Башилов Борис
Масоны и заговор декабристов

   БОРИС БАШИЛОВ
   МАСОНЫ И ЗАГОВОР ДЕКАБРИСТОВ
   
   I. У КОГО ЗАИМСТВОВАЛ АЛЕКСАНДР I ИДЕЮ ВОЕННЫХ ПОСЕЛЕНИЙ И ТАЙНАЯ ЦЕЛЬ ИХ
   I
   Уже несколько поколений русских людей выросло в убеждении, что инициатором военных поселений является никто иной, как Аракчеев. На самом деле Аракчеев был противником создания военных поселений.
   Историк "прогрессивного" направления Кизельветер оспаривая общепринятую точку зрения историков своего политического лагеря, что инициатором военных поселений был Аракчеев, пишет: "И вопреки распространенному мнению о том, что Александр по слабости характера уступил мнению Аракчеева, отказываясь от собственных планов, на самом деле Аракчеев с его военными поселениями сам входил целиком в эти планы царственного мечтателя, умевшего как никто, связывать в своих фантазиях самые противоположные элементы.
   Известно, что мысль о военных поселениях принадлежала самому Александру и Аракчеев, не одобрявший этой мысли и возражавший против нее, стал во главе военных поселений только из угождения Государю". То же пишет и знаток Александровской эпохи Великий Князь Николай Михайлович: "Всем было известно, что многие лица, стоявшие во главе администрации, в том числе и граф Аракчеев были против устройства военных поселений; что Аракчеев предлагал сократить срок службы нижним чинам, назначив его, вместо 25-летнего восьмилетним и тем усилить контингент армии".
   Кто объективно подходит к изучению истории создания военных поселений, тот знает, что Кизельветер и Великий Князь Николай Михайлович восстанавливают историческую правду. Инициатором создания военных поселений является Александр I, но форма военных поселений принадлежит не ему. Эту форму Александр заимствовал из сочинения масона князя Щербатова "Путешествие в землю Офирскую".
   В этом сочинении, представляющем план организации и государства согласно масонским идеям, система организации войск излагается следующим образом: каждому солдату дана меньше обыкновенного хлебопахаря - однако довольная земля, которую они обязаны стали обделывать: треть же из каждой роты, переменяясь погодно, производит солдатскую службу; а и все должны каждый год собираться на три недели и обучаться военным обращениям, а во все время, в каждый месяц по два раза...
   Солдаты набираются в "стране офирской" только из раз навсегда определенных для этой цели селений. В жизни офирян "все так рассчитано, что каждому положено правило, как ему жить, какое носить платье, сколько иметь пространный дом, сколько иметь служителей, по сколько иметь блюд на столе, какие напитки, даже содержание скота, дров и освещения положено в цену".
   "Путешествие в землю Офирскую" - это первый русский проект попытки построить государство по идеям масонского социализма. Так же, как во всем государстве, строго регламентируется жизнь и в военных поселениях земли Офирской. Это готовый законченный проект военных поселений которые решил устроить Александр I. Идею военных поселений и строжайшую регламентацию жизни в них Александр I заимствовал не у прусского ландвера, как указывает Керсновский в "Истории царской армии", а скорее всего у масона Щербатова.
   Керсновский следующим образом описывает порядки жизни в созданных по приказу Александра I военных поселениях:
   "День военного поселенца был расписан до последней минуты, повседневная жизнь его семьи регламентирована до мельчайших подробностей - вплоть до обязательных правил при кормлении грудных детей, мытья полов в определенные часы и приготовления тех же кушаний во всех домах. За малейшие проявления частной инициативы в хозяйстве, за пустячное отступление от предписанного казенного шаблона назначались несоразмерно суровые наказания".
   Разве все это не есть точное воспроизведение жизни в земле Офирской, в которой "все так рассчитано, что каждому положены правила, как ему жить".
   Александр I не мог не знать о "Путешествии в землю Офирскую".
   Павел I переписывался по поводу его с своим воспитателем Н. И.
   Паниным. Воспитанный Лагарпом в республиканском духе, живя среди масонов, окружавших тесным кольцом Павла, Александр еще в юности наверняка прочел сочинение князя Щербатова. Но возникает вопрос почему Александр I, решив создать военные поселения, создал их не по образцу казачества, а по идее масона Щербатова? Да потому же самому, почему Петр I решил не улучшать существовавшие русские учреждения, а заменить их европейскими. Идеи князя Щербатова были европейские, масонские идеи и они были близки душе Александра I, воспитанного Лагарпом в духе европейских идей. Ведь во всей своей государственной деятельности Александр I продолжал европейские начала посеянные Петром I по совету немецкого философа Лейбница.
   II
   Какую цель преследовал Александр I создавая военные поселения? Страсть Александра I к прусской муштровке нельзя признать основной причиной. Не является главной целью и желание с помощью создания военных поселений сократить расходы государства на армию. О главной причине желания Александра I создать военные поселения как можно быстрее, историки обычно умалчивают.
   А эта главная причина заключается в желании Александра I получить опору в создании преданной царскому трону воинской силы, которую в случае необходимости он мог бы противопоставить гвардии, после заграничных походов ставшей цитаделью русского масонства и якобинства.
   Вот некоторые исторические данные: русское масонство и после Отечественной войны продолжает находиться в полном подчинении у руководителей иностранных масонских орденов, частью которых являлись русские ложи.
   27 января 1815 года великий мастер Петербургской ложи "Сфинкс" А. Жеребцов отправил товарищу великого мастера ложи "Сфинкс" уездному предводителю дворянства П. И. Левенгагену письмо, в котором сообщал, что он за нарушение устава, по постановлению Верховного Совета ордена в Лондоне, предан масонскому суду. Текст этого документа, фотокопия которого была опубликована в 1912 году в газете "Земщина" (№ 896 от 5 февраля 1912 г.) таков:
   "Высокопреосвященный брат Левенгаген! Перед получением мною Вашего письма, в котором Вы делаете честь сообщить мне, что, по домашним обстоятельствам, вы не можете оставаться вицепрезидентом уважаемой ложи "Сфинкс" и слагаете с себя обязанности, я получил извещение от верховного Лондонского Совета, объявляющего, что его решение о Вашем поведении по отношению к братьям, не пожелавшим принять извинения, которое Вы поручили мне им передать послав в великий капитул "Феникса" долженствующий Вас судить по своей мудрости". "В ожидании сего Совет временно отрешил Вас от должности вице-председателя Шотландской ложи".
   "Мне ведено сообщить это с чувством великой скорби".
   "Счастливейшим днем моей жизни будет тот, когда я увижу Вас оправданным в глазах масонства". "Примите, высокопреосвященный брат, уверения в моих чувствах к Вам.
   А. Жеребцов, великий мастер ложи "Сфинкс".
   Французский посол граф Буальконт в депеше написанной 29 августа 1822 года пишет:
   "...Император, знавший о стремлении польского масонства в 1821 году, приказал закрыть несколько лож в Варшаве, и готовил общее запрещение; в это время была перехвачена переписка между масонами Варшавы и английскими. Эта переписка, которая шла через Ригу, была такого сорта, что правительству не могла нравиться. Великий князь Константин (живший постоянно в Варшаве) приказал закрыть все ложи.
   Из Риги Его Величество также получил отрицательные отзывы о духе масонских собраний; Генерал-Губернатор приказал закрыть все ложи и донес об этом в С.-Петербург".
   "В России имеются все признаки духа разрушения, - сообщает в том же письме граф Буальконт, - который распространен в государстве, где мнения выражаются только катастрофами; где можно видеть людей, прекрасно воспитанных и принадлежащих к сливкам общества, но восхваляющих убийц Павла I, и где лучшим тоном людей высшего света были их намеки на то, что и они имели отношение к этому ужасному преступлению".
   1 августа 1822 года Александр I дал следующий указ: "Все тайные общества, под каким бы наименованием они не существовали, как то масонских лож и другими, закрыть и учреждения их впредь не дозволять, а всех членов сих обществ обязать подписками, что они впредь ни под каким видом ни масонских, ни других тайных обществ, ни внутри империи, ни вне ее составлять не будут".
   "...Эксцессы в гвардии и революционная работа в армии, указывает полковник Генерального Штаба П. Н. Богданович в книге "Аракчеев", - без существования военных поселений поставила бы Государя в зависимость от любого заговора, т.е. в трагическое и безвыходное положение. Военные же поселения в корне меняли эту кошмарную обстановку: и мысль о них вышла исключительно из головы Александра I, много думавшего об отце и деде, а с ними и о судьбе русской монархии. Аракчеев же эту мысль Императора осуществил со свойственной ему точностью, исполнительностью и законченностью".
   "Что делал бы Император Александр I в создавшейся атмосфере, если бы в ближайшем к С.-Петербургу районе не было бы мощного кулака поселенных войск (надо считать около 100.000 человек), а на юге 240 эскадронов - войск беспрекословно преданных Императору, войск, которые были крепко в руках графа Аракчеева, на которого, к тому же равнялась масса артиллерии.
   И в этом также кроется разгадка той травли, которая велась и ведется против Алексея Андреевича, бывшего, как и при Павле I, грозным препятствием для дворцовых переворотов - организатора, воспитателя и руководителя поселенных войск".
   Создание военных поселений очень беспокоило Англию и русскую аристократию.
   "...С претворением в жизнь замысла Императора, кончалось ее своеволие, кончалась роль гвардии, как янычар или преторианцев, и безболезненно проходило бы уничтожение крепостного права.
   Для русской боярщины все это было бы смертельным ударом".
   Это объяснение П. Н. Богдановича вполне возможно является самым верным объяснением.
   III
   Очень характерно, что декабристы особое внимание сосредоточили на проведении революционной работы именно в районе военных поселений. Масоны и русское якобинцы видимо отдавали себе отчет в том, что военные поселения являются орудием, направленным против них. С другой стороны они старались использовать недовольство имевшееся среди военных поселений и направить его, с помощью намеренных строгостей, против правительства.
   Раскрытие заговора декабристов было обнаружено не где-нибудь, а в военных поселениях на юге России. Штаб южного района поселений напал на след революционной работы масона полковника Пестеля.
   В переписке Александра I с гр. Аракчеевым "проскальзывает исключительное, доходящее до удивления, постоянное внимание, забота, опасение, почти навязчивая идея во всем, что касается военных поселений, желание никого даже близко к ним не подпускать". Такой вывод делает Богданович. По поводу беспорядков в Гвардейском Семеновской полку Аракчеев писал Императору весной 1820 года:
   "Я могу ошибаться, но думаю так, что сия их работа есть пробная, и должно быть осторожным, дабы еще не случилось чего подобного".
   Аракчеев не ошибся в том, что в гвардии велась работа против Александра I. В мае 1821 года князь Васильчиков подал Александру рапорт об обнаружении в гвардии политического заговора. Тогда Александр I решил удалить гвардию из Петербурга в Вильно под предлогом скорого похода ее в Европу.
   4 марта 1824 года Александр пишет Аракчееву: "Обращая бдительное внимание на все, что относится до наших поселений, глаза мои ныне прилежно просматривают записки о проезжающих. Все выезжающие в Старую Руссу делаются мне замечательны" (дальше перечисляются фамилии лиц).
   "...Может быть они поехали по своим делам, но в нынешнем веке осторожность не бесполезна... Вообще прикажи Морковникову и военному начальству обратить бдительное и обдуманное внимание на приезжающих из Петербурга в Ваш Край". 8 марта Император сообщает Аракчееву: "Я полагаю, что необходимо петербургская работа кроется около наших поселений. И что на настоящий след мы еще не напали".
   23 мая 1826 года находившийся в Варшаве Александр I предлагает Аракчееву так разместить 13-ю дивизию, "чтобы она не мешала поселенным войскам, и дабы не было между ними сообщений".
   "Есть слухи, - записывает в 1824 году Александр I, - что пагубный дух свободомыслия или либерализма растет, или по крайней мере, сильно развивается уже между войсками. Что в обеих армиях, равно как и в отдельных корпусах, есть по разным местам тайные общества или клубы, которые имеют притом своих секретных миссионеров для распространения своей партии".
   * * *
   В истории создания военных поселений надо различать две вещи - основной политический замысел Александра и масонскую форму его выполнения, ту излишнюю систему регламентации жизни, которая была создана в военных поселениях - то есть реализацию идеи масонского социализма, развитую князем Щербатовым.
   Нельзя целиком доверять клеветническим измышлениям об невероятных ужасах, существовавших в военных поселениях, исходивших из рядов участников масонско-дворянского заговора.
   Значительная часть этих ужасов, при беспристрастном исследовании документов военных поселений, наверняка перейдет в разряд басен вроде вырванных Аракчеевым усов и откушенных им ушей.
   "Правда, крестьяне относились в большинстве с недоверием к новшеству, подавали прошения вдовствующей Императрице, Великому Князю Николаю Павловичу, но в начале не замечалось особого ропота.
   Впоследствии часто отношения обострялись, больше ради мелочей, как приказание брить бороды, носить казенные мундиры, а иногда, вследствие излишней строгости или бестактности местного, подчас слишком ретивого начальства.
   Но, в общем, крестьянство не обнаружило того негодования, которое старались изобразить впоследствии в литературе". К такому выводу приходит изучавший историю военных поселений Вел. Князь Николай Михайлович в своей монографии "Александр I". А как известно, этот историк в общем относился к Аракчееву очень недоброжелательно.
   Французский посланник граф Ноаль, как и все иностранные послы, подробно сообщает о росте революционных настроений среди офицерства и работе по созданию военных поселений, но не сообщает никаких сведений о творящихся в военных поселениях "ужасах", а ограничивается замечанием, что "военная колонизация беспокоит крестьян некоторых губерний". Такой внимательный наблюдатель современной ему жизни, как Пушкин, никогда не упоминал о зверствах в военных поселениях. А ведь поселения были расположены поблизости от Псковского имения Пушкина, в котором он прожил долгое время.
   II. КАК ОТНЕССЯ ИМПЕРАТОР АЛЕКСАНДР I К ЗАГОВОРУ ДЕКАБРИСТОВ КОГДА УЗНАЛ О СУЩЕСТВОВАНИИ ЕГО?
   I
   "...Когда Император Александр получил первые доклады о заговоре декабристов, он отнесся к ним так, что смутил докладчиков.
   "Вы знаете, - сказал он одному докладчику, - что я сам разделял и поддерживал эти иллюзии; не мне их карать!" Другому докладчику он ответил невниманием. Однако последующие известия уже не о предосудительных иллюзиях, а об определенном заговоре, заставили Александра в последний год его жизни начать дознание. Во время этого дознания он и скончался.
   Подобное изображение историком С. Платоновым отношения Александра I к заговору декабристов - неверно. Александр I все время готовился к разгрому тайных политических обществ. Именно с этой целью он стремился создать верные себе войска в военных поселениях.
   В письме к кн. С. С. Мещерской Император упоминает о "средствах против власти зла, растущего с быстротой и о скрытых средствах, которыми пользуется сатанинский гений".
   О том, что под "сатанинским гением" Александр I понимал международное масонство ясно видно из письма его из Лайбаха князю Голицыну в феврале 1821 года.
   "Из писем ваших и кошелевских поручений, я усматриваю критику той политической системы, коей я ныне придерживаюсь. Не могу я допустить, что это порицание могло у вас появиться после того, как в 6 месяцев принцип разрушения привел к революции в трех странах и грозит распространиться по всей Европе. Ведь нельзя, право, спокойно сего допускать. Едва ли ваше суждение может разойтись с моей точкой зрения, потому что эти принципы разрушения, как враги престолов, направлены еще более против христианской веры, и что главная цель, ими преследуемая, идет к достижению сего, на что у меня имеются тысячи и тысячи неопровержимых доказательств, которые я могу вам представить. Словом, это результат, на практике примененный, доктрин, проповеданных Вольтером, Мирабо, Кондорсе и всеми так называемыми энциклопедистами".
   "Прошу не сомневаться, продолжает Император Александр, что все эти люди соединились в один общий заговор, разбившись на отдельные группы и общества, о действиях которых у меня все документы налицо, и мне известно, что все они действуют солидарно.
   С тех пор, как они убедились что новый курс политики кабинетов более не тот, чем прежде, что нет надежды нас разъединить и ловить в мутной воде, или что нет возможности рассорить правительства между собою, а главное, что принципом для руководства стали основы христианского учения, с этого момента все общества и секты, основанные на антихристианстве и на философии Вольтера и ему подобных, поклялись отмстить правительствам. Такого рода попытки были сделаны во Франции, Англии и Пруссии, но неудачно, а удались только в Испании, Неаполе и Португалии, где правительства были низвергнуты. Но все революционеры еще более ожесточены против учения Христа, которое они особенно преследуют. Их девизом служит:
   убить... Я даже не решаюсь воспроизвести богохульство, слишком известное из сочинений Вольтера, Мирабо, Кондорсе и им подобным".
   Съезд членов Священного Союза в Лайбахе был вызван новой вспышкой революционных действий в Европе. В Германии был убит агент русского правительства Коцебу, во Франции Герцог Беррийский, в Италии и Испании началось революционное движение. В России произошел бунт в Семеновском полку, самом любимом полку Александра I.
   Из приведенного выше письма Александра I видно, он ясно понимает, что источником революционного движения повсюду являются масоны. Но Александр I, несмотря на богатый политический опыт, по прежнему еще хочет видеть в своих друзьях - честных, желающих добра людей. И по-прежнему часто ошибается.
   Князь Голицын, к которому Александр писал это письмо, однако сам был одним из тех людей, которыми пользовался "сатанинский гений".
   Пользуясь личной привязанностью к нему Императора, князь Голицын, бывший одно время обер-прокурором Святейшего Синода, а затем министром Народного Просвещения и Духовных Дел, нанес сильный вред Православию. Только после упорных попыток Митрополиту Серафиму и Архимандриту Фотию удалось доказать Императору Александру какой вред нанес православной церкви Голицын, и добиться его увольнения.
   II
   Мы видим что Александр I знал о существовании масонскодворянского заговора и готовился к борьбе, а не сидел сложа руки, считая себя основным виновником расцвета революционнолиберальных идей, как это обычно изображают историки.
   Император первое время не говорил о главной цели организации военных поселений даже Аракчееву.
   Желая создать верную ему воинскую силу, Александр I после подавления с помощью ее масонско-дворянского заговора, возможно предполагал использовать ее и для осуществления своей заветной мечты - уничтожения крепостного права. Мысль о необходимости освободить крестьян Александр I не оставлял в течении всего царствования, ожидая улучшения политической ситуации.
   "Совершив капитальную ошибку своего царствования - разрыв с Наполеоном, - указывает А. Керсновский в "Истории русской армии", - Император Александр в дальнейшем действовал безупречно.
   Он отстоял честь и достоинство России - и в тот великий Двенадцатый Год оказался воистину Благословенным.
   Это свое имя Благословенного Александр I мог бы сохранить и в сердцах грядущих поколений, если бы возвысился душой до награждения своего верного народа за совершенный им необыкновенный подвиг. Он этого не сделал и имя Благословенного за ним не удержалось...
   Реформа 1861 года опоздала на пол столетия - промежуток между нею и нашествием 1914 года, нашествием породившим катастрофу 1917-го - оказался слишком невеликим для воспитания сыновей рабов. И если бы тот рождественский манифест, провозгласив освобождение России от двунадесяти язык, возвестил освобождение от рабства двадцати пяти миллионов верных сынов России, то Вифлеемская звезда воссияла бы над ликующей страной ".
   А. Керсновский ставит вопрос так, как будто бы освобождение крестьян зависело исключительно от воли и желания одного Императора. Это совершенно не исторический подход.
   Освобождение крестьян было заветной мечтой Александра I, но осуществление этой мечты наталкивалось на ожесточенное сопротивление помещиков.
   У Наполеона было намерение поднять крепостных крестьян против помещиков. Но этот замысел осуществить не удалось.
   Крепостное крестьянство принесло свою ненависть к помещикам в жертву своей любви к родине. Император Александр I оценил патриотическое поведение крепостного крестьянства во время Отечественной войны и по окончании войны снова предпринял меры к освобождению крестьян. Еще в 1804 году по утвержденному им "Положению для поселян Лифляндской губернии", а в 1805 году для крестьян Эстляндской губернии, крестьяне объявлялись собственниками своих участков, крестьянам предоставлялись гражданские права, вводилось самоуправление и крестьянский суд.
   Но Прибалтийское дворянство согласилось только предоставить крестьянам личную свободу, отдать же им землю отказалось. Заставить же Эстляндское и Лифляндское "рыцарство" подчиниться его воле силой, Александр I не мог. Русское дворянство разделяло взгляды Прибалтийского дворянства.
   Освобождение крестьян без земли Александру Первому удалось провести в Прибалтике только в 1817-1819 году. В 1818 году Александр Первый поручил Аракчееву составить проект освобождения крестьян в остальной части России. Гр. Аракчеев разработал проект постепенного выкупа крепостных крестьян у помещиков казной. Другого пути освобождения крепостных, трезво мыслящий Аракчеев не видел.
   Рассчитывать на то, что офицеры поддержат намерение Царя освободить крестьян с землей, не приходилось. Денег же у казны на выкуп крестьян не было и проект Аракчеева пришлось отложить.
   Но Александр I все же продолжал надеяться, что ему удастся убедить дворянство дать свободу крестьянам. В 1814 году в Париже он сказал французской писательнице Сталь:
   "За главою страны, в которой существует крепостничество не признают права являться посредником в деле освобождения невольников: но каждый день получаю хорошие вести о внутреннем состоянии моей Империи и с Божьей помощью крепостное право будет уничтожено еще в мое царствование".
   Во время своих постоянных путешествий по России Александр I не раз говорил дворянам о своем желании ликвидировать крепостное право.
   6 марта 1818 года французский дипломат граф Ноаль доносил своему правительству: "Если военная колонизация беспокоит крестьян некоторых губерний, то не меньше волнует дворянство возможность отмены крепостного права: в каждом путешествии Императора по его громадной стране дворяне видят опасность освобождения крестьян в той или другой местности"...
   Во время своих разговоров с представителями дворянства Александр I увидел, что добровольно дворянство не пойдет на освобождение крестьян. Политическая же обстановка в стране благодаря деятельности масонства и тайных политических обществ была не такова чтобы рассчитывать на то, чтобы Александр мог принудить помещиков освободить крестьян против желания помещиков. На армию, в виду политического разложения офицерства, как мы знаем, он не мог полагаться.
   Мы можем предполагать, как уже указывали раньше, что для подавления сопротивления крепостников Александр I предполагал использовать военно-поселенные войска. Хотя с другой стороны со слов Императора Николая I известно, что он в конце своего царствования отказался от намерения освободить крестьян.
   III. МАСОНЫ И ДЕКАБРИСТЫ
   Вся идейная основа как первых русских тайных политических союзов, возникших после Отечественной войны так и более поздних, не русская, чужая. Все они списаны с иностранных образцов.
   Некоторые исследователи истории восстания декабристов утверждают, что устав "Союза Благоденствия" списан с устава немецкого "Тугендбунда". Но вернее всего истоки политических идей декабристов надо искать в политических идеях европейского масонства и в идеях "Великой" французской революции, которые снова нас приводят к масонским идеям о "всеобщем братстве, равенстве и свободе", утверждаемых с помощью насилия.
   "Масоны и декабристы, - пишет Н. Бердяев, - подготовляют появление русской интеллигенции XIX в., которую на западе плохо понимают, смешивая с тем, что там называют intelectuels. Но сами масоны и декабристы, родовитые русский дворяне, не были еще типичными интеллигентами и имели лишь некоторые черты, предваряющие явление интеллигенции".
   Французский посол Ланжероне в депеше от 11 апреля 1820 года пишет:
   "...вся молодежь, и главным образом офицерская, насыщена и пропитана либеральными доктринами. Больше всего ее пленяют самые крайние теории: в Гвардии нет офицера, который бы не читал и не перечитывал бы труды Бенжамена Костана и не верил бы, что он их понимает".