Николай Георгиевич Бодрихин
Советские асы. Очерки о советских летчиках

О книге

   Это книга-исследование, в какой-то степени научный труд. Пытаясь установить количество побед, одержанных лучшими летчиками, и очертить сам круг воздушных бойцов, сбивших более пятнадцати самолетов, автор взял на себя сложную задачу, ранее в таком масштабе не решенную. Статистический подход, где главное внимание уделено результату, представляет безусловный интерес, но и связан с существенными трудностями: ведь индивидуализм, погоня за личными достижениями не были движущей силой нашего поколения. Даже официальные документы, военного времени — исторические формуляры полков, а порой и наградные листы — часто не содержат скрупулезных цифр — счет войны, общий зачет был важнее. Журналы же боевых действий или летные книжки, которые могли бы стать основой подобного исследования, зачастую утеряны. Автор не ограничился констатацией итогов боевой деятельности и биографическими справками: наряду с техническими и историческими деталями ему удалось набросать ряд узнаваемых портретов, иногда подметить черты характеров, коронные приемы воздушного боя. Эта книга является еще одним напоминанием о героях Великой Отечественной войны, памятью доблести, страданий и Победы, оплаченной жизнями лучших из лучших. Мы делали все, что могли.
   Федор Архипенко,
   летчик-истребитель, Герой Советского Союза

От автора

   В книге собраны сведения о самых результативных советских летчиках-истребителях. На основании документальных данных установлены имена асов, одержавших 15 и более личных побед. Кратко очерчены итоги их боевой работы: число боевых вылетов, воздушных боев, уничтоженных самолетов противника. Даны биографические справки на тех из них, кто сбил двадцать и более неприятельских машин.
   В Советских ВВС засчитывались как личные, так и групповые победы. Если понятие личной победы очевидно, то групповой — весьма многозначно. Термин этот был принят еще во время боев в Испании, когда в самих словах «индивидуальная», «личная» победа виделось что-то недостойное летчика ВВС РККА. В начальный период Великой Отечественной войны во многих частях, имевших в своем составе «испанцев» и «халхингольцев», хранили старые традиции, записывая групповые победы всем летчикам, участвовавшим в результативном бою. Вскоре, однако, эта практика была оставлена, и победа считалась групповой, когда вражеский самолет (чаще бомбардировщик) сбивали после нескольких атак разных летчиков и установить, чья очередь была роковой, было невозможно. Известны случаи, когда личную победу записывали как групповую в качестве наказания (Ф. Архипенко, Г. Костылев, П. Камозин). Еще одну довольно широкую категорию групповых побед составляют победы сильных летчиков, поделенные с соратниками, чтобы «поднять в них моральный дух», вселить уверенность в свои силы, а ведомых удержать на своем месте. Особенно часто «делили» сбитых такие известные асы, как Александр Покрышкин, Лев Шестаков, Георгий Костылев, Григорий Онуфриенко, Гавриил Диденко, Владимир Бобров…
   Правила зачета сбитых самолетов противника в ВВС РККА почти всегда были исключительно строгими. Маршал авиации С.И.Руденко вспоминал в своих мемуарах, что в начале войны некоторые штабы даже «требовали шильдик с мотора сбитого самолета» в качестве подтверждения. В большинстве случаев запрашивались письменные свидетельства воздушной победы от наземных войск с точным указанием места падения сбитого самолета. Диспетчерские функции в этом случае накладывались на офицеров станций наведения, расположенных в передовых порядках наземных войск. Гораздо хуже было «охотникам», одерживавшим победы за сотни километров по ту сторону от линии фронта. Им сбитые чаще всего сразу не записывались. Летчик указывал место падения, и если после освобождения там находили обломки, то победа ставилась ему в зачет. Со второй половины 1943 г. было решено считать свидетелями боя и воздушных очевидцев поединка. Для подтверждения победы требовалось не менее двух таких свидетелей из разных экипажей. Однако и свидетельские показания и пленки фотокинопулеметов, которыми были оснащены некоторые части, никогда не являлись, в отличие от правил, принятых в Люфтваффе, безусловным основанием для зачета победы. Необходимыми и достаточными считались лишь материальные свидетельства — обломки сбитой машины.
   Подавляющее большинство летчиков Второй мировой войны родилось в 1917-1921 гг. К тому же поколению принадлежат и асы реактивной авиации, сражавшиеся в Корее в 1950-1953 гг. Да и сами исторические рамки этого «рыцарского ренессанса» укладываются в четыре десятилетия (1915-1953), а для советских асов они еще уже (1936-1953). Лучшие молодые люди, многократно прошедшие всевозможные, в большинстве своем объективные, отборы, приходили в авиацию, престиж которой был исключительно высок. Не потому ли способности, проявленные летчиками, прежде всего асами, не всегда объяснимы с точки зрения современной науки. Это и удивительное предвидение действий противника, и способность безошибочно ориентироваться в сложных метеорологических условиях, и возможность ускоренного восприятия течения времени — отсюда мгновенная реакция и сверхъестественное чувство машины, и парадоксальное умение заметить противника иногда с расстояния в десятки километров, иногда прямо на фоне ярко светящего солнца…
   Судьба хранила их в сотнях боевых вылетов, когда они вели предельно рискованные атаки, когда проводили свои обтянутые полотном машины сквозь пространство, насыщенное сотнями разрывов и смертоносных трасс, когда наконец шли на таран или, спасая товарища, бросали самолет под вражеские снаряды. Не случайно, что из пятидесяти результативнейших советских асов в боях пало лишь трое, еще двое погибли в летных происшествиях (из того же числа лучших асов Люфтваффе погибло 23 человека).
   Жизни многих советских летчиков сложились драматично. Уцелев в кровопролитнейших сражениях, войдя в число подлинных творцов Великой Победы, они были живым упреком той чиновной системе, что, подобно раковой опухоли, после войны все более перерождала Советское государство. Летчики высочайшего класса, специалисты, овладевшие уникальной практикой, исключительными по своей глубине и разнообразию прикладными знаниями, драгоценным боевым опытом, они были уволены из ВВС в расцвете сил и способностей. Хрущевское «реформирование авиации» обернулось трагедией тысяч и тысяч людей, нанесло тяжелый удар обороноспособности страны. Еще более «системную реформу» мы видим сегодня, когда словесной шелухой пытаются прикрыть прямое разрушение еще вчера непобедимой, но навеки легендарной Армии.
   Мужество, сила духа, великие подвиги, совершенные этими людьми, роднят их с идеальным «вальтерскоттовским» рыцарством. Последнее, впрочем, уступает им по крайней мере самим фактом своего существования. Стоическая моральная «выпрямленность», верность долгу, бескорыстие были неизменными спутниками большинства летчиков, явивших миру невиданную ратную доблесть, которая навсегда» останется в истории примером вдохновенного героизма. Они победили в боях отважного, дисциплинированного, абсолютно безжалостного противника, оснащенного самой современной немецкой техникой и стоявшего до конца.
   Советская инженерная мысль впервые в истории России в те годы вышла на первые позиции в мире, став «законодательницей» во многих отраслях, и прежде всего в авиации.
   Приведенные в повествовании цифры и факты основываются прежде всего на сопоставлении архивных документов. Ссылки на источники в тексте отсутствуют: в формулярах полков и дивизий, в наградных листах и личных делах нередки разночтения, и поэтому один из них не всегда является истиной в последней инстанции. Наиболее объективно результаты боевой работы летчика отражены в его боевой летной книжке, но эти ценнейшие документы, к сожалению, часто утрачены.
   В книге использованы материалы Центрального архива Министерства обороны (ЦАМО), Центрального военно-морского архива, Российского государственного архива кинофотодокументов, фототеки ИТАР-ТАСС, Центрального музея Вооруженных Сил, Музея Военно-Воздушных Сил в Монино.
   С чувством гордости и признательности называю имена советских летчиков-истребителей, прочитавших фрагменты рукописи и давших свои замечания: И. Н. Кожедуб, К. А. Евстигнеев, В. Д. Лавриненков, Н. М. Скоморохов, Ф. Ф. Архипенко, Н. А. Архипов, Г. А. Баевский, П. В. Базанов, В. Ф. Башкиров, И. М. Березуцкий, П. М. Байков, Н. В. Буряк, Л. А. Быковец, П. Ф. Гаврилин, Г.Г. Голубев, С. Д. Горелов, А. А. Грачев, В. И. Давидков, B. C. Елисеев, А. С. Закалюк, Л. Н. Иванов, В. П. Иванов, А. Ф. Ковачевич, B. C. Левитан, А. С. Макаров, В. В. Маслов, И. В. Маслов, Е. П. Мельников, П. И. Муравьев, Г. Д. Онуфриенко, Д. П. Оськин, Е. Г. Пепеляев, М. Г. Петров, П. А. Пологов, Б. М. Ривкин, Д. А. Самойлов, А. П. Силантьев, О. Н. Смирнов, А. П. Сморчков, Н. Л. Трофимов, И. В. Федоров, Н. В. Худяков, И. И. Цапов, А. Е. Шварев, П. Ф. Шевелев, А. Д. Якименко, П. Г. Якубовский.
   Важные сведения были предоставлены вдовами прославленных асов: В. Н. Кожедуб, М. К. Покрышкиной, Н. И. Гулаевой, М. И. Евстигнеевой, М. И. Марковой. Их помощь в подготовке этого издания неоценима. Ветераны Великой Отечественной войны Н. Н. Андреев, А. В. Карпов, В. В. Маслов, Н. Н. Проценко любезно ознакомили с хранимыми ими документами. Полковник в отставке В.Ф. Валуйских провел большую техническую работу в ЦАМО, нашедшую отражение в публикуемых материалах. И. В. Минеева (дочь летчика) вложила в создание этой книги свой драгоценный опыт и частицу души.
   Особую благодарность приношу В. Я. Скорому, чье внимательное участие и поддержка позволили этой книге увидеть свет. 

А

Абрамов Владимир Федорович

   Родился в г. Кузнецке Пензенской губернии 14 июня 1921 г. В три года осиротел, несколько лет был беспризорным, пока его не приютил В. Кудряшов, председатель ВЧК г. Кузнецка. После окончания 7 классов школы работал на автобазе, окончил аэроклуб в г. Баку, а в 1940 г. — Ейское ВМАУ. Был направлен на Балтийский флот.
   В Отечественной войне В. Абрамов участвовал с ее первого дня. Свой счет открыл на второй неделе войны, сбив Ю-88. Первый год войны он летал на И-153 с бортовым номером 42. В июле 1941 г. ему удалось подбить редкую машину — тяжелый четырехмоторный ФВ-200. Сильно задымив, самолет со снижением пошел на запад, но был перехвачен парой лучших балтийских асов начала войны — Антоненко и Бринько, которые сбили поврежденный «Кондор».
   Характерно, что победа над летающим гигантом никому не была записана: Абрамов относил ее на счет «А» и «Б», Антоненко и Бринько посчитали сбитый самолет за Абрамовым.
   18 августа 1941 г. в упорном воздушном бою на своей «Чайке» Абрамов сбил двухмоторный, восьмиточечный Ме-110 и повредил другую вражескую машину Эта схватка походила на поединок кочевника, вооруженного луком, с закованным в броню крестоносцем: стрелы отскакивали от панциря так же, как пули ШКАСов «Чайки» от 10-миллиметровой брони «сто десятого». Однако не зря говорилось в боевых наставлениях того времени: «Исход боя решается не столько качествами самолета, сколько умением их использовать». Прицельные очереди сзади — снизу, по моторам, с крутым, доступным лишь на биплане, боевым разворотом, чтобы не проскочить вперед под огонь шести стволов Ме-110, сделали свое дело. Самолет Абрамова в этом бою также получил тяжелые повреждения. Стоило немалой отваги и искусства посадить изуродованную, почти не слушавшуюся рулей машину на свой аэродром.
   Осенью юге же года В. Абрамов был назначен командиром звена. В апрельских боях 1942 г. был дважды ранен. Второе ранение, в голову, оказалось тяжелым; спасла немедленная медицинская помощь, оказанная полковым врачом прямо у самолета «С 22 июня 1941 г. по 22 апреля 1942 г. совершил 308 боевых вылетов, 70 штурмовок, 87 разведок. В воздушных боях сбил 9 самолетов противника; два — индивидуально, семь — в групповых боях», — указывалось в характеристике Абрамова при приеме в партию в мае 1942 г.
   Всего этот уравновешенный и требовательный летчик совершил около 600 боевых вылетов на И-153, И-16, Як-7Б и Ла-5, провел более 60 воздушных боев, сбил лично 21 и в группе 8 самолетов противника.
   Среди сбитых им самолетов противника, наряду с основными боевыми машинами противника Хе-111, Ю-88, Ме-110, Ме-109, ФВ-190, есть и «раритет» — Хе-177, — плохо идентифицировавшийся двухмоторный торпедоносец. Свой последний боевой вылет комэск, гвардии капитан Абрамов провел в тех же местах, где принял когда-то боевое крещение. Это закономерно для авиации Балтийского флота, не совершавшей в годы войны тех гигантских географических перемещений, которые выпали на долю других соединений. Всю войну Владимир Федорович провоевал в знаменитом 71-м иап, 31 мая 1943 г. ставшим 10-м гиап Балтийского флота, где воевали известные морские асы А.Батурин, В.Михалев, К.Соловьев…
   Почти 30 лет после окончания войны служил Абрамов в авиации. Одним из первых среди морских летчиков он освоил реактивный истребитель. Служил инспектором по технике пилотирования, а позднее — начальником летной инспекции Северного флота. В 1959 г. окончил Высшие академические курсы при Военной академии Генштаба. Генерал-майор авиации Абрамов демобилизовался в 1974 г., жил в поселке Заря Московской области. Умер 23 мая 1985 г.
   Герой Советского Союза (22.7.44 г.). Награжден орденом Ленина, 4 орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны 1-й ст., 2 орденами Красной Звезды, медалями.

Алелюхин Алексей Васильевич

   Доброжелательный и спокойный, А. Алелюхин обладал мощной аурой внутренней силы и уверенности, тем особенным мужским обаянием, которое одинаково располагало к нему и зеленую, необстрелянную молодежь, и грозных, порой крайне жестких, командиров. Ратная слава и удача благоволили к нему еще, наверное, и потому, что он тщательно готовил каждый свой вылет — десятый, сотый или трехтысячный, вникал в подробности боевой обстановки, внимательно изучал особенности маршрута, детально прорабатывал тактические приемы боя и элементы взаимодействия в воздухе. Всего за войну он совершил около 600 боевых вылетов, провел рекордное число боев — 258, сражался с самолетами немецкого, итальянского, польского, французского, румынского, голландского и английского производства, сам бывал ранен, горел, сажал подбитую машину на «вынужденную» и прыгал с парашютом, одержал за войну 57 только официальных побед (лично сбил 40 и в группе 17 самолетов противника), стал известнейшим летчиком страны-победительницы, воспетым в незамысловатых строках:
 
Если в небе Алелюхин,
Значит, «юнкерс» на земле.
 
   В условиях катастрофы приграничных авиационных частей первых дней войны 69-й иап, в котором воевал Алелюхин, не только сохранил боеспособность, но вел активные наступательные действия, нанося бомбо-штурмовые удары по войскам противника на его территории.
   За три месяца боев под Одессой А. Алелюхин совершил 183 боевых вылета на И-16, провел 56 штурмовок, в одной из которых ему удалось обнаружить и уничтожить орудие особой мощности. Это был настоящий поединок со смертью. Штурмовка наземных войск на истребителе была опаснейшим видом боевой деятельности. У большинства асов их общее количество не превышает двух-трех десятков…
   В то кровавое лето проявился его характер: в одном из вылетов Алелюхин был ранен, в другом — приземлил заглохшую машину у самой линии фронта. Именно тогда подал заявление в партию и, упросив оставить его в полку после ранения, летал с кровоточащей раной на боевые задания.
   Осенью полк был выведен с фронта и перевооружен на ЛаГГ-3. Алелюхин одним из первых поднял в небо эту машину. В свой третий или четвертый вылет, когда весь состав полка наблюдал за стартовавшим истребителем, он прошел вдоль линейки самолетов и на высоте 50 метров выполнил полный набор пилотажных фигур: петлю, иммельман с полуторной бочкой, переворот, штопор, ранверсман…
   Годовщину войны летчики полка встретили в тяжелых боях на только что созданном Сталинградском фронте в условиях господства в воздухе немецкой авиации, сконцентрировавшей свою основную мощь на этом направлении (1200 самолетов против 300 советских).
   Именно здесь Алелюхин одержал свою самую памятную победу. Его одиночный самолет был атакован четырьмя Ме-109, и он 6 раз (!) отрывался от преследователей отвесным, до самой земли, пикированием. Во время одного такого «отрыва» ему удалось сманеврировать, пропустить вперед немца и сбить его. Интересно, что Герхард Баркхорн, ас № 2 Люфтваффе, воевавший тогда на том же направлении, вспоминал позднее сорокаминутный бой с одиночным «лаггом», который так и не удалось сбить… Вернувшись из того боя, Алелюхин, хоть и не был ранен, не смог самостоятельно выбраться из машины: стольких сил потребовал поединок от крепкого 22-летнего парня.
   Осенью 1942 г. полк был перевооружен, теперь уже на Як-1, пополнен и в конце ноября вновь брошен в пекло великой Сталинградской битвы, достигшей к тому времени своей кульминации. Именно тогда летчик велел покрасить красным капот своего «яка», а фюзеляж с обеих сторон украсила черная пантера. Яркая раскраска была вызовом: такой самолет стерегли «охотники», по нему старались нанести первый удар, это был риск, лишний шанс боя и возможность новой победы. Здесь, под Сталинградом, Алелюхин был назначен комэском, за 11 личных и 6 групповых побед удостоен звания Героя Советского Союза. Черную пантеру пришлось закрасить, а вот красный капот остался, перешел позднее на нос «кобр» и «лавочкиных» как цвет эскадрильи Алелюхина, синий стал цветом эскадрильи Ковачевича, а желтый — Амет-хана…Свою новую машину, теперь «Аэрокобру», Алелюхин «обновил» в первом же боевом вылете. Вот как сам он описал этот бой: «Издали я увидел две шестерки Ю-88. Прикрытия поблизости не было. Какая самонадеянность! — подумалось мне.
   В атаку! — приказал я по радио своим ведомым. Дав полный газ, пошел первым. Следом за мной устремились и остальные летчики. Развернувшись в лучах солнца, мы пристроились в хвост бомбардировщикам фашистов, которые, по-видимому, приняли нас за своих. Обман удался! С короткой дистанции я поймал «юнкерс» точно в прицел, нажал на гашетку, и снаряды прошили его. «Юнкерс» взорвался и рухнул на землю. Тут же мой самолет вздрогнул от взрывной волны. Впереди меня загорелись и пошли к земле еще два фашистских бомбардировщика».
   За этот бой, в котором эскадрильей Алелюхина было сбито 5 Ю-88, он получил орден Суворова 3-й степени — «За отличное выполнение боевого задания и умелое руководство боем». А 1 ноября 1944 г., когда летчик сбил 32-й неприятельский самолет — Ме-109, пришло известие о присвоении ему звания дважды Героя.
   25 апреля 1944 г., во время воздушной схватки в р-не Севастополя, он сошелся в лобовой атаке с шеститочечным ФВ-190, снаряд которого пробил 38-миллиметровое лобовое бронестекло кабины и ранил Алелюхина в лицо, шею и плечо. И вновь он остался в полку, и уже через неделю повел эскадрилью на боевое задание. 5 мая во время прикрытия бомбардировщиков шестерка Алелюхина была атакована восемью ФВ-190. Очередью сверху на командирской машине были повреждены рули высоты. «Кобра» Алелюхина вошла в плоский штопор, и он вынужден был выпрыгнуть с парашютом. Сильный ветер сносил пилота в сторону немцев, с большим трудом ему удалось «приветвиться» (парашют повис на дереве) на нейтральной полосе. Из неудобного положения Алексей освободился скоро, но возвратиться к своим удалось лишь в результате встречного боя, организованного нашей пехотой. Замполит полка Н. Верховец, участвовавший в воздушном бою и подоспевший в бой наземный, привез Алелюхина в часть на знаменитой полковой «эмке», хранимой всю войну.
   В июле 1944 г. Алексей осваивает свой пятый за войну тип истребителя — Ла-7. Участвуя в боях в Прибалтике, а затем в Восточно-Прусской и Берлинской операциях, заместитель командира 9-го гиап гвардии майор Алелюхин одержал свои последние четыре победы. Два «фокке-вульфа» он сбил в одном бою 27 марта 1945 г. над Балтикой, западнее Пиллау.
   Он родился в Тверской губернии у Бежецкого верха, в селе Кесова-Гора 30 марта 1920 г. В начале 30-х гг. семья переехала в Подмосковье, где он закончил 7 классов и поступил работать на фабрику. Вечерами Алексей занимался в планерной школе. Был принят в Борисоглебскую военную авиационную школу летчиков, которую окончил в 1939 г.
   Алелюхин начал свою службу в частях Ленинградского военного округа. В октябре 1940 г. был переведен в Одессу, в 69-й иап.
   С этим полком, ставшим 9-м Гвардейским, давшим 25 Героев Советского Союза, уничтожившим в воздухе 558 самолетов противника, только А. Алелюхину и И. Королеву было дано пройти весь его боевой путь — от Одессы и до Берлина. Алелюхин не был честолюбив. В конце войны он чаще действовал в составе групп прикрытия. Даже атакуя парой, обычно выводил на ударную позицию ведомого, поручая именно ему нанести последний удар. А ведь победы всегда оставались победами: они приносили награды, славу, наконец деньги. Алелюхин же всегда руководствовался соображениями целесообразности, а не личной выгоды: весной 1945 г. важнее было сберечь, обстрелять, заставить поверить в себя молодежь, чем под прикрытием дюжины ведомых самому одержать очередную «королевскую» победу.
   В 1948 г. Алексей Васильевич закончил Военную академию им. М. В. Фрунзе, в 1954 г. —Академию Генштаба. Служил в штабе ВВС МВО. В 1985 г. генерал-майор авиации Алелюхин демобилизовался. Жил и работал в Москве. Умер в 1990 г.
   Дважды Герой Советского Союза (24.8.43; 1.11.43). Награжден 2 орденами Ленина, 3 орденами Красного Знамени, орденами Суворова 3-й ст., Александра Невского, Отечественной войны 1-й ст., Трудового Красного Знамени, 2 орденами Красной Звезды, орденом «За службу Родине в ВС СССР» 3-й ст., медалями.

Амет-хан Султан

   Этот удивительный человек родился у лакца и крымской татарки в Алупке 25 октября 1920 г. Отчий дом Амет-хана был построен на крутом склоне горы и напоминал птичье гнездо. Любимым развлечением мальчишки были походы на вершину Ай-Петри, куда он провожал отдыхающих, а в межсезонье, когда «работы» не было, пытался ловить… орлов. Но жизнь брала свое: бурно развивалась промышленность, машины завоевывали сердца ровесников. Не остался в стороне и Султан: закончив 7 классов, подался в железнодорожное ФЗУ. Работал слесарем, подручным котельного мастера в депо. Был там комсомольским вожаком.
   Невысокого крепкого парня приняли в Качинскую военную авиационную школу, после окончания которой он год прослужил в Белоруссии в строевой части.
   В первый день войны на И-153 он сделал несколько боевых вылетов на штурмовку, а на третий день полк перестал существовать: материальная часть была полностью уничтожена.
   После переформирования Амет-хан попал в систему ПВО г. Ярославля. Свою первую победу ему удалось одержать 31 мая 1942 г., когда, израсходовав в атаках весь боезапас, он таранил Ю-88, ударив его левым крылом снизу. При ударе «Харрикейн» Амет-хана застрял в загоревшемся «юнкерсе» так, что крыло бомбардировщика, снеся фонарь, наглухо закрыло Амет-хана в кабине. К счастью, ему удалось руками (!) оттолкнуться от вражеской машины и выпрыгнуть из падающих обломков с парашютом.
   В августе 1942 г. 4-й иап, в составе которого сражался Амет-хан, приступил к боевой работе на Сталинградском фронте. Быстро освоив новый для себя Як-7Б и одержав в августе-сентябре несколько побед, Амет-хан снискал славу сильного, не знающего страха воздушного бойца.
   Человек общительный и остроумный, он сразу становился душой компании. Амет-хана, или Аметку, как звали его товарищи, хорошо знали в войсках, его запоминающееся сказочное имя стало легендарным, синонимом непобедимого искусного истребителя и блестящего, неистощимого остроумца. Взыскательная солдатская память донесла до нас некоторые его каламбуры. «Пересаживаемся с ишака на жеребца», — шутил он при переучивании на новый самолет.
   «Полк без Амет-хана, что свадьба без музыки», — говорили о нем соратники. Отличаясь своим особенным, то мягким и вкрадчивым, то резким и яростным летным почерком, он и на земле умел сохранять свой неповторимый стиль во всем, даже во внешности и одежде. Невысокого роста, чуть сутулящийся, коренастый, подвижный, с черными, словно завитыми, кудряшками волос, он внимательно, редко мигая, смотрел на собеседника карими глазами. Очень любил шахматы. Если шахматистов не оказывалось, с удовольствием играл в шашки и домино. Даже тогда, в сорок втором, он носил модные по тому времени брюки-галифе с напуском на голенища вычищенных до блеска сапог, длинную гимнастерку из довоенного коверкота и вечный, казалось, неснимаемый реглан… Настороженный и нервный перед вылетом, он волновался, ожидая ракету, менялся в лице, но в воздухе любые колебания исчезали, в небе он становился яростным и решительным, не знающим малейших сомнений бойцом.
   После короткого пребывания в спецгруппе Додонова, созданной для борьбы с немецкими асами, где Амет-хан в одном бою сбил два «сто девятых», сам был сбит и вновь выбросился с парашютом, его вместе с Борисовым и Лавриненковым перевели в 9-й гиап, которому командование готовило ударную роль.
   По прибытии в полк Амет-хан был назначен заместителем комэска три И. Королева, а после назначения последнего штурманом полка стал командиром эскадрильи «желтоносых».
   «Как летчик, отлично владеющий самолетом Як-1, Амет-хан не имеет себе равных. Как командир, он требователен к себе и подчиненным», — так отозвался о нем Л. Шестаков — сам прекрасный боец, командир и тактик, имевший в подчинении лучший на то время истребительный полк. Высокая оценка была у них взаимной. В. Лавриненков вспоминал, как после полета в зону вместе с Шестаковым «трехжильный» Султан упал на землю, раскинув руки, произнес: «Наш командир не лев и не сокол, он чистый дьявол». В октябре-декабре 1942 г. эскадрилья Амет-хана была нацелена на уничтожение транспортной авиации противника, снабжавшей продовольствием и боеприпасами окруженные под Сталинградом войска. Уже не в первый раз в одном вылете он сбил тогда 2 Ю-52 и позднее Хе-111.