Саймон Грин
Охотник за Смертью

1
СТОЛКНОВЕНИЕ В НОЧИ

   За пределами Внешнего Галактического Кольца царит вечный мрак. Здесь, на окраинах Империи Тысячи Солнц, где обитаемые и цивилизованные миры встречаются все реже и реже, на странных планетах живут странные люди. За пределами Кольца, в неизведанных темных просторах, не сияют звезды. Лишь немногие звездолеты прокладывают сюда свой курс. Здесь, вдали от всех ориентиров, легко затеряться. Космические фрегаты несут патрульную службу на границах Кольца, но для того чтобы освоить бескрайние пространства за его пределами, не хватит и тысячи звездных флотов. Империя слишком расширила свои владения, стала бессмысленно огромной, хотя никто не признает этого, по крайней мере никто из тех, кто наделен властью. Каждый год Империя захватывала новые миры, жадно раздвигая свои границы. Но Внешнее Галактическое Кольцо стало их пределом. Бесконечные глубины Черной Тьмы охладили пыл Империи.
   Здесь сгущался мрак. Попадая сюда, многие звездолеты бесследно исчезали. Поэтому колонизированные миры старались встать на путь самообеспечения, чтобы не вглядываться с тревогой и надеждой в бесконечную тьму. У границ Внешнего Кольца процветала преступность: одни преступления были стары как мир, причиной других являлся стремительный прогресс имперской науки. Немыслимые расстояния до центра Империи делали бессильными самые жестокие законы. Пытаясь поддерживать закон и порядок, звездолеты Империи внезапно обрушивались из открытого космоса и карали бунтарей и преступников, но они не могли оказаться везде, где было нужно.
   В мирах Внешнего Кольца ждали своего часа темные силы, терпеливые и жестокие. Событием, которое способно выпустить их на волю, могло стать простое столкновение звездолетов над забытой богом планетой Виримонде.
* * *
   На орбиту планеты Виримонде, никем не замеченный, вышел пиратский звездолет «Шард». Небольшой и маневренный, «Шард» не отличался прочностью, но развивал приличную скорость. Он уже поменял дюжину владельцев и экипажей. Сейчас кораблем распоряжались клонлегеры[1], разместившие на его борту донорский банк человеческих органов. Любой встретившийся на их пути военный звездолет не задумываясь открыл бы по ним огонь.
   В глубинных отсеках корабля по освещенным тусклым светом коридорам шла молодая женщина. Это была Хэйзел д’Арк – авантюристка, клонлегер, любительница красивой жизни. Сейчас она хотела быть кем-то другим. Кем угодно. «Шард» и в лучшие времена не был комфортабельным кораблем, а теперь, когда львиная доля его энергии уходила на поддержание систем донорского банка, эта развалина все больше и больше погружалась в темноту. Надо было что-то предпринимать.
   Хэйзел д’Арк – последняя представительница старого аристократического рода – подошла к закрытой двери, которая вела к грузовому отсеку, и стала нетерпеливо ждать, пока сенсоры на входной двери идентифицируют ее личность. Она была в плохом, точнее – в отвратительном, настроении с того момента, как шесть часов назад они покинули открытый космос и вышли на орбиту Виримонде. И ей захотелось еще раз взглянуть на тот груз, ради которого они рисковали жизнью. И вот уже шесть часов кряду ждали с планеты условного сигнала. Теперь было ясно, что внизу что-то произошло.
   Они не могли ждать долго, но уйти ни с чем в открытый космос тоже было нельзя. Поэтому они продолжали ждать. Хэйзел была уверена, что непредвиденные осложнения возникли из-за людей из службы безопасности Виримонде. Конечно, «Шард» был старым звездолетом, но его оснастили прекрасным маскирующим оборудованием, которого было более чем достаточно, чтобы обмануть этих мужланов с Виримонде. К тому же служба безопасности вряд ли смогла бы помешать «Шарду», даже зная, что пираты находятся на орбите. Виримонде была низкотехнологичной, сельскохозяйственной планетой. Поголовье скота превышало здесь численность населения. Все контакты с Империей сводились к полетам грузового корабля, совершавшего челночные рейсы один раз в месяц, да к эпизодическим появлениям патрульного звездолета, но в течение ближайших недель ни того, ни другого не предвиделось. Но все-таки что-то было не так.
   Хэйзел со злостью посмотрела на закрытую дверь и в нетерпении стукнула кулаком по гладкой поверхности. Наконец зашипел пневматический механизм, и женщина шагнула в наполненный морозным воздухом грузовой отсек. Дверь тотчас же автоматически закрылась. Искрящаяся морозная дымка, переливавшаяся в воздухе, обжигала легкие. Хэйзел вздрогнула и включила обогревательные элементы в своей форменной одежде. Низкая температура, которая поддерживалась в этом помещении, была необходима, чтобы сохранить груз – человеческие ткани и органы, приготовленные для пересадки.
   Быстро оглядевшись вокруг, Хэйзел настроила имплантированное в ее мозг коммуникационное устройство:
   – Ханна, это Хэйзел. Подтверди прием.
   – Я слышу тебя, Хэйзел, – отозвался компьютер – искусственный разум – ИР корабля, которого звали «Ханна». – Чем могу быть полезна?
   – Скорректируй сигналы сенсоров слежения в грузовом отсеке, чтобы никто не знал, что я здесь.
   Ханна вздохнула. Искусственный разум не обладал человеческими эмоциями, но умел подражать им.
   – Хэйзел, ты же знаешь, что не должна входить туда. У нас с тобой будут неприятности.
   – Забудь про это и исполняй мой приказ, иначе я расскажу капитану про твою видеоколлекцию из эпизодов его интимной жизни.
   – Никогда бы не показала тебе ее, кабы знала, что ты вздумаешь меня шантажировать! В конце концов, это вполне невинные записи.
   – Компьютер!
   – Хорошо, хорошо. Я откорректирую сенсоры. Теперь ты довольна?
   – Я просто счастлива. Но знай: если я поймаю тебя за видеосъемкой моей личной жизни, то произведу в твоих системах лоботомию с помощью осколочной гранаты. Усекла?
   Ханна недовольно засопела и прервала связь. Хэйзел усмехнулась: капитан долго выбирал систему «искусственного разума», а в результате нарвался на подглядывающую кумушку. В каком-то смысле это было злым роком «Шарда».
   Хэйзел окинула взглядом длинные ряды контейнеров с человеческими органами. Огромные, массивные, от их металлических стенок, покрытых инеем, исходил могильный холод. Отвратительные приспособления для отвратительного бизнеса. Искусственный разум был прав: у Хэйзел не было ни насущной необходимости, ни разрешения находиться в грузовом отсеке. Но она плевала на все разрешения! Да, Хэйзел д’Арк уже давно посылала к черту все приказы и инструкции, когда нужно было действовать по обстоятельствам. Наверное, именно поэтому она перешла к нелегальному бизнесу и примкнула к пиратам.
   Ощущая в душе странную смесь отвращения и азарта, она медленно приблизилась к ближайшему контейнеру. Вступая на борт «Шарда», она не имела иллюзий в отношении клонлегеров, и все же реальность оказалась более отталкивающей, чем она думала. Контейнеры с донорскими органами были источниками жизни и долголетия, но от грузового отсека, несмотря на стерильную чистоту, веяло трупным смрадом. Здесь было темно: на корабле работало только аварийное освещение. Находясь на пиратском звездолете, никогда не знаешь, потребуется ли экстренный энергоресурс. Неприязнь к клонлегерам испытывали все – даже те, кто пользовался их услугами, не говоря уже о представителях власти.
   Хэйзел медленно прошла по центральному проходу между контейнерами. С болезненной яркостью ее воображению представлялись человеческие сердца, легкие, почки, пульсирующие в свежей алой крови. Она была уверена, что в реальности, погруженные в ледяной холод контейнеров, человеческие органы выглядели по-другому, но воображение не давало ей покоя. Партнеры Хэйзел относились к содержимому контейнеров как к простому товару – так же равнодушно, как мясники к скоту на бойне. Она остановилась и огляделась по сторонам, чувствуя, что вокруг нее – органы и ткани людей. Их хватило бы на несколько полей кровавых сражений…
   И вот теперь все это ничего не стоило. Уже законсервированные, они были тайно заражены вирусом. Вот что бывает, когда у клонлегеров появляются враги по бизнесу.
   Не так давно капитан «Шарда» перехватил несколько выгодных сделок у своих конкурентов – клонлегеров по прозвищу Братья Могильщики. Как обычно, ему помогли страсть к риску и самая низкопробная хитрость. Контракты, за которыми «Шард» гонялся годами, они получили как по мановению волшебной палочки. Хэйзел мрачно улыбнулась. Клонлегерство было кровавым бизнесом. В буквальном смысле этого слова. Оно было объявлено вне закона и каралось смертью, но это не уменьшало поток людей, стремившихся уйти от смерти. Официально клонирование и трансплантация человеческих тканей и органов разрешались только высшим из высших в Империи, людям, обладавшим властью, родословной и огромным состоянием. Стоявшие ниже по иерархической лестнице не могли претендовать на долгую и безболезненную жизнь. Но тем не менее их становилось все больше и больше, ведь открытые для колонизации новые миры позволяли заселять поистине беспредельные территории. К тому же, зная о возможности трансплантации, низшие сословия критически взглянули на свое положение.
   Кроме того, неофициально, если у вас были деньги и знакомство с верными (а точнее – неверными, не верными закону) людьми, вы могли клонировать и трансплантировать необходимый орган, либо использовав для этого принадлежащие вам ткани, либо обратившись в нелегальный донорский банк. Клонирование и трансплантация собственных тканей не были связаны с риском отторжения, но, к сожалению, у больных были нередки врожденные дефекты. Встречались и другие проблемы, которые делали подобную трансплантацию неэффективной. Тогда и пришел черед появиться охотникам за человеческими телами. После этого ни живой, ни мертвый не могли чувствовать себя в безопасности.
   На большинстве планет умерших кремировали – так предписывали законы Империи, внимательно следившей за тем, чтобы пригодные для трансплантации органы попадали только к нужным людям. Но на отдаленных планетах часто возникали подпольные кладбища и гробницы. Никто не мог быть уверен в урожае следующего года или прибылях от своего бизнеса, поэтому, делая нелегальные захоронения, люди как бы «откладывали на черный день». Вокруг таких кладбищ, словно стервятники, начинали кружить клонлегеры, и у похоронивших появлялась возможность получить деньги, а клонлегерам доставалась огромная прибыль. Спрос на их услуги был огромен. Все, что требовалось от них, – это иметь товар в полном ассортименте и спокойно ждать, пока кто-нибудь не постучится к ним в дверь.
   Правда, далеко не всегда все было так просто. Подбор органов для пересадки, или клонирования, – очень деликатное дело, где на каждом шагу возможен подвох. Предназначенные для пересадки органы должны быть быстро извлечены и законсервированы. Аппетиты донорских банков возрастали и возрастали. А нелегальных кладбищ было вовсе немного, располагались они очень далеко и к тому же заключали эксклюзивные контракты с какой-нибудь одной командой клонлегеров. Именно поэтому охотники за человеческими органами начинали шнырять среди живых, высматривая тех, кого не будут разыскивать слишком долго.
   Когда Хэйзел вошла в комнату «Шарда» (а это случилось четыре рейса назад), капитан заверил ее, что они всего лишь гробокопатели – кроме тех редких случаев, когда дела идут совсем плохо. Их задача – быстро найти объект, нарыть как можно больше товара, чтобы полностью загрузить контейнеры, а потом убраться ко всем чертям, пока кто-нибудь не выдал их за вознаграждение спецслужбам Империи (желающих всегда было хоть отбавляй).
   Но сейчас все стало разваливаться. Братья Могильщики инфицировали последнюю партию их товара страшным вирусом, который нельзя было распознать ни одним из обычных тестов. Теперь все органы и ткани, которые они везли с собой, не представляли никакой ценности.
   А люди, с которыми капитан «Шарда» подписал контракты, не отличались ни терпением, ни сговорчивостью.
   И вот капитану Марки не осталось ничего другого, как пойти на поклон к Кровавым Наездникам, обретавшимся в звездной системе Обейа. Хэйзел до сих пор нервно вздрагивала, вспоминая о той цене, которую она и другие члены экипажа обязались заплатить за информацию Кровавых Наездников. Ничто не могло оправдать нарушения этой сделки, и смерть была бы не самым страшным наказанием для необязательного партнера. Кровавые Наездники свели их с нужными людьми на планете Виримонде, на границе Внешнего Галактического Кольца, и «Шард» отправился туда, чтобы еще раз сыграть в старую рискованную игру. Последний раз бросить кости.
   Хэйзел не впервые удивленно подумала, как она могла дойти до всего этого. Она искала совсем другой судьбы, когда за десять минут до ареста и заключения в тюрьму покинула свою родную планету и отправилась на поиски приключений. Клонлегеры были низшими из низших, отбросами общества. Даже нищий или прокаженный не подал бы руки клонлегеру. Люди, входившие в элиту Империи, любили похвастаться персональными клонлегерами так же, как свирепым зверем, натренированным для поединков на цирковой арене, но открыто признаться в симпатии к ним не смог бы никто. Они считались париями, изгоями, неприкасаемыми – из-за того, что посвятили себя делу, вызывавшему у всех отвращение.
   Хэйзел устало вздохнула. Если бы она могла куда-то бежать, то через секунду покинула бы борт «Шарда».
   Недавно ей исполнилось двадцать три года. Высокая, гибкая, мускулистая, с выразительными заостренными чертами лица и пышной гривой рыжеватых волос, она цепко вглядывалась в людей зеленоватыми глазами, а что скрывалось за ее мимолетной улыбкой, мог понять далеко не каждый.
   За свою жизнь Хэйзел перепробовала немало грязной работы, и этот опыт запечатлелся в настороженном и хмуром прищуре ее глаз. Она воевала наемницей на планете Локи, была телохранителем на Голгофе[2], а совсем недавно служила в силах безопасности на Брамине-2, откуда ее в критический момент и вывез капитан Марки. Капитан предполагал, что сможет использовать ее в качестве любовницы, а потом уже – клонлегера. Но Хэйзел д’Арк решительно отказала ему в праве распоряжаться ее телом. Она уже давно решила, что не будет отдавать даром то, что дорого стоит. Когда-то это привело к бурному выяснению отношений, окончилось дурно, и Хэйзел пришлось пуститься в бега, не успев даже вытереть с лезвия своего ножа кровь одного ублюдка.
   В какой-то момент ей показалось, что короткое пребывание в компании клонлегеров только поможет ее дальнейшей карьере. Низкая квалификация, низкая степень риска: и всей-то работы – раскопать свежую могилу… Замечательно! Особенно если учесть, что за ней по пятам шло столько преследователей. Позже она убедилась, что за ней всегда следил кто-то, имевший самые дурные намерения. Хэйзел знала, что повинна в этом только сама. Ведь в поисках шальных денег ее всегда тянуло к нелегальным сделкам, и лишь потом она понимала, во что впуталась. Но, хотя в ее жизни было немало дел, которыми не следовало гордиться, она не могла представить, что ей придется похищать живых людей и хладнокровно расчленять их еще теплые трупы. Это было слишком мерзко даже для нее!
   Хэйзел не была уверена, что хочет пойти на это. Она даже вспомнила о принципах, о которых никогда не думала раньше. Но в конце концов решила воспользоваться подвернувшейся возможностью. На раздумья не потребовалось много времени.
   Хэйзел не могла искренне демонстрировать чувство привязанности к своим собратьям по экипажу. Точно так же она не хотела видеть страшное содержимое контейнеров донорского банка. Она была уверена, что в любой момент сможет ускользнуть с корабля, спуститься в аварийном модуле на поверхность планеты и раствориться в толпе. Но Виримонде была, со всех точек зрения, примитивным миром. Здесь все давалось тяжким трудом, на роскошь и комфорт не приходилось и рассчитывать. Явно не лучшее место, где можно сделать передышку. Особенно когда по обе стороны закона за тобой наблюдают недоброжелатели.
   Хэйзел д’Арк окинула взглядом замершие, словно в ожидании, контейнеры с человеческой плотью и поежилась – не только от холода.
   «Что же мне делать? Что же мне, черт побери, делать?»
   Неожиданно вокруг нее замигали лампы аварийной сигнализации. Тишину прорезал вой сирены. Рука Хэйзел непроизвольно потянулась к импульсному пистолету. Первое, что пришло ей в голову, – мысль о пробоине в обшивке корабля, но она тут же поняла, что, если бы в каком-то отсеке корабля возникла внезапная декомпрессия, она ощутила бы это раньше, чем сработала сигнализация. Настроившись на канал аварийной радиосвязи, Хэйзел услышала нестройную разноголосицу. «Боевая готовность» – одной этой фразы ей было достаточно, чтобы со всех ног броситься к выходу. Кто-то проник через электронную маскировку «Шарда»! А это было под силу только патрульному звездолету Империи. Если Империя вышла на их след, карьера новоиспеченного клонлегера Хэйзел д’Арк могла закончиться, даже не начавшись.
   «Это моя судьба, – вертелось в голове у Хэйзел, пока она бежала по направлению к капитанскому мостику. – Моя судьба – попасться на преступлении, которого я еще не совершила».
   – Ханна, доложи обстановку! Насколько серьезно мы влипли?
   – Я боюсь, что серьезней некуда, – сообщил бесстрастный голос компьютера. – Из гиперпространства на орбиту Виримонде вышел космический крейсер Империи. Его сенсорам не потребовалось и секунды, чтобы прорвать нашу электронную завесу, и я уверена, что они так же быстро начнут преследование. Я пускаюсь на все уловки, чтобы сбить их с толку, но едва ли долго смогу водить их за нос. Вообще у меня есть сильное подозрение, что мы не сможем накопить достаточно энергии для прыжка в гиперпространство.
   – А мы не сможем уйти от погони, двигаясь по орбите?
   – Речь идет об имперском крейсере, Хэйзел! По мощности энергетической установки он не имеет себе равных. Мы превратимся в миллион маленьких светящихся обломков, прежде чем сделаем первый маневр.
   – Но у нас же есть энергетические щиты!
   – Двести пятьдесят импульсных пушек крейсера и энергия в избытке – этого достаточно, чтобы пробить нашу защиту.
   – А если нам вступить с ними в бой?
   – Если ты хочешь разозлить их…
   – Черт побери, но должен же быть какой-то выход! У тебя здесь самая умная голова – придумай что-нибудь!
   – Самый подходящий выход – сдаться без боя.
   Хэйзел хотела саркастически рассмеяться, но ей просто не хватило дыхания. Она с трудом брела по стальному коридору, голова раскалывалась от воя сирены. Наконец она достигла капитанского мостика и без сил опустилась в свое кресло перед панелью управления огнем. Что бы там ни происходило, она чувствовала себя намного увереннее, оперируя двумя импульсными пушками «Шарда». Теоретически искусственный разум мог более эффективно управлять огнем дисраптеров[3], но логика одного компьютера вполне могла быть нейтрализована другим. Человеческая же непредсказуемость выходила за пределы компьютерной логики. Именно поэтому в экипаж любого звездолета входил специалист по управлению огнем.
   С помощью имплантированной системы связи Хэйзел подключилась к бортовым компьютерам и, отдавая дежурные команды, стала приводить систему управления огнем в боевую готовность. Вокруг нее, здесь и там, стали загораться дисплеи, а светящиеся колонки цифр стали транслироваться прямо в ее сознание. После первого же взгляда на вражеский звездолет у нее сжалось сердце. Это чудовище было в тысячу раз больше, чем их корабль, оно нависало над «Шардом», словно кит – над мелкой рыбешкой. Искусственный разум быстро обобщил его тактико-технические данные, и Хэйзел растерянно опустила руки. Импульсные пушки, энергетические щиты, штурмовые торпеды… У «Шарда» не было никаких шансов в этой схватке. Единственное, что могло бы сдержать эту махину, – другой звездолет такого же класса. Хэйзел тяжело вздохнула и осторожно подключила сознание к стволам двух импульсных орудий. По ее мысленному приказу пушки стали медленно поворачиваться, выискивая на корпусе имперского крейсера уязвимые места.
   Дыхание Хэйзел полностью восстановилось, но теперь, при взгляде на вражеский корабль, ее стала наполнять ярость. Какого черта он появился здесь? По официальному графику он не должен был появиться на орбите еще несколько недель. Он не мог примчаться сюда за «Шардом». Горстка клонлегеров на пиратском звездолете не давала повода для серьезной операции. Все это представлялось обнадеживающим и логичным, но имперский крейсер продолжал висеть над ними, огромный и грозный, как сама смерть. Без сомнения, его орудия уже были нацелены на «Шард», готовые в любую секунду дать первый залп. Хэйзел в отчаянии закусила губу. Они не могут убежать, не могут драться. Но сдаваться без боя тоже нельзя. Может быть, они пойдут на сделку? Да, если б было о чем торговаться! Ее мозг стал лихорадочно перебирать возможные варианты, но все напрасно. Если капитан Марки не найдет каких-то тайных козырей, их всех можно считать покойниками.
   Хэйзел перевела взгляд на капитана. Теренсу Марки было уже далеко за сорок. Это был рослый, грузноватый и внушающий чувство уверенности мужчина. Всю свою сознательную жизнь он был пиратом и дорого ценил каждую ее минуту. По щегольской манере одеваться он был настоящим денди, правда, кричащие цвета его дорогой шелковой одежды были далеки от гармонии, а в аристократическом акценте ощущалось что-то фальшивое. Сейчас он хмуро смотрел на экран монитора и беспрестанно отдавал четкие, лаконичные команды. Это создавало уверенность, что хотя бы один человек на борту корабля не впал в панику. Хэйзел окинула взглядом не слишком просторное помещение командного пункта. Хотелось смотреть на что угодно, только не на вражеский крейсер.
   На капитанском мостике «Шарда» уже давно не поддерживался надлежащий порядок. Дежурное освещение наполовину бездействовало: лампы были недешевы, их запас не пополнялся. Тесное помещение с низким потолком было забито приборами, компонентами компьютеров, но больше всего места занимали панели сенсоров и пульт управления огнем. По официальной инструкции на мостике должны были дежурить семь человек, включая капитана, но обычно здесь присутствовали лишь четверо, и среди них – капитан Марки и Хэйзел д’Арк. «Шард» управлялся минимальным экипажем, каждый член которого выполнял столько обязанностей, сколько мог. Половина систем корабля не функционировала, но люди ухитрялись обходиться и без них, поддерживая в исправности лишь самые необходимые. Ремонт, особенно в космическом доке, был бы им просто не по карману. Клонлегерство – это бизнес, который может обеспечить шикарную жизнь, при условии, что вы окажетесь в нужное время в нужном месте и возьмете хороший товар, но теперь этим промышляло слишком много народа, и небольшие звездолеты-одиночки типа «Шарда» мало-помалу вытеснялись с рынка. Марки очень надеялся, что на Виримонде ему удастся пополнить его донорский банк, а заодно и подремонтировать корабль. Но после того как у него на пути встали Братья Могильщики, началась спешка и все пошло к черту.
   Тут Хэйзел пришла в голову неожиданная мысль. Она взглянула на Марки:
   – Капитан, а если нам избавиться от этого проклятого груза? Отправим все, прямо в контейнерах, через грузовой люк, и пусть они сгорят в атмосфере! Нет улик – нет и доказательств.
   – Прекрасная идея… – хмуро отреагировал Марки. – Если бы перед нами не висел имперский крейсер, то с этим не было бы проблем. Но с их сенсорами они определят даже, какие органы мы везем. Они даже прочтут маркировку на контейнерах. Показания сенсоров станут убойной уликой. Так что выбросить груз за борт и не попасться при этом просто невозможно. У нас чертовски мало места для маневров, не так ли? – Он угрюмо улыбнулся. – Правда, наш товар можно было бы съесть. Как у тебя с аппетитом, Хэйзел?
   – После таких слов – плохо, это уж точно. А в общем, теперь мне ясно, что – будем мы дергаться или замрем неподвижно – нас все равно возьмут. Я не вижу никакого выхода, кроме как сдаться.
   На губах Марки снова промелькнула улыбка.
   – На борту «Шарда» достаточно улик, чтобы всех нас медленно удушили. И не один раз.
   – И что же вы будете делать?
   – Единственное, чего они не ждут от нас: мы начнем бой. Кто знает, может быть, нам повезет.
   – А если нет?
   – Тогда, по крайней мере, нас ждет мгновенная смерть. Орудия готовы к бою?
   – Готовы, как всегда. Мы никогда не проверяем их, но работают они безотказно. – Хэйзел взглянула на изображение вражеского корабля, занимавшее весь дисплей. На ее глазах показались слезы, слезы злости и отчаяния, но она не могла подчиниться эмоциям. Просто удача в очередной раз отвернулась от нее, вот и все. Хэйзел провела кулаком по подлокотнику кресла. – Но, черт побери, что здесь делает сейчас имперский крейсер? Мы приняли решение лететь сюда всего двенадцать часов назад. Они не могли знать об этом.