Берг заканчивал свою статью такими словами: «С Критом у египтян были оживленные сношения, и от критян, носителей древней, эгейской культуры, египетские жрецы могли заимствовать предания о катастрофе, которая на заре истории приключилась с Эгейским материком, некогда соединявшим Малую Азию с Балканским полуостровом».

Фестский диск — письмо из Атлантиды?

   Ведя раскопки на Крите, Артур Эванс обнаружил три вида письма — и они отвечали трем этапам развития древнекритской письменности. Первый — иероглифические, «рисуночные» знаки на печатях, возраст которых равен 40–45 векам. Второй — развившееся на их основе «письмо А», оно датируется 1750–1450 годами до н. э. Последний, третий, — «письмо Б», памятники которого обнаружены не только на Крите, но и на территории материковой Греции, в Микенах и Пилосе. В 1908 году, ведя раскопки возле критского города Фест, соперника Кносса, итальянские археологи обнаружили круглую глиняную пластинку, покрытую необычными рисуночными знаками. До сей поры нигде и никому не удалось найти памятников письма такой формы и выполненных такими же знаками. Диск из Феста является уникальным памятником, задавшим исследователям такую задачу, которая и по сей день далека от решения. Рядом с таинственным диском (он был найден в одном из боковых строений дворца минойской эпохи) лежала развитая табличка с надписью, сделанной критским письмом А. Поэтому диск был датирован археологами тем же временем, что и табличка, — примерно 1700 годом до н. э.
   Надпись на диске — не вырезанная, а «штампованная»: она сделана с помощью 45 различных деревянных или металлических «штампов». Трудно поверить, что набор 45 различных знаков-штампов изготовлен был лишь для того, чтобы оттиснуть одну-единственную надпись на диске. Видимо, были и какие-то другие, аналогичные диску из Феста тексты, но они до нас не дошли.
   На Крите, где интенсивные раскопки ведутся с 1900 года, ничего похожего на диск найти не удалось. Да и сам диск, по мнению большинства исследователей, сделан не из критской глины. Среди рисуночных знаков письмен Фестского диска есть изображения лодки, топора, орла, шкуры какого-то животного, лопатки каменщика, розетки, вазы, дома, грузной женщины (возможно, это не женщина, столь резко отличающаяся от грациозных дам, запечатленных на фресках Крита, а изображение богини-бегемотихи). Чаще всего повторяется в надписи знак, изображающий мужскую голову в уборе из перьев. Этот головной убор напоминает головные уборы древних жителей Малой Азии, и поэтому многие ученые склонны считать, что и сам диск завезен на Крит из юго-западной части Малой Азии. Но, ссылаясь на эту же голову в уборе из перьев, другие исследователи полагают, что родина украшения — Северная Африка, третьи считают, что Греция, четвертые — Северная Америка, пятые связывают ее с нашествием таинственных «народов моря», угрожавших Египту около 1200 года до н. э. Высказывались гипотезы и о том, что этот уникальный диск является последним памятником письменности легендарной Атлантиды — и даже делались попытки прочитать в нем сообщение о гибели этой земли. Впрочем, в попытках прочитать диск из Феста недостатка не было.
   Сэр Артур Эванс, открывший цивилизацию Крита и его иероглифические письмена, полагал, что надпись является победным гимном. Англичанин С. Гордон решил, что текст написан на языке басков, стоящем особняком среди всех остальных языков мира, но перевод, предложенный им, выглядел как набор слов («Бог, шагающий на крыльях по бездыханной тропе, звезда-каратель, пенистая пучина вод, псо-рыба, каратель на ползучем цветке; бог, каратель лошадиной шкуры (или поверхности скалы), пес, взбирающийся по тропе, пес, лапой осушающий кувшины с водой, взбирающийся по круговой тропе, осушающий винных мех…» — так выглядит в переводе Гордона начало надписи).
   Французский атлантолог Марсель Омэ решил, что вертикальные черточки, разделяющие текст диска на отдельные блоки, отмечают границы фраз, а не слов. Фразы эти он истолковал как сообщение о гибели Атлантиды, а сам текст — как историко-астрологический, ибо знаки идут по спирали. Мисс Ф. Стоуэлл, ученица Эванса, прочитала текст по-древнегречески и нашла в нем гимн, посвященный богине Рее («Восстань, спаситель! Слушай, богиня Рея!» — так перевела Стоуэлл начало надписи). На древнегреческом же языке читал текст и немец Зиттиг, применивший в своих исследованиях статистику, но обнаружил в нем не гимн Рее, а распоряжения о распределении земельных участков (на одной стороне диска) и инструкции по проведению ритуалов, связанных с поминками и праздником сева (на второй стороне диска).
   Использовал статистику в своих исследованиях диска и другой исследователь, соотечественник Зиттига Э. Шертель… и обнаружил, что текст повествует о царе Мано — повелителе Крита Миносе, а в целом диск является гимном в честь Минотавра и Зевса. Американец Б. Шварц, также применив методы статистики и читая текст по-гречески, нашел в нем список священных городов, своего рода «указатель» для паломника, прибывшего на Крит. Примерно в это же время появилась статья другого американского исследователя, Эфрона, который — опять-таки, на основе статистических подсчетов! — обнаружил на диске «относительно примитивное или, во всяком случае, раннее» произведение «греческой религиозной поэзии».
   Однако далеко не все дешифровщики читали текст диска по-гречески и опирались на законы статистики. Профессор Саймон Дэвис из Иоганнесбурга объявил, что с помощью языка хеттов, древних жителей Малой Азии, ему удалось найти ключ ко всем нерасшифрованным письменам Эгеиды, в том числе и к диску из Феста. Согласно Дэвису, текст этот говорит об изготовлении печатей. Вот образец перевода, предложенного профессором Дэвисом, одного из фрагментов диска: «Я оттиснул, я отпечатал, я отпечатал, я оттиснул, я отпечатал, я отпечатал, я отпечатал, я отпечатал, я оттиснул отпечатки, я поставил печать, я отпечатал, я поставил печать».
   Текст, как видите, оказался весьма скудным и крайне монотонным. Но, быть может, тому виной лишь порочность метода дешифровки, избранного Дэвисом? В 1977 году в советском академическом журнале «Вестник Древней истории» появилась статья известного болгарского ученого академика Владимира Георгиева. Называлась она «Дешифровка текста диска из Феста». Текст читался на языке, близком хеттскому, однако, в отличие от Дэвиса, академик Георгиев обнаружил в нем не бесконечные повторы слов «я оттиснул», «я отпечатал», а «краткую историческую хронику», своеобразный «рапорт о событиях, происшедших в Юго-Западной Малой Азии», документ, который «имеет большое историческое значение для выяснения отношений между Критом и Троей».
   В это же время в советской научной печати появляется другой вариант дешифровки диска, автором которого является московский историк А. А. Молчанов. Согласно Молчанову, текст диска является «самой древней в Европе надписью, посвященной историческим событиям», но только не отношениям между Критом и Троей, а списком правителей отдельных городов Крита, священным договором или близким ему по смыслу торжественным священным актом… И в том же 1977 году польский журнал «Пшекруй» публикует статью Томаша Зелиньского «Диск заговорил» — в ней рассказывается о том, что доктор Шалек, инженер-экономист, с помощью «структурно-феноменологического анализа» сумел прочитать текст. Он является молитвой, оттиснутой в глине и написанной на греческом языке.
   Над городом Итаносом нависла какая-то беда, и царь обещает богам мзду за избавление от напасти — так переводит текст Шалек. Начинается каждый раздел со слова «если», которое передает знак головы с убором из перьев, чаще других встречающийся в тексте. Монотонно и настойчиво повторяется: «если выслушаешь», «если выслушают», «если», «если» — то ли для усиления воздействия, то ли для «поэтического оформления» молитвы.
   Впрочем, еще в 1948 году диск был прочтен как поэтическая молитва, только не на греческом, а на одном из семитских языков:
 
Высшее — это божество, звезда могущественных тронов.
Высшее — это нежность утешительных слов.
Высшее — это изрекающий пророчества.
Высшее — это белок яйца.
 
   Как видите, нет никаких монотонных «если», ибо знак головы с перьями трактуется как иероглиф, передающий слово «высшее». Однако тот же самый знак трактуется и как «немой» указатель-детерминатив, который ставится перед собственными именами, и как знак, передающий один слог (который различные исследователи читают по-разному: как «ва», как «а», как «ай», как «ан» и т. д.). Так что и этому переводу верить нельзя.
   Лицевая сторона диска из Феста.
   Оборотная сторона диска из Феста.

Самый загадочный текст

   В конце 60-х годов автор этой книги в диссертации «Статистические методы дешифровки некоторых письмен Древнего Востока и Средиземноморья» провел анализ структуры диска из Феста, основных его закономерностей. А затем начал своеобразный эксперимент, продолжающийся и по сей день. Сначала в журнале «Знание — сила», а затем в книге «Когда молчат письмена» был опубликован текст диска из Феста, и читателям было предложено попробовать свои силы в его дешифровке. В редакцию журнала, а затем и на имя автора этой книги стали приходить письма с различными вариантами прочтения текста. И, что самое интересное, люди, никогда не слышавшие ни об Эвансе, ни о других дешифровщиках диска, приходили к тем же самым выводам, что и маститые ученые, — это говорит об определенных стандартах мышления, которые подсознательно «программируют» исследователя, хотя ему кажется, что он ищет истину объективными методами.
   Некоторые авторы писем проявили самые настоящие чудеса изобретательности. Так, например, живущий в городе Задонск М. И. Перевертун в структуре диска обнаружил… карту нашей планеты, какой она была около 600 миллионов лет назад, и одновременно аналог раковины-моллюска, улитки-багрянки, причем прислал детальную схему, которая обосновывает его предположение. Сотрудник Научно-исследовательского института овощного хозяйства Н. И. Шумов пришел к выводу, что диск является своеобразным календарем — он отражает повседневную жизнь народов, населявших Крит 4000 лет назад. Г. В. Антоненко из подмосковного города Клин предположил, что спиральная надпись диска повторяет спирали дворца-лабиринта, открытого Эвансом.
   В. А. Пирогов из забайкальского города Чита, незнакомый с монографией Эванса о письменах Крита, тем не менее пришел к тому же выводу, что и сэр Артур: текст трактуется им как «донесение о трофеях». Г. Т. Пинчук из Николаева прочитал текст диска по-гречески и обнаружил в нем своеобразную «грамоту», которая была выдана одному из вождей общины в честь его избрания на этот пост. Живко Георгиев из болгарского города Сливен прислал письмо, в котором содержится дешифровка диска на «алфавитной основе», — он полагает, что буквенное письмо было известно и 4000, и 5000 лет назад, именно таким письмом начертан текст диска из Феста, хотя знаки его и носят рисуночный характер. Лицевая сторона диска, по мнению Живко Георгиева, имеет «приблизительно следующее содержание: «Да здравствует Крит! Народ Крита… разнес до Дуная (Истры) свою славу с божьей помощью!»» Л. П. Пыреева из Ташкента прислала автору этой книги письмо, в котором сообщает, что ей удалось прочесть в тексте слово «Митридат», на лицевой стороне обнаружить рассказ о войне и победе царя Митридата, а на оборотной — повествование о смене культа богов и мятеже царских сыновей.
   Обширные исследования в связи с расшифровкой диска проделал живущий в Калужской области Г. Т. Ачековский. По его мнению, диск — это фрагмент из какого-то большого свода, написанный на рубеже XVII–XVIII веков до н. э. на греческом языке. Текст содержит описание обряда восхождения наследника царя на престол и принятия им высшего жреческого сана. В церемонии участвуют Великая жрица храма Верховного божества и старейшины храма. Командующий армией и флотом с хранителем знаний, ремесел и законов вручают восходящему на престол священному царю жезл, символ власти, божественности и мудрости. «Начало и конец текста обнаруживают все признаки того, что этот, хотя и вполне самостоятельный смысловой отрезок, на самом деле является фрагментом какого-то более значительного произведения», — заключает Ачековский.
   Можно было бы привести и другие любопытные трактовки содержания диска. Но, что самое интересное, далеко не все корреспонденты автора этой книги пытались прочесть текст «прямой атакой». Целый ряд исследователей разумно предположил, что необходимо прежде всего изучить внутреннюю структуру текста, а лишь затем, исходя из нее, пытаться дать интерпретацию его содержания.
   Лучшей работой в области изучения диска является статья Г. Ипсена, выполненная еще в 1929 году и посвященная структурному анализу текста (ее перевод опубликован в сборнике «Тайны древних письмен»). В середине 60-х годов, не зная о работе Ипсена, подобное же структурное исследование провел московский школьник Володя Назаров. Прочитав статью о таинственном диске в журнале «Знание — сила», московский техник Н. Синопальников прислал в редакцию схему, где структурные особенности надписи переведены на язык графики: повторяющиеся группы знаков окрашены в одинаковый цвет, а слова, отличающиеся друг от друга, заштрихованы. Наглядно стал виден внутренний «ритм» текста благодаря выделенным повторам и сходным конструкциям. Словом, не только попытки истолковать содержание надписи, но и ее структурный и математический анализ сходны у разных людей, независимо друг от друга приходящих к сходным выводам и умозаключениям.
   В книге «Когда молчат письмена» автор этих строк показал, что в принципе текст диска так мал, что его можно «читать» на любом языке и при желании «вычитать» из надписи любое содержание. Автор прочитал надпись по-русски, несколько лет спустя в первоапрельском номере «Пшекруя» появилось столь же пародийное чтение по-польски. При желании можно прочесть текст и на любом другом языке… но все эти чтения не решат загадку диска из Феста, который по праву можно назвать самым таинственным памятником письменности на нашей планете.

Правоту Платона подтверждает Пилос

   «Возможно, рано или поздно лавровый венец, который обещал своему дешифровшику этот загадочный круглый кусок глины, хранящийся ныне в музее города Ираклейона, возложит на себя один из «мастеровых» славного «цеха» исследователей, — пишет немецкий ученый Э. Добльхофер в своей книге «Знаки и чудеса», посвященной дешифровке древних письмен. — Возможно, в тайну этих покрытых рисунками спиралей, в этот новый лабиринт острова Миноса проникнут и, как новый Тесей, найдет из него выход какой-нибудь гениальный любитель. Но, может быть, ему предначертано судьбой остаться в веках немым таинственным памятником того мира, которому все труднее и труднее скрывать свои тайны?»
   Свою тайну по-прежнему скрывают и «классические» письмена Крита — иероглифические надписи на печатях и тексты, написанные письмом А. Зато письмо Крита, получившее индекс Б, удалось расшифровать. И эта расшифровка не только послужила началом новой науки — микенологии, но и заставила по-новому отнестись к сведениям, приводимым в «Диалогах» Платона.
   Давно известно, что именно в Элладе слоговые знаки финикийцев превратились в буквы, передающие не слог, а звук. Произошло это событие, имевшее такое огромное значение для развития всей европейской культуры, в VIII или IX веке до н. э. Существовало ли до этого искусство письма в Греции? Если не алфавитное или слоговое, то иероглифическое?
   О том, что еще до II тысячелетия до н. э. у эллинов было письмо, есть глухие упоминания у некоторых античных авторов. Например, Плутарх в одном из своих сочинений пишет о древнем предании, согласно которому в могиле матери Геракла, Алкмены, находившейся в греческой области Беотия найдены письмена, похожие на египетские иероглифы. Но свидетельство это, как нетрудно заметить, весьма сомнительное.
   Археологи не находили в земле Эллады письмен, более древних, чем памятники, относящиеся к VIII веку до н. э. Ни слова не говорит о письменности гомеровская «Илиада». И только Платон в своем «Тимее», со ссылкой на жрецов Египта, утверждает, будто эллины когда-то имели письмена, а затем опять остались «неграмотными и неучеными» и вновь начали все сначала, «словно только что родились, ничего не зная о том, что совершалось в древние времена в нашей стране или у вас самих». Однако эти слова из «Тимея» служили лишь доказательством того, что история, рассказанная Платоном о праафинянах и Атлантиде, — чистый вымысел.
   Но вот 4 апреля 1939 года греко-американская экспедиция под руководством К. Куруниотиса и К. Блегена начинает раскопки «песчаного Пилоса», города, где, согласно «Илиаде», находилась столица мудрого старца Нестора. Археологи открывают развалины огромного дворца. Он был воздвигнут в ту же эпоху, когда процветали «златообильные Микены» и «крепкостенный Тиринф», — почти за тысячу лет до Гомера. В служебных помещениях дворца археологи делают сенсационное открытие: они находят несколько сотен глиняных табличек, покрытых письменами, идентичными письму Б, обнаруженному на острове Крит!
   В одной из комнаток главного дворца найдено свыше трехсот табличек, в соседней, еще меньшей по площади — всего 16 квадратных метров, — более шестисот. Драгоценные таблички сохранились случайно — они уцелели… благодаря пожару, случившемуся во дворце Пилоса около 1200 года до н. э. Обгорев, глина стала твердой и превратилась в кирпич. Изучив древнейшие «глиняные книги», американский ученый Д. Беннет обнаружил, что они написаны сорока различными почерками. Это говорит о том, что письменность в древней Элладе не была уделом избранных, — писать умели не только писцы, но и бухгалтеры, и торговцы. Но вопрос о том, какой именно народ оставил эти письмена, оставался открытым: это могли быть и воспетые в «Илиаде» греки-ахейцы, и критяне, имевшие колонию на территории Греции. Иными словами, ученые не знали, какой именно язык скрывают линейные знаки письма Б, которым пользовались и на Крите, и в Элладе. А ведь именно знание языка могло бы послужить ключом к прочтению текстов.
   Артур Эванс был твердо убежден, что этим языком может быть любой из многочисленных языков, на которых говорили в Средиземноморье в древности, кроме греческого. Но Эвансу не удалось расшифровать ни письмо Б, ни письмо А, ни иероглифические надписи, найденные на Крите. В 1931 году С. Гордон пытался прочесть знаки письма Б с помощью языка басков «на тот случай, если эти языки окажутся близкородственными», но успеха не добился. Не привела к успеху и попытка, сделанная в 1949 году знаменитым чешским ученым, расшифровавшим письмена хеттов, загадочных жителей Малой Азии, Беджихом Грозным. Профессор Грозный читал знаки письма Б, сравнивая их со сходными знаками письмен хеттов, киприотов, финикийцев, египтян, шумеров и даже жителей долины Инда, пользовавшихся иероглифическим письмом. Однако в одной письменности не могут сосуществовать знаки, общие со столь различными (притом исторически и географически отдаленными друг от друга) видами письма. И у Грозного получился весьма странный язык, в котором смешивались самые разнообразные элементы; содержание текстов, вычитанное из табличек, было лишено ясного смысла. («Произвол, царящий в работе Грозного, настолько очевиден, что никто не принимал этой работы всерьез», — так оценивают «дешифровку» Грозного современные ученые.)
   В 1943–1945 годах доктор математики Алиса Кобер провела исследование загадочных табличек, написанных линейными знаками письма Б, под новым углом зрения: составив таблицу из устойчивых сочетаний знаков, она смогла обнаружить окончания женского и мужского рода и некоторые другие грамматические форманты в текстах. И хотя до самой своей смерти, постигшей ее в 1950 году, Алисе Кобер не удалось прочитать с полной уверенностью хотя бы одно слово или даже слог линейного письма Б, начало его реальной дешифровки было положено. Осуществил же ее молодой английский ученый Майкл Вентрис, чье имя ныне по праву ставится в один ряд с гениальным Шампольоном, разгадавшим тайны иероглифов Египта.

Мальчик исполняет клятву

   «В 1936 году в музее Барлингтон-хауз, в Лондоне, на выставке, посвященной пятнадцатилетию Британской археологической школы в Афинах, в числе экскурсантов был четырнадцатилетний школьник, — рассказывает сподвижник Вентриса по расшифровке письмен Эллады и Крита академик Джон Чэдуик. — Вместе с другими он слушал лекцию седого старца — сэра Артура Эванса, великого археолога, который рассказывал о своем открытии давно забытой цивилизации на греческом острове Крит и о загадочной письменности, которой пользовался легендарный доисторический народ. В этот час и было посеяно семя, которому суждено было потрясти мир своими плодами шестнадцать лет спустя. Мальчика, о котором идет речь, уже тогда глубоко интересовали древние письменности и языки. Когда ему было семь лет, он купил и изучил книгу о иероглифах, написанную на немецком языке. Теперь же он поклялся принять вызов, брошенный недоступным для чтения критским письмом, он начал читать книги и даже переписываться со специалистами. И впоследствии он добился успеха там, где им не повезло. Имя его было Майкл Вентрис.»
   Будучи школьником, Вентрис написал научную статью о письменах Крита, которую послал в крупнейший американский археологический журнал. Статья была напечатана, однако Майклу пришлось скрыть от редактора свой возраст: дело происходило в 1940 году, когда Вентрису было 18 лет, а это слишком несолидно для такого солидного журнала. Однако после школы Вентрис поступает в архитектурный институт, а не на филологическое или историческое отделение университета. Война прерывает занятия в институте, ибо Майкл записывается добровольцем в армию и четыре года служит авиационным штурманом. Но и здесь он не расстается с копиями глиняных табличек, найденных на Крите и в Пилосе.
   По окончании войны Вентрис возобновляет учебу в архитектурном институте, с блеском его заканчивает и начинает редактировать научный отдел в крупном архитектурном журнале, не прекращая своих исследований знаков линейного письма Б. На основе подсчетов повторяемости знаков и сочетаний одного знака с другим, умело используя достижения других исследователей, Вентрис смог в сентябре 1951 года составить «сетку», которая включала все основные знаки линейного письма Б; из 88 различных знаков в эту сетку попало 66.
   Отчеты о результатах своих работ, размноженные на машинке, Вентрис рассылает ведущим ученым мира. Какой язык скрывают таблички линейного письма Б? Какой язык укладывается в составленную на основе структурного и статистического анализа текстов сетку? Не язык ли загадочных жителей Италии — этрусков? Еще в своей первой, школьной работе Вентрис доказывал, что язык табличек Крита и Пилоса этрусский. Но тщетны были все попытки втиснуть в неумолимую и неопровержимую сетку формы этрусского языка. 1 июня 1952 года Вентрис задается вопросом, который сам назвал «легкомысленным отклонением от дела», а именно: не могут ли кносские и пилосские таблички быть написаны по-гречески?
   Сам исследователь был твердо убежден, что греческий язык не мог быть языком табличек. Но вскоре с удивлением обнаружил, что греческий язык превосходно укладывается в сетку! Чем дальше шли изыскания Вентриса, тем больше греческих слов он получал. Правда, многие слова звучали странно, ибо язык, на котором были написаны тексты табличек, был древнее гомеровского чуть ли не на тысячу лет.
   Вентрис не был специалистом по истории греческого языка. Иногда он не мог узнать тех или иных греческих форм, так как прежде ему не приходилось иметь дела с архаичным греческим — пройдя путь до классического, гомеровского языка, эти формы успели видоизмениться. На помощь молодому дешифровщику приходит филолог Джон Чэдуик, специалист по древнейшим греческим диалектам. Блестящий дуэт публикует в 1953 году чтения 65 знаков линейного письма Б и формулирует правила орфографии текстов табличек Пилоса и Кносса.
   Один за другим крупнейшие специалисты в области древних письмен и классической филологии признают правильность выводов Вентриса и Чэдуика. Десятки ученых из разных стран, в том числе из Советского Союза, принимают участие в исследованиях письмен. К сожалению, в их рядах уже нет самого Вентриса — гениальный ученый трагически погиб в автомобильной катастрофе в 1956 году. Но созданная им наука, микенология, изучающая тексты линейного письма Б, найденные на Крите и на территории материковой Греции, продолжает бурно развиваться и после его смерти.
   Перед микенологией наших дней стоит много увлекательнейших проблем и нерешенных вопросов. Например, решение вопроса о том, не является ли эпос Гомера пересказом преданий, авторами которых были догомеровские греки, и нельзя ли найти среди текстов, начертанных на табличках линейным письмом Б, «первое издание Гомера»? Но этот вопрос, как и многие другие интересные вопросы, может увести нас от основной темы. Между тем дешифровка Вентриса лишний раз подтвердила правоту Платона: в Греции, за много веков до Гомера, пользовались письмом, причем не колонисты с Крита, а сами греки. Это были ахейцы, чьи подвиги позднее воспел в своей «Илиаде» Гомер. Классическая культура Эллады своими корнями уходит в культуру, творцами которой были греки-ахейцы, создатели «златообильных Микен», «крепкостенного Тиринфа», «песчаного Пилоса», герои Троянской войны. Вероятно, именно их имел в виду Платон, говоря о праафинянах.