Корецкий Даниил
Адмиральский кортик

   Даниил Аркадьевич КОРЕЦКИЙ
   АДМИРАЛЬСКИЙ КОРТИК
   Повесть
   ОГЛАВЛЕНИЕ:
   БАРКЕНТИНА "КЕЙФ"
   СВИДЕТЕЛИ
   ИСКУШЕНИЯ ДЛЯ ИЩУЩЕГО ИСТИНУ
   ПЕРВЫЙ КАМЕНЬ
   ПУТЬ В ПОТЕМКАХ. ВЕРШИКОВА
   ПЕТРЕНКО
   МАРОЧНИКОВА
   ЗОЛОТОВ
   ПАУТИНА
   ВЫПАД ПЕРЕД ЗЕРКАЛОМ
   ЛИЦО И МАСКА
   БАРКЕНТИНА "КЕЙФ"
   Дача стояла на возвышенности, в центре большой поляны, и чем-то напоминала стремительный старинный корабль.
   - На что она похожа, ребята?
   - На дачу и похожа, - резонно ответил Генка. - На что же еще?
   - Заметим, на классную дачу, - добавил Петр.
   Ну что ж, мои впечатления могут объясняться тем, что я уже знал, как называли этот загородный особняк Валерий Золотов и его друзья.
   Просторный участок оказался изрядно запущенным, хотя видно было, что он знал и лучшие времена. Асфальтовая лента соединяла ворота с гаражом, выложенные кирпичом дорожки вились между пропаханными грядками и мертвыми клумбами, огибали здание и обрывались у деревянной баньки, сложенной над маленьким, но на удивление чистым прудом.
   За банькой стоял огромный ящик, доверху наполненный бутылками из-под портвейна. В гараже тоже обнаружились три набитых бутылками мешка. А в общем осмотр двора ничего не дал.
   Я без труда нашел на связке нужный ключ и, сорвав печать, толкнул дверь. На первом этаже располагаются службы, кухня, кабинет и зал, а наверху - спальни и зимняя веранда. Но, переступив порог, мы вначале оказались в небольшом холле перед двустворчатой дверью с табличкой "Кают-компания".
   В "кают-компании" стоял спертый плотный воздух, в котором смешивались запахи винного перегара, табачного дыма и перестоявшейся еды. Не знаю, как мои спутники, а я уловил в этой сложной смеси еще один компонент. Раньше, до того, как я стал работать на следствии, я думал, что выражение "запах смерти" не более чем красочная метафора, но потом убедился в обратном. Смерть имеет даже два вида запахов: реально ощутимый обонянием и психологический, воспринимаемый сознанием, создающий особое отношение к месту, которое она посетила. И если первый может отсутствовать, то второй - ее непременный спутник.
   В "кают-компании" запах смерти исходил от грубо начерченного мелом на полу силуэта, повторяющего контуры распростертого человеческого тела.
   Поскольку я читал протокол, то отчетливо представил позу, в которой лежал убитый. Собственно, первичный осмотр места происшествия проведен толково и грамотно, в принципе можно было им и ограничиться, но я привык детально изучать места преступлений.
   Я разъяснил приглашенной с соседней дачи пожилой супружеской паре права и обязанности понятых, затем повернулся к практикантам.
   - Мы готовы, - нетерпеливо сказал Генка.
   - А раз так, приступаем. Только вначале откройте окна.
   Легкий сквозняк быстро выдавил на улицу сизый воздух с его тяжелым духом, и дышать сразу стало легче. С запахами разделаться просто, нетрудно навести порядок в комнате, убрать тарелки с закисшей пищей, стаканы с остатками спиртного и даже стереть мокрой тряпкой зловещий меловой силуэт.
   Но самая тщательная уборка не поможет избавиться от того, что превратило уютную загородную дачу в место происшествия. Недаром на предложение поехать сюда вместе глава семейства ответил категорическим отказом.
   "Кают-компания" представляла просторную светлую комнату. Три мягких кресла, журнальный столик, декоративный электрокамин-бар, магнитофон. Справа у окна - стол, сервированный на четыре персоны. Открытые консервы, вареная колбаса, сыр, кабачковая икра, ваза с яблоками и виноградом. Французский коньяк "Камю" - треть бутылки, пустая бутылка из-под шампанского, бутылка с незнакомой иностранной этикеткой. Пепельница с окурками,
   На стене большая гравюра - фрегат с туго надутыми парусами, накрененный в лихом галсе, орудийные порты окутаны клубами дыма. На журнальном столике искусно выполненная модель парусника, над ним старинный штурвал. Вот и еще атрибут морской романтики, на ковре - ножны от кортика. Того самого, что сейчас лежит у меня в сейфе.
   Мы начали делать рулеткой нужные замеры, как вдруг зазвонил телефон.
   "Телефон на даче - редкость", - была первая мысль, но я уже прошел в кабинет и взял трубку.
   - Все в порядке? - осведомился мужской голос.
   - Да, - ответил я. Действительно, не спрашивать же, что он понимает под "порядком".
   - О'кэй, - раздались гудки.
   Осмотр и составление протокола, планов и схем заняли часа два. Дело шло к концу, и я поднялся наверх, заглянул в две маленькие комнатки с кроватями и вышел на веранду. Отсюда открывался умиротворяющий вид на окрестный пейзаж, и, надо сказать, с приподнятой точки обзора он выглядел еще живописней. А через поляну по направлению к даче шел человек.
   Я спустился вниз и вместе с практикантами вышел на крыльцо, чтобы встретить посетителя. Но прошла минута, другая, третья, а в калитку никто не входил.
   - Ну-ка, ребята, посмотрите, куда он делся.
   Вернувшись в дом, я сел в кресло и услышал тихий тупой скрежет, который то пропадал, то появлялся вновь. Жук-древоточец!
   Я подошел к стене и посмотрел вблизи на ровную деревянную поверхность. И точно. Одна дырочка, другая, третья... А сколько ходов уже проделано там, внутри? Дача оказалась больной...
   Вернулись Генка с Петром.
   - Никого нет. Наверное, он куда-то в другое место шел.
   Может быть, конечно, и в другое. Но тропинка ведет прямо к воротам.
   Я сфотографировал все помещения, снял со стены ножны от кортика. Подчиняясь внезапно пришедшей мысли, отлил в пронумерованные флаконы образцы спиртного из экзотических бутылок. Кажется, все, можно дописывать протокол.
   Хотелось есть, а предстоял еще обратный путь до станции, потом ожидание электрички, потом...
   - А почему вы не ездите на машине? - Мысль Петра работала в том же направлении, что и у меня.
   - Потому что на ней ездит прокурор, - дал я исчерпывающий ответ и приготовился к следующему вопросу, но его не последовало. Чувствовалось, что ребята устали.
   Из окна электрички я все время смотрел в левую сторону. Там, за деревьями, любили проводить время Валерий с друзьями, и, видно, отдых удавался на славу, недаром же они назвали дачу "Баркентина "Кейф".
   В названии чувствовалась фантазия, изобретательность и даже некоторый изыск, а слово "кейф" произносилось правильно, без распространенной ошибки.
   Грамотные, симпатичные, положительные молодые люди с развитым воображением... Я тем не менее один из участников вчерашней вечеринки лежит сейчас на холодном каменном столе морга, а другая заперта в душной камере.
   Лес расступился, и я увидел знакомое здание на холме. Сейчас оно напоминало мне парусник, идущий ко дну.
   СВИДЕТЕЛИ
   Допрос, можно сказать, не получился. Марина Вершикова дала показания, подписала протокол, но контакта с ней установить не удалось. Она все время плакала и сквозь слезы рассказала, что да, ударила Петренко кортиком, за что - не помнит, так как была пьяна. Убивать не хотела, и как все получилось - сказать не может...
   Сплошной туман. Как докладывать шефу?
   Прокурор пребывал в благодушном расположении духа, это я понял сразу же, как только он ответил на приветствие.
   - Можно направлять в суд. - Я положил перед ним законченное накануне дело.
   - Так-так, - Павел Порфирьевич взглянул на обложку. - Иванцов и Петриков, грабеж, две кражи, угон автомобиля и вовлечение несовершеннолетних. Целый букет... А что, Иванцов так и не признался?
   Меня всегда поражала феноменальная память шефа, который не только держал в голове перечень всех дел, находившихся в производстве следователей, но и помнил их суть, ориентировался в обстоятельствах преступлений, знал позиции обвиняемых и свидетелей.
   - Не признался. Ну это дело его - не новичок. На этот раз влепят ему на всю катушку...
   Белов дочитал обвинительное заключение, полистал пухлый том и размашисто подписался под словом "утверждаю".
   - А как обстоит дело с убийством на даче Золотовых?
   - Вчера делал дополнительный осмотр, сегодня допрашивал подозреваемую...
   - Ее фамилия Вершикова, если не ошибаюсь? - Шеф не ошибался и знал это, просто хотел продемонстрировать свою осведомленность и блеснуть памятью - маленькие слабости свойственны людям. - Ну и что она? Признается?
   - Признается-то признается, да как-то странно. Дескать, убила, а как - не помню, по деталям ничего не дает.
   - Это объяснимо - вечеринка, выпивка... В общем-то дело несложное. Надо в этом месяце и закончить.
   Шеф внимательно разглядывал меня. Он был массивным, внушительного вида мужчиной с крупными, простоватыми чертами лица и имел привычку изучающе рассматривать собеседника. Один глаз он потерял на войне, протез был подобран умело, и долгое время я не мог определить, какой глаз у него живой, а какой - стеклянный, и оттого испытывал неловкость, когда он вот так, в упор, меня рассматривал.
   - И еще вот что. У меня был Золотов-старший...
   - Интересно, когда же он успел?
   - ...Он просил как можно деликатней отнестись к ним. Они уважаемые люди, и так уже травмированы, а тут следствие, повестки, огласка, ну вы понимаете... Так что постарайтесь как-нибудь помягче. Может быть, вообще не будет необходимости их допрашивать...
   - Такая необходимость уже есть! - Я не любил подобных разговоров.
   - ...а если все-таки понадобится, то можно вызвать по телефону, одним словом, поделикатней. Мы же должны внимательно относиться к людям, с пониманием...
   Это уже начинались нравоучения, до которых шеф большой охотник.
   - ...проявить терпимость и такт. Так?
   Он выжидающе посмотрел на меня, ожидая подтверждения.
   - Так. - Действительно, что можно еще сказать в ответ? - Я могу идти?
   Шеф был прав - дело из той категории, которые следователю нужно лишь должным образом задокументировать и оформить, закончить его можно довольно быстро.
   Я набросал план расследования и отпечатал необходимые документы: запросы на характеристики всех участников вечеринки, сведения о наличии у них судимостей и постановление о назначении судебно-медицинской экспертизы. Обычные вопросы: причина и время наступления смерти, характер и локализация телесных повреждений, причинная связь их с наступившими последствиями, наличие алкоголя и ядов в крови.
   - Можно? - Дверь кабинета приоткрылась.
   - Входите.
   Блондинка лет двадцати двух, короткая стрижка, аккуратно уложенные волосы, гладкая кожа, чуть-чуть косметики - личико красивое и какое-то кукольное.
   - Присаживайтесь. Вы, как я понимаю, Марочникова?
   Она кивнула.
   - Паспорт с собой?
   - Да. - Девушка положила документ на стол, и я начал переписывать установочные данные в протокол. Марочникова Ирина Васильевна, двадцать три года, образование 10 классов, работает на студии телевидения, ассистент режиссера, не замужем, ранее несудима...
   - Допрашиваетесь в качестве свидетеля, должны говорить правду, за дачу ложных показаний предусмотрена уголовная ответственность. Распишитесь, что предупреждены об этом. - Я подвинул свидетельнице протокол.
   - Я всегда говорю правду! - Она округлила глаза и, приподняв брови, с укором посмотрела на меня.
   Я подождал, пока она распишется.
   - Теперь расскажите, давно ли знаете Золотова, как часто ездили на его дачу, кто еще там бывал, как проводили время, а потом подробно про последнюю вечеринку.
   Марочникова развела руками:
   - Так много вопросов... Давайте я буду рассказывать все подряд, а если чего упущу - вы напомните?
   - Ну что ж, давайте так. - Про себя я отметил, что она уверенно держится в кабинете следователя, пожалуй, слишком уверенно для своего возраста.
   - Значит, так... С Валеркой мы познакомились года два назад, кажется, на какой-то вечеринке или на танцах, точно не помню. Ну, встречались, ходили в кино, театры, кафе. Знакомых у него много, да и у меня тоже, часто собирались компаниями, ну, музыку послушать, шампанского выпить. Вначале в городе, у кого-нибудь дома, а потом стали ездить на дачу к Валере. У него дедушка был адмирал... - Ирина на мгновение умолкла и выжидающе посмотрела на меня, очевидно, ожидая реакции удивления. Но я молча ждал, и она продолжила:
   - И у дедушки чудесная дача, знаете, такое уютное место - кругом лес, в общем, красота. Мы туда приезжали обычно на день-два, человек по шесть, и всегда было все нормально. Музыку слушали, у него записи классные, танцевали, вина хорошего выпьем, там запас марочного, импортного... В общем, отлично время проводили. Дача со всеми удобствами, даже финская баня есть...
   - Почему финская? - не выдержал я.
   - А какая же? Финская баня, так и Валера говорил...
   - Ну хорошо, продолжайте.
   - Всегда все нормально было, ни драк, ни скандалов, а тут вдруг такое дело... Не надо было в этот вечер ездить, ничего бы и не случилось...
   - Подробнее, пожалуйста.
   - Ну все как обычно - приехали вечером я, Машка Вершикова, Валера и Федор. Машку-то я уже давно знаю, а Федю в первый раз в жизни видела, это она его привела. Ну, сели, поужинали, магнитофон послушали, потанцевали... Все нормально... Я пошла наверх спать, а разбудила меня уже милиция... Оказывается, такое несчастье...
   - Скажите, Марочникова, вы были сильно пьяны в тот вечер?
   - Кто, я?! - Ирина посмотрела такими изумленными чистыми глазами, что мне должно было стать стыдно за допущенную бестактность. И может быть, стало бы, если бы я не читал справку дежурного следователя, в которой черным по белому написано: "Опросить Марочникову не представилось возможным ввиду того, что она находится в сильной степени опьянения".
   - Кто, я?! - повторила она. - Да я вообще больше трех рюмок никогда не пью!
   - Значит, это были вместительные рюмки. - Я показал свидетельнице справку, и она мгновенно перестроилась:
   - В этот вечер и правда немного перебрала. Знаете, коньяк на шампанское...
   - А остальные?
   - Да как вам сказать... Валерка выпил прилично, Машка тоже свою норму выбрала. А Федя - тот сачковал.
   - Не ссорились?
   - Нет, что вы! Какие там ссоры! Все чинно-благородно.
   - Чинно-благородно! Прямо тишь да гладь! Как же в такой благополучной компании могло произойти убийство?
   - Понять не могу! Машка, конечно, деваха с закидонами, но такое... Может, баловались по пьянке, он и напоролся случайно?
   - Вы ее хорошо знаете?
   - А как же! Подружками были! Развлекались вместе, то да се... Она баба компанейская, веселая. Но с вывертами. Никогда не знаешь, что выкинет. Бывает, сядет ни с того ни с сего в угол - все танцуют, а у нее глаза на мокром месте. Что у человека внутри, разве ж узнаешь. Чужая душа - потемки...
   - Какие у вас с Золотовым отношения?
   - Ну ясно какие! Неужели непонятно?
   Мне было понятно, но допрос тем и отличается от обычного разговора, что в протокол вносятся не догадки, умозаключения и намеки, а слова, прямо и недвусмысленно высказанные собеседником. Хотя бывает, что добиваться этих прямых слов неудобно. Но ничего не поделаешь.
   - Признаться, непонятно. - Я выжидающе смотрел на Марочникову.
   Она досадливо поморщилась и передернула плечами.
   - Ну живу я с ним. Что такого - мне же не шестнадцать лет. Надеюсь, в протокол вы этого записывать не будете?
   - Придется записать. Как и все, о чем говорим. Так что собой представляет Золотов?
   - Нормальный парень, как все. Пофорсить, правда, любит, как же адмиральский внук! А так ничего...
   Марочникова неторопливо прочитала протокол.
   - Правильно записано?
   - Правильно. Только вот стиль. - Она неодобрительно покачала головой.
   - Сделайте скидку на то, что это все-таки не роман. - Я не нашелся, чтобы ответить более хлестко и сразу поставить ее на место, да и немудрено: впервые свидетель обращает внимание на стиль протокола.
   - Да, это явно не роман. - Марочникова расписалась и внимательно посмотрела на меня. - А жаль. Ну ладно, до свидания.
   Золотов Валерий Федорович, 29 лет, образование высшее техническое, работает в горкоммунхозе, инженер по озеленению, неженат, несудим... Среднего роста, выглядит старше своих лет, полный, лицо обрюзгшее. Что Марочникова в нем нашла?
   Одет дорого, но безвкусно. Старается держаться солидно, но ему это не совсем удается - нервничает, а оттого делает много ненужных движений: поминутно вытирает лоб большим клетчатым платком, обмахивается им, смотрит на часы, достает и прячет обратно в пачку сигарету.
   Мы беседуем почти час. Он очень внимательно выслушивает вопросы, понимающе кивает головой, с готовностью отвечает, но чрезмерно многословен, часто сбивается с мысли, отвлекается на мелочи, второстепенные детали и выжидающе смотрит на меня, ожидая знака или жеста, поощряющего его к дальнейшему повествованию.
   Несколько раз он, как бы к слову, вспомнил своего дедушку-адмирала, между делом небрежно назвал по имени несколько известных в городе людей, дав понять, что он с ними на короткой ноге.
   И то, что Золотов таким примитивным способом пытается произвести впечатление на собеседника, выдавало в нем человека недалекого. По существу дела он фактически ничего не сказал.
   - Все шло нормально, послушали музыку - последние записи, выпили. У меня хороший бар - "Камю", "Бордо"... Ире стало нехорошо, не надо было коньяк с шампанским мешать, я отвел ее наверх, слышу - Маринка кричит. Сбегаю в "кают-компанию", - Золотов испуганно выпучил глаза, - она в истерике, а Федор - на полу. Вначале подумал, что это он спьяну, гляжу - в сердце кортик...
   Золотов перевел дух и снова вытер вспотевший лоб.
   - Это же надо... В моем доме... Ну скажите, мне это надо? - Он искательно посмотрел на меня, ожидая сочувствия и одобрения.
   Но сочувствия не последовало, и он, сокрушенно разведя руками, продолжил:
   - Тогда я позвонил... Конечно, неприятно - милиция, понятые, одним словом, скандал, но что поделаешь...
   - Почему вы сказали, что произошел несчастный случай и Петренко сам напоролся на кортик?
   - Так я ж когда звонил, так и думал. А потом Маринка рассказала мне, что это она его...
   - За что же?
   - Да разве ее поймешь? Ревела все время, толком ничего не добился. Полез он к ней, что ли... А вам она разве не объясняла?
   В этот момент мне не понравился его взгляд, настороженный и цепкий, не соответствующий растерянной позе и недоумевающему лицу.
   - Что вы можете сказать о своих гостях? - Я сделал вид, что не обратил внимания на вопрос, и Золотов не переспросил.
   - Люди как люди. - Он сделал неопределенный жест.
   - Подробней, пожалуйста.
   - Да я их знаю мало. Разве что Марочникову... - Я понял, что Ирина проинформировала своего друга, о чем мы с ней говорили. - Маринка ее подружка, но встречался я с ней раз пять, и все больше в компаниях. Перебросимся словами, потанцуем - и все... С Петренко тоже шапочное знакомство...
   - Как же вы собрались под одной крышей - четыре малознакомых человека?
   - Да так как-то... От скуки. И потом знаете, как бывает: я - с Ирой, она позвала подругу, а та привела своего парня... Так сказать, четверо в одной лодке... Мне не жалко, дача большая, места всем хватит, думал, компанией веселей будет. - Золотов опять печально улыбнулся, приглашая к ответной понимающей улыбке. - А вышло вон как...
   Попрощался он важно, с достоинством.
   Итак, факт убийства налицо, есть труп, и есть признание убийцы. Но обстоятельства и причины преступления по-прежнему непонятны. Неясно и многое другое в этой истории. Путей восполнить пробелы уже нет: все, кого можно допросить, допрошены. Впрочем, остался еще один свидетель...
   Кортик был устаревшего образца и напоминал сужающийся к концам католический крест. Чешуйчатые ножны, резные перекрестья и набалдашник. В свое время он, сверкая бронзой, висел у бедра какого-нибудь флотского офицера и, болтаясь в такт ходьбе, придавал особый шик морской форме. Сейчас все металлические детали покрылись слоем патины, витая костяная ручка потускнела и подернулась сеткой мельчайших трещинок. Проволочный шнур, повторяющий извивы рукоятки, тоже потемнел, выцвела перевязь. И этот налет старины придавал кортику вид дорогой антикварной вещи.
   Я нажал едва заметную в рельефных выпуклостях перекрестья кнопку замка и потянул рукоятку, освобождая блестящую сталь, лишь в нескольких местах тронутую мелкими точками коррозии. Обоюдоострый ромбический клинок с обеих сторон покрывал тонкий узор травленого рисунка - парусники, якорь, перевитый канатом, затейливая вязь сложного орнамента. Кружево травления нанесено мастерски, так что даже продольные выемки - долы - не искажали изображения. Красивая отделка, изящная форма, продуманные пропорции клинка и рукоятки, искусная резьба... В таком сочетании стали, кости и бронзы эстетическая функция вытеснила утилитарную, эта привлекательная вещица воспринималась как настенное украшение, произведение искусства, а не оружие...
   На клинке не осталось криминальных следов, благородная сталь отталкивает жидкость, и она скатывается каплями, но если присмотреться, в углублениях рисунка увидишь бурые разводы...
   Странно, что на ножнах и рукоятке не обнаружены отпечатки пальцев: не протирала же их Вершикова после убийства! Очень странно.
   ИСКУШЕНИЯ ДЛЯ ИЩУЩЕГО ИСТИНУ
   Характеристики на всех участников трагической вечеринки были одинаковыми, хотя и написаны разными словами. Если бы их заложили в компьютер с заданием выдать портреты охарактеризованных лиц, мы бы получили фотографии близнецов среднего пола.
   Такого же однообразия я ожидал и от справок о судимости, однако, к своему удивлению, обнаружил, что Валерий Золотов тринадцать лет назад привлекался к уголовной ответственности за мошенничество, но, учитывая его несовершеннолетний возраст, дело прекратили, ограничившись мерами общественного воздействия.
   Никакого юридического значения этот факт не имел, но как штрих, характеризующий личность Золотова, был довольно красноречив. Любопытными были и другие новости: экспертиза дала заключение, что бутылки в "кают-компании" "Баркентины "Кейф" вместо благородного "Камю" и марочного импортного вина содержали низкосортный коньячный напиток и дешевый портвейн. И заключительный аккорд - дедушка Золотова действительно служил во флоте и перед выходом в отставку имел звание капитана 1-го ранга, но адмиралом он никогда не был.
   Вот вам и почтеннейший Валерий Федорович! Человек-блеф! Теперь понятно, почему Ирина Марочникова обычную черную баню величает финской...
   Зачем ему нужно это нагромождение лжи? Ну, положим, звание "внука адмирала" могло давать ему в школе какие-то крохотные привилегии, например: "Из уважения к дедушке я тебе, Золотов, сегодня двойку не поставлю" - ведь проверять действительное звание дедушки никому бы не пришло в голову. Я до сих пор не могу сказать, что заставило меня сделать соответствующий запрос... Но школу-то он закончил давным-давно, а продолжает ходить во внуках. Да еще фальсификация спиртного, упоминание о знакомствах с "сильными мира сего"... Скорее всего этот камуфляж следствие укоренившейся привычки прикрывать собственную незначительность близостью к авторитетным людям и организациям. Но может ли эта привычка иметь какую-нибудь связь с преступлением?
   С человеком-блефом нужно держать ухо востро: все, что его окружает, может оказаться фикцией, надувательством, мистификацией. А что, если и та картина преступления, которая мне подсовывается, тоже блеф? Тогда все неясности и неувязки объясняются очень просто.
   Следствие практически закончено, надо получить еще пару-тройку документов, и можно составлять обвинительное заключение. И если мои сомнения небезосновательны, то этим актом блефу будет придана юридическая сила.
   Но кто может быть заинтересован в такой игре? Как могли развиваться события на самом деле?
   Я вышел в коридор и толкнул дверь соседнего кабинета с табличкой "Лагин Ю. Л.".
   - Добрый вечер, Юрий Львович. Как поживаете?
   - Мы поживаем. А ты, я вижу, бездельничаешь?
   Лагин - добрый и умный человек, с огромным житейским и профессиональным опытом, но за тридцать лет следственной работы накопил немалый запас сарказма. Впрочем, я уже привык к его манере разговора, и мне нравилось общаться с ним, личностью интересной и незаурядной. К тому же всегда можно было рассчитывать получить от него дельный совет.
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента