Энн Криспин
 
Хэн Соло и все ловушки рая

   "…это просто рубеж, я к нему готов…"

 

1. "УДАЧА ТОРГОВЦА"

   Древняя боевая телега времен еще Ксима Деспота висела на орбите Кореллии, тихая и на первый взгляд брошенная экипажем. Хотя внешность бывает обманчивой. Корыто класса "освободитель" некогда звалось "Стражем Республики", а ныне обрело новую жизнь под именем "Удачи торговца". Его выпотрошили и начинили опять – собранным с мира по винтику оборудованием,- населили сотней разумных существ, в основном гуманоидов. Хотя на данный момент бодрствовали лишь немногие из обитателей корабля, поскольку по бортовому времени здесь была ночь.
   Разумеется, на мостике бдила вахта. "Удача торговца" много времени проводила на орбите той или иной планеты, но все еще могла тряхнуть стариной и прыгнуть через гиперпространство, пусть по современным меркам это был бы весьма затяжной прыжок. Возглавлявший "семью", которая обитала на борту "Удачи", Гаррис Шрайк был строгим надсмотрщиком и следовал формальностям и протоколам. Поэтому на мостике всегда кто-нибудь нес дежурство.
   Шрайка на "Удаче" слушались, капитан – не тот человек, которому перечат без веской на то причины и заряженного бластера под рукой. Шрайк царил словно деспот. Среднего роста, худощавый, он был по-своему привлекателен. Серебристо-белые виски контрастировали с черными волосами, льдисто-голубые глаза и тонкие губы редко посещала улыбка, и никогда она не была веселой. Гаррис Шрайк был умелым стрелком, а в юности промышлял охотой за головами. Хотя потом он бросил это дело; ему не хватало терпения, а в результате он постоянно терял деньги. Жирная награда, как правило, причитается лишь за живую добычу, мертвецы стоят дешевле.
   Чувство юмора у Шрайка все же имелось, и ярче всего оно проявлялось, когда нужно было причинить кому-нибудь боль. Когда же он играл и выигрывал; то превращался в фонтан маниакального веселья, особенно если был в доску пьян.
   Как сейчас, например. Сидя за столом в бывшей офицерской кают-компании, Гаррис Шрайк играл в сабакк и кружку за кружкой вливал в себя алдераанский эль, свой любимый напиток.
   Капитан Шрайк уставился в карты, подсчитывая в уме очки. То ли не менять карт и надеяться на "чистый сабакк", то ли взять еще две, а лишние сбросить в интерференционное поле в центре стола? В любое мгновение сдающий мог нажать кнопку и сменить значение карт. Коли так, он – в прогаре.
   Другой игрок, громила-эломин, вдруг повернул голову, топорща щетинки усов.
   – Что-то забавное на сенсорах в арсенале, капитан,- гнусаво сообщил он.
   Шрайк требовал соблюдения протокола, особенно по отношению к собственной персоне; находясь на борту, он даже облачался в военный мундир. Фасон кителя он сдул у кого-то из губернаторов и украсил медалями и орденами, которые подыскивал в ломбардах по всей Галактике.
   Сейчас капитан поморгал, протер затуманенные элем глаза и швырнул карты на стол.
   – Что такое, Брафид?
   Рослый нечеловек наморщил щетинистое рыльце.
   – Не уверен, капитан. Сейчас показания в норме, но сигнал мигнул, как будто замок вскрыли и тут же закрыли опять. Должно быть, скачок напряжения.
   С грацией и точностью движений, которых не стесняла неудобная униформа, капитан выбрался из-за стола, чтобы лично взглянуть на экран.
   – Не в напряжении дело,- постановил Шрайк спустя какое-то время.- Тут что-то другое.
   Он повернул голову к высокому, крепко сбитому мужчине за столом.
   – Ларрад, ну-ка глянь. Кто-то взломал замок и запустил тренировочную программу, чтобы сбить нас с толка. У нас на борту вор. Оружие у всех с собой?
   Человеку, с которым он разговаривал, выпала сомнительная честь приходиться капитану родным братом. Ларрад Шрайк кивнул и похлопал по кобуре на поясе. Эломин Брафид продемонстрировал "щипач"; из всего доступного на борту арсенала он предпочитал именно электрошоковую дубинку, хотя мог справиться с противником и голыми руками, просто сломав о колено, как палку.
   Суллустианка, навигатор "Удачи", извлекла из кобуры бластер.
   – Готовы действовать, капитан! – с готовностью чирикнула она.
   Несмотря на скромный рост, обвислые щеки и огромные невинные глаза, Ноони Дальво была столь же опасна, как ее сердечный друг Брафид.
   – Хорошо,- сказал Шрайк.- Ноони, охраняй арсенал, вдруг нашему воришке вздумается вернуться. Ааррад, активируй биоканеры, посмотрим, сумеешь ли ты опознать нашего полуночника. Я хочу видеть, куда он направляется.
   Его брат кивнул и склонился над вспомогательным пультом – Кореллианин,- объявил он спустя недолгое время.- Молодой… рост примерно сто восемьдесят стандартных сантиметров. Темные волосы, сложение среднее. Приборы утверждают, что опознали его. Парнишка пробирается на корму, скорее всего на камбуз.
   Глаза Шрайка по холоду и голубизне не уступали ледникам Хота.
   – Малыш Соло,- произнес капитан, даже не взглянув на показания биосканера.- У кого еще хватит наглости выкинуть подобный трюк?
   Шрайк разжал пальцы, опять сжал в кулак. Тускло блеснуло кольцо с камнем из деваронского кровояда.
   – До сих пор я с ним цацкался, слишком он хороший гонщик. Никогда не проигрываю, когда ставлю на него… но и у моего терпения есть пределы. Сегодня я научу сопляка уважать старших. Он пожалеет, что вообще родился на свет.
   Зубы его сверкнули куда ярче перстня.
   – Или о том, что я отыскал его семнадцать лет назад и привел этого плаксу в мокрых штанишках домой на "Удачу". Я терпеливый человек, великодушный и добрый, я умею прощать… – Шрайк театрально вздохнул,- Но, Галактика свидетель, даже меня можно вывести из себя.
   Он оглянулся на брата, тому что-то было не по себе.
   Гаррис подумал, что Ларрад, должно быть, вспомнил. последнюю взбучку, которую малыш Соло получил год назад. Парень два дня ходить не мог.
   Шрайк плотно сжал губы. Мягкотелости среди подчиненных он не потерпит.
   – Верно, Ларрад? – вкрадчиво поинтересовался капитан.
   Брат кивнул.
 
***
 
   Сжимая в потной ладони украденный бластер, Хэн на цыпочках пробирался по узкому коридору. Когда он закончил возиться с замками на ящике с оружием, у него оставалась секунда-другая, чтобы сунуть руку внутрь и схватить первое, что попадется. А времени осмотреться и выбрать подходящее оружие не было совсем.
   Он сообразил, что вспотел, когда смахнул со лба влажные пряди темных волос. Бластер оттягивал руку, да и лежал в ладони неудобно. Хэну не часто приходилось держать в руках оружие, из книг он узнал лишь, как проверить заряд. А стрелять вообще не умел. Гаррис Шрайк никому, кроме ближайших и доверенных помощников, не позволял носить оружие. Кстати, о проверке! Мальчик прищурился и в тусклом свете "ночных" ламп прочитал показания на небольшой панели. Заряжено. Может, Шрайк дурак и громила, но он командует непростым кораблем.
   Даже самому себе он боялся признаться, что боится и ненавидит капитана. Хэн давно усвоил, что демонстрация страха – гарантия взбучки… или чего похуже, вот и держал все при себе. Громилы и дураки уважают одно храбрость. По меньшей мере, браваду. А посему Хэн Соло научился загонять страх в самую глубь ума и сердца и никогда не выпускал его на поверхность. Порой он сознавал, что страх никуда не исчез, прячется под слоями уличной наглости, и всякий раз запихивал его еще глубже.
   Ради эксперимента он вскинул бластер и, прикрыв один глаз, как делалось в фильмах, глянул вдоль ствола. Мушка легонько гуляла. Хэн выругался вполголоса, сообразив, что у него дрожат руки. Прекрати дурить, Соло. Убраться подальше с этого корыта, от Шрайка… разве это счастье не стоит небольшого риска?
   Он машинально оглянулся через плечо, повернулся и очень вовремя нырнул под провисший кабель. Он выбрал этот маршрут, потому что тот вел в обход жилых отсеков, но коридор был до того узкий, а потолок – до того низкий, что Хэна начинала терзать клаустрофобия. И не отпускало желание постоянно озираться по сторонам.
   Впереди проход расширялся; значит, до цели – рукой подать. Еще совсем чуть-чуть, несколько минут… Юный беглец – передвигался в той степени бесшумно, в какой ему позволяли башмаки из шкуры воната. За модулем гиперпривода коридор разветвлялся, Хэн свернул налево, радуясь, что можно больше не идти согнувшись в три погибели.
   Дело застопорилось возле дверей на просторный камбуз, ноги словно приклеились к палубе, уши и нос заработали с двойной нагрузкой. Звуки… да-да, именно те, которые Хэн надеялся услышать! Негромкое позвякивание сковородок, чмоканье теста, перестук скалки. Ноздри щекотали ароматы, рот наполнился слюной. Хэн крепко стиснул зубы. Если ему повезет, никогда в жизни он больше не попробует любимой выпечки.
   – Дьюланна!.. Эй, Дьюланна! – негромко позвал парнишка.- Это я. Пришел попрощаться.
   Рослое косматое существо, которое, вооружившись скалкой, вело с тестом неравный бой, с вопросительным рычанием повернуло голову.
   По-настоящему Дьюланну звали Дьюланнамапия, и она была Хэну лучшим другом с тех пор, как попала на борт "Удачи торговца". Случилось это лет десять назад, когда мальчику было примерно девять. Юный кореллианин не имел ни малейшего понятия о годе своего рождения, как и о родителях. Если бы не Дьюланна, он не узнал бы даже собственной фамилии.
   Хэн не умел говорить на языке вуки, хотя не раз пытался воспроизвести лай, рычание, ворчание и поскуливание, после чего горло саднило, а сам он чувствовал себя дурак дураком. Одно счастье – понимал сносно. Со своей стороны Дьюланна так и не осилила общегалактического, хотя понимала его не хуже родного. Поэтому общение между мальчиком и пожилой вуки, как правило, было оживленным, беглым, беспроблемным, но – занимательным.
   Хэн давно привык и не задумывался, как их беседы выглядят со стороны. Они с Дьюланной просто… разговаривали. И превосходно понимали друг друга. А сейчас он демонстрировал поварихе украденное оружие (осторожно, чтобы даже случайно не направить бластер в сторону Дьюланны).
   – Во-во! Именно сегодня ночью. Все, сваливаю с "Удачи торговца" и назад ни за что не вернусь.
   Вуки озабоченно рыкнула, продолжая рассеянно и привычно раскатывать тесто. Хэн взял повариху за лапу, кривовато ухмыльнулся.
   – Ты без толку волнуешься, Дьюланна. Конечно же, я все продумал. Скафандр я спрятал в шкафчике рядом с ангаром для автогрузовика, а там сейчас грузят корабль. Робот-фрахтовик, как только его заправят, уйдет как раз туда, куда мне и надо.
   Не прекращая возиться с тестом, повариха вопросительно гавкнула.
   – На Илезию,- пояснил Хэн.- Я же тебе рассказывал, забыла? Колония-монастырь возле пространства хаттов, там дают убежище паломникам со всей. Галактики. Там Шрайк меня не достанет. И еще, вот смотри…
   Он протянул вуки небольшой диск с голографической записью.
   – Им нужен пилот! Я уже кинул им сообщение, что еду для собеседования. Все оставшиеся кредитки потратил.
   Дьюланна негромко заурчала.
   – Э нет, прекрати-ка,- запротестовал Хэн, наблюдая, как повариха раскладывает тесто на лист и ставит в печь.- Все со мной будет в порядке. Разживусь деньгами… где-нибудь по дороге. Не тревожься, Дьюланна!
   Не обращая на его вопли никакого внимания, вуки зашаркала в угол камбуза; несмотря на почтенный возраст, двигалась волосатая сутулая повариха с удивительной ловкостью и проворством. Дьюланне было почти шесть сотен стандартных лет, насколько знал Хэн. Много даже для долгожителей-вуки.
   Повариха исчезла за дверью в свою конурку, а через минуту появилась вновь, сжимая в когтях мешочек, связанный из шелковистой нити, очень возможно, что из собственной шерсти, если судить по виду.
   Настойчиво поскуливая, Дьюланна протянула мешочек мальчику.
   Хэн опять замотал головой, по-детски спрятав руки за спину.
   – Нет! Твоих сбережений мне не нужно! На что ты купишь билет на Илезию?
   Повариха склонила голову к плечу и фыркнула.
   – А ты что думала? Ты что, не приедешь ко мне, что ли? Ты что, думаешь, я оставлю тебя гнить в этом гробу, да? Шрайка с каждым годом все больше сносит с курса. На борту небезопасно. Вот доберусь до Илезии, устроюсь и сразу же пошлю за тобой. В монастыре Шрайк не посмеет нас тронуть.
   Дьюланна запустила когти в вязанный кошель и пересчитала кредитки. Поделила деньги и половину вручила своему малолетнему другу. Хэн сдался.
   – Ну-у… ладно. Но это в долг, ясно? Я верну. Илезианские жрецы предлагают большие деньги.
   Вуки заворчала, соглашаясь, протянула тяжелую лапу и взъерошила пареньку шевелюру, приведя ее в восхитительный беспорядок.
   – Эй! – возмущенно завопил Хэн; пусть повариха старалась как лучше, но не всегда рассчитывала силу. – Я только что причесался!
   Дьюланна выдала восторженный рокот, по какой-то причине ей всегда нравилось, когда Хэн строил из себя оскорбленную в лучших чувствах невинность.
   – Это кому здесь хорошо всклокоченным? Кто тебе сказал, что мне так лучше? Сколько раз повторять, что у людей "неряшливый" – не похвала?!
   Возмущение испарилось само собой, как не бывало, стоило Хэну взглянуть на повариху. Он же в последний раз видит ее пушистую любимую мордочку и ласковые синие глаза! Дьюланна была самым близким – и единственным! другом. Расставаться с друзьями Хэн не умел.
   Не сдержавшись, юный кореллианин неистово обнял вуки, зарылся в теплую мягкую шерсть; головой Хэн едва доставал поварихе до Груди, а ведь когда-то, было время, не дотягивался взъерошенной макушкой до пояса.
   – Я буду скучать,- приглушенно сказал Хэн с шелковистую шубу Дьюланны; глаза у него щипало.- Береги себя, пожалуйста…
   Вуки негромко ворчала, гладя пацана по спине.
   – Как трогательно,- произнес с порога холодный и слишком знакомый голос.
   Хэн и Дьюланна повернулись к человеку, который вошел на камбуз. Гаррис Шрайк небрежно привалился к комингсу, от улыбки на его красивом холеном лице кровь застыла бы даже у сарлакка. Хэн почувствовал, как дрожит Дьюланна – то ли от ярости, то ли от страха.
   За спиной капитана топтались его брат и Брафид. Хэн зло сжал кулаки. Будь капитан один, оставался еще шанс прорваться, но присутствие Ларрада и эломина сводило на нет любые попытки.
   Вспомнился бластер, по-прежнему засунутый за пояс.
   Был момент, когда Хэн подумал, что неплохо бы достать оружие, но быстро передумал. Гаррис Шрайк заслуженно пользовался славой человека, которому нет равных в скорости выхватывания бластера из кобуры. Тут пацану вообще ничего не светило, он до бьется только того, что убьют и Дьюланну, и его самого. Шрайка тем временем раздувало от бешенства.
   Хэн облизал пересохшие губы.
   – Я могу объяснить… – начал он.
   Шрайк прищурился.
   – Что ты можешь мне объяснить, ты, жалкий трус и предатель? Кражу у семьи? Предательство тех, кто тебе доверял? Удар в спину ножом своего благодетеля, ты, сопливый воришка? . -Но…
   – С меня довольно. До сих пор я был с тобой терпелив, потому что ты хороший пилот и выигрывал деньги, которые никогда мне не были лишними, но мое терпение лопнуло.
   Шрайк неторопливо закатал рукава самопального кителя и на пробу сжал и разжал кулаки. Кольцо на его пальце тускло блестело в искусственном освещении.
   – Давай-ка выясним, как на твое настроение повлияет несколько дней сражения с деваронским ядом… Думаю, ты даже не заметишь, что у тебя еще сломана пара-тройка костей. И запомни, мальчик, все это ради твоей же пользы. Когда-нибудь ты еще поблагодаришь меня.
   Всем хочется быть героями, но если на тебя не спеша движется, разминая пальцы, Гаррис Шрайк, не возникает желания ложиться грудью на амбразуры. А возникает желание намочить штаны. Года два назад Хэн уже попробовал перечить капитану, парень как раз тогда выиграл гладиаторский бой на Джубиларе, вот и возомнил себя всемогущим. И немедленно в том раскаялся. Быстрые и сильные удары, которыми Шрайк угостил его в ответ на дерзость, превратили рот Хэна в месиво, так что Дьюланне целую неделю пришлось кормить своего подопечного пюре с ложечки.
   Вуки с рычанием шагнула вперед. Ладонь капитана легла на рукоять бластера.
   – Не лезь, старуха! – не хуже поварихи рыкнул Шрайк.- Ты не настолько хорошо готовишь!
   Хэн повис на Дьюланне.
   – Не надо!
   Вуки стряхнула не по возрасту долговязого парня с той же легкостью, с какой отмахнулась бы от мошки, и бросилась на Шрайка. Капитан вытащил бластер, и начался хаос.
   Хэн с воплем прыгнул вперед, на ходу вспоминая приемы уличной драки. Он ухитрился ударить ногой Шрайку в грудь. Капитан громко и сипло выдохнул и свалился навзничь. Хэн метнулся в сторону, мимо его уха свистнул разряд, защипало кожу.
   – Ларрад! – взвизгнул капитан, как только Дьюланна двинулась на него.
   Брат Шрайка вытащил бластер и направил на вуки.
   – Дьюланна, остановись!
   Его слова имели не больше эффекта, чем предыдущий крик Хэна. В поварихе, впавшей в боевое безумие вуки, кипела кровь. С ревом, оглушившим бойцов, Дьюланна схватила Ларрада за руку, дернула, разрывая связки и ломая суставы. Хэн услышал хруст и щелчки. Ларрад Шрайк вскрикнул от боли; у Хэна даже собственная рука заныла, что, впрочем, не помешало юному кореллианину все-таки выхватить из-за пояса бластер и навскидку выстрелить в эломина, который с "щипачем" наготове тоже бросился в бой. Брафид завыл, выронил дубинку. Хэн изумился, что вообще в кого-то попал, но времени восхищаться собственной ловкостью особенно не было.
   Шрайк с трудом встал. Но в руке у него был бластер, и целился капитан в голову кореллианина.
   – Ларрад? – позвал Гаррис корчащуюся в агонии кучу на полу, которой сейчас был его брат.
   Ответа он не пол учил.
   Шрайк взвел бластер и сделал шаг к Хэну.
   – В последний раз, Дьюланна! Остановись,- заорал капитан.- Или твой дружок Соло отправится к праотцам!
   Хэн бросил оружие и, сдаваясь, поднял руки. Дьюланна тоже остановилась, только негромко порыкивала.
   Большим пальцем Шрайк ласкал спусковой крючок, с капитана можно было писать портрет чистой, ничем не замутненной ненависти. И хотя он улыбался, блекло-голубые глаза его блестели не от веселья.
   – За неподчинение и нападение на своего капитана,- возвести Гаррис Шрайк,- я приговариваю тебя к смерти. Будешь гнить в преисподней, во всех, какие сыщешь.
   Хэн застыл, ожидая выстрела в любую секунду, но только не Дьюланна. Повариха взревела, оттолкнула остолбеневшего парня в сторону и бросилась на Шрайка. Разряд пришелся вуки прямо в грудь, и Дьюланна осела на палубу горой опаленной шерсти и обожженной плоти.
   – Дьюланна!
   Хэн не ожидал от себя такой прыти, пригнувшись, он подсек Шрайку колени. Изрыгая проклятия, капитан вторично грохнулся на спину и на этот раз с громким стуком ударился затылком о палубу. Шрайк закатил глаза.
   Хэн осторожно перевернул вуки. С первого же взгляда становилось понятно, что рана смертельная. Еще не сконструирован медицинский дроид, способный исцелить Дьюланну. Повариха застонала, негромко всхлипнула, вкладывая в дыхание остаток всех своих недюжинных сил. Хэн приподнял ее, чтобы хоть как-то помочь. Дьюланна открыла глаза – взгляд ее был осмысленным – и негромко заурчала.
   – Ну вот уж нет, я тебя не брошу! – запротестовал Хэн, крепче прижимая к себе Дьюланну; из глаз катились слезы, и вуки расплывалась в озеро бурой шерсти.- Плевать я хотел на побег!
   Повариха с усилием приподняла тяжелую лапу и осторожно, не выпуская смертоносных когтей, сжала Хэну плечо. Кореллианин с трудом разбирал поскуливание Дьюланны.
   – Я знаю… знаю, ты волнуешься из-за меня.
   Он специально говорил вслух, чтобы вуки знала, что он ее понимает. Повариха опять забубнила. -…да-да, как своих собственных детей.
   Горло болезненно сжималось.
   – Я… я тоже люблю тебя. Ты мне почти как мама… Дьюланна мучительно застонала, ее речь стала почти неразборчивой.
   – Нет,- настаивал Хэн.- Я тебя не оставлю, сказал же. Буду с тобой, пока… пока…
   Он не смог договорить.
   С намеком на прежнюю силу Дьюланна тряхнула его руку.
   – Если я… – с трудом переводил бормотание поварихи Хэн.- Если я умру… ничего? А, ты хочешь сказать, что, если я не уйду, ты умрешь впустую?
   Вуки кивнула. Юный кореллианин упрямо замотал головой. Как он бросит Дьюланну умирать в одиночестве? Ну нет…
   Повариха заворчала.
   – Да, я тоже уверен, что ты окажешься в безопасном месте… сольешься с жизненной силой…
   Хэн пытался говорить искренне, потому что знал, что некоторые вуки истово верят в некую объединяющую все и вся силу, которая связывает воедино живые существа. Лично кореллианин полагал, что эта "сила" – по-другому ему не удавалось перевести слово с языка вуки, означающее "мощь" или "умение",- полная чушь и белиберда.
   Но Дьюланна верила в нее свято и безоговорочно, и если вуки сейчас так будет спокойнее, Хэн поверил бы во что угодно, даже в то, что между звездами можно ходить без скафандра. Дискутировать он не собирался. Наоборот, даже припомнил пожелание, которым повариха часто провожала его:
   – Да пребудет с тобой сила жизни…
   На миг он пожелал, чтобы сам мог в это поверить.
   Дьюланна быстро теряла силы. Она еле слышно заворчала, Хэн машинально перевел:
   – Последнее желание…
   В горле опять запершило.
   – Ты хочешь, чтобы я сейчас ушел… жил… и был счастлив.
   Он держался из последних сил.
   – Ладно,- согласился парень.- Я уйду. У меня есть еще время.
   Дьюланна заскулила.
   – Обещаю,- хрипло сказал Хэн.- Сейчас уйду. Я никогда тебя не забуду, клянусь! Я всегда буду тебя помнить.
   Повариха уже не могла говорить, но Хэн был уверен, что она его слышит. Он опустил повариху на палубу, встал и подобрал бластер. Оглянувшись в последний раз на Дьюланну, Хэн выбежал в коридор.
   Его дробный топот гулко отдавался от переборок старого корабля; время таиться и скрываться миновало. Хэн понятия не имел, каково расписание грузовика-автомата, но если судить по графику погрузки, то фрахтовику осталось лишь заправиться – и фьюить! Когда Хэн предпринял вылазку за скафандром, процесс только-только начался.
   "Илезианская мечта" могла стартовать в любую секунду.
   Юный беглец, отдуваясь, мчался к шлюзу, громко топая по палубе, которая была его детской площадкой, сколько он себя помнил. Вдалеке слышались сонные голоса, крики и распоряжения.
   Попадаться нельзя, капитан его разорвет голыми руками. Уверенность добавила прыти и без того быстрым ногам.
   Хэн заложил последний вираж и выхватил из тайника за шлангами легкий скафандр. Шлем норовил выскользнуть из рук и ударить под дых, но кореллианин все равно сумел торопливо набрать код на панели замка.
   Убегали секунды. Погоню уже было хорошо слышно.
   Но ребята определенно думали, что беглец направляется к спасательным капсулам или палубе с эль-челноком. Никому и в голову не пришло, что Хэн настолько безумен, чтобы лезть на автоматический грузовик… по крайней мере он очень на то рассчитывал.
   Зашипел сжатый воздух. Хэн скользнул внутрь, закрыл за собой люк и принялся напяливать скафандр. Затем проверил запас воздуха Полный баллон. Хорошо… Вообще-то он планировал прихватить с собой парочку запасных баллонов на всякий случай, но сейчас не осмелился высунуться наружу. Воздуха в скафандре хватит на двое стандартных суток. Вот и хорошо… наверное. Все зависит от того, с какой скоростью бегает эта автоматическая таратайка. Кстати, выяснить ее курс не представляется никакой возможности. У робота не спросишь…
   Хэн скривился. На такой побег решаются лишь с отчаяния… А вот этого товара в его трюме – навалом. В избытке. Остается лишь надеяться, что он не прибудет на Илезию молодым и красивым трупом.
   Ну-ка, что у нас есть?.. пищевые таблетки, полный комплект. Контейнер с водой… полон. Отлично. Опять-таки спасибо, капитан Гаррис Шрайк, за настоятельное требование, чтобы все корабельное оборудование находилось в превосходном рабочем состоянии.
   Хэн застегнул комбинезон, проверил герметичность застежки. Неуклюже из-за перчаток взял шлем и опасливо сунул внутрь голову. Шлем был почти целиком прозрачный, в нем было все видно, куда ни посмотри. По краю "воротника" бежала цепочка голографических символов: жизненные показатели и прочая, не менее полезная информация. А если прижать подбородок к специальному рычажку, то можно "поговорить" со скафандром и выдать ему инструкции, какую температуру внутри предпочитаешь и какой воздушной смесью дышишь это время года. И так далее.
   Ну вот и все! Беглец тяжело перешагнул через высокий порог шлюза и ввел последнюю команду, чтобы выровнять давление в переходнике. Он услышал шипение откачиваемого воздуха. "Илезианская мечта" – робот, ей не нужна атмосфера. Корабль "наполнен" лишь вакуумом.
   Наконец-то открылся внутренний люк, и Хэн взошел на борт "Мечты".
   Из-за многочисленных контейнеров с грузами коридоры были очень узкие, не развернешься. "Илезианскую мечту" проектировали без учета живого экипажа, если не считать за таковой обслуживающих ее на стоянках механиков. Кое-где Хэну приходилось протискиваться бочком, благодаря судьбу, что вся корабельная машинерия нуждается в гравитации, иначе порхал бы сейчас по отсеку обезумевшей бабочкой.
   Несколько раз ему доводилось бывать вместе с ремонтниками за бортом "Удачи торговца", когда его сочли достаточно взрослым для работ по кораблю. Хэн висел в космосе, привязанный к "Удаче" на первый взгляд непрочной пуповиной троса. Первые два раза кореллианин не мог опомниться от избытка впечатлений, но сама невесомость ему не понравилась, и Хэн научился не смотреть "вниз". Когда видишь под ногами бескрайнее пустое пространство, с головой начинают твориться неинтересные вещи.