Майкл Муркок
За краем мира
 
(Хроники Элрика-4)

Глава 1

   На полубаке в одиночестве стоял высокий мужчина. Рукой с длинными пальцами он машинально поглаживал голову демона, искусно вырезанную из темно-коричневой лиственницы. Красноватые, как у всех альбиносов, глаза морехода не отрывались от тумана, клубившегося прямо по курсу. Корабль шел с огромной скоростью и не нуждался в усилиях команды.
   Издали накатывал вал звуков, чуждых даже для этого безымянного, лежащего вне времени моря. С каждой минутой вопли предсмертного ужаса становились отчетливее, и корабль летел прямо в эпицентр этой дикой какофонии звуков, замешанной на боли и отчаянии.
   Эльрик слыхал подобное разве что в камере, созданной изощренным воображением кузена Йиркуна. Какой-то поклонник черного юмора назвал ее комнатой удовольствий. Было это еще в те дни, когда Эльрик пытался править остатками Мелнибонэйской империи.
   Так могли кричать люди, чьи души попали в западню, и смерть для них — не избавление, а вечно рабство у самого страшного из хозяев мира. Так кричали люди, когда Бурезов, черный рунный меч Эльрика, его проклятие и благословение, пил их души.
   Эти звуки никогда не доставляли Эльрику удовольствия. Он повернулся, собираясь спуститься на главную палубу, и едва не столкнулся с Отто Блендекером. С того времени, как принц Корум покинул друзей, Блендекер остался последним из тех, кто рука об руку с Эльриком бился с могучими чародеями Агаком и Гагаком.
   На иссеченном шрамами лице Блендекера явственно читалась озабоченность. Бывший ученый прикрывал уши широкими ладонями.
   — Ради двенадцати символов причинности, Эльрик, объясни, что это за дьявольский шум? Похоже, мы слишком близко подошли к вратам ада.
   Принц Эльрик из Мелнибонэ пожал плечами.
   — Я согласен никогда не узнать, какие земли лежат у нас прямо по курсу, лишь бы корабль смог отвернуть. Но ты же видишь, курс не меняется, и скоро нам предстоит выяснить, почему они так кричат.
   — Знаешь, мне в общем-то неинтересно, с чего эти бедняги так развопились, — проворчал Блендекер. — Может, поговорить с капитаном?
   — Думаешь, он знает, куда идет его собственный корабль? — попытался пошутить принц Эльрик.
   — Не иначе, как он опять собрался втравить нас в битву…
   — Я больше не сражаюсь за него, — мрачно ответил Эльрик. Рука его непроизвольно сжала рукоять меча. — Дай мне только добраться до твердой земли, и у меня найдется достаточно собственных дел.
   Над морем пронесся порыв ветра. В тумане образовалась прореха. Теперь Эльрик видел, что корабль идет по воде цвета ржавчины. Странный свет разливался под ее гладью.. Казалось, в морских глубинах реют какие-то громадные существа. На миг Эльрику привиделось белое лицо со знакомыми мелнибонэйскими чертами. Он тут же отвел глаза, пытаясь справиться с приступом дурноты.
   Впервые с тех пор, как он оказался на Черном Корабле, ему удалось оценить размеры судна. Два огромных колеса возвышались над бортами; возле одного из них хлопотал штурман, брат-близнец капитана. Исполинская мачта несла туго натянутый черный парус. В двух палубных надстройках располагались две каюты. Одна из них пустовала, вторую занимали они с Блендекером. Эльрик перевел взгляд на штурмана и в очередной раз задумался: а управляет ли кто-нибудь вообще Черным Кораблем? Штурман постоянно был чем-то занят на палубе и очень редко спускался к себе, в кормовую каюту. Капитан занимал каюту на носу и, наоборот, крайне редко показывался на палубе. Эльрик и Блендекер не раз пытались «разговорить» штурмана, но он, казалось, был настолько же глух, насколько его брат слеп.
   Резные криптограммы покрывали деревянную обшивку корабля. Клочья тумана не то липли к ним, не то сочились из них, так что Эльрик задумался: не сам ли корабль создает пелену, окутавшую его. Пока принц смотрел, знаки окрасились в тона бледно-розового пламени, словно на них заиграли отсветы красной звезды, неотступно следовавшей за кораблем.
   Снизу послышались шаги. Из каюты вышел капитан. Его длинные рыжие волосы бились на ветру. Эльрик удивился; сам он уже некоторое время не ощущал ни дуновения. Обруч из синего камня, который капитан носил на лбу как диадему, приобрел в красноватом свете фиолетовый оттенок. Тот же отблеск озарил тунику и серебристые сандалии капитана.
   Эльрик уже не первый раз всматривался в загадочное слепое лицо, столь же мало похожее на человеческие лица, как и его собственное, и размышлял, откуда взялся тот, кто возглавлял экипаж этого странного судна.
   Словно исполняя беззвучную команду, туман плотнее окутал корабль. Так кокетливая женщина кутается в меха. Свет красной звезды ослабел, но вопли впереди слышались по-прежнему отчетливо.
   Может, капитан и вправду услышал их только сейчас, а может, просто пожелал изобразить удивление. Слепое лицо напряглось, ладонь протянулась к уху. Некоторое время он вслушивался, а потом удовлетворенно пробормотал: «Ага!» — и повернул голову.
   — Эльрик?
   — Я здесь, — отозвался альбинос.
   — Мы почти на месте, Эльрик. Капитан нащупал поручень трапа и начал взбираться наверх.
   Эльрик встретил его на верхней палубе.
   — Там битва…
   Лицо капитана было загадочным и язвительным.
   — Может, была, а может, еще будет…
   — ., но мы не собираемся в ней участвовать, — решительно закончил альбинос.
   — Это не та битва, — заверил его капитан. — Те, кого ты слышишь, — пропащие. Они потерялись в будущем… Я полагаю, тебе в твоем нынешнем воплощении придется прожить его до конца.
   Эльрик досадливо отмахнулся:
   — Ты меня весьма обяжешь, капитан, если прекратишь эти глупые розыгрыши. Я устал от них.
   — Я и не думал тебя разыгрывать, — удивился капитан. — Я просто рассказал о том, что вижу вдали.
   Капитан обошел Эльрика и Отто Блендекера, встал у релинга и долго молчал, вслушиваясь в неясный гомон впереди. Потом, явно удовлетворенный, кивнул:
   — Скоро покажется земля. Если вы хотите сойти на берег, чтобы поискать собственный мир, я бы посоветовал заняться этим прямо сейчас. Ближе к вашему миру мой корабль вряд ли когда-нибудь подойдет.
   Эльрик дал волю долго сдерживаемому раздражению. Он смачно выругался, припомнив имя Ариоха, и схватил слепца за плечо:
   — Так ты отказываешься вернуть меня в мой мир?
   — Слишком поздно, — судя по тону, капитан действительно сожалел о каких-то упущенных возможностях. — Корабль пойдет дальше. Нам осталось странствовать совсем недолго. Наша цель близка.
   — Интересно, и как же я буду искать мой мир? Я не умею пересекать рубежи. А теперь и демоны отказываются мне помочь!
   — Здесь неподалеку есть один проход в ваш мир, — сказал капитан. — Поэтому я и предлагаю тебе высаживаться немедля. Дальше таких проходов не встретится вообще. Здесь ваша сфера пересекается со сферой этого мира.
   — Но ты сказал, что этот мир и мой разделяет еще и время? Здешний мир по отношению к моему живет в будущем…
   — Не сомневайся, ты вернешься в свое собственное время. Здесь ты вообще вне времени. Вот почему не можешь вспомнить, что с тобой было. Ищи Пылающие Ворота — это проход, он темно-красный и возникает в море неподалеку от острова.
   — Какого еще острова?
   — Как раз того, к которому мы приближаемся. Эльрик заколебался:
   — А куда пойдет корабль после того, как ты высадишь нас?
   — В Танелорн, — спокойно ответил капитан. — У меня там кое-какие дела. Мы с братом перевозим грузы, пассажиры па борту — редкость. Теперь многие попытаются остановить нас, потому что боятся нашего груза. Опасность очень велика, но другого выхода просто нет — мы должны добраться до Танелорна во что бы то ни стало.
   — Выходит, мы бились с Агаком и Гагаком не в Танелорне?
   — Это был всего лишь отголосок сна о Танелорне, Эльрик.
   Мелиибоиэец понял, что больше от капитана ничего не добьется.
   — Не больно богатый выбор: невесть зачем идти с тобой навстречу неведомым опасностям и никогда больше не увидеть свой мир или высаживаться на острове, населенном проклятыми и теми, кто за ними охотится!
   Слепые глаза капитана уставились в сторону Эльрика.
   — Я знаю, — тихо сказал он. — Но, тем не менее, это лучшее из того" что я могу тебе предложить.
   Вой, мольбы, вопли ужаса приблизились, но теперь они уже не сливались в многоголосый шум. Краем глаза Эльрик заметил несколько рук с оружием, мелькнувших над водой; вода здесь имела неприятный красноватый оттенок, в пене волн то и дело показывались обломки корабля, потерпевшего кораблекрушение: изломанные шпангоуты, обрывки ткани, лоскутья флагов и одежд, обломки оружия и.., трупы. Множество трупов.
   — Но где же сама битва? — прошептал Блендекер, завороженный мрачной картиной.
   — Она идет на другой плоскости, — отозвался капитан. — Эти обломки просто снесло из одного мира в другой.
   — Так это потусторонняя битва? Капитан снова улыбнулся:
   — Я не всеведущ. Однако полагаю, что без вмешательства сверхъестественных сил дело не обошлось. Здесь, в морском бою, сошлись воины, по крайней мере, половины миров. Исход битвы решит судьбу многомерной Вселенной. Это есть — или будет — одна из решающих битв, которая определит и судьбу рода человеческого, и назначение человека в следующем Цикле.
   — Кто же в ней участвует? — невольно спросил Эльрик, хотя только что решил не задавать вопросов. — И ради чего они сражаются?
   — Со временем ты, наверное, узнаешь и это, — капитан снова повернул незрячее лицо в сторону моря.
   Блендекер принюхался.
   — Гарь! Ну и вонь!
   Эльрика тоже беспокоил тошнотворный и все усиливающийся запах. То здесь то там по воде перебегали сполохи пламени; в огне мелькали лица тонущих. Некоторые из них судорожно цеплялись за почерневшие обломки. Эльрик с удивлением понял, что далеко не все лица здесь человеческие, хотя некоторое человекоподобие и объединяло их. Твари с бычьими и свиными мордами тянули руки к Черному Кораблю и жалобно взывали о помощи, но капитан не обращал на них внимания, и штурман ни разу не изменил курс.
   Огни распались, и вода зашипела. Дым смешался с туманом. Эльрик, прижав рукав ко рту, радовался про себя, что туман и дым заволокли гиблое место. Трупы на воде все больше напоминали ему рептилий, чем людей: из бледных, как у ящериц, распоротых животов вытекала какая-то тягучая жидкость. Уж, во всяком случае, это была не кровь.
   — Если это и мое будущее, — заявил Эльрик капитану, — то я предпочитаю остаться на борту.
   — У тебя, как и у меня, есть долг, — тихо отозвался тот. — Будущее требует служения не меньше, чем прошлое и настоящее.
   — Я плюнул на свой долг перед империей, потому что искал свободы, — сказал альбинос. — И теперь мой долг — только свобода.
   — Нет, — пробормотал капитан. — Так не бывает. Не сейчас. И не для нас. У нас впереди еще много дорог, и пока мы не пройдем их все, вряд ли начнем хотя бы догадываться, что такое свобода. Цена свободы, о которой толкуешь ты, может оказаться тебе не по карману. Сказать по правде, сама жизнь очень часто и есть та самая цена.
   — Уходя из Мелнибонэ, я надеялся избавиться от проклятой метафизики, — заявил Эльрик. — В моем мире у меня осталось достаточно и земли, и имущества. Ладно, если повезет и я отыщу твои Пылающие Ворота, готов согласиться на опасности и мучения, но пусть они будут, по крайней мере, знакомыми.
   — Только этот выбор у тебя и был, — капитан повернулся к Блендекеру.
   — Ну а ты, Отто Блендекер? Что намерен делать ты?
   — Мир Эльрика — не мой мир, а эти вопли мне и подавно не нравятся. Что предложишь мне, капитан, если я пойду дальше с тобой?
   — Ничего, кроме хорошей смерти, — ответил капитан, и в голосе его, похоже, было искреннее сожаление.
   — Смерть караулит каждого из нас с самого рождения. А хорошая смерть лучше, чем плохая. Я пойду с тобой.
   — Как хочешь. Может быть, ты поступаешь мудро, — капитан вздохнул. — Тогда я должен попрощаться с тобой, Эльрик из Мелнибонэ. Ты хорошо сражался, пока служил мне, прими мою благодарность.
   — За кого я сражался? — спросил Эльрик.
   — Ну, скажем, за человечество. Или за судьбу. Можешь назвать это мечтой или идеалом — как тебе больше нравится.
   — Я когда-нибудь получу прямой ответ?
   — Только не от меня. По-моему, их вообще не бывает.
   — Ну и во что же тогда верить человеку, — проворчал Эльрик, поворачиваясь к трапу, — а самое главное — как?
   — С верой дела обстоят так же, как и со свободой, Эльрик. Есть два вида веры. Первый легок, но не стоит усилий. А второй.., второго достичь непросто.
   Эльрик уже спускался по трапу. Он вдруг почувствовал искреннюю симпатию к слепому капитану и рассмеялся:
   — Всю жизнь я полагал, что склонен к двусмысленностям, но ты превзошел меня, капитан.
   Он заметил, что штурман оставил штурвал и собирается спускать на воду шлюпку.
   — Это для меня? — осведомился Эльрик.
   Штурман кивнул.
   Эльрик зашел в каюту. Он решил взять лишь то, с чек вступил на борт. Правда, с тех пор одежда его изрядно истрепалась, а в мыслях поубавилось уверенности.
   Принц без лишних раздумий собрал вещи, закутался в тяжелый плащ, затянул ремни и застегнул пряжки. Уже через несколько минут он снова был на палубе. Капитан махнул рукой, и Эльрик различил сквозь туман береговую линию.
   — Видишь землю, Эльрик?
   — Да.
   — Тогда тебе пора.
   — Я готов.
   Эльрик спустился в шлюпку. Она несколько раз качнулась на талях и ударилась о борт корабля. Звук получился как от большого погребального барабана. Теперь над водой, укрытой туманом, нависла мертвая тишина. Никаких обломков, никаких трупов, лишь тяжело колышущаяся хлябь.
   — Удачи, друг! — Блендекер отсалютовал ему на прощание.
   — И тебе, мастер Блендекер.
   Блоки поскрипывали. Шлюпка коснулась воды, ее туг же сильно качнуло, и Эльрик тяжело плюхнулся на банку. Как только он освободил тросы, течение тут же подхватило суденышко и понесло прочь от Черного Корабля. Эльрик достал весла и вставил их в уключины.
   Уже гребя к берегу, он все еще слышал голос капитана, что-то говорившего ему, но туман съедал слова, и Эльрик так и не узнал, предостерегал его капитан или просто напутствовал. Впрочем, это его уже не заботило. Шлюпка легко скользила по воде. Туман начал рассеиваться, но одновременно почему-то становилось темнее.
   Внезапно туман исчез, и над головой Эльрика раскинулось чистое сумеречное небо. Солнце недавно село, звезды с каждой минутой горели все ярче. Прежде чем принц добрался до берега, стемнело. Луна не показывалась. В полной темноте Эльрик с трудом причалил к плоским валунам, выбрался на берег и отошел подальше от кромки воды, чтобы его не застиг прилив.
   Выбрав на ощупь местечко, он прилег и почти сразу уснул.

Глава 2

   Эльрик грезил.
   Он грезил не просто о конце своего мира, по о конце целого цикла в истории Вселенной. Во сне он был не только Эльриком из Мелнибонэ, но и множеством других людей, оказавшихся заложниками каких-то непостижимых обстоятельств. Сумеречное сознание почему-то уверилось, что и Черный Корабль, и Танелорн, и Атак с Гагаком лишь снятся Эльрику, на самом деле упавшему в изнеможении где-то на границе Пикарейда. Проснувшись, он поздравил себя с богатым воображением. Но полностью отделаться от ощущения двойной реальности, оставленного сном, ему так и не удалось.
   Ему показалось, что за ночь берег переменился. У Эльрика даже мелькнула мысль, что его, спящего, захватили в плен, перетащили куда-то в другое место и бросили, решив, что добыча не стоит труда. Однако это объяснение никуда не годилось. Надо осмотреться, тогда он скорее поймет, что произошло.
   Наверное, он проспал без малого сутки, потому что на берегу опять наступили сумерки. Эльрик огляделся.
   Он находился на темной, выглаженной морем известняковой поверхности, покрытой сотнями глубоких трещин. Море с каждым вздохом наполняло их, и вечернюю тишину оживлял только звук бегущей меж камней воды.
   Помогая себе мечом в ножнах, Эльрик поднялся на ноги. Он прикрыл глаза и попытался вспомнить последовательность событий, приведших его сюда: побег из Пикарейда, смятение и чувство безнадежности, охватившее его тогда, не то вещие, не то бредовые сны… Он все еще был жив — значит, преследователи потеряли его…
   Открыв глаза и оглядевшись, он отметил странный синий оттенок неба (вероятно, проделки местного солнца, прятавшегося за облаками), отчего ландшафт выглядел призрачным, а море приобретало тусклый металлический отлив.
   Высокая терраса, вздымавшаяся из моря, сияла, как полированный свинец. Эльрик потрогал камень. Ему нравился странный цвет здешних скал. Эльрик улыбнулся и прислушался к своим ощущениям. Усталости не осталось и в помине, он чувствовал бодрость, как будто прекрасно выспался в собственном замке после хорошего пира. Эльрик решил подняться наверх, чтобы сообразить, в каком направлении ему двигаться.
   Известняк только на первый взгляд выглядел ненадежно, и подъем оказался нетрудным. Эльрик радовался, что быстро набирает высоту, но лишь к полудню сумел достичь вершины и встал на краю скалистого плато. Дальше было только небо. Здесь ничего не росло, кроме коричневатой травы, и похоже, нога человека никогда не ступала на эту дикую землю Эльрик впервые подумал, насколько безжизненные места его окружают. Ни одна птица не оживляла воздушный простор, ни одно насекомое не стрекотало в траве. Над веем плато висела неестественная тишина.
   После длительного подъема мышцы, к его удивлению, не просили отдыха, поэтому Эльрик не стал тратить времени и направился к противоположному краю плато, надеясь высмотреть сверху какое-нибудь поселение. Пока он не чувствовал ни голода, ни жажды.
   Вскоре, однако, выяснилось, что он неверно оценил расстояние.
   Солнце уже клонилось к горизонту, а до края плато все еще оставалось довольно далеко. Небо приобрело фиолетово-синий оттенок, и редкие облака окрасились в тот же цвет. Эльрик заметил, что само солнце было неестественных размеров и края его диска светились темным пурпуром. Поневоле опять подумалось, не спит ли он до сих пор.
   Плато довольно ощутимо поднималось; идти приходилось с некоторым усилием. Но еще до того, как свет окончательно погас, он оказался на крутом откосе, спускавшемся к широкой долине. Склон зарос густым кустарником. Наступала ночь. Эльрик позволил себе короткий отдых и решил поискать реку или ручей. Тогда он, по крайней мере, будет избавлен от жажды, да и тропа вернее отыщется возле воды. Луны снова не было, и еще два или три часа он прошел в полной темноте, время от времени поскальзываясь на камнях, пока почва не стала более ровной. Наверное, он достиг дна долины. Путь отнял немало сил, и теперь уже вовсю давали знать о себе и голод, и жажда. Эльрик размышлял, продолжать ли ему поиски или отложить их до утра, и тут, к огромному своему изумлению, увидел костер.
   Впрочем, поразмыслив, Эльрик не нашел ничего особенного в том, что кто-то сидел возле огня. Это вполне мог оказаться торговый караван, и тогда он мог бы наняться охранником и дальше путешествовать вместе с людьми. Ему не впервой зарабатывать на жизнь подобным образом. Однако привычка к осторожности заставила альбиноса неслышной тенью скользнуть между кустами и скалами, и вскоре он стоял в густой тени, разглядывая стоянку.
   На небольшой поляне вокруг костра расположилась группа из пятнадцати-шестнадцати человек. Они были увлечены какой-то сложной азартной игрой. То и дело в руках игроков мелькали кости и тонкие пластинки с номерами. Эльрик вскоре заметил, что на кон ставились огромные суммы. Золото, бронза и серебро сверкали и буквально ослепляли игроков, иначе кто-нибудь из них давно заметил бы наблюдателя. Возле костра сидели вовсе не купцы. Это были опытные воины, одетые в потрепанные кожаные доспехи и увешанные боевым, истертым в сражениях оружием. Эльрик сразу определил их принадлежность к той дикой армии, которая существовала во всех мирах, где ему доводилось странствовать. Он набрел на лагерь разбойников.
   Однако более странного сборища ему еще не доводилось видеть. Сидевшие вокруг костра принадлежали чуть ли не ко всем расам и самым разным периодам истории Молодых Королевств. Ближе всех к Эльрику, не снимая руки с топора, сидел воин из поздней Лормирианской республики, прекратившей свое существование около двух сотен лет назад. Рядом с ним лежал лучник-чалалит, который вполне мог оказаться современником Эльрика. Рядом с чалалитом сидел насквозь пропыленный илмиоранин-кавалерист из прошлого века. Следующим был филкхариании в варварских одеждах, выходец из весьма древних времен. Собравшихся объединяли, пожалуй, только жестокость и страсть к наживе, наложившие единый отпечаток на лица.
   В других обстоятельствах Эльрик предпочел бы обойти этот сброд стороной и двинуться дальше, но он уже давно не встречал людей и решил не обращать внимания на явную опасность. Он продолжал наблюдать за игрой. Вот один из игроков, поспокойнее, чем все остальные, в одежде жителя Пурпурных городов, достал огромную мелпибонэйскую золотую монету. От неожиданности Эльрик едва не выдал себя.
   Даже в Мелнибонэ к настоящему времени оставалось всего несколько таких монет. А за пределами империи их и вовсе не было. Эти монеты никогда не использовались для торговли с Молодыми Королевствами. Они считались признаком достоинства благородных родов Мелнибонэ. Эльрику подумалось, что лысый игрок мог добыть такое сокровище только силой и только у какого-нибудь мелнибонэйского паломника. Ни один из соотечественников Эльрика по доброй воле не расстался бы с подобной ценностью.
   Монета настолько заинтересовала Эльрика, что он решился покинуть свое убежище и шагнуть в освещенный круг. В первый момент его появление вызвало замешательство, но уже через мгновение большинство разбойников оказалось на ногах и при оружии. Эльрик невольно коснулся рукояти меча и сделал широкий жест, свидетельствующий о добрых намерениях:
   — Простите за вторжение. Я всего лишь усталый воин. Мне нужно купить еды, если у вас есть излишек, и выяснить кое-что.
   Теперь, когда люди стояли вокруг костра, они производили еще более отталкивающее впечатление. Многие переглядывались с ухмылками. Учтивость Эльрика, похоже, не произвела на них никакого впечатления. Один из них, в шлеме с перьями, как у моряка-пантангианина, склонил к плечу голову на длинной шее и произнес:
   — Не могу сказать, что кто-нибудь из нас любит ночных демонов. Кое-какие излишки, как ты выражаешься, у нас действительно есть, но вот по карману ли они тебе?
   Эльрик вспомнил антипатию, с которой относились в южных провинциях, особенно в Пан-Танге, к мелнибонэйцам.
   — У меня есть немного денег.
   — А если есть, так давай их сюда! — пантангианин сунул грязную ладонь прямо к лицу Эльрика. — Давай их сюда и убирайся.
   Эльрик сдержанно улыбнулся, словно услышал шутку. Однако пантангиаиин, видимо, был высокого мнения о собственном чувстве юмора. Он расхохотался от души и оглянулся на своих товарищей в поисках одобрения. Громовой хохот был ему ответом, и только лысый бородач не присоединился к общему веселью. Он отступил, в то время как все остальные двинулись вперед. Пантангианин угрожающе надвигался на Эльрика. Вблизи стало заметно, что борода и волосы у него полны вшей. Однако Эльрик не отодвинулся и отвечал все так же сдержанно:
   — Дайте мне немного еды, если она у вас есть, и я с радостью отдам вам все свои деньги.
   Разбойники глумливо загоготали, но Эльрик упредил новую вспышку веселья, закончив:
   — Но если вы собираетесь забрать у меня все деньги и оставить меня ни с чем, тогда мне придется защищаться.
   — А ты часом не заметил, что нас немножко больше? Альбинос спокойно ответил:
   — Я учел сей очевидный факт, но это меня не интересует, — он выхватил черный клинок еще прежде, чем кончил говорить.
   Разбойники кинулись на него всем скопом, но тело пантангианина, рассеченное пополам, рухнуло первым. Рунный меч, взяв первую душу, уже не мог остановиться. Следующим умер чалалит, прыгнувший с ножом прямо на подставленный клинок. Бурезов глухо загудел от удовольствия, но полностью пробудился, лишь отрубив голову здоровенному копьеносцу. Черное пламя заметалось по лезвию, черные руны засверкали.
   Только теперь разбойники поняли, что схватились с чародеем, и стали более осторожными. Эльрику пришлось использовать всю магическую мощь меча, чтобы отбить их натиск. Первая волна нападавших накатилась и полегла у ног альбиноса, однако в живых осталось еще с десяток врагов. В какой-то момент Эльрик даже засомневался, сможет ли справиться с такой когортой, но тут лысый воин, с мечом в одной руке и топором в другой, прыгнул в освещенный костром круг и неожиданно атаковал тех, кто находился ближе к нему.
   — Благодарю вас, сударь, — произнес Эльрик, используя короткую передышку. Для более пространного выражения благодарности времени не было. Схватка закипела с новой силой.
   Лормирианина не спас хитрый ложный выпад — он рухнул, рассеченный почти надвое; филкхарианин, которому надлежало умереть еще четыре сотни лет назад, упал, обливаясь кровью. Трупы громоздились один на другой. А Бурезов все пел зловещую песню битвы, не забывая делиться с хозяином своей грозной силой, так что каждая следующая смерть придавала Эльрику новую мощь., Те, кто к этому времени еще оставался в живых, успели пожалеть, что так необдуманно вступили в схватку. Яростные проклятия и угрозы постепенно сменились стонами и мольбами о милосердии; страшные разбойники, еще недавно похвалявшиеся подвигами, теперь рыдали, как малые дети, но Эльрик, охваченный древней яростью битвы, не щадил никого.