Терри ПРЭТЧЕТТ
В ДОСПЕХАХ И С ОРУЖИЕМ

* * *

   Капрал Морковка, Городская Стража Анк-Морпорка (Ночной Дозор), сидя в своей ночной рубашке, поднял карандаш, пососал чуть-чуть конец и начал писать.
   «Дорогие мамочка и папуля. Хорошо, что я еще раз раскрыл книги, за что и был произведен в капралы!!! Это означает — дополнительные пять долларов в месяц, плюс новый мундир, а также две нашивки, как положено. И новый медный нагрудный знак!! Это большая ответственность!!! И все потому, что набрали новых рекрутов и потому, что Патриций, правитель нашего города, и ранее удостаивавший меня, согласился с тем, что Стража должна провести этническую чистку города …»
   Морковка на миг остановился и уставился в маленькое пыльное окно спальной, освещенной лучами заходящего солнца, скрывавшегося за рекой. Он вновь вернулся к письму.
   "и которая, я правда не совсем понял, но должна что-то сделать с Косметической Фабрикой гнома Грабпота Тандергаста. А также капитан Бодряк, о котором я часто вам писал, покидает Дозор, чтобы жениться и стать отличным джентльменом, в чем я уверен, мы все желаем ему наилучшего, он обучил меня всему, что я знаю, помимо того, что я сам выучил.
   Мы собрались вместе, чтобы вручить ему Подарок с Сюрпризом, а также я подумал о тех новых Стражниках, которым не нужны демоны, чтобы возить их, и мы нацарапали сзади что-то вроде: " От Стражи, Твои Старые Друзья по Страже «, вышла игра слов. Мы не знаем, кто будет новым капитаном, сержант Двоеточие говорит, что он уйдет в отставку, если его назначат, а капрал Валет…»
   Морковка вновь выглянул из окна. Его большой лоб наморщился от попытки сказать что-либо хорошее о капрале Валете…
   «весьма пригоден для своей нынешней должности и уже достаточно прослужил в Страже. А потому мы должны ждать и увидим…»
   Все началось, как часто это бывает, со смерти. Погребение состоялось весенним утром, туман укрыл все до земли так плотно, что казалось сливался с землей, а гроб был положен в облако.
   Серая дворняжка, в избытке страдавшая от собачьих хворей, лежала в пыли и безучастно взирала на все с холма.
   Плакали многочисленные престарелые родственники. Но Эдвард с'Мерть не плакал — по трем причинам. Он был старшим сыном, тридцать седьмым лордом с'Мерть, и негоже плакать лорду с'Мерть; он был — а диплом уже давно потрескался от времени — Убийцей, а Убийцы никогда не плачут над смертью, иначе они никогда не остановились; и он был зол. Да-да, он был в ярости. Разъярен от необходимости швырять деньги на это бедное погребение. Разъярен от погоды, от этого простого кладбища, от этого не смолкающего городского шума, не стихавшего даже в подобных случаях. Разъярен от истории. Ибо та никогда не означала то, на что была похожа.
   Она и не должна была походить ни на что.
   Он взглянул за реку на высившуюся громаду Дворца, и его гнев сам по себе утих и стал меньше.
   Эдварда отослали в Гильдию Убийц, ибо та обладала лучшей школой для тех, чье социальное положение было выше их умственных способностей. Если бы его воспитали как Шута, то он бы сочинял сатиры и отпускал опасные шутки о Патриции. Если бы его воспитали как Вора, то он прокрался бы во Дворец и украл что-нибудь весьма ценное у Патриция.
   Однако…его послали к Убийцам…
   В тот день он продал остатки недвижимости лордов с'Мерть и вновь вступил в школу Гильдии Убийц.
   На курс переподготовки.
   Он получал наивысшие оценки, первый в истории Гильдии, кто смог этого достичь. Его наставники характеризовали Эдварда как человека для стражи — и было в нем нечто такое, что даже Убийцам удавалось с трудом понять, вероятно из-за необходимости долго размышлять.
   На кладбище одинокий землекоп засыпал могилу, ставшую последним местом отдохновения для старшего лорда с'Мерть.
   Он осознавал мысли, роившиеся в его голове. А они были таковы: "Ни единой возможности придраться. Нет, нет, извините, здесь плохой запах; забудьте о том, что я заметил.
   Впрочем ты получил сандвичи с говядиной в память о его уважаемом имени, да еще в придачу коробку для сандвичей.
   Почему бы не угостить одним сандвичем эту прекрасную собачку?"
   Землекоп склонился над лопатой и огляделся. Серая дворняга внимательно за ним следила.
   Она пролаяла. — «Гав?»
   Эдварду с'Мерть потребовалось пять месяцев, чтобы найти то, что он искал. Поиск затруднялся тем, что он не знал, что же он ищет, а только знал, где он это найдет.
   Эдвард сильно верил в предопределение. Подобные люди часто в это верят.
   Библиотека Гильдии была одной из крупнейших в городе. В некоторых особых отраслях она была крупнейшей. Эти отрасли в основном имели отношение к досадной краткости человеческой жизни и способах ее укорочения. Эдвард провел там много времени, часто сидя на верхней ступеньке стремянки, весь в пыли.
   Он прочитал все известные книги о вооружениях. Он не знал, что же он ищет, и отыскал это в примечании на полях во всем остальном весьма скучного и неточного трактата по баллистике самострелов. Он тщательно скопировал это место.
   Эдвард также провел бездну времени над историческими книгами. Гильдия Убийц была объединением воспитанных джентльменов, а подобные люди относятся к записанной истории как к некой книге учета. В библиотеке Гильдии было огромное множество книг, а также целая галерея портретов королей и королев <Часто с краткими табличками под ними, весьма скромно описывающими имена лиц, которые их убили. В конце-концов это была портретная галерея Гильдии Убийц.>. и Эдвард с'Мерть приходил сюда, чтобы изучить их аристократические лица лучше, чем он мог познать свое собственное. Он проводил здесь все полуденные часы.
   Позднее было сказано, что он приходил сюда, будучи под плохим влиянием. Истинный секрет истории Эдварда с'Мерть в том, что он приходил сюда, вообще не испытывая чужих влияний, впрочем если не принимать в расчет всех этих мертвых королей. Просто он бывал здесь под собственным влиянием. Но именно это люди воспринимали неправильно. Людей самих по себе нельзя считать только представителями человеческой расы, разве что в биологическом смысле. Им необходимо вращаться в некоем броуновском движении, являющимся тем механизмом, с помощью которого человеческие существа постоянно напоминают друг другу, что они являются… да-да… человеческими существами. И Эдвард также был вовлечен внутрь этой спирали, как и должно происходить в подобных случаях.
   У него не было плана. Он просто отступал, как отступают люди при нападении — на более защищенную позицию, иначе говоря в прошлое, но затем произошло нечто, что произвело на Эдварда неизгладимое впечатление, как если бы он отыскал плезиозавра в своем пруду вместо золотой рыбки, если бы он изучал древних рептилий. Одним жарким полуднем он вышел, щурясь на солнце, после дня, проведенного в компании с «былой славой», и узрел лик «прошлого», которое прогуливалось и дружески кивало людям.
   Он был не в силах взять себя в руки и заорал: "Эй, ты!
   Ты-ы, кто?"
   «Прошлое» ответило. — «Капрал Морковка, сэр. Ночной Дозор. Господин с'Мерть, не так ли? Могу ли я чем-нибудь вам помочь?»
   «Что? Нет! Нет. Занимайся своими делами!»
   «Прошлое» кивнуло, улыбнулось ему и … удалилось в будущее.
* * *
   Морковка остановился, уставившись на стену, «Я истратил три доллара на иконографический аппарат, который содержит внутри эльфа, рисующего рисунки вещей, нынче это последний писк моды. Пожалуйста рассмотрите снимки комнаты и моих друзей по Страже. Валет — это тот, кто делает забавный жест рукой, он неограненный Алмаз и Добрая душа, впрочем глубоко погрязшая в грехе.»
   Он вновь остановился. Морковка сочинял письмо домой целую неделю. Гномы так обычно и делали. Вообще-то Морковка был двух метров ростом, но он появился на свет гномом, а лишь затем вырос человеком. Литературные усилия не легко давались ему, но он упорствовал.
   «Погода,» — медленно и тщательно писал он. — «продолжает быть весьма жаркой,»
   Эдвард не мог в это поверить. Он проверил записи. Он повторил проверку. Он задавал вопросы и, поскольку те были вполне детскими вопросами, люди давали ему ответы. И наконец он провел истинный праздник, побывав на Бараньей Вершине, где тщательный опрос привел его к шахтам гномов вокруг Медной Головы, а затем к совершенно незаметной поляне в буковом лесу, где достаточно быстро после нескольких минут нетерпеливого копания из земли показались следы древесного угля. Он провел там целый день. Когда же он завершил, тщательно прикрыв все пожухшей листвой, солнце уже село. Но в одном он был уже совершенно уверен.
   В Анк-Морпорке вновь был король. И это было правдой. И это было судьбой, которая привела Эдварда осмотреть именно это место, когда у него возник свой План. И это было правдой, что это была Судьба, и что город будет спасен из его неприглядного настоящего, именно благодаря славному прошлому. Он владел средством и он овладел окончанием. И т.д. … Мысли Эдварда часто мелькали подобным образом.
   Он мог даже думать курсивом. Подобные люди нуждаются в наблюдении. Предпочтительнее с безопасного расстояния.
   "Меня заинтересовало в вашем письме то, что вы говорите о том, что приходят люди и спрашивают обо мне. Это так изумительно. Я пережил здесь Пять Тяжелых Минут, а сейчас я совсем знаменитость. Я был очень рад узнать об открытии седьмой шахты, не помню, писал ли я вам уже об этом. Я был очень счастлив дома, где я провел свое Славное Времечко. Иногда в мой выходной я иду и сажусь в погребке и стучу головой о рукоять алебарды, но это не то же самое.
   Надеюсь, что письмо найдет вас в Добром Здравии.
   Ваш верный, ваш любящий сын, приемный, Морковка."
   Он согнул письмо, вложил иконографии, запечатал его куском воска, оттиснув большой палец, и спрятал во внутренний карман. Почта гномов на Бараньи Вершины была вполне надежной. Все больше и больше гномов отправлялось на заработки в город, а поскольку гномы весьма рассудительны, то многие из них посылали деньги домой. Это и сделало почту гномов столь надежной, насколько возможно, особенно после того, как почта стала тщательно охраняться. Гномы весьма неравнодушны к золоту. Любой грабитель с большой дороги, скомандовавший "Деньги или жизнь "должен был бы принести с собой складной стул, пакет с завтраком и книгу для чтения, пока продолжаются дебаты.
   Затем Морковка умылся, натянул кожаные рубаху и штаны, кольчугу, нацепил нагрудник и, со шлемом под мышкой, весело вышел, готовясь встретиться лицом к лицу с надвигавшимся будущим.
   Эта комната была совсем другой, впрочем неизвестно даже где она находилась.
   Это была тесная комната, штукатурка на стенах раскрошилась, потолки провисли как днище у кровати толстяка. От мебели было еще теснее.
   Это была старая, хорошая мебель, но здесь для нее не было места. Ей было место в высоких, с раскатистым эхом, залах. А ее впихнули сюда. Здесь были темные дубовые стулья, огромные буфеты и даже латы. В этой убогой комнате за огромным столом сидело полдюжины людей. Для такого стола комната была убогой.
   В полумраке тикали часы.
   Тяжелые бархатные занавеси были задернуты, но несмотря на это сюда проникало много дневного света. Воздух был удушливым, как от дневной жары, так и от свечей в волшебном фонаре. Свет лился только с экрана, на котором в сей миг красовался выразительный профиль капрала Морковки Чугунолитейного.
   Маленькая, но весьма изысканная аудитория посматривала на него с тщательно скрываемыми проявлениями чувств, как у людей, которые наполовину убеждены в том, что их хозяину не хватает в колоде половины карт, но они считались с тем, что их накормили обильной трапезой, и было бы невежливо так рано покидать ее.
   "Ну? " — сказал один из них. — «Думаю, что видел его, проходившего по городу… И что же? Он же просто стражник, Эдвард.»
   «Разумеется. Важно, что он существует. Скромный жизненный пост. Все это подходит для классического примера.» Эдвард с'Мерть подал сигнал. По щелчку следующий стеклянный слайд скользнул в щель. "Этот был срисован не из жизни.
   Король Парагор. Взято со старого рисунка. А этот…" щелк! — "король Велтрик III, с другого портрета. Это королева Альчина IV …обратите внимание на линию подбородка.
   А это…" — щелк! — «семипенсовая монета времен царствования Веблторпа Несознательного, обратите внимание на подбородок и общую конфигурацию черепа. А это…» — щелк! «это… вверх ногами снимок вазы с цветами. Полагаю, шпорник. Зачем он здесь?»
   «Простите, мистер Эдвард, у меня было несколько тарелок слева, а демоны в камере еще не устали, то…»
   «Следующий слайд, пожалуйста. А затем можете оставить нас.»
   «Да, мистер Эдвард.»
   «Рапорт дежурному истязателю.»
   «Да, мистер Эдвард.»
   Щелк!
   «А это вполне приличное — хорошо выполнено, Бленкин, изображение бюста королевы Коанны.»
   «Благодарю вас, мистер Эдвард.»
   «Большая часть ее лица позволяет нам однако удостовериться в похожести. Этого вполне достаточно, я полагаю. Вы можете идти, Бленкин.»
   «Да, мистер Эдвард.»
   «Кое-что не для посторонних ушей, как я полагаю.»
   «Да, мистер Эдвард.»
   Слуга с достоинством закрыл за собой дверь и удалился на кухню, печально качая головой.
   Семейство с'Мерть не было в состоянии постоянно содержать у себя истязателя. Лучшее, что тот мог совершить, это нанести сам себе рану кухонным ножом.
   Гости ожидали от хозяина продолжения разговора, но тот, казалось, не расположен был этим заниматься. С Эдвардом было порою трудно разговаривать, особенно когда он бывал возбужден, то страдал от дефектов речи, проявлявшихся в неуместных паузах, как если бы мозг временно запирал рот на замок.
   В конце-концов кто-то, не выдержав, спросил. — «Ну, хорошо… Так в чем же смысл ваших рассуждений?»
   «Вы видели сходство, оно очевидно, не так ли?»
   «Ну и что же, продолжайте…»
   Эдвард с'Мерть положил кожаный портфель перед собой и принялся расстегивать ремни.
   «Но…но мальчик был усыновлен гномами Мира Диска. Они нашли младенца в лесу на горе вблизи Бараньих Вершин. Горящие кареты, трупы, и все подобное… Нападение бандитов, по-видимому. Гномы нашли меч среди обломков. Меч сейчас у него. Очень старый меч. И весьма острый.»
   «И что? Мир полон старыми мечами и точильными камнями.»
   «Этот был тщательно спрятан в одну из телег, которые были позднее разбиты. Странно. Меч ожидал того, кто был бы готов взять его в руки. Чтобы использовать? В бандитской стране?… А затем мальчик вырос, и…судьба…распорядилась так, что забросила его со своим мечом в Анк-Морпорк, где он ныне и служит стражником в Ночном Дозоре. Я не могу поверить в это!»
   «Это пока не…»
   Эдвард на миг поднял руку, а затем вытащил из портфеля пакет. «Как вы знаете, я навел справки и нашел место, где произошло нападение. При тщательном изучении почвы были обнаружены старые гвозди от телег, несколько медных монет и среди кусков древесного угля… это…»
   Все вытянули шеи, чтобы увидать.
   «Похоже на кольцо.»
   «Да, оно…разумеется, оно необычайно обесцвеченно, но с другой стороны кто-нибудь мог бы разглядеть его… Вероятнее всего, оно было спрятано где-то в телеге. Я его немного отчистил. Сейчас вы можете прочесть опись. В ней представлены с иллюстрациями королевские драгоценности Анка, в царствование короля Тиррила. Вот…обратите внимание, вот… небольшое обручальное кольцо в нижнем левом углу страницы. Вы можете заметить, что художник услужливо прикрыл надпись.»
   Обозрение потребовало от присутствующих нескольких минут для проверки. Все они были, разумеется, подозрительными людьми. Как впрочем верным было и то, что они были потомками людей, для кого подозрение и паранойя являлись чертами характера, позволившими выжить.
   Потому то они и были все аристократами. Ни один из них не знал имени своего пра-пра-прадедушки и от какой тяжелой болезни тот помер.
   Сейчас они вкушали не очень хорошую трапезу, включавшую однако старые и дорогие вина. Они все почтили присутствием Эдварда, ибо хорошо знали отца Эдварда, а семейство с'Мерть были прекрасной старинной семьей, даже в изменившихся жизненных обстоятельствах.
   «Так что вы можете видеть.» — произнес с гордостью Эдвард. — «доказательство ошеломляющее. У нас есть король!»
   Присутствовавшие пытались избежать прямого взгляда друг другу в лицо.
   "Полагаю, что вы удовлетворены. " — сказал Эдвард.
   Наконец лорд Ржавый огласил общее мнение присутствующих вслух. В этих чистых синих глазах не оставалось ни малейшего местечка для жалости, черты отнюдь не способствовавшей выживанию, а напротив, но временами была возможность проблеска доброты.
   «Эдвард.» — произнес он. — «последний король Анк-Морпорка умер столетие назад.»
   «Умерщвленный предателями.»
   «Даже если и есть шанс найти потомка, королевская кровь сильно разбавилась за прошедшее время, как вы полагаете?»
   «Королевская кровь не может быть разбавлена!»
   Ах, — подумал лорд Ржавый. Это верно, если он действительно того сорта. Юный Эдвард думает, что королевское прикосновение может излечить от золотухи, как если бы королевское происхождение было эквивалентом серной мази.
   Юный Эдвард думает, что ни одно море крови не может быть велико, чтобы его нельзя было переплыть для восстановления истинного короля на троне, ни один подвиг не может быть основой защиты короны. Романтик, разумеется.
   Лорд Ржавый не был романтиком. Ржавые хорошо приспособились в Анк-Морпорке к послемонархическим столетиям, понукая и продавая, арендуя и завязывая контакты, верша то, чем обычно занимаются аристократы, плывущие верным курсом и выжившие.
   «Согласен, возможно.» — признал он мягким голосом человека, пытающегося договориться с кем-либо, не идущим на уступки. — «Но мы должны спросить себя: а нужен ли Анк-Морпорку в настоящий момент король?»
   Эдвард взглянул на него как на лишившегося внезапно разума.
   «Нужен? Нужен? И в это время когда наш чудесный город томится под пятой тирана.»
   «Ах, вы имеете в виду Ветинари?»
   «Вы что не можете понять, что он сотворил с этим городом?»
   "Он весьма неприятен, мелкая выскочка. " — вмешалась леди Лунная. — «но я не сказала бы, что он слишком увлекается террором, больше чем принято.»
   «Вы непременно должны передать это ему.» — сказал виконт Конькобежец. — "Город управляется, более или менее.
   Граждане и прочее население занимаются своими делами."
   «Улицы безопаснее, чем они были во время Безумного лорда Ящик-с-Ерундой.» — сказала леди Лунная.
   "Безопаснее? Ветинари создал Гильдию Воров! " — закричал Эдвард.
   «Ну да, разумеется, весьма предосудительно без сомнения. С другой стороны весьма скромные налоги и можно безопасно гулять…»
   "Он всегда говорит, " — добавил лорд Ржавый. — «что если вы соберетесь совершить преступление, то это будет самое организованное преступление.»
   "Мне кажется, " — сказал виконт Конькобежец. — «что если все члены Гильдии согласны, ведь поскольку любой другой был бы хуже, не так ли? У нас наличествовали …некоторые …трудные особи. Припоминаете ли вы лорда Ветреного Убийственного?»
   "Сумасшедшего лорда Гармонии? " — ответил лорд Льстивый.
   "Смеющегося лорда Лопатку… " — добавила леди Лунная.
   — «Человек с весьма специфическим чувством юмора.»
   «Как вы понимаете, Ветинари…это нечто не совсем…» начал лорд Ржавый.
   "Знаю, что вы имеете в виду. " — сказал виконт Конькобежец. — «мне не нравится способ, благодаря которому он всегда знает, что вы думаете по этому поводу, еще до того, как вы все обдумаете.»
   "Все знают, что Убийцы установили за него плату в миллион долларов. " — сказала леди Лунная. «Такова цена за убийство.»
   "Меня не покидает чувство. " — сказал лорд Ржавый. «что цена могла бы быть значительно выше, будь уверенность в том, что он окончательно мертв.»
   «О, боги! Куда подевалась гордость? Куда подевалась честь?»
   Присутствующие невольно подскочили, когда последний из лордов с'Мерть выпрыгнул из кресла.
   «Можете ли вы прислушаться к самим себе? Прошу вас, взгляните на самих себя. Кто из вас не замечал, что его семья не деградировала со времен последних королей? Вы что не можете припомнить — какими людьми были ваши предки?»
   Он быстро обошел вокруг стола, так что все были вынуждены повернуться, чтобы видеть его. Эдвард с яростью ткнул пальцем.
   «Вы, лорд Ржавый! Ваш предок был произведен в бароны после убийства тридцати семи Пересудцев, вооруженный всего лишь шпилькой, не так ли?»
   «Да, но…»
   "Вы, сэр… лорд Льстивый! Первый граф привел двести человек к славной и эпохальной победе под Квирмом! Это что ничего не значит? А вы, лорд Вентури, и вы, лорд Джордж… сидя в ваших старинных домах в Анке, нося старинные фамилии и владея огромными старинными капиталами, в то время как Гильдии — Гильдии! Отребье из торговцев и купцов! И подобные Гильдии, доложу я вам, имеют голос в борьбе за город! " Он в два прыжка достиг книжного шкафа и швырнул на стол огромную книгу в кожаном переплете, которая сшибла бокал лорда Ржавого.
   "Книга лордов Твурпа. " — прокричал он. — «На каждого из нас есть страница. Мы владеем этим городом. Но этот человек вас загипнотизировал. Уверяю вас, что он из плоти и крови и простой смертный. Никто не пытался убрать его, ибо почему-то думают, что это может привести к весьма неприятным последствиям для них! О боги!»
   Его аудитория мрачно поглядывала на него. Все это было правдой, но разумеется…если вам взбрело вдруг в голову изложить это в подобной манере. Но это прозвучало не лучшим образом из уст напыщенного юноши, яростно вращавшего глазами.
   "Да, да, добрые старые деньки… Высокие шпили, вымпелы и кавалерия, и все прочее… " — сказал виконт Конькобежец. — «Леди в шляпках в горошек. Юноши в доспехах. Лупят друг друга чем ни попадя, и вообще черт знает что. Но знаете, мы должны идти в ногу со временем…»
   «Это был золотой век.» — сказал Эдвард.
   Мой бог. — подумал лорд Ржавый. А он ведь действительно в это верит.
   "Послушайте, любезный юноша. " — обратилась леди Лунная.
   — «немного сходства…кольцо… — это ведь не меняет ничего, не так ли?»
   "Моя няня мне рассказывала, " — сказал виконт Конькобежец. — «что истинный король мог вытянуть меч из камня.»
   "Ах да, и излечивал перхоть. " — сказал лорд Ржавый. «Это только легенда. Это все неправда. Как бы то ни было, я в небольшом замешательстве от этой истории. Что же в этом трудного, чтобы вытащить меч из камня? Настоящая работа была проделана уже до того. Просто вы должны были побеспокоиться о самом себе и отыскать силача, который вначале вложит меч в камень, а?»
   Это был облегчающий смех. Об этом помнил Эдвард. Все обычно заканчивалось смехом. Он тоже смеялся, но оставался человеком, который всегда смеется в одиночку. Спустя десять минут Эдвард с'Мерть остался один.
   Они были весьма любезны. Идти в ногу со временем! Он то ожидал от них большего. Гораздо большего. Он тщился надеждой, что они смогут вдохновиться под его руководством. Он рисовал себя во главе армии…
   В комнату вошел Бленкин, почтительно шаркая ногами.
   «Я заметил, что они все удалились, мистер Эдвард.» сказал он.
   «Благодарю, Бленкин. Вы можете убрать со стола.»
   «Да, мистер Эдвард.»
   «Что-либо задело вашу честь, Бленкин?»
   «Вряд ли, сэр. Я никогда не касался этого.»
   «Они не захотели выслушать.»
   «Да, сэр.»
   «Они не захотели выслушать.»
   Эдвард присел у потухшего камина с захватанной книгой Тайбитера «Престолонаследие в Анк-Морпорке», раскрыв ее у себя на колене. Умершие короли и королевы укоризненно смотрели со страниц на него.
   А там это могло закончиться. Без сомнения это закончилось там — в миллионах вселенных. Эдвард с'Мерть становился взрослее и наваждение превратилось в некое книжное помешательство от перчаток с обрезанными пальцами и комнатных шлепанцев всех цветов и расцветок. Он стал экспертом по королевской династии, впрочем об этом никто не знал, ибо он редко покидал свои комнаты. Капрал Морковка стал сержантом Морковкой и в возрасте семидесяти лет умер, в мундире и полон сил и энергии. Смерть последовала от несчастного случая — непредвиденная встреча с муравьедом.
   В миллионах вселенных младшие констебли Жвачки и Осколки не проваливались в дыру. В миллионах вселенных капитан Бодряк не мог отыскать трубки (В одной странной, но теоретически возможной вселенной Дом Стражи был перекрашен в пастельные тона уродливым смерчем, который также отремонтировал дверную щеколду и натворил много странного в округе). В миллионах вселенных Стража пала.
   В миллионах вселенных это была очень короткая книга.
   Эдвард задремал с книгой на коленях и увидел сон. Ему снилось славное сражение. Славный было вторым важным словом в его словаре, подобно чести.
   Если предатели и бесчестные люди могли не замечать истины, то он , Эдвард с'Мерть, был перстом судьбы.
   У судьбы была разумеется проблема с тем, что она редко обращала внимание на то, куда она вкладывала свой перст.
   Капитан Сэм Бодряк Городская Стража Анк-Морпорка (Ночной Дозор) сидел в продуваемой сквозняком приемной перед аудиенц-залом Патриция и был одет в свой лучший плащ, блестящий нагрудник, со шлемом на коленях.
   Его взгляд бессмысленно упирался в стену.
   Он повторял сам себе, что должен быть счастлив. И он был. На пути к счастью. Без сомнения счастлив, как бы то ни было.
   Через несколько дней он собирался жениться.
   Собирался оставить службу в страже.
   Собирался быть джентльменом и прозябать в праздности.