Александр Риттер
И звезды тают, словно снег

    Понедельник 19:51
 
   Столб огня разворотил вращающуюся дверь, осыпав холл осколками бронестекла, похожими на куски льда. Трассы пулеметных очередей протянулись с темной улицы внутрь, жадными руками нащупывая своих жертв. На фоне их грохота одиночные выстрелы из пистолетов охраны звучали, как новогодние хлопушки.
   «Началось», – подумал Брэд, лежа на полу.
   Его спасло чудо. За несколько секунд до нападения он остановился у стойки администратора в середине холла. В тот миг, когда за его спиной раздался грохот, Брэд автоматически, еще не осознав происходящего, но подчиняясь выработанным за долгие годы рефлексам, перебросил свое тело через стойку, укрывшись за ее металлом от пуль и осколков. Рядом с ним упал на пол охранник, сидевший перед экранами видеокамер наружного наблюдения. Этого парня рефлексы подвели. Полчерепа у него было снесено пулеметными пулями. Лишь долю секунды Брэд с ужасом смотрел на него, а потом, подавшись вперед, выдернул из его кобуры пистолет и, взведя курок, на мгновение высунулся сбоку от стойки, оценивая ситуацию.
   «Мой бог! – подумал он, глядя на жуткую картину, развернувшуюся перед ним. – Мир сошел с ума!»
   Взрыв разнес вращающуюся дверь на куски, вырвав заодно и кусок стены, однако разрушения, причиненные им, были все же не столько велики, как можно было ожидать. Судя по всему, это был фугас направленного действия. Он должен был только пробить входную дверь Центра космических исследований, открыв дорогу нападающим. Все пятеро охранников валялись на полу, пятная своей кровью белоснежный пластик покрытия. Двоих смело взрывом, остальных троих сняли пулеметчики.
   Несколько черных теней уже подкралось к тому, что минуту назад было дверью, когда Брэд, переведя режим огня на автоматический, высунулся вновь и нажал на спуск. Сейчас он уже не думал о том, чтобы остаться в живых, ему хотелось только одного – уничтожить. Уничтожить тех, кто ворвался в его мир, заставив с ужасом понять неизбежность надвигающихся перемен.
   Одна из черных теней со сдавленным криком рухнула на ступеньки, остальные залегли, открыв ураганный огонь. Однако стойка администратора, несомненно, изготовлялась именно в расчете на подобные ситуации, потому что ни одна пуля ее так и не пробила. Пока пулеметчики покрывали вмятинами и царапинами металл стойки, Брэд перекатился и, высунувшись с другой стороны, снова нажал на спуск.
   Нападавшие на мгновение растерялись и прижались к земле, продолжая, однако, совершенно бесприцельно палить в сторону стойки. В отличие от Брэда они явно были не столь ограничены в боеприпасах.
   Выдернув запасную обойму у мертвого охранника, Брэд резко приподнялся над стойкой в тот самый момент, когда это же сделал один из нападавших, залегших у входа всего в десятке метров от последнего живого защитника Центра. Брэд прицелился, черная тень на улице взмахнула рукой. Несколько пуль из пистолета-автомата продырявили грудь и горло террориста, однако брошенная им граната, описав почти правильную дугу, упала прямо на стойку и, подскочив, скатилась куда-то на пол. Искать куда, времени уже не было. Не переставая поливать пулями позиции нападавших, Брэд перепрыгнул через стойку. Во всем холле не было больше ни одного места, где можно было бы спрятаться от пуль, однако не ждать же, пока граната взорвется, чтобы снова прыгнуть за стойку? Брэд метнулся вперед.
   Сухой щелчок бойка известил его о том, что патроны закончились, однако он все-таки успел добежать до входа и прижался к колонне слева от бывшей двери. Сделанная из черного гранита, она, в отличие от своей соседки, не смогла устоять после взрыва и благодаря почти метровому диаметру могла послужить неплохим укрытием от пуль и осколков. Правда, до ближайшего из залегших у крыльца террористов было в прямом смысле слова рукой подать.
   Сзади грохнуло, и белый пар, гейзером вырвавшийся из-за стойки, начал заполнять помещение.
   «Газ!» – подумал Брэд, подхватывая пистолет лежавшего рядом охранника, и в этот момент на улице завыли полицейские сирены.
   «Как всегда, слишком поздно!»
   Залегшие у входа черные тени метнулись назад, прикрывая свой отход шквальным огнем. Почти теряя сознание от снотворного газа, Брэд перевалил через импровизированный бруствер в тот самый момент, когда два автомобиля, стоявших напротив Центра космических исследований, рванули с места. Мешком скатившись по ступенькам, Брэд поднялся на колени – на большее его уже не хватило, – и нажал на спуск, целясь в последнюю машину. Заднее стекло треснуло и разлетелось на куски, ответная пулеметная очередь распорола ночь прямо над головой Брэда, однако он продолжал стрелять, пока не кончились патроны. А через секунду автомобиль скрылся за поворотом.
 
    Понедельник 19:58
 
   После нескольких глотков газа в голове осталось ощущение пустоты, и вялые мысли ползали по синапсам не быстрее накурившихся «травы» черепах.
   «Ничего, старый космический волк, – мысленно сказал я сам себе, более или менее успешно пытаясь удерживать себя в состоянии равновесия. – Ты и не через такое проходил, и ничего, до сих пор жив назло всем. А тут всего лишь немного газа».
   Я посмотрел на развороченную взрывом дверь, и вдруг с фотографической четкостью вспомнил последние несколько секунд перед взрывом.
   «Танг!»
   Я опрометью метнулся внутрь, не обращая внимания на то, что за моей спиной с визгом затормозил полицейский автомобиль. Откуда только силы взялись. Если бы в этот момент какой-нибудь ретивый полицейский всадил бы мне горсть свинца в спину, он был бы абсолютно прав, но обо всем этом я подумал уже потом. Сейчас на это у меня не было времени.
   Впрочем, мог бы и не торопиться. Все равно было незачем.
   Танг Ли, ученый и космонавт, в более молодые годы – специалист по работам в открытом космосе, а ныне руководитель и разработчик нескольких проектов, входящих в программы «Система» и «Магеллан», лежал на спине перед стойкой администратора. На груди его темно-желтого комбинезона расплывалось багровое пятно, кровь стекала на пол с разбитого пулей лица.
   Нападавшие были вооружены пулеметами и гранатами, однако Тангу оказали особую честь. Его застрелили двумя выстрелами из снайперской винтовки.
 
    Понедельник 20:44
 
   – Как вы считаете, мистер Скендал, кто и зачем организовал это нападение?
   Задавший вопрос мужчина в форме капитана пристально посмотрел на Брэда. Тот пожал плечами и сказал:
   – Экстремистов любого толка в нашей благословенной стране хватает.
   – Однако групп, способных на столь масштабный налет, немного. Я бы даже сказал, две-три, не больше. И мне кажется, у вас есть подозрения на этот счет.
   – Есть, – сказал Брэд. Он уже все обдумал и принял решение. – Я думаю, капитан, вы слышали о такой группировке, как «Сыны Земли».
   – Естественно.
   – Я думаю, что именно они и организовали это нападение.
   – Почему вы так считаете?
   – Как вы сами сказали, в нашей стране немного террористических группировок, способных на столь масштабный налет. Исламисты, крайние радикалы из «Зеленых дубов», «Судный день», несколько разрозненных организаций фашистского толка типа истинных ницшеанцев да «Сыны Земли».
   – А вы неплохо информированы, – капитан откинулся на спинку кресла. – Не каждый располагает подобной информацией.
   – По долгу службы мне приходилось заниматься подобными вопросами. Так вот, Центр космических исследований не представляет особого интереса для большинства из перечисленных мною организаций. Убить президента, взорвать самолет, захватить заложников… Это еще куда ни шло, но убить несколько охранников и разворотить холл – это не то. А вот «СЗ» не только вполне способны на такое, – Брэд усмехнулся одними губами, – мероприятие в техническом плане, но и идеологически нацелены на это. А, кроме того, несколько дней назад мы получили от них так называемое последнее предупреждение.
   – Последнее предупреждение?
   – Да. Они сообщили, что если в ближайшее время мы не заморозим несколько программ Центра, то «СЗ» предпримут целую серию терактов, цель которых – вынудить нас выполнить их условия.
   – О каких программах идет речь?
   – «Система», «Магеллан», «4-S», «Реставрация», «Пустыня», «Черный берег», «Круг», «Восход-2», «Периметр» и некоторые другие.
   – Нельзя ли поподробнее?
   – Информация закрыта.
   – И каков допуск к этой информации?
   – Ваше управление, – Брэд с легкой усмешкой посмотрел на капитана, – не сможет получить доступ даже для расследования дела об убийстве.
   – А если…
   – Никаких «если». Полной информацией об этих программах владеют только несколько человек. И всего лишь сообщив вам об их существовании, я уже нарушил существующие для таких случаев инструкции.
 
    Понедельник 22:07
 
   Стоя перед зданием полицейского участка, я задумчиво смотрел на поток автомобилей, текущий передо мной. Я мало удивился всему произошедшему. Я чувствовал, что нечто подобное должно будет произойти, и был готов к этому, но… Я чувствовал себя умной щепкой, брошенной в водоворот. Она тоже все понимает, она способна проанализировать ситуацию и сделать вывод, что ничего хорошего ей не светит, но изменить что-либо она не может и стремительно несется к водовороту вместе со всеми остальными, теми, кто еще надеется на лучшее и не пытается заглядывать в будущее. Несется несмотря на все ее понимание.
   Капитан, которому пришлось заниматься этим делом, долго пытался вытянуть из меня хоть какие-то подробности программ, которые так взволновали «Сынов», однако он мог бы и не пытаться. Такого количества всевозможных грифов секретности не навешивали даже на благополучно похороненный в свое время проект «Дженифер».
   Вопрос, откуда «СЗ» смогли узнать не только о самом факте существования этих программ, но и о том, что они, эти программы, представляют собой в действительности, остался за кадром. Я даже не мог с уверенностью сказать, действительно ли капитан не обратил на это внимания или же просто решил прикинуться простачком, чтобы, усыпив мою бдительность, затем неожиданно взять в клещи и получить, таким образом, дополнительную информацию. Черт его знает, может, действительно не обратил внимания. Играть против незнакомых игроков всегда сложнее, потому что трудно предсказать, как они поведут себя в той или иной ситуации. И провоцирующие ходы могут дать прямо противоположный эффект.
   В отличие от полиции я, будучи начальником службы внутренней безопасности Центра космических исследований, не мог об этом не задуматься. Либо у нас где-то появилась течь и кто-то работает на двух хозяев, либо…
 
    Понедельник 22:12
 
   Сотовый телефон запищал в кармане Майкла Корадзини в тот момент, когда он усаживался за руль своего автомобиля.
   – А, черт! – ругнулся он, доставая «трубу». – Слушаю вас.
   – Как дела? – спросил отдающий металлом голос в трубке.
   – Все нормально.
   – Вы потеряли одного человека.
   – Несмотря на это, мы продолжим работу.
   – Хорошо.
   В трубке давно уже раздавались гудки, а Майкл все еще сидел, слепо глядя прямо перед собой.
 
    Вторник 09:05
 
   – Вы можете пройти, мистер Скендал, – сказал охранник, посмотрев на меня. Его напарник, сидевший метром правее, даже не повернул голову в мою сторону. Он не спускал взгляда с монитора на внутренней стороне стойки. Она настолько напоминала ту, за которой я прятался вчера от пулеметов «Сынов Земли», что я невольно поежился. Конечно, мне не привыкать попадать под пули, однако давненько я не был так близко к смерти, как вчера. – Вас проводить?
   – Пожалуй, стоит, если, конечно, это вас не затруднит, – ответил я.
   – Нисколько не затруднит, – ответил охранник с улыбкой, – потому что сопровождать вас все равно придется моему коллеге из внутренней охраны, так как я ни при каких обстоятельствах не имею права покидать пост.
   – Понятно, – сказал я.
   – Подождите одну минуточку, я сейчас с ним свяжусь, – охранник снова склонился над приборами, вмонтированными в стойку, а я посмотрел на улицу. Дверь здесь тоже была из бронестекла, а за ней простиралась разрезанная светло-серым бетоном дороги зелень полей. Подъездной путь был перегорожен парой бетонных надолбов, остановивших бы за сотню метров от дверей Техасского отделения Центра космических исследований даже танк. Пулеметы и видеокамеры над входом яснее ясного говорили, что горячие техасские парни готовы отразить любую атаку на свое святилище.
   Но меня это мало волновало. Я думал о другом – о том, что говорил мне Танг всего лишь два дня назад. Он знал, что его ждет, и определенно знал, кто угрожает его жизни, однако ничего более конкретного он мне так и не сказал, несмотря на все мои попытки убедить его рассказать все.
   «Вполне возможно, что через день-два тебе уже не придется пожимать мне руку, – сказал он с усмешкой, здороваясь со мной, и тут же добавил ни к селу ни к городу: – Даже и не думал, что под ковром в директорском кабинете может быть столько грязи. Там, по-моему, вообще никогда не убирают, только поверху пылесосят».
   Я сказал: «Да черт с ним, ковром! Что значит не придется здороваться?»
   «Люди не бессмертны, хотя и не все это понимают, – ответил Танг с той же усмешкой, – однако это вовсе не значит, что каждый из нас – такой же трус, как и все остальные, и отступит только потому, что это сделали все остальные. К тому же всегда остается шанс, что я смогу их опередить».
   «Кого, черт побери?»
   «Тебе это знать необязательно».
   «Что значит необязательно? Я же глава службы безопасности! Я уже не говорю о том, что я твой друг!»
   «К сожалению, я сейчас вообще никому не доверяю. Доверять вообще опасно. Вот так поверишь кому-нибудь, подумаешь, что хороший человек, надежный, честный, а потом наш отдел кадров зафиксирует еще одного сотрудника, отправившегося в бессрочную командировку в страну, из которой не возвращаются. Главное, чтобы не пропало все то, что я уже успел узнать».
   Танг был само спокойствие, однако я чувствовал страшное напряжение, таившееся под этой маской напускного хладнокровия.
   «Или ты немедленно объяснишь мне, что происходит, и мы вместе думаем, что можно сделать, или…»
   И взрыв, разнесший на куски входную дверь, и дробь пулеметных очередей.
   Танг знал, что ему угрожает опасность, и знал, от кого она исходит, однако не хотел говорить мне, чтобы не втягивать во все то, во что вляпался он сам. Все-таки он был настоящим другом, хотя, быть может, ему все же стоило рассказать мне обо всем хотя бы немного раньше, потому что тогда мы, наверно, смогли бы что-нибудь придумать вдвоем. И все же одну зацепку он мне дал. Вернее, даже не зацепку, а мыслишку, с которой неплохо будет начать раскручивать это дельце. Если, конечно, во всем этом вообще был какой-то смысл.
   – Проходите, мистер Скендал, – раздался за моей спиной чей-то грубый голос. Оторвавшись от своих мыслей, я развернулся и молча пошел вслед за плечистым здоровяком в гражданском костюме и с бэйджем на груди. Впереди меня ждал архив Центра, в том числе документация отдела кадров.
 
    Вторник, 13:46
 
   Голос А: …думать как вам угодно, а я могу сказать только одно – это становится опасно.
   Голос В: Мне кажется, вы ошибаетесь. Пока никакой опасности я в создавшейся ситуации не вижу.
   Голос А: Что значит не видите никакой опасности? Мы были на грани провала всей операции. Достаточно того, что этот Ли едва не вышел на нас!
   Голос С: Не стоит так нервничать. «Едва не вышел» означает одно – все же не вышел. Наши люди успели вовремя остановить его.
   Голос А: Возможно. Однако теперь на нашей шее висит еще один такой же.
   Голос D: Кого вы имеете в виду?
   Голос А: Скендала, кого же еще.
   Голос D: Почему вы считаете, что он может представлять для нас какую-то опасность?
   Голос А: Потому что он уже до многого докопался, и если так пойдет и дальше, то…
   Голос В: Не он первый, не он последний.
   Голос А: Вам-то что! Вы не имеете никакого отношения к Центру. В отличие от меня. Так что в случае провала я горю первым. К тому же эти сукины «Сыны»! Вам-то они не страшны.
   Голос D: Не надо истерик.
   Голос А: Вам легко говорить. Скендал уже практически знает про Базу и про мою роль в этом деле, а вы мне говорите, что не надо истерик!
   Голос D: Скендал нам пока не опасен…
   Голос А: Пока!
   Голос D: Повторяю, Скендал для нас пока не опасен. И для вас тоже. А к тому времени, когда он сможет сложить два и два, будет уже слишком поздно. На худой конец, с ним всегда может что-нибудь случиться.
   Голос А: О, да! В этом у вас богатый опыт!
   Голос D: Довольно! А теперь перейдем к более важным делам. С Базой связана еще одна проблема, куда более важн…
 
    Вторник, 13:58
 
   Брэд Скендал поднял голову и посмотрел на стоящих рядом людей – техника лаборатории звукозаписи и своего заместителя Джека Фергюссона.
   – Можно определить, чьи голоса записаны на пленке?
   – Едва ли это удастся, – задумчиво ответил техник. – Запись сильно искажена, причем я могу сказать безо всякого дополнительного исследования, что сделано это специально, с помощью профессиональной аппаратуры. С нее даже посторонние звуки убраны начисто, чтобы мы не смогли получить какой-нибудь полезной для нас информации из звукового фона записи.
   – То есть подобраться к авторам этих интригующих речей не удастся?
   Техник немного помолчал, а потом спросил:
   – Откуда у вас эта пленка?
   – Нашел в собственной машине на сиденье.
   – Я думаю, вам ее специально подбросили, – подал голос Фергюссон, пододвинувшись поближе.
   Брэд усмехнулся. Трудно было не прийти к аналогичному выводу.
   – Более того, – продолжал его заместитель, – я думаю, что эту пленку подбросил человек, который не желает вам добра, но при этом не желает и зла людям, чей разговор записан на пленке. Или по крайней мере организации, которую они представляют.
   – Интересный вывод, – сказал задумчиво Скендал. – На чем же базируются эти догадки?
   – Во-первых, человек, предупрежденный о том, что его могут убить, если он слишком далеко сунет свой нос в некое дело, о котором было сказано столь уклончиво, что невозможно даже догадаться, о чем идет речь, почти со стопроцентной вероятностью сделает это. И, следовательно, подставит себя под пули. По крайней мере, вы именно так и поступили бы. Я уже не говорю о том, что человек, знающий, что любое его неловкое движение может закончиться для него смертью, как правило, становится куда более неловким, чем обычно.
   – А главное, – добавил техник, поднимая голову, – кассету, несомненно, подбросили вам для того, чтобы переключить ваше внимание. Ведь вы примчались с нею ко мне, бросив все остальные дела.
   – И то верно, – согласился Брэд, прищуриваясь. Может быть, решение немедленно отправиться в лабораторию, чтобы сделать анализ записи, было не столь уж неудачным, как ему показалось несколько минут назад, когда в голову пришли некоторые из озвученных его подчиненными мыслей. Все-таки одна голова хорошо, а две – по крайней мере, больше. А тут их аж трое. – А как насчет всего остального?
   – Безусловно, тот, кто подбросил вам эту запись, не собирался навредить людям, чьи голоса записаны на пленке, – сказал техник, – так как в противном случае он не стал бы тратить столько сил и времени на то, чтобы стереть индивидуальные различия голосов и понизить уровень записи до такой степени, что мы только с помощью длительного трудоемкого анализа смогли установить, что на пленке записаны голоса четырех человек. Причем даже в том случае, если у вас будут другие образцы их голосов, нам не удастся идентифицировать их с голосами на нашей кассете, какие бы усилия мы для этого ни прикладывали.
   – Понятно, – задумчиво сказал Скендал. – Значит, эта кассета ничем не может мне помочь?
   – Ну, теперь вы как минимум знаете, что вас могут убить, и можете подготовиться к ответному удару. А, кроме того, – техник немного помолчал, – вы знаете, что вас сознательно и целенаправленно отвлекают от некой сферы ваших интересов, чтобы вы не смогли обнаружить что-то действительно важное.
   – Как ты думаешь, что это может быть?
   – Речь на пленке шла о какой-то базе. Однако я не вполне уверен, что это именно то, что вам надо.
   На этот раз Брэд не стал спрашивать, почему техник пришел к такому выводу. С минуту он стоял молча, рассматривая лениво плывущее по темно-голубому небу облако, похожее на расплывшееся по скатерти молоко, а потом повернулся к технику и сказал:
   – Давай-ка еще раз прослушаем запись. Может, мы что-нибудь пропустили.
   Техник послушно отмотал пленку и нажал на воспроизведение. В лаборатории зазвучали отдающие металлом, действительно абсолютно неразличимые простым ухом, практически лишенные интонации голоса:
   – …думать как вам угодно, а я могу сказать только одно – это становится опасно.
   – Мне кажется, вы ошибаетесь. Пока никакой опасности я в создавшейся ситуации не вижу.
   – Что значит не видите…
   Дверь лаборатории распахнулась. Все трое резко обернулись.
   «Если там кто-то, кого я не знаю, он – труп», – подумал Скендал, нацеливая свой пистолет сквозь полу пиджака на дверной проем.
   – Брэд, вот вы где! – радостно воскликнул шагнувший внутрь заместитель руководителя программы «Система», широко известный во всем Центре под кличкой Лось благодаря своему росту, и тут же остановился. Вслед за ним шагнул еще один мужчина, постарше и пониже ростом – Рей Страффорд, старинный приятель самого Скендала и по совместительству заместитель директора Центра.
   – …акой опасности? – продолжал звучать из динамиков голос неизвестного. – Мы были на грани провала всей операции. Достаточно того, что этот Ли едва не вышел на нас!
   – Не стоит так нервничать. «Едва не вышел» означает одно – все же не вышел. Наши люди успели вовремя остановить его.
   – Возможно. Однако теперь…
   Техник нажал на «стоп», и магнитофон умолк.
   – Что это? – спросил Лось, посмотрев на Скендала. Лицо его побледнело, а зрачки расширились так, что радужка была едва заметна.
   – Любительская запись, – ответил с усмешкой Брэд, незаметно возвращая пистолет обратно в кобуру, одновременно подумав, что, пожалуй, в какой-то степени запись сработала, если он едва не застрелил одного из сотрудников Центра. – Однако весьма небезынтересная. – Отвернувшись от Лося, Брэд кивнул технику: – Большое спасибо, Рен, вы мне больше не понадобитесь.
   «Надо вывести парня из-под удара».
   – Как скажете, мистер Скендал, – ответил техник.
   «Молодец, малыш, правильно все понял», – подумал Брэд, засовывая в карман куртки кассету.
   – Брэд, с тобой все в порядке? – спросил Страффорд с явным сочувствием в голосе.
   – Да, а что?
   – Просто после всего произошедшего вчера я был уверен, что ты не скоро покажешься в стенах нашего Центра, – ответил Рей с легкой улыбкой.
   «Добрый старина Рей, – подумал Брэд. – Он раньше любил изображать из себя наседку, заботясь обо всех своих друзьях и при этом как-то умудряясь делать так, что ни одному из них не удавалось по-настоящему сесть ему на шею».
   – Нет, со мной все отлично, – ответил Скендал и посмотрел на Лося. Судя по выражению его бледного, как бумага, лица, маячившего в силу изрядного роста невдалеке от потолка, Страффорду следовало адресовать свой вопрос ему. Направившись к двери, Брэд сказал ему, проходя мимо:
   – Можете не волноваться, Майкл. Все в полном порядке. И я тоже в полном порядке. Если так можно выразиться, все под контролем.
 
    Вторник 14:25
 
   Лицо Корадзини, когда я выходил из звуковой лаборатории, поразительно напоминало цветом лист бумаги, и я невольно усмехнулся, подходя к своей машине. Кажется, у кого-то сдали нервы. Не он ли случайно та самая течь, о которой я раздумывал, уезжая из полицейского участка? Однако сейчас мне было не до этого. Это все были частности, житейские мелочи, которые можно было пока отложить на дальнюю полку. Хотя бы потому, что в наше замечательное время, в эпоху покорения Солнечной системы и всеобщей охоты за шпионами и террористами, в любой организации, занимающейся космическими исследованиями, есть как минимум два-три стукача. Причем, как правило, каждая спецслужба, начиная от ФБР и заканчивая АНБ, имеет своих агентов, и некоторые из них умудряются работать даже на несколько спецслужб одновременно.
   Что касается Майкла Корадзини, то он, скорее всего, работал на кого-нибудь типа АНБ, а может, на военную контрразведку. Вряд ли такой человек, как он, стал бы связываться с «Сынами Земли». Все-таки террорист, борющийся против загрязнения земных просторов и освоения космоса при прямо противоположной точке зрения на эти вопросы всех правительств Земли, – профессия довольно опасная. Однако он, несомненно, знал о пленке. Вполне возможно, что один из голосов на ней принадлежал как раз ему.
   Но, с другой стороны, одно можно сказать точно – пленку подбросили мне для того, чтобы отвлечь мое внимание от чего-то куда более важного. Как в фокусе, когда фокусник одной рукой отвлекает ваше внимание, а другой тем временем подменяет колоду. Однако на эту удочку я больше не попадусь. Теперь, когда я все это понял, у меня осталась, пожалуй, только одна проблема – понять, от чего же меня пытаются отвлечь.
 
    Вторник 14:45
 
   Двое мужчин – один в плаще, высокий и седой, другой немного помоложе, в темном костюме, стояли на мосту, глядя на реку. Здесь они могли не опасаться ни волновых подслушивающих устройств, ни даже спутников. Шум ревущей под опорами моста воды, микровибрации стальных конструкций и водяная пыль позволяли спокойно поговорить о делах.