Рудик. Ой, прямо на хвостик. Подлецы! Алеша (хватает Семена и Шапшнева). Налет. Грабеж.
   Шапшнев. Шутили. Семен. Не хватай. Брось.
   Алеша одним движением швырнул его на землю. Семен, не поднимаясь, молча глядит на него.
   Шапшнев. Рукам-то воли не давайте… А то… Алеша швыряет его на землю.
   Алеша. Немедленно отдать билет. Семен. Не нашли.
   Алеша. Я вас всех сволоку в комендатуру. Лучше отдайте добром.
   Семен. Отдайте, Адольф Рафаилович, а то – скука идти в комендатуру.
   Шапшнев. Надо, Адольф Рафаилович, по-божески поступать. Вы гражданку ограбили, а нам страдать.
   Рудик. Что значит – отдайте? Нынче не девятнадцатый год.
   Алеша. Отойдите, граждане. Мы будем по правилам. (Рудику.) Снимайте пиджак.
   Рудик. Это мне нравится, – дают подарки, потом силой берут их обратно.
   Алеша. Боксом!
   Рудик. В другое время. (Садится па землю, задирает ногу.)
   Шапшнев. Вон он у него где…
   Рудик. Не волнуйтесь, – я отвинчиваю каблук. (Достает из каблука билет, отдает Алеше.) Можете подавиться.
   Семен. Эх, какое дело сорвалось, заметил граф Табуреткин.
   Шапшнев. Товарищ Алеша, сыро, я бы домой пошел.
   Алеша (протягивает билет Любе). Получайте, Люба.
   Люба. Алеша, мы же говорили… (Отдает ему билет.)
   Алеша. Значит, ладно… Ребятам на два семестра хватит…
   Шапшнев. Так как же насчет комендатуры?
   Алеша. Граждане… Неужели вам не стыдно?
   Шапшнев. Бес попутал.
   Семен. А что такое совесть? Нет ответа.
   Алеша. Страшно жить среди вас. Во что вы верите, что любите, что ненавидите?
   Семен. Мучительный вопрос.
   Алеша. Болотные жители. У вас один желудок с зубами да с задней кишкой.
   Рудик. Хорошенькое сравнение.
   Шапшнев. О-хо-хо…
   Алеша. Жизнь вы не погубите… Она не увянет от вашего дыхания… Не запугаете ее свинячьими харями…
   Семен. Короче говоря – ау, – пошли денежки на грызение гранита науки.
   Шапшнев (с воплем души). Предлагала его за рупь шесть гривен.
   Рудик. Страшно за свои нервы.
   Алеша (Любе). Идем, Люба…
   Люба. На взморье, на весь день. Да?
   Алеша. Да, Люба, да…
   Они уходят. Им смотрят вслед.
   Семен. Многозначительная прогулочка.
   Шапшнев. А как билет-то схватил. Агитатор…
   Рудик. Противный субъект.
   Марго (входит, Журжиной). Утопленника, что ли, нашли?
   Журжина. Милая, как я говорила, так и сбылось: и деньги при ней и сердечный интерес…
   Марго. Евдокия Кондратьевна… Как я счастлива. Так я полюбила ее, ну, как сестру родную…
   Семен (вынимая колоду карт, Шапшневу и Рудику). Продолжим.
   Рудик отвернулся, пошел в ворота, насвистывая шимми в миноре. Шапшнев. По полтиннику.
   Они присаживаются, играют.
   Марго. Слушайте, и он ее поцеловал?
   Журжина. И поцеловал и говорит ей: невеста моя, жена моя драгоценная… Любовь моя – до гробовой доски…
   С проплывающей лодки раздались утренние веселые голоса.
Занавес

Любовь – книга золотая
Комедия в трех действиях

Действующие лица
   Князь Серпуховской.
   Княгиня.
   Екатерина Вторая.
   Полокучи Анна Александровна.
   Завалишин, адъютант царицы.
   Санька.
   Решето, шут.
   Никита.
   Наташа.
   Дуняша.
   Стеша.
   Федор.

Действие первое

   Летний вечер. Сквозь полукруглые окна закат. В саду играют на пастушьем рожке. В простенке между окон на туалетном столе горят свечи. Здесь же лежит книга. Из боковой дверцы появляется князь в стеганом старом халате и за ним Решето. Шут, стриженый и в очках, одет в коротенький кафтанчик и широкие, навыпуск, штаны.
 
   Князь. Вот она, проклятая книжка! Недели ведь нет, как государыня прислала, и книжка-то небольшая, а какая скверная. Что бы такое с ней сделать, с этой книжкой?
   Решето. Дай-ка мне, дядюшка, я брошу в речку.
   Князь. Бот тоже сказал! Кабы можно, – я бы сам ее в речку бросил. Государыня сама книжку эту прислала княгине в подарок для чтения. А вот надо бы государыне и написать, что, мол, так и так, – от этой книжицы будет нам всем скоро пустота и разорение, потому что супруга моя совсем без ума от чтения, и по саду у нас уже и нинфы и сатиры скачут, а супругу мою поучить – никак нельзя тронуть пальцем. Так бы и написал государыне, только вот робею.
   Решето. Дядюшка, а ты ее спрячь подальше.
   Князь. Как можно! Княгиня хватится, опять срамить начнет. Водой книгу разве покропить, святой водой?
   Решето. И то. Святая вода у меня поблизости… А какая же это книга такая?
   Князь (раскрывает осторожно книгу). Называется: «Любовь – книга золотая. Соизволением Ея Императорского Величества Екатерины Второй оттиснута в Санкт-Петербурге. На предмет воспитания светского манеру детей дворянских мужска и женска пола. Календарь для любовников. Вопросы и ответы. Стрелы Купидона. Забавные анекдоты». Вот книга!
   Решето. Духовного содержания книжка.
   Князь (читая из середины). «Что такое канапе?[48] Ответ: канапе – место, излюбленное супругами, видом своим – диван, только поусадистее, и двое, в близком хотя соприкосновении, но могут удобно на нем сидеть, и многие в том удобный для разных шалостей и забав случай находят; любовникам сия вещь предпочтительнее постели, – коль скоро постель сминается, когда с нее встают, канапе не сминается, но выпрямляется, сохраняя тайны резвых любовников». Нет, это книга не духовная.
   Решето. Да, это книжка того, скоромная.
   Князь. Пускай государыня гневается, а я у княгини вышибу дурь из головы!
   Решето. Вот и верно.
   Князь. Вишневой тростью ее прибью. Потом сама спасибо скажет. Ведь скажет?
   Решето. Обязательно скажет.
   Князь. Я за жену перед богом отвечаю. Коль скоро жена не повинуется мужу, бери жезл и по спине ударяй ее, токмо не причиняя сокрушительного членовреждения.
   Решето. Бить – это первое дело.
   Князь. А книжицу проклятую, разокаянную в окошко. (Идет с книжкой к окну, замахивается, чтобы бросить. С ужасом.) В саду…
   Решето. Кто?
   Князь. Какой-то рогатый, с хвостом…
   Решето. Аминь, аминь, рассыпься!
   Князь. Да воскреснет бог и расточатся враги его…
   Решето. Постой… Никак это наш, дворовый? Это Микитка.
   Князь. Рожа окаянная, изыде от меня в тартарары, изыде от меня, окаянная рожа, в ад кромешный. Дую на тебя и плюю!
   Появляется княгиня, за ней Санька.
   Князь. Княгиня!..
   Княгиня. Да вы в уме, Иван Ильич, плевать на меня?!
   Князь. В сумерках померещилось, вижу – рожа окаянная, рогастая…
   Входит Никита, одетый фавном.
   Тьфу, тьфу, поганец…
   Княгиня (с гневом). Вы, чем спать после обеда с носовым свистом, греческую мифологию лучше бы твердили… Спросонок вам невесть чего мерещится… Глядеть на вас – сердце закатывается от огорчения…
   Князь. Сегодня, пожалуй, часик лишний перехватил. Да ведь, княгинюшка, скука-то деревенская ко сну клонит.
   Княгиня. Распухли, поглупели и людишек распустили. Извольте послушать, каковы у вас людишки. (На Никиту.) Этому приказано на вечерней прохладе сидеть во всем облачении с хвостом и рогами в шиповнике, играть на дудках с меланхолией… А ты, – чем ты занимался в саду. Подойди…
   Никита. Сроду не буду, матушка барыня…
   Санька (Никите). Подойди, когда княгиня приказывает, подойди, не пужайся.
   Никита. В бане сидел…
   Княгиня (князю). Видите… В бане сидел…
   Князь. Ай-ай-ай…
   Санька. Он, ваше сиятельство, в баню с нинфами забился, – их комары закусали.
   Княгиня. Ни сатиров, ни паче того нимф, ни других греческих богов комары не кусают, – это вы запомните.
   Князь. Однако, княгинюшка, комар сядет на нос или на другое место, что же делать-то?.. А девки у тебя…
   Княгиня. Что?
   Князь. Нинфы эти самые у тебя, почитай, совсем голые.
   Решето. Срамота, срамотища!
   Княгиня. Молчите! (Никите.) В баню от комаров забился! А куда ты дудки дел, куда рога дел, куда хвост дел?
   Санька. Сознавайся.
   Никита. Дудки, рога, хвост в листья закопал… Виноват… Виноват…
   Князь. Ишь ты, мошенник!
   Решето. Срамота, срамотища!
   Княгиня. Зачем тебе это понадобилось?
   Санька. Сознавайся.
   Никита. Нинфы задражнили: козел да козел, крапивой стегаются…
   Княгиня (князю). Вот ваши людишки деревенские… Объясните ему, а у меня и слов больше нет.
   Князь (Никите). Ну-ка, ты братец, пойди на конюшню, да и скажи там, чтобы тебя выпороли.
   Княгиня. Опять ваша грубость! Я уже сказала, чтобы лесных богов всех, обоего пола, от порки освободить.
   Князь. Как же людей не пороть, княгинюшка? Ведь так от рук отобьются.
   Решето. Рабу желай добра, ломай ему ребра.
   Княгиня (Никите). В наказание тебе – повтори урок. (Берет книгу.) Вопрос: «Кто ты, прелестный, с козлячьим хвостом и золочеными рогами, в роще мелькающий, на свирели играющий?»
   Никита. Не знаю.
   Княгиня. Кто ты, я спрашиваю?
   Санька. Чего забоялся?.. Княгиня спрашивает, какой ты породы. Отвечай: я, сударыня, получеловек, полузверь, называюсь – сатир…
   Никита. Заучу, матушка барыня.
   Княгиня. «Где обитать имеешь обыкновение, прелестный?»
   Санька. Отвечай: в роще с нинфами и иными прочими греческими божествами…
   Княгиня. Ну?
   Санька. Он, ваше сиятельство, очень пужливый.
   Княгиня. Вот пошлю тебя гусей пасти… Ночь не спи, заучи про греческих богов. Ступай… (Князю.) Руки опускаются с этим народом… Нечего сказать, большая приятность жить у вас в захолустье… Где поэзия, где забвение? Жанетта…
   Санька. Здесь я, ваше сиятельство.
   Княгиня. Позови нимф…
   Санька и Никита уходят.
   Князь. Вот я насчет чего, княгинюшка, поговорить хотел…
   Княгиня (перебивая). Иван Ильич, просила я вас привыкнуть: нет-нет, да и взяли бы табакерку и изящно табаку понюхали. Хоть при мне-то будьте расторопным.
   Князь. Чихаю от того табаку, Дарьюшка, да и грех. Однако для тебя готов и понюхать. Решето мне доброго табаку натер – с толченым стеклом и кануперой.[49]
   Княгиня. Не Решетом, а зваться приказано ему Фенимел… Боже, какая скука! (Развернула книгу, читает.)
   Князь (подталкивает Решето). Помоги, братец.
   Решето (княгине). Ваше сиятельство. Решетом зовусь по причине сильно конопатого лица своего, а в святом крещении – Осип. Для вас же, ваше сиятельство, не только Фенимелой, но готов петушком. (Хлопает себя по бокам и кокуречет.) И курочкой. (Кудахчет и выталкивает из заднего кармана камзола красное яичко.)
   Князь (смеясъ до слез). Княгинюшка, ведь курица, настоящая курица…
   Княгиня. Прикажите ему убраться вон.
   Решето. Что, плохо, что ли?
   Князь. Уходи, сказано, уйди.
   Решето обиженно уходит.
   Ну и кудахчет, ловкач! Так кудахчет – закроешь глаза, и кажется тебе, что не человек кудахчет, а курица. Во всей округе никто лучше его не кудахчет. Был у князя Лыкова шут Пузан, тот важно кричал перепелом, но помер.
   Княгиня. Хотя бы вы что-нибудь изящное за весь день сказали, а то я ваших слов даже и не понимаю.
   Князь (сразу переменившись, деловито). Я, княгинюшка, по совести говоря, к тебе зашел за делом. Женщина ты молодая, горячая и с норовом, и ведь так, душа моя, как эту весну живем, и до беды недалеко Матушка, выкинь дурь из головы, отдай мне прелестную книжку.
   Княгиня. Вы, Иван Ильич, пейзан,[50] невоспитанный человек.
   Князь. Э, матушка, по старине живем, дураками нас, ни дедов, ни прадедов, никто не считал. А французские нравы нам не пристали. Французы читали, читали эти книжки да королю голову и отрубили… Вот оно, чтение-то… Скажи, ну что хорошего вычитала ты из этой книжки?
   Княгиня (сидит, уронив руки, глядя на свет свечей). Ах, кабы кто знал, какая мне охота изящного любовника себе завести.
   Князь (схватывает себя за голову, бормочет) Аминь, аминь, рассыпься… (Решительно.) Дарья! На скотном дворе сгною за такие мысли!
   Княгиня. Боже мой!.. Боже мой!.. Невежа (Залилась слезами.)
   Князь (упав духом). Ну, скажи – пошутила. Не вводи меня в грех, Христа ради…
   Княгиня. Не касайтесь меня холодными руками… Теперь я поняла, какой вы злодей!
   Князь. Куда же податься-то?.. Вышла замуж – терпи, княгинюшка.
   Княгиня. Терпеть? Чтобы красота моя даром пропала? До сырой могилы терпеть ваши грубости – не хочу!.. Погибну и погибну здесь, как цветок осенней сыростью… В Санкт-Петербурге балы, иллюминации, любовные интриги… А вам и думы нет, что не последней была бы красавицей в свете. В монастырь уйду, чем в слезах увядать, глядя на ваше лицо противное.
   Решето (из двери шепотом). Наскакивай, дядюшка, наскакивай, не робей!
   Князь. Принеси вишневую трость.
   Решето. Несу, батюшка, несу. (Скрывается.)
   Князь. Сей тростью дед мой бабку учил, и матушка не раз оной учена в рассуждении добротолюбной жизни. Так уж ты не осуди, княгинюшка, – горько и обидно, но долг выполнить обязан.
   Княгиня. Пальцем тронете, государыне напишу, вам ноздри вырвут, сошлют на Тобол-реку, на казенные работы.
   Решето приносит трость.
   Решето. На палочку, батюшка, на…
   Князь. В российском государстве нет такого закона, чтобы мужу за жену ноздри рвали. Уйди, Решето.
   Решето. Уйду, уйду, батюшка, уйду… (Уходит.)
   Князь. С молитовкой приступим, княгинюшка…
   Княгиня. Да вы нарочно?!
   Князь. Обернись задом, княгинюшка, вздень юбки… Бить буду больно.
   Княгиня (схватывает книжку). Остановитесь!.. С одобрением моей крестной, государыни императрицы, напечатано здесь… Вот… (Ищет в книге.) О супругах. Нет, вы извольте слушать: «Вопрос: что есть супруг? Ответ: муж, рогами украшенный и глупостью подобный птице Пингвинус. Как оная птица в гнезде своем вертит головой, гордясь и чванясь, не имея к тому натуральной причины, так и супруги во всем свете смеху подобны…» Подождите, подождите… А вот: «Обмануть супруга. Супруга обмануть то же, что полководцу хитростью выиграть сражение. Но, сколь война долгими походами и кровопролитием обильна, – супруга обмануть случается без больших трудов и потерь, и даже не покидая своей постели. Примечание: многие прелестницы для сих уютных сражений предпочитают канапе». Теперь – что такое канапе?
   Князь. Читал… Отдай книжку.
   Княгиня. Пустите-ка…
   Вырывают друг у друга книжку. Слышно пение.
 
Как во греческом лесу
Да на Парнасе
Нимфа ягоду брала,
Грибы собирала…
Ах, Зевес ты, мой Зевес,
Глянь ка милую с небес.
Нимфа в греческом лесу
Ножку напорола…
Белу ножку об сучок,
Горько плакала…
Ах, Зевес ты, мой Зевес,
Глянь на бедную с небес…
 
   Князь. Отдай книжку… Княгиня. Пустите-ка…
   Решето. Дядюшка, помочь?
   Княгиня. Девушки, девушки, Жанетта!..
   Князь. Отдай книжку…
   Санька (появляясь в балконной двери). Батюшки, княгиню нашу убивают!
   Из сада появляются Наташа, Дуняша и Стеша, одеты нимфами, то есть в коротких туниках и венках.
   Нинфы! Чего смотрите, княгиню убивают!..
   Санька и девушки помогают княгине, Решето – князю.
   Князь. Вот она, проклятая книжка!
   Княгиня. Турок кровожадный! (Садится в кресло, обмахиваясь платком.)
   Князь. Беги, Решето, за бурмистром. Этих трех дур в дальние деревни послать навоз возить.
   Решето. Правильно, батюшка, правильно. Того они и стоят, срамницы… Бегу, бегу… (Уходит.)
   Княгиня. Неслыханное злодейство!
   Санька. Воля ваша безвинно людей увечить!
   Князь. А книжку на мелкие куски изорву (Раскрывает книжку, из нее выпадает письмецо.)
   Княгиня. Письмецо!..
   Князь. Письмо какое-то. (Поднимает письмецо.)
   Княгиня, быстро подойдя, глядит.
   От кого?
   Княгиня. Сама не знаю.
   Князь разворачивает письмецо. Вдруг оба они вскрикивают и глядят в страхе друг на друга.
   Князь (шепотом). Подписано – Екатерина…
   Княгиня. Государыня!.. В книге целую неделю лежало, а я не заметила.
   Князь. Очки мне, очки дайте… Что пишет?
   Княгиня (берет письмо у мужа, читает). «Мне кажется, моя крестница, что из вашего письма, переданного мне с оказией, надлежит вывести двоякое заключение: первое, что вы меня вспоминаете в вашей глуши…»
   Князь. Когда вы, княгиня, изволили писать ее величеству?
   Княгиня. На прошлом месяце. (Читает.) «И далее, но здесь я даю волю своему разгневанному перу, что ваш муж несносный чудак…»
   Князь (с перепугу крестится). Пронеси, господи!..
   Княгиня. «…За что жестоко собираюсь ему отомстить!»
   Князь. Пропал, пропал совсем…
   Княгиня. «…Дабы хотя немного утешить вас, обещаю проездом в Крым, куда меня везут глядеть на покоренные народы, сделать небольшой крюк – потрепать ваши розовые щечки и побраниться с вашим мужем. Екатерина».
   Князь. Головой я ослаб, княгинюшка. Как есть ничего не понимаю.
   Княгиня. Государыня будет к нам в гости.
   Князь. К нам в дом сама государыня?!
   Княгиня. Прочтите.
   Князь (глядя в письмо). Где это… «несносный чудак»… Пропал, пропал… «Собираюсь ему отомстить…» Ваше сиятельство, княгиня Дарья Дмитриевна, не рвите голову с плеч!.. (Повалился на колени.) Пожалейте старика… Не жалуйтесь государыне.
   Княгиня (отходя). Невежество и грубость должны быть наказаны. Встаньте. Вы жалок. Жанетта, помогите князю подняться.
   Санька (помогая). Бог-то правду видит.
   Князь. Матушка, не за себя прошу, – быть всему роду нашему пусто, коли прогневается государыня.
   Княгиня. Получите по заслугам. Князь. Ох! По заслугам…
   Княгиня. В зеркало поглядите, на что вы похожи, – смеху достойно.
   Князь. Приказывай, что делать, – всему покорюсь.
   Княгиня. Где ваш парик, я спрашиваю? Князь. По весне еще моль побила и парик и шляпу. Недоглядели.
   Княгиня (с гневом). Показать-то вас даже нельзя государыне, а с нею, чаю, будут дамы и кавалеры придворные. Вот, скажут, злые шутки Гименея. Вам не молодую красавицу ласкать! Вас в огород поставить чучел ой, воробьям на ужас… Супруг!
   Князь. И наряжусь и ноги выверну.
   Княгиня. А рот раскроете?
   Князь. Да, придется.
   Княгиня. Что ни слово, то жестокий стыд. А поклониться? А руку поцеловать? А завести галантный разговор? (В волнении обмахивается веером.)
   Князь. Так как же быть-то?
   Княгиня (подает ему книгу). Нате, извольте прочитать раза три, – хотя немного попривыкните к светским манерам.
   Князь. Всю ночь не засну, буду читать. Я, княгинюшка, дьячка возьму читать эту книгу. А то и Решето у меня не хуже дьячка читает. А я с голоса вот как заучу… Ну, еще какие твои будут распоряжения?
   Княгиня. Подымите вишневую трость. Подайте.
   Князь. Возьми, возьми. (Подает.)
   Княгиня. Этой вам трости вовек не прощу. Доселе не могу опомниться: даму бить тростью вишневой! Вы азиат некрещеный.
   Князь. Ударь, чем терзать словами.
   Княгиня (ударяя его по спине). Наперед помнить вам надлежит: какие бы я ни являла перед вами поступки, сколь далеко любезность моя в рассуждении любовных шалостей ни заходила, – молчать и улыбаться.
   Князь. Это как же так, – я – молчать, а ты чего делать собираешься?.. Чай, грех…
   Княгиня. Вы опять за свое?
   Князь. Ладно, ладно, перетерплю как-нибудь.
   Княгиня. Говорю это вам к тому, – жену ревнуют одни мужики да гишпанцы. А вы, слава богу, российский дворянин. Оправьте кафтан, садитесь, читайте.
   Князь (беря книжку). Прости, господи, грехи тяжкие…
   Княгиня (девушкам). Давеча вы чего пели?
   Санька. Как приказано: на вечерней заре – греческую, унывную…
   Княгиня. Неправда, опять про грибы, про ягоды пели… Разве на священной горе Парнас грибы растут?.. Наташка, Стешка, Дуняшка, доведете вы меня до сердца…
   Санька. Девки молодые, ваше сиятельство, на деревенский лад сбиваются.
   Княгиня. Еще раз услышу про грибы, про пошлые ягоды, – неделю заставлю на деревьях спать, в роще… Галантную…
   Санька (девушкам). Утешьте княгиню, не сбивайтесь.
   Девушки (поют).
 
Нимфа яблочком прельщена, —
Сладкий плод откушать сей…
Вдруг сатир – обыкновенно —
Смело кинулся он к ней, Да, к ней…
Нимфа – ах! – но резвы ноги
От сатира не спасут…
Злой шалун охватил, о боги,
Оба в траву упадут… Он – с ней…
 
   Вбегает Решето.
   Решето. Фельдъегерь! От царицы фельдъегерь прискакал…
   Князь. Фельдъегерь?.. От самой царицы?..
   Княгиня. Фельдъегерь!.. Кто такой? Офицер?
   Решето. Кто его знает… Такой барин отважный…
   Княгиня. Молодой?
   Решето. Не разобрал я со страху… Как пхнет меня: «Что ты, говорит, рот разинул!.. Веди меня прямо к княгине».
   Князь. То есть, почему – прямо к княгине?
   Решето. Не понял я со страху… Веди, кричит, и веди…
   Княгиня. Куда же ты его провел?
   Решето. Да он сам – шасть – прямо в дом.
   Княгиня. Санька, одеваться! Скорее!.. Скорее, скорее!.. (Князю.) Не смейте к нему выходить. Я сама выйду.
   Уходит вместе с Санькой и девушками в боковую дверь. Санька сейчас же выскакивает обратно и пробегает через комнату.
   Князь (Решету). Вот, братец мой, – беда, откуда не ждали. (Смотрит под ноги.) Какой из себя приезжий?
   Решето. Страшенный! Прямо орел!
   Князь (вздохнув). Вот, братец ты мой, беда какая.
   Санька (пробегает с ворохом платьев). Княгиня гневаются, чтобы книжку читали.
   Князь (Решету). Возьми-ка, братец мой, книжку, да и почитай. (Подает ему книжку.)
   Решето. Откуда читать?
   Князь. Читай сначала.
   Решето устраивается около свечи, откашливается.
   Вот, братец ты мой, беда какая…
   Решето (начинает читать нараспев, по-церковному). «Календарь для любовников. Во все время года люди все, от юных лет до лет преклонных, сколь ни убелены сединами власы их, никоими крепостями не убережены от сладчайших и коварнейших стрел проказливого бога любви, Купидоном или Эротом именуемого…»
   Князь (вздохнув). Вот, братец ты мой, беда какая…
   Решето. «…Месяцев года, кои различную оказывают судьбу на рожденных, суть двенадцать. Месяц генварь. Люди, в сем месяце рожденные, любят кофий…»
   Князь. Подожди! А княгинино в каком месяце рождество? В мае. Прочти-ка, что там стоит про май месяц.
   Решето. «Месяц май. Люди, в сем месяце рожденные, имеют тело красивое и плотное и столь жестокую ярость во всех чувствах, что мужья оных проливают горькие слезы, кляня тот день, когда отважились вступить в брак с шаловливыми сими проказницами…»
   Князь. А ты не врешь? Покажи-ка. (Смотрит в книгу.) Переверни, читай из середки.
   Решето. «Вишенье… Сей сладкий плод, именуемый в просторечии вишеньем, зреет на столь ужасной высоты ветвях, что молодая дева, взлезши на оные, все прелести свои стоящему внизу любезнику оказывает явными, отчего происходит головокружение и с древес падение…»
   Князь. Тьфу, прости господи, и вишенье у них все к тому же!
   В дверях появляется красивый, одетый по-дорожному офицер Завалишин. Осматривается.
   Завалишин. Эй, где здесь люди? Почему никто не идет?
   Князь (кланяясь). Княгиня сейчас выйдет. Здравствуйте, батюшка.
   Завалишин. Ты кто такой?
   Князь. Я-то, батюшка, самый и есть князь Серпуховской.
   Завалишин. Прошу прощенья. Адъютант ее величества Завалишин. У меня письмо к княгине.
   Князь. Устали, чай, с дороги? Дорога тяжелая.
   Завалишин. Ну, устать-то я не устал, а голоден.
   Князь. Решето, беги к повару, торопи его, мошенника.
   Решето уходит.
   Присядьте, сударь.
   Садятся и молчат небольшое время.
   Скажите, сударь мой, в коем месяце вы рождены?
   Завалишин. Что вы сказали?
   Князь. Говорю, изволили в коем месяце родиться?
   Завалишин. В мае. И впрямь в мае родился.
   Князь. Изрядный месяц для рождения.
   Завалишин. Да, говорят, что так.
   В дверях показывается княгиня, одетая в роброн.[51] Увидев Завалишина, она вскрикивает негромко, как бы в испуге, и низко начинает приседать. Завалишин раскланивается. Оба не спускают глаз друг с друга.
   Княгиня… Ее величество приказали мне передать вам, ваше сиятельство, что они будут у вас проездом завтра к фрыштыку.[52]