Толстой Лев Николаевич
Зерно с куриное яйцо

   Л.Н.Толстой
   ЗЕРНО С КУРИНОЕ ЯЙЦО
   Нашли раз ребята в овраге штучку с куриное яйцо, с дорожкой посредине и похоже на зерно. Увидал у ребят штучку проезжий, купил за пятак, повез в город, продал царю за редкость.
   Позвал царь мудрецов, велел им узнать, что за штука такая - яйцо или зерно? Думали, думали мудрецы - не могли ответа дать. Лежала эта штучка на окне, влетела курица, стала клевать, проклевала дыру; все и увидали, что зерно. Пришли мудрецы, сказали царю: "Это - зерно ржаное".
   Удивился царь. Велел мудрецам узнать, где и когда это зерно родилось. Думали, думали мудрецы, искали в книгах - ничего не нашли. Пришли к царю, говорят:
   - Не можем дать ответа. В книгах наших ничего про это не написано; надо у мужиков спросить, не слыхал ли кто от стариков, когда и где такое зерно сеяли.
   Послал царь, велел к себе старого мужика привести. Разыскали старика старого, привели к царю. Пришел старик, зеленый, беззубый, насилу вошел на двух костылях.
   Показал ему царь зерно, да не видит уже старик; кое-как половину разглядел, половину руками ощупал.
   Стал его царь спрашивать:
   - Не знаешь ли, дедушка, где такое зерно родилось? Сам на своем поле не севал ли хлеба такого? Или на своем веку не покупывал ли где такого зерна?
   Глух был старик, насилу-насилу расслышал, насилу-насилу понял. Стал ответ держать.
   - Нет, - говорит, - на своем поле хлеба такого севать не севал, и жинать не жинал, и покупывать не покупывал. Когда покупали хлеб, все такое же зерно мелкое было, как и теперь. А надо, - говорит, - у моего батюшки спросить; может, он слыхал, где такое зерно рожалось.
   Послал царь за отцом старика, велел к себе привести. Нашли и отца старикова, привели к царю. Пришел старик старый на одном костыле. Стал ему царь зерно показывать. Старик еще видит глазами, хорошо разглядел. Стал царь его спрашивать:
   - Не знаешь ли, старичок, где такое зерно родилось? Сам на своем поле не севал ли хлеба такого? Или на своем веку не покупывал ли где такого зерна?
   Хоть и крепонек на ухо был старик, а расслышал лучше сына.
   - Нет, - говорит, - на своем поле такого зерна севать не севал и жинать не жинал. А покупать не покупывал, потому что на моем веку денег еще и в заводе не было. Все своим хлебом кормились, а по нужде - друг с дружкой делились. Не знаю я, где такое зерно родилось. Хоть и крупнее теперешнего и умолотнее наше зерно было, а такого видать не видал. Слыхал я от батюшки, - в его время хлеб лучше против нашего раживался, и умолотней и крупней был. Его спросить надо.
   Послал царь за отцом стариковым. Нашли и деда, привели к царю. Вошел старик к царю без костылей; вошел легко; глаза светлые, слышит хорошо и говорит внятно. Показал царь зерно деду. Поглядел дед, повертел.
   - Давно, - говорит, - не видал я старинного хлебушка.
   Откусил дед зерна, пожевал крупинку,
   - Оно самое, - говорит.
   - Скажи же мне, дедушка, где такое зерно родилось? На своем поле не севал ли ты такой хлеб? Или на своем веку где у людей не покупывал ли?
   И сказал старик:
   - Хлеб такой на моем веку везде раживался. Этим хлебом, - говорит, - я век свой кормился и людей кормил.
   И спросил царь:
   - Так скажи же мне, дедушка, покупал ли ты где такое зерно, или сам на своем поле сеял?
   Усмехнулся старик.
   - В мое время, - говорит, - и вздумать никто не мог такого греха, чтобы хлеб продавать, покупать. А про деньги и не знали: хлеба у всех своего вволю было. Я сам так 6f7 ой хлеб сеял, и жал, и молотил.
   И спросил царь:
   - Так скажи же мне, дедушка, где ты такой хлеб сеял и где твое поле было?
   И сказал дед:
   - Мое поле было - земля божья. Где вспахал, там и поле. Земля вольная была. Своей землю не звали. Своим только труды свои называли.
   - Скажи же, - говорит царь, - мне еще два дела: одно дело - отчего прежде такое зерно рожалось, а нынче не родится? А другое дело - отчего твой внук шел на двух костылях, сын твой пришел на одном костыле, а ты вот пришел и вовсе легко; глаза у тебя светлые, и зубы крепкие, и речь ясная и приветная? Отчего, скажи, дедушка, эти два дела сталися?
   И сказал старик:
   - Оттого оба дела сталися, что перестали люди своими трудами жить, - на чужое стали зариться. В старину не так жили: в старину жили по-божьи; своим владали, чужим не корыстовались.