«Трудности во время родов, т е. невозможность родить собственными силами ввиду слабости родовой деятельности и затяжного течения родов, достоверно обусловлены наличием стресса у женщин при беременности… Асфиксия ребенка при родах, если она встречалась, в первую очередь была обусловлена стрессом роженицы», – делает из своих наблюдений вывод А.Н.Захаров.[25]
   Современному врачу трудно представить себе роды, проводимые без использования медикаментов, даже если речь идет о неосложненных родах. Часто ненужное и излишнее использование лекарств при родах нарушает гормональный баланс матери и плода, возмущая тем самым родовой процесс, а также отрицательно влияя на интенсивно идущий гормональный обмен между матерью и ребенком, от которого во многом зависит состояние иммунной системы ребенка после рождения. Частое использование стимулирования родового процесса при современном «поточном» родовспоможении приводит к усиленным и нерегулярным сокращениям матки, которые травмируют ребенка. Искусственное прорывание околоплодного пузыря, также являющееся общепринятой практикой, приводит к большему механическому воздействию тканей матери на голову ребенка, увеличивая вероятность травмы мозга.[26]
   Неестественное положение женщины на спине, чаще всего используемое при родах в целях удобства акушеров, нарушает плацентарное кровообращение и увеличивает вероятность гипоксии.
   Непосредственно процесс выхода ребенка как правило сопровождается ручным пособием, при нормально текущих родах имеющим целью предохранение тканей промежности от разрывов (что является весьма спорным моментом), а также ускоряющим выход ребенка. Как показано А.Ю.Ратнером[27], классические применяемые пособия часто ведут к родовым травмам новорожденных, затрагивающим спинной мозг и не диагностируемым сразу.
   Практика раннего пережимания и обрезания пуповины (как следствие «поточных» родов) ведет к слишком резкому переходу организма ребенка на новый режим работы и перегрузке внутренних органов, что сказывается на состоянии эндокринной системы и в конечном счете приводит к ослаблению функций систем организма (распространенным следствием этого, например, является физиологическая желтуха новорожденных, считающаяся нормой, по мнению части медиков, даже у 75% новорожденных).[28]
   После рождения ребенок на время разлучается с матерью и подвергается определенным процедурам, называемым акушерами «обработкой». Закапывание в глаза раствора ляписа или сульфацила натрия (процедура, от которой уже отказались во многих странах из-за ее неоправданности) ведет к временной потере визуального контакта с миром, раздражает слизистую оболочку глаз, часто вызывая конъюктивит. Смывание с ребенка первородной смазки – естественного защитного крема, обладающего исключительно питательными для кожи свойствами, – ухудшает состояние его кожных покровов, вызывая иссушение и шелушение кожи (что тоже считается нормой), усиливает теплоотдачу от тела (первородная смазка обладает большим термическим сопротивлением), и в совокупности с пеленанием способствует появлению пролежней и опрелостей.
   Отлучение ребенка от матери сразу же после рождения и проделывание с ним различных манипуляций (закапывание в глаза, удаление околоплодных вод из дыхательных путей, смывание первородной смазки, растягивание для измерения роста, взвешивание, пеленание) приводит к перегрузке его сенсорных систем, нарушает его чувство безопасности, обуславливая дистресс нервной системы. Отлучение ребенка от матери приводит также к тому, что он не получает значительной части молозивного молока – ценнейшего продукта материнского организма, содержащего большое количество антител, что ослабляет иммунитет. Это приводит также к ослаблению психоэмоциональной связи матери и ребенка, к сокращению срока грудного вскармливания.[29]
   Вот далеко не полный перечень испытаний, выпадающих на долю нашего героя к началу его внеутробной жизни. Однако пройдя этот этап, он попадает во власть специфического отношения к нему как к существу исключительно слабому и неприспособленному к жизни в этом агрессивном мире, полном опасностей в виде вирусов, микробов, холода, нехватки молока у мамы и т д. И это после всего того, что он перенес? После этого его считают слабым и несовершенным? Причем считают те самые люди, которые устроили ему это испытание на выживаемость. Им стоило бы поразиться его силе и живучести. А они считают его слабым. А может быть, они подозревают о его невероятных возможностях, но не хотят в это поверить? Возможно, потому что испытания продолжаются…
   Насколько сегодняшняя культура обращения с новорожденными и грудными детьми отвечает их реальным потребностям, можно судить по следующим интересным выводам, сделанным Группой перинатальных исследований при Европейском бюро ВОЗ в упомянутых уже материалах. Согласно первому выводу, лишь «10% методов, применяемых в современном акушерстве, прошли адекватную научную проверку». Можем ли мы в таком случае надеяться, что рекомендации, даваемые относительно новорожденных и грудных детей, «прошли адекватную проверку» в большем объеме? Согласно другому выводу, современная медицинская наука, изучая процесс рождения малыша в условиях клиники, т е. медикализированные роды, реально имеет дело с «измененными состояниями» матери и младенца. А это значит, что современный врач понятия не имеет о естественных родах, как бы они проходили без всяких вмешательств в естественных и привычных для матери условиях (например, дома), а также о том, что представляет из себя рожденный таким образом младенец. И едва ли на основании изучения «измененного» младенца можно сделать адекватные научные выводы.
   Что представляет из себя эта «наука» можно увидеть на одном примечательном примере. Если вы спросите любого птицевода, что лучше для выведения цыплят – курица или инкубатор, он поднимет вас на смех. Несмотря на все усилия, для яйца в инкубаторе не удается искусственно создать таких условий, какие создает ему курица. Тепло курицы – это нечто отличное от тепла электрического нагревателя. В этом есть что-то таинственное, мистическое. А вот современным медикам потребовалось несколько десятилетий, чтобы понять, что лучшая среда для новорожденного ребенка… его мама, тепло которой чем-то отличается от тепла отопительного радиатора. На это долго не могли решиться. Писалось огромное количество научных трудов. И наконец, как величайшее достижение человеческого разума, в родильных домах появились отделения (поначалу называемые «экспериментальными»), где ребенок с осторожностью был доверен матери. И, о чудо, он не только от этого не пострадал, но напротив, стал более стойко переносить выпавшие на его долю испытания. А испытания продолжаются…
   Одним из твердых убеждений медиков является то, что после рождения ребенка количества молозива, имеющегося в груди у матери, недостаточно для его насыщения. В результате с первых же дней внеутробной жизни малыша начинают докармливать донорским молоком или специальными смесями. Помимо этого он получает раствор глюкозы. От этого нарушается естественный процесс подготовки желудочно-кишечного тракта к нормальному изменению состава получаемой пищи.
   Сразу после рождения пищеварительная система ребенка настолько нежна, что приспособлена только для питания молозивом, причем молозивом из груди своей матери. Только через несколько дней в соответствии с заменой молозива на молоко она способна эффективно его усваивать. Состав материнского молока меняется на протяжении всего периода грудного вскармливания, подготавливая организм к принятию твердой и более грубой пищи. Нарушение этого естественного процесса ведет к перегрузке пищеварительной системы, заставляя ее рано адаптироваться к грубой и неестественной для нее пищи, что существенно ослабляет внутренние резервы организма. Это касается также и практики раннего введения (необходимого, по мнению некоторых врачей, уже чуть ли не с месячного возраста) в рацион ребенка фруктовых соков, раздражающих слизистую оболочку желудочно-кишечного тракта и вызывающих диспепсию.
   Столь ранний докорм ребенка уже с самого начала периода грудного кормления приводит к нарушению баланса между выработкой молока организмом матери и потребностью ребенка, поскольку докармливаемый ребенок не дает «запроса» сосанием груди в течение необходимого времени. Это ведет к сокращению периода грудного вскармливания, что имеет для ребенка не только физиологические, но и психологические последствия.
   Кормить грудью рекомендуется по режиму, причем рекомендуемые режимы допускают весьма небольшие вариации. Тем самым подразумевается, что, во-первых, все дети являются одинаковыми в своей нормальной физиологии (индивидуальность проявляется лишь в патологии, также как и у рожающей матери), во-вторых, сосание груди является не более чем физиологическим актом насыщения. Однако серьезные исследования показывают, что сосание материнской груди является для ребенка (и матери) сложнейшим психоэмоциональным актом, нарушение естественности которого может привести к отрицательным последствиям для физического здоровья и психики малыша.[30]
   Единственное разумное объяснение кормления по строгому режиму – условия в родильном доме, где дети находятся в отрыве от матерей, т е. удобство для медицинского персонала. А также пережитки того времени, когда ребенок попадал в ясли с двухмесячного возраста, а мать возвращалась к своему рабочему месту, имея реальную возможность приходить кормить его лишь через 3-4 часа. Но имеет ли это отношение к реальным потребностям ребенка?
   Первые месяцы (2-3, а иногда даже 4 и более) родители часто слепо следуют устоявшейся практике пеленания, чему обучают новоиспеченную маму еще в родильном доме. Ни один врач не может вразумительно объяснить это насильственное обездвиживание ребенка. Родители же передают друг другу предрассудки типа «чтобы был ровненький». Единственное «разумное» объяснение тугого пеленания малышей в родильном доме – это желание медицинского персонала обеспечить себе спокойствие, поскольку туго спеленутый ребенок обычно дольше и крепче спит, что весьма «желательно», когда он находится в отрыве от матери на попечении медицинских сестер.
   Пеленание лишает кожу ребенка доступа свежего воздуха, вызывая опрелости. В условиях пеленания не развиваются механизмы терморегуляции, что задерживает адаптацию ребенка в период новорожденности и в дальнейшем делает его более подверженным заболеваниям.
   Но самое существенное в практике тугого пеленания – это обездвиживание малыша. Движение было основным принципом его развития еще с той поры, когда он был всего лишь оплодотворенной ·яйцеклеткой. Яйцеклетка содержит в себе прообраз мышц – сократительные белки, которые заставляют ее совершать движения. В дальнейшем формируется множество ритмов сокращения мускулатуры, которые продолжают функционировать и после рождения. Эти ритмы – одно из важнейших условий развития ребенка. Лишить его возможности двигаться – значит лишить его возможности развиваться, физически и психически.
   До тех пор, пока малыша не перестанут пеленать и он не приобретет возможность занимать сам удобное положение, подавляющую часть времени он проводит на спине. Это положение – пожалуй, самое нефизиологичное из всех возможных (если только, конечно, не подвешивать ребенка за ноги), но единственно удобное при пеленании. Постоянное нахождение на спине (за исключением 5-6 минут рекомендуемого выкладывания на животик) приводит к вялости внутренних органов и ослаблению защитных свойств организма, а также к повышенной возбудимости нервной системы.
   В течение первого года жизни ребенок получает серию профилактических прививок, призванных защитить его от ряда заболеваний. За приобретенный узконаправленный иммунитет ему приходится дорого расплачиваться. Во-первых, прививки разрушают естественный иммунитет; во-вторых, организм отравляется множеством высокотоксичных веществ, содержащихся в вакцинах; в-третьих, опасность осложнений от вакцинации часто гораздо больше, чем от самих заболеваний, против которых они предназначены. (В дальнейшем мы коснемся проблемы вакцинации более подробно).
   Способы лечения заболевших детей чаще всего базируются на применении лекарств. Причем лечится тело ребенка, мыслимое как нечто отдельное от матери. Детям с такой же легкостью, как и взрослым, прописываются большие дозы антибиотиков и психотропные средства. Очевидно, что такой подход, если и оказывается эффективным, то с серьезными и долговременными последствиями, выражающимися в «залечивании» ребенка, с рядом побочных эффектов лекарственного воздействия, ослабляющих общее состояние младенца.
   Подытоживая вышесказанное, мы можем заключить, что традиционный сегодняшний подход к новорожденным и грудным детям, характеризующийся игнорированием значения для них психоэмоциональных факторов при рождении и обращении с ними, базирующийся на догматах более чем полувековой давности, вызванных часто более социальными причинами, нежели основанных на физиологических и психологических данных, не учитывает реальные потребности и возможности новорожденных и грудных детей, приводя к целому ряду отрицательных последствий: психическому стрессу новорожденного и его матери, ослаблению психоэмоционального контакта между ребенком и матерью и другими членами семьи, снижению адаптивных возможностей детей, отставанию их в физическом и психическом развитии, ослаблению иммунитета и ухудшению общего состояния (как за счет психических стрессов, так и за счет неправильного обращения), а также к дезориентации самой науки об этих периодах жизни.
   И еще один важный вывод мы должны сделать. Не инфекция, не холод и не другие «вредности» окружающего мира, а мы, взрослые люди, являемся главной опасностью для появляющегося на свет существа. Академики и профессора, для которых младенец не более чем «биологический объект». Родители, слушающие академиков и профессоров и боящиеся довериться собственному чувству. Мы научились видеть в этом существе лишь «особо организованное животное» и разучились видеть в нем человеческую душу. Может быть потому, что разучились видеть ее в себе? Может быть потому, что сами превращаемся в «особо организованных животных», не находя души в расчлененном и изученном вдоль и поперек человеческом теле? Чем же еще объяснить то насилие, которому человек подвергает не только окружающую природу, но и произведенное им на свет и, надо думать, горячо любимое, родное и желанное дитя?
   Удивительно ли, что, вырастая, наши дети также начинают совершать насилия? Над природой, над себе подобными, уже над своими собственными детьми, и даже над… родителями. А кому-то, наоборот, нравится, когда над ними совершают насилие. Тогда жизнь приобретает определенность и ясность, не заставляя задумываться о высоких материях.
   Наша культура – это насилие. У природы надо брать, не ожидая от нее милостей. Чтобы выжить, нужно совершить насилие над другими. Но мы хотим, чтобы не было войн, мы хотим свежего воздуха, хотим чистых человеческих взаимоотношений. Мы надеемся, что наши дети обретут то, чего не удалось достигнуть нам. Мы желаем счастья нашим детям. И с первых же секунд учим их… насилию.
   Мы рассчитываем на взаимопонимание с детьми. Как это наивно. Ведь для этого нужно с самого начала понять их. Но… «Эта твердая мысль, хорошо укоренившийся постулат, что «это» ничего не чувствует, «это» ничего не слышит, «это» ничего не видит – о новорожденном».[31]
   Нет, это о нас. Это мы ничего не чувствуем, это мы ничего не слышим и не видим. И в результате имеем нашего «среднего» младенца, о состоянии которого несложно судить по вышеописанной его истории. Стоит ли удивляться ужасающей статистике детской заболеваемости, в которой к тому же все большее место занимают заболевания нервные. Эту статистику обычно ставят в укор медицине. Однако нужно осознавать, что сегодняшнее состояние медицины – лишь концентрированное выражение нашего отношения к человеческой жизни, ее истокам и смыслу. Самое важное – это изменить подход к беременной женщине, роженице, женщине-матери и к младенцу, исходя из гуманистических ценностей, осознать сам факт родительства как глубокий творческий процесс.

Слагаемые детского здоровья

   Теперь нам хорошо видно, что проблема детского здоровья – это проблема общекультурная, социальная, а не узко медицинская. И основа здоровья детей – это прежде всего соответствующие культурные установки, выражающие отношение к родительству и детству.
   Во введении мы привели основные принципы, касающиеся перинатального периода и базирующиеся на ориентации на активную профилактику. Реальное осуществление этих принципов возможно на основе подхода, который мы называем сознательным родительством, являющимся альтернативой обычному бессознательному следованию общепринятым штампам.
   Сведение процессов беременности, рождения и раннего младенчества к чисто медицинским феноменам имеет, по крайней мере, три культурных следствия, логично проистекающих одно из другого, которые, в конце концов, и определяют сегодняшнее бессознательное отношение к этим периодам человеческой жизни:
   1) все усиливающееся отчуждение родителей от их детей, начиная еще с периода вынашивания ребенка. Это отчуждение естественно возникает при рассмотрении матери и ребенка как пассивных объектов определенного вмешательства, осуществляемого якобы в их же интересах, что парализует активность родитеактивность родителей по отношению к своим детям, ослабляет их ответственность и ощущение собственной компетентности как родителей;
   2) отсутствие родительства как социального института. Вместо этого существует ряд учреждений, навязывающих родителям свою волю, диктующих условия вынашивания и рождения ребенка, а также условия его существования в раннем младенчестве фактически без предоставления свободы выбора;
   3) отсутствие научного подхода к родительству во всех его сферах (начиная с зачатия ребенка) как к сложному социокультурному явлению, во многом определяющему творческий и духовный потенциал общества. Соответственно отсутствует целостное представление о ребенке, особенно в младенческом возрасте.
   Концепция сознательного родительства ставит своей целью преодоление этого отчуждения и тем самым утверждение родительства как социального института, существование которого является необходимым условием здорового общества. Подход к беременности, родам и младенчеству должен быть целостным, т е. экологическим, учитывающим все стороны человеческого существа. Родители должны стать главными действующими лицами во всем процессе деторождения и воспитания.
   Прежде всего это предполагает, что родители должны иметь свободу выбора в своих действиях, что подразумевает знание различных альтернатив и всех возможных результатов того или иного выбора. Кроме того, родители должны принять на себя ответственность за свой выбор, что предполагает оценку своих возможностей и понимание того, что именно они сами являются творцами своей жизни и своего родительского счастья.
   Фундаментом здоровья человека прежде всего является экологическое мышление, из которого проистекает весь образ его жизни, способ взаимодействия с окружающим миром и осознания себя в этом мире. Основы экологического сознания должны закладываться на начальных этапах жизни, поэтому эти этапы – беременность, роды и раннее младенчество – требуют экологического подхода. Экологический подход подразумевает многоплановость человеческого существа, начиная еще с внутриутробной жизни, и, соответственно, многоплановость его естественных потребностей (которые нельзя свести к чисто физиологическим даже у эмбриона и плода). Удовлетворение всех этих потребностей – необходимое условие формирования человека, гармонично взаимодействующего с миром.
   Основой экологического подхода является ориентация на естественное протекание природных процессов. В самой природе заложены механизмы, обеспечивающие оптимальные условия нормального и здорового развития ребенка. Следуя естественным природным закономерностям, мы можем удовлетворить все необходимые жизненные потребности ребенка, тем самым формируя потребности более высокого порядка.
   В этом смысле сегодняшний медикализированный подход антиэкологичен, поскольку нарушает течение естественных процессов. С точки зрения сегодняшней медицинской практики, природа наделала много ошибок, которые следует устранить. Природа не предусмотрела механизма разлучения матери с ребенком после родов (а наоборот, во время беременности и в процессе родов пробуждает в женщине материнские инстинкты); не поместила в грудь матери достаточного количества питания на первые дни жизни малыша и не начинает производить в ней сок с месячного-возраста; не предусмотрела стерильной и термокомфортной среды для младенца и матери и еще много чего другого. Современный научный подход не надеется на природу, допустившую столь существенные несовершенства, даже в случаях нормальных физиологических родов и здорового ребенка. Практически ни одни роды не проходят без использования медикаментов и технологического вмешательства. С ребенком производится масса процедур, также призванных исправить ошибки природы, рождающей младенца в первородной смазке, без сульфацила натрия в глазах и не в тугом мешке, сковывающем его движения. В течение всего первого года жизни дальнейшее исправление несовершенств – стерильность, термокомфорт, строгий режим, прививки и т д.
   Каковы же могут быть следствия нарушения естественных процессов? Ответ угадать довольно просто, если мы примем во внимание, что в естественных природных процессах жизнедеятельности живых организмов заложены предпосылки их эволюции, их развития. Уходя все дальше и дальше от естественных условий существования, мы уходим от тех условий, которые сопутствовали появлению Homo sapiens, каковыми мы себя считаем.
   Однако некоторые следствия, связанные с отходом от естественности, мы способны скомпенсировать и даже на более высоком качественном уровне. Скажем, недостаток физических движений компенсируется упражнениями, причем эффективность их и польза для здоровья могут быть больше, чем однообразный и нудный труд, связанный с добыванием пищи. Термокомфортные условия наших жилищ, приводящие к атрофированию системы терморегуляции, компенсируются закаливанием. Доступные методы физической культуры и закаливания возвращают современному цивилизованному человеку факторы естественной жизни, не покушаясь при этом на его интеллектуальное и духовное развитие, а скорее сопутствуя им. Но чем компенсировать ослабление материнского инстинкта вследствие разлучения матери и ребенка после родов? Чем компенсировать нарушенные вследствие использования медикаментов как физиологические, так и психоэмоциональные взаимоотношения матери и ребенка, закладывающиеся в процессе беременности и родов с помощью тончайших гормональных механизмов? Чем компенсировать страх в глазах родителей перед крошечным беспомощным существом в их руках?
   Замена пещеры на родильную комнату и костра на акушерскую лампу, видимо, не являются одним из лучших достижений человечества, если это породило совершенно особый тип женщины, психологически (а во многих случаях и физически) не способной самой естественно родить своего ребенка, если это породило тип детей, не могущих не болеть.
   Исследуя эту проблему, М.Одан пишет: «Существенно для понимания то, что сложности в родах идут во главе болезней цивилизации. В странах, где они достигают третьего поколения медикализированных родов, женщины все менее способны родить сами, используя свои собственные гормоны. Некоторые из них утратили эту способность во время своего собственного рождения». И далее: «…имеется корреляция между протеканием рождения младенца девочки и тем, как она будет рожать своих собственных детей».[32]
   Сегодня все чаще говорят о Родовой Травме как значительной проблеме нашей культуры. Мы употребляем этот термин с большой буквы, чтобы различить его содержание с понятием родовой травмы в узкомедицинском смысле слова. Родовая Травма – это травма психическая, обусловленная событиями и условиями существования в перинатальном периоде. Поэтому правильнее было бы говорить о Травме перинатального периода.
   Родовая Травма возможна вследствие действия механизма импринтинга, т е. раннего запечатлевания, которое возможно не только у маленького ребенка, но и у плода. Благодаря явлению импринтинга, например, во время первичного контакта матери и ребенка сразу после рождения между ними образуется сильная психоэмоциональная связь, основа их будущих взаимоотношений, «включается» способность матери непосредственно ощущать потребности младенца и чувствовать его состояние. Ребенок запечатлевает принявший его мир в форме первичных внеутробных ощущений, и эти ощущения – основа его взаимоотношений с этим миром, фон, на котором будет строиться его сознательное отношение к миру. Будет ли это материнское тепло или агрессивная среда в виде резиновых перчаток, шлепающих по ягодицам для выжимания громкого крика, смывание первородной смазки, грубое отсасывание слизи из носа и рта, болезненное растягивание на столе для измерения роста, жжение в глазах от капелъ, обездвиживание тугим пеленанием и т д. – все это несомненно имеет огромное значение.