Александр Зорич
Праймзона

   Посвящаю эту книгу моим школьным друзьям и подругам

Глава 1
Полдень в замке Медная Крепь

   «Хорошо, когда все хорошо!»
Адорнийская поговорка

   Рутгер привстал на локте и нехотя открыл правый глаз. Его опочивальня была щедро залита апрельским солнцем. А это значило, что он вновь проспал всё что можно. И всё что нельзя – тоже.
   Голова была тяжелой, в висках стучали молоты, а во рту как будто испражнился небольшой кавалерийский отряд… Да, вчерашняя гулянка удалась. Очень даже удалась! Хотя что именно праздновали – Рутгер помнил смутно.
   Прихрамывая на правую ногу – и как только он умудрился самостоятельно раздеться? – Рутгер, как был нагой, подошел к окну. Со двора неслось необычайно громкое пение птиц, крики играющей детворы, скрип тележных колес и мелодичный колокольный перезвон, что звал челядь к завтраку…
   Или все же к обеду?
   С самым виноватым видом Рутгер обернулся в сторону монументальных напольных часов, выполненных в виде копии знаменитой Ратушной башни вольного города Фихтер.
   Да, все-таки к обеду… Завтрак уже часов шесть как кончился.
   За окном бушевала весна. Из леса сладко тянуло распустившимися первоцветами. Смолисто пахли набухающие почки. Кора деревьев источала свежесть и жизненную силу…
   Долой зиму с ее нескончаемыми пирушками, серой ватой небес и уныньем!
   Дорогу весне!
   Рутгер широко улыбнулся и, распахнув ростовое окно опочивальни, вышел на небольшой кованый балкончик.
   Ему было плевать, что из одежды на нем – лишь нашейный медальон с портретом покойной матушки. А равно и на то, что там, тремя этажами ниже, снуют слуги – мужчины и женщины, дети и невинные девицы. И что не все они воспримут вид нагого господина с мудрым спокойствием.
   Да, скорее всего никто не оценит его причуды. Да, начнут перешептываться. Да, иные девицы зальются краской, а иные – прыснут в кулачок.
   Ну и что?
   Он здесь лорд.
   Он устанавливает порядки. Сегодня такой порядок: стоять голым на балконе. А завтра – завтра он может назначить другой.
   – Господин, не желаете ли умыться?
   Погруженный в мысли о собственном величии и всемогуществе, Рутгер, лорд Данзас, вздрогнул и обернулся на звуки голоса старого слуги.
   Слугу звали Кнут. Он служил еще отцу Рутгера, а потом и его старшему брату Бертольду, без следа растворившемуся где-то на бескрайних просторах Империи. И вот – дошел черед до него, Рутгера быть опекаемым благообразным занудой Кнутом.
   – А? Умыться? Не надо, пока неохота. Ты неси-ка лучше что-нибудь зажевать… Что там у нас сегодня?
   – Оленина, тушенная с перцем и базиликом, с гарниром из чечевицы и черемши… Печеный батат с морскими гребешками… Тушеная капуста с паштетом из форели…
   Рутгер поморщился. С одной стороны, в пустом животе что-то такое требовательно урчало… С другой стороны, есть не хотелось совершенно. Парадокс!
   – Мяса что-то не хочется… А что есть из сладенького?
   Слуга почтительно опустил глаза и ровным голосом много видевшего человека перечислил:
   – Чернослив, фаршированный грецким орехом со сливками… Гратен, флуден… И яблочный пирог… Вчерашний…
   – Неси пирог, – решил Рутгер.
   И, помедлив еще минуту, добавил уже в удаляющуюся спину Кнута:
   – И пивка захвати! Подлечиться…
 
   Данзас, потомственное владение семьи Рутгера, лежал между Ландайскими горами и могучей рекой Смайлой.
   Сам замок стоял на правом притоке Смайлы – Ювеле.
   Река изгибалась петлею, окружая замок с трех сторон. А с четвертой стороны прадедом Рутгера был выкопан внушительный ров, облицованный дедом Рутгера пиленым зеленым камнем из собственных каменоломен.
   Замок носил старинное, надежное имя Медная Крепь. И недаром: он выдержал три осады еще во времена Старой Империи!
   В пределах, очерченных стенами замка, испокон веку располагались господский донжон, арсенал, пивоварня, продовольственные склады, жилища дружинников, конюшня, трапезная и конечно же голубятня с почтовыми голубями!
   С началом же Эры Прайма, когда всякий уважающий себя доктский лорд почел за должное обзавестись обширным прайм-хозяйством, выяснилось, что Медная Крепь не в состоянии вместить в себя новомодные сооружения. А потому на левом берегу Ювелы отцом Рутгера была возведена Цитадель Аиста.
   Эта новая часть вотчины лордов Данзас была соединена с Медной Крепью капитальным каменным мостом. Мост с каждого конца прикрывался двумя отменными четырехъярусными башнями, от которых тянулись новые пятнадцатифутовые стены, упиравшиеся в Медную Крепь и Цитадель Аиста соответственно.
   Таким образом, можно было совершенно спокойно переходить по мосту с одного берега реки на другой, из одной части вотчины в другую, не покидая при этом укрепленного обвода.
   За крепкими стенами Цитадели Аиста привольно расположились обсерватория, алхимическая лаборатория, прайм-индуктор и Дом Героев.
   Отец Рутгера очень любил Цитадель Аиста и проводил там всякую свободную минуту.
   А вот Рутгер, унаследовавший все это хозяйство, обожал Медную Крепь (возможно, из чувства противоречия) и повелел вылизать и меблировать по-новому все старые покои, чтобы поселиться в них самому.
   Более того: он перенес в Медную Крепь, поближе к своим покоям, хранилище каталистов. Перенес он также и прайм-индуктор, как инженеры его ни отговаривали. Одно только новое капитальное основание под эту машину стоило несметных деньжищ, да еще и золотом! Однако Рутгер был непреклонен и довел начатое до конца. С прайм-индуктором под самым боком он чувствовал себя как-то спокойнее.
   Иногда по ночам, казалось Рутгеру, древние стены Медной Крепи нашептывают что-то важное о своем прошлом и о тайнах бытия.
   Но Рутгеру не хотелось вслушиваться в этот шепот. Его гораздо больше интересовали охоты, флирт с дочками да племянницами лордов-соседей, чтение иллюстрированного альманаха «Современный адорнийский театр», потешные бои и, конечно, тайны карточной игры…

Глава 2
Нотариус, глашатай и лорд Ферткау

   «Внезапно гвардейцы обнаружили, что наголову разбиты…»
Занимательная книга для чтения по истории Старой Империи

   Рутгер вышел из высоких замковых ворот и зашагал в направлении оборонительного рва.
   Ох и красиво же было вокруг!
   На лужайках зеленела первая травка. Желтели и словно бы кому-то кланялись на ветру нарциссы.
   Река, извиваясь гигантским питоном, ярко блестела на солнце.
   Выложенная желтым камнем дорога, перевалив через сломанный подъемный мост надо рвом, спокойно ползла к сосновому бору вдали…
   Ох уж этот мост! Ох уж этот ров! Что портило весеннюю идиллию – так это они.
   Если со стороны более новой и совершенной Цитадели Аиста вотчина лордов Данзас могла считаться образцово-показательным фортификационным сооружением, достойным ежегодного имперского альманаха «Доктская архитектура», то укрепления в месте единственного сухопутного подступа к Медной Крепи заслуживали осмеяния и всестороннего порицания.
   Каменная облицовка рва от старости обваливалась почти по всей длине. Механизм, приводящий в движение подъемный деревянный мост, два месяца назад сломался и к починке его пока даже не приступали.
   А вот к ремонту рва – приступили. Перекрыли заслонки в обоих его торцах, где ров примыкал к Ювеле. Воду изо рва откачали. Утонувшие во рву каменные плиты подняли, рассортировали и принялись чистить от водорослей…
   Да только вот неделю назад старший мастер каменщиков, приглашенных специально для этой работы с севера, выяснив, что Рутгер намерен задержать жалованье еще на полмесяца, от расстройства ушел в запой. Вслед за тем разбрелись по окрестным деревням и все его рабочие.
   Так что в итоге ров стоял осушенный, каменные плиты валялись, предоставленные сами себе, и конца-края ремонту видно не было…
   Рутгер, хмуро озираясь, перешел ров по деревянному мосту, приложил ладонь козырьком ко лбу и вгляделся в приветливо зеленеющие дали.
   Кто это там на дороге, а? Или померещилось?
   Нет, не померещилось.
   Карета, запряженная четверкой лошадей. Рядом с ней – двое богато одетых всадников.
   С расстояния всадники казались незнакомыми. А впрочем, лысый пузанчик на гнедом скакуне был похож на нотариуса.
   Рутгер гадливо поморщился.
   Он терпеть не мог всех этих крючкотворов и бумагомарателей. Какой демон их несет?
   Что-то подсказывало лорду, что едут они, увы, не за тем, чтобы осчастливить его вестью о троюродной тетушке-миллионерше, которая скоропостижно скончалась в чужедальней стороне, завещав Рутгеру все свои сундуки, набитые серебром, самоцветами и кристаллами прайма, а также доходное поместье. И не для того, чтобы сказать, что его старший брат, безупречный Бертольд, нашелся, и не просто «нашелся», а нашелся в свите Императора, главным помощником Императорского Казначея… Вскоре сам ход событий подтвердил правоту лорда.
   Упитанный господин с лысиной спешился и, держа коня в поводу, вежливо поприветствовал Рутгера:
   – Да удлинятся дни Данзаса, ваше сиятельство! Я – нотариус Пратт.
   Представился и плюгавый человечишко, что ехал вослед нотариусу.
   Он спрыгнул на землю, отряхнул камзол и прекрасно поставленным голосом сказал или, правильнее было бы выразиться, провозвестил:
   – А я глашатай Жозеф!
   – И кого же вы собираетесь оглашать?
   Глашатай ответил Рутгеру деловитым кивком – мол, погоди секундочку, сейчас сам услышишь.
   И, набрав в легкие воздуху, глашатай громким, отлично поставленным и как бы промасленным голосом промолвил:
   – Их сиятельство владетельный Гуго, лорд Ферткау, также рекомый Красным Глазом!
   Рутгер поморщился.
   Он с детства терпеть не мог зануду и жадину Гуго.
   Всегда старался держаться от него подальше, хотя судьба то и дело сталкивала их на узкой тропе – в последний раз, когда они ухаживали за Миллой, славной дочерью лорда Пью…
   Впрочем, Гуго отвечал Рутгеру взаимностью. Какого же ляда теперь лорд Ферткау явился к нему в гости?
 
   Тем временем глашатай Жозеф распахнул золоченую дверцу кареты, и на желтый гравий дорожки ступил сам Гуго.
   Лорд Ферткау был высок, нескладен, бледен лицом и имел узкие гнилые зубы человека жестокого и экономного.
   Растительность на его лице колосилась как-то ну очень своеобычно – его широкие густые бакенбарды неважно рифмовались с жидкой, уже тронутой сединой бороденкой.
   Но важнейшей приметой лорда был механический левый глаз.
   Поговаривали, что своего родного глаза Гуго лишился в драке с матерью, которая была женщиной горячей и тяжелой на руку. А потому один из его героев, гениальный изобретатель Бонавентура, изготовил для лорда новый глаз, основанный на принципах прайм-оптики.
   – Здравствуй, Рутгер! – довольно беспардонно сказал Гуго и посмотрел на лорда Данзаса в упор.
   – И тебе не болеть, – почесывая затылок, ответил Рутгер. – Что привело тебя в мои владенья?
   Но вместо ответа Рутгеру Гуго смешался и побудительно посмотрел на лысого нотариуса. Мол, теперь твоя песня, уплачено.
   Тот вмиг приосанился, прочистил горло и изрек:
   – Властью, данной мне Верховной Коллегией Делопроизводителей Империи Доктов, я, нотариус Якоб Пратт, довожу до вашего сведения, сиятельный Рутгер, лорд Данзас, что ваши владения в составе замка, именуемого Медная Крепь, а также прилежащих к нему земель и построек по описи Имперской Книги Всеобщего Учета, с сегодняшнего дня, с этого часа, переходят во владения сиятельного Гуго, лорда Ферткау…
   – Что за вздор? – наморщил лоб Рутгер. Давно он не слышал столь наглых речей и столь вопиющей чуши.
   Однако лысый нотариус был невозмутим и продолжал:
   – Вам вменяется в обязанность освободить новые владения лорда Ферткау незамедлительно. В случае вашего неподчинения лорд Ферткау имеет право выдворить вас силой.
   – Чего-о?! – взревел Рутгер. – Этими землями владел мой отец! Этими землями владел мой дед! Прадед! Прапрадед! Я знаю всех своих предков до семнадцатого колена! И все они, разрази меня гром, владели этим замком, вот этой вот речкой, всеми теми полями и лесами! Что, вообще говоря, происходит?!
   – Меньше нужно было играть в карты, должничок, – криво усмехнулся Гуго.
   – Мои долги – это мое дело! – все больше распаляясь, кричал Рутгер. – Я всегда отдаю долги! Я никогда не мошенничаю с долговыми расписками! Это кто угодно подтвердит! И если уж на то пошло, я абсолютно точно знаю, что Гуго среди моих кредиторов нет!
   С последними словами Рутгер посмотрел на нотариуса Пратта. Мол, вы-то как представитель закона и порядка должны понимать такие элементарные вещи.
   – До вчерашнего дня меня среди кредиторов действительно не было. Но со вчерашнего дня я есть! – И с торжествующим видом Гуго вынул из рукава пачку измятых долговых расписок, общим числом два десятка. – Я выкупил все твои долги, малыш Рутгер. И теперь ты должен одному мне. Но надо же какая незадача! Мне, в отличие от предыдущих твоих кредиторов, не нужны ни деньги, ни прайм. Мне нужен только твой замок. Один он. И больше ничего.
   Рутгер попробовал сдать назад. И задействовал свое обаяние, которое он, под влиянием женского пола, был склонен сильно переоценивать.
   – Но Гуго… брат… – с задушевной шулерской интонацией начал он. – Давай поговорим как мужчина с мужчиной… Как лорд с лордом… Давай не будем давать нашим детским… разногласиям влиять на наши нынешние взаимоотношения… Да, я понимаю, что я должен теперь одному тебе… Но, мне кажется, так даже лучше! Ведь ты гораздо умнее и сговорчивее этих пошлых мелочных козлов, что были моими кредиторами раньше… С тобой можно говорить рационально… И я обещаю тебе, как человеку рациональному, как человеку, равному мне и в знатности, и в доблестях, что я отдам тебе всё, вплоть до последней монеты, дай только мне время… Ну, например, месяц. Или даже две недели. Да! Две недели мне хватит, чтобы отыграться!
   – Отыграться? Да ты шутишь! – С этими словами Гуго расхохотался, притом так громко и гнусно, что даже жаворонкам в высоких небесах – и тем было ясно, что лорд Ферткау ни во что не ставит Рутгера ни как игрока, ни как человека. И уж подавно не считает Рутгера равным себе в плане «знатности» или «доблестей».
   Душу Рутгера затопила горечь обиды:
   – То есть ты стоишь на своем? И не хочешь договариваться? Улаживать дело миром? – в последний раз спросил он.
   – Нет. Я этого не хочу, – твердо сказал Гуго и скрестил на груди руки. – Я хочу получить замок Медная Крепь. Понимая сие расширительно, то есть как собственно Медную Крепь и как Цитадель Аиста. Ведь вторая, согласно Имперской Книге Всеобщего Учета, является неотъемлемой частью первой.
   – Что ж, замок Медная Крепь выдержал немало осад… Не сдастся он и сегодня! – воскликнул Рутгер и позвонил в серебряный колокольчик.

Глава 3
Наши против ваших

   «Применение грубой физической силы – не самый лучший способ доказательства своей правоты. Хотя и самый приятный…»
Из книги «Сто советов юному лорду»

   Дежурная команда героев, пробавлявшаяся игрой в кости в надвратной башне Медной Крепи, примчалась на зов своего лорда мгновенно.
   Благо огромный волк егеря Людвига по кличке Зубан мог, хотя и не без труда, вынести всех троих!
   Спешившись, герои встали в одном шаге за спиной своего господина.
   То были трое знатных удальцов: Дитер, знаменитый боец-крысолов, Тео по прозвищу Человек-без-Лица, и красавец егерь Людвиг, кумир всех окрестных мещанок и их безвкусно разряженных дочерей.
   В присутствии героев, каждый из которых стоил трех десятков имперских гвардейцев, Рутгер осмелел окончательно и перешел в решительное контрнаступление.
   – Или вы сейчас уберетесь туда, откуда пришли, или я буду вынужден применить силу! – сообщил он троице во главе с Гуго Ферткау и для демонстрации своей решимости по-хозяйски упер кулаки в бока.
   Однако вместо того, чтобы проявить свое хваленое «благоразумие» и ретироваться, сохраняя остатки достоинства, лорд Ферткау решительно ответил:
   – Ни за что! Убирайся сам и не забудь прихватить своих недокормленных героев! И запомни: это ваш последний шанс уйти целыми и невредимыми!
   – Что ж, вы сами напросились! – ухмыльнулся Рутгер. – Тео, Дитер! Проучите-ка этих наглецов!
   Героев просить два раза не надо было.
   Тео, известный своим умением вмиг преодолевать десяток-другой шагов, отделяющих его от противника, вдруг оказался в шаге от Гуго.
   Блеснули мечи.
   Один клинок Человека-без-Лица – носящий имя Жало, прямой и острый, как мысль ученого гения, – рассек помочи, поддерживающие на брюхе широкие бархатные штаны нотариуса. И штаны эти, по-цирковому комично, рухнули на землю.
   Дзенькнула разбившаяся о желтый дорожный булыжник хрустальная чернильница – ее нотариус Пратт, как и большинство его коллег, всегда носил с собой, привешенной к поясу на цепочке. Обнажились мягкие шерстяные подштанники, связанные нотариусу его рукодельной сестрицей Клавдией.
   Нотариус зарделся как ребенок. Закрыл лицо руками и… жалобно заскулил от стыда и обиды!
   Второй меч Тео – пламенеющий клинок по имени Клюв – в тот же миг, не задев и ногтя на мизинце лорда Ферткау, ловко нашинковал в капусту все бумаги Гуго, те самые ненавистные долговые расписки. И они, словно конфетти, опали в лужу чернил под ногами нотариуса.
   Не стоял без дела и крысолов Дитер.
   Призванные им из небытия разбойницы-крыски – Пэт, Нут, Дарт, Лето и Босх – вихрем устремились к раззолоченной карете и за считаные секунды в труху изгрызли ее колеса! Оно и неудивительно: недавно их резцы были снабжены специальными алмазными насадками, заказанными Дитером у алхимика Вальдеца – «Лучшего специалиста Империи по прикладной праймологии и нестандартному оборудованию», как было указано на вывеске, что красовалась над дверью его мастерской.
   Горестно вздохнув, карета лорда Ферткау осела на землю.
   Лошади испуганно заржали. А затем – обнаружив, что вся сбруя также изгрызена крысами – они зашлись курбетами, оборвали постромки и бросились к сосновому бору, не слушая возмущенных криков возницы.
   Гуго, как ни изображал спокойствие, был буквально ошеломлен такой дерзостью своего должника. Конечно, не то чтобы лорд Ферткау думал, что все пройдет совсем гладко… но первый удар он планировал нанести сам!
   – Ко мне, мои верные герои! – воскликнул Гуго.
   Повинуясь приказу своего лорда, героиня Нора, известная своими магическими навыками абсолютной маскировки, сорвала покровы невидимости с трех своих товарищей, и герои ответили своему лорду нетерпеливым радостным кличем!
   – Мы здесь! – кричали они. – И мы всегда готовы прийти на помощь!
   Рядом с Норой стояли две прекрасные девушки и разъяренный гигант.
   В синем плаще до пят, окруженная невесомым облаком искрящихся снежинок, снисходительно улыбалась Луиза, девушка-зима. Она была спокойна, как сам январь, и холодна, как сталь боевого клинка.
   Рядом с Луизой пританцовывала от нетерпения пантера по имени Пуговица, на которой восседала верхом ее хозяйка Эдна, горячая и непримиримая.
   Гиганта же звали Тургрим. Две его четырехпудовые перчатки-гири не оставляли ни одному противнику шансов уйти невредимым.
   Тургрим, как и его подруги, тоже жаждал доброй драки. Но, будучи существом медлительным и погруженным в себя, он не считал необходимым как-либо это показывать…
   – Отделайте как следует этого выскочку! И разъясните его обнаглевшему отребью, кто теперь хозяин этого замка! – скомандовал Гуго своим героям.
   И началось…
 
   Первый же обмен ударами с расстояния в двадцать шагов продемонстрировал, что праймом герои Гуго накачаны хорошо.
   Они были сильны и кровожадны, как будто по пути сюда расправились как минимум с десятком лесной чуди, впитав их прайм!
   И ледяные снаряды, посланные Луизой, и жужжащий шершнем серпоносный диск Эдны достигли своих целей, заставив Тео и Дитера шипеть от боли!
   – Отходим за ров! – крикнул Рутгер.
   Хотя лорд Данзас и не числился в любителях жарких схваток не на жизнь, а на смерть, ему доставало опыта, чтобы быстро оценить ситуацию и понять: с такими сильными противниками можно полагаться лишь на глухую оборону.
   Как только шустрый Тео и Рутгер перебежали мост, крысы Дитера, у которых никогда не переводился аппетит, набросились на его влажные от утреннего дождя деревянные конструкции. Их зубы с алмазными коронками тотчас перегрызли балки моста в нескольких важнейших местах.
   Мост развалился пополам и ухнул вниз, на дно осушенного рва, вздымая вверх фонтаны жидкой грязи.
   В первую секунду показалось, что героев, брошенных лордом Ферткау против Рутгера, удастся удержать на этом рубеже.
   Егерь Людвиг послал через ров несколько своих знаменитых дротиков. Один из этих метательных снарядов просвистел вплотную к шее Тургрима, а другой разодрал бедро Луизе, чересчур увлекшейся погоней за Тео!
   Но Гуго был опытным военачальником. И вот уже вплотную ко рву выдвинулся мрачный гигант Тургрим, прикрытый колдовскими чарами Норы.
   Тяжеленные стальные гири Тургрима обрушились на землю.
   Во все стороны разбежались хищные трещины.
   Огромные пласты земли с краев рва поползли вниз, на дно, к обломкам деревянного моста.
   В первый миг Рутгер не понял, чем это занят Тургрим, но быстро сообразил: герой намеревался попросту засыпать ров!
   В то же время Луиза, наскоро залепив свою рану толстым целебным пластырем, наслала ледяную вьюгу на грязные, мутные по весне воды Ювелы.
   Река в том месте, где к ней примыкал ров, немедля взялась тонким ледком, а через несколько секунд и вовсе застыла почти по всей ширине, будто не апрель стоял на дворе, а лютый февраль. А Луиза всё продолжала вызывать к жизни студеные вихри, один за другим.
   Лед утолщался… Скоро он уже сможет выдержать вес человека…
   К счастью, крысам Дитера удалось предпринять удачную диверсию. Они выкрали у Эдны немного драгоценного прайма и искусали нежные подушечки задних лап ее пантеры. Пуговица рванулась вбок, как бешеная. Эдна не удержала равновесие…
   Это печальное происшествие задержало героиню, которая уже изготовилась воспользоваться тем ледяным мостом, который навела Луиза, для обхода героев Рутгера с фланга.
   Но, к сожалению, Рутгеру было больше нечем развить этот крысиный успех…
   Лорд Данзас отчаянно нуждался в подкреплении!
   Например, в двух героях с дальнобойным оружием – отлично подошли бы лучница Фрида и умница, всегда оказывающийся кстати, изобретатель Шелти!
   Такая парочка, приданая на усиление троице из Дитера, Тео и Людвига, смогла бы засыпать через ров стрелами и пулями опасного верзилу Тургрима, а потом перенести огонь на ледяную переправу!
   Но чтобы держать под рукой еще двух героев, их следовало восстановить из каталистов, а для этого, в свою очередь, требовался прайм.
   Увы и ах! Всё было либо проиграно в карты, либо растрачено на породистых лошадей, дорогие вина и антикварные вещицы! То есть, обобщая, промотано различными привычными и непривычными для докта путями…
   Да, к сожалению, нотариус Пратт был прав: Рутгер, лорд Данзас, был банкротом и неудачником, с какой стороны на него ни погляди.
   Однако его верные герои вовсе не считали Рутгера банкротом-неудачником. Они любили своего лорда и были полны решимости драться за него до конца!
   После того как Дитер-крысолов отдал добытый крысами-разбойницами прайм егерю Людвигу, он уже не мог пустить в ход свою магию.
   То же касалось и Тео – в своих первых эффектных выходках против нотариуса он несколько перестарался. И теперь у него не оставалось прайма даже на элементарное мерцание…
   Выставив вперед мечи, Тео с Дитером встали плечом к плечу, намереваясь подороже продать свои жизни.
   А что же герои лорда Ферткау?
   Их глаза буквально искрились от прайма! Они были полны сил и озорства!
   И они атаковали.
   Тургрим и Нора – через заваленный землей ров. А Луиза с Эдной – по свежеобразованному льду реки!
   Даже сухарь Гуго лорд Ферткау не мог сдержать улыбки торжества при виде того, как его любимцы засыпают разнообразными метательными снарядами героев этого выскочки Рутгера.
   А воспрявшие духом нотариус Пратт и глашатай Жозеф, которые всю первую половину боя простояли смирно, как два старых пони (а вдруг победит Рутгер?), принялись делать ставки, кто именно умрет первым – Тео или Дитер. Даже им, несведущим в битвах героев, было ясно, что силы героев лорда Данзаса истощены, что восполнить их нечем, а значит, с минуты на минуту кто-то примет смерть…
   Находясь на грани отчаяния, Рутгер выложил на стол свой последний козырь – волчью братию Людвига.
   Призванные к жизни лихим посвистом егеря, появились они: Уголек и Снежок.
   Оба зверя были возбуждены – их уши стояли торчком, а шерсть на загривках топорщилась дыбом.
   Волки стремительно контратаковали героинь на льду.
   Один – это был Уголек – вцепился в длиннополое синее пальто Луизы, повис на нем, а затем рванул, сбив девушку с ног.
   Второй вступил в смертельное единоборство с пантерой Пуговицей.
   Та, изогнувшись дугой, шипела словно обычная дворовая кошка и скалила на Снежка свои острые зубы, привыкшие рвать теплое парное мясцо.