Нельзя сказать, что большой дом князь-воеводы опустел. Что ни день – гости, свои и заморские. На подворье – тридцать три дружинника и вдвое больше челяди…
   Да только завтракать хозяин любит с теми, кого почитает ровней. А таких дома четверо: Рёрех, Артак да сам воевода. Ну и Сладислава, конечно, хотя она давно уж позавтракала. Ее день начинается затемно.
 
   – Воевода, к тебе ромей! – Отрок из ближней дружины, беспардонно ввалившийся в горницу, заставил Духарева отвлечься от письма. А письмо между тем было весьма интересное – от сына Богуслава.
   Проделав далекий трехмесячный путь аж из самого Багдада, послание оказалось в руках боярина только вчера. Булгарский купец доставил. Однако сразу читать его Сергей не стал. Вскрыл, убедился, что написано сыном собственноручно, сообщил об этом жене – и отложил удовольствие на утро.
   – Пусть ромей подождет, – недовольно проворчал воевода.
   И вернулся к чтению. Письмо было почти сплошь позитивное. Богуслав сумел отыскать в Багдаде нужных людей, установил деловые контакты.
   Вообще-то предполагалось, что Богуслав не поедет дальше Шемахи, но выяснилось, что почтенный булгарский лекарь и ученый Юсуф ибн Сулейман направляется именно в Багдад и там у него вроде бы неплохие связи. Поразмыслив, Богуслав решил, что стоит продолжить путь. И не ошибся. Булгарский ученый действительно пользовался в Багдаде известностью. Богуслав арендовал дом, в котором поселился вместе с Юсуфом, – и опять не прогадал. О русах в столице халифата тоже знали: торговали уж лет сто, не меньше. Но инициатива всегда исходила от арабов, и арабские купцы были не склонны пускать конкурентов в собственный огород. Однако не купцы были главными в Багдаде. Даже те из них, кто отважно пускался в столь далекий путь.
   Уже на третий день после того, как Богуслав поселился в Багдаде, его дом посетили несколько ученых мужей весьма серьезного уровня. Беседовали на арабском, но Богуслав многое понимал, потому что уже успел прилично овладеть и этим языком. Равно как и Лучинка. Они очень старались, ведь арабский был «базовым» научным языком Востока. Примерно как латынь – на Западе.
   Само собой, Лучинку к непосредственной беседе не допустили. Не те здесь законы. Зато разрешили побыть за занавеской и даже ответить на пару-тройку вопросов.
   Следующее научное сборище прошло в расширенном составе…
   Так и повелось. Богуслав готовил угощение, а ученые мужи вкушали яства, потребляли шербет и обменивались мудростью. Расспрашивали и Богуслава. О жизни и нравах русов и варягов в Багдаде истории ходили самые экзотические. Еще ученых мужей (а по совместительству – советников власть имущих) весьма интересовал пришедший в упадок Хузарский хаканат. Кое-кто в арабском мире был совсем не прочь прибрать к рукам богатые и выгодно расположенные земли. Впрочем, Богуслав об этом интересе ведал и раньше. Еще он понимал: у арабов – получится. Отец в свое время объяснил и обосновал: русам весь хаканат не удержать. Хорошо, если удастся сохранить за собой хотя бы треть. По-любому, Каспий для Руси потерян. Владимир – не Святослав.
   Богуслав на вопросы отвечал охотно и почти честно. В итоге заручился доверием и поддержкой весомых в «правительстве» людей. И получил «добро» на основание собственного представительства в Багдаде. С серьезными таможенными льготами.
   Само собой – не бесплатно. Золотишка занести пришлось изрядно. И наличкой, и «чеками». Но дело сделано.
   Пока «подворье» торгового дома «Духарев и семья» пришлось укомплектовать почти исключительно местным контингентом. Богуслав оставил для надзора парочку своих (больше и не было), выкупил дом, в котором жил всё это время, и отдал часть его в распоряжение Юсуфа ибн Сулеймана. Тот был весьма признателен и пообещал присмотреть за тем, чтобы русов не обижали. Авторитет Юсуфа в Багдаде весьма приподнялся, когда он вылечил одну из жен халифа от какой-то застарелой болячки.
   «Готовь, батя, большой караван, – писал сын. – Грамоты нужные и подорожные я привезу».
   В обратный путь Богуслав тоже собирался не порожняком, а с неслабым обозом.
   Об этом Духарев догадался, прочитав о том, что сын намерен нанять дополнительную охрану из местных. Если уж самого Богуслава и одиннадцати дружинников для обороны недостаточно, значит, товар они повезут недешевый.
   Ответ писать смысла не было. Да и куда? Сейчас Богуслав и его спутники уже в пути и, скорее всего, уже движутся по берегу Каспийского, вернее Хвалынского моря.
   Сергей свернул письмо и уложил в футляр.
   Молодец, сын! Конечно, Богуслав не с пустыми руками шел. Были деньги, была кое-какая информация о полезных людях в халифате, почерпнутая из «библиотеки» хузарского хакана Йосыпа, доставшейся Сергею как доля добычи во время захвата Итиля. Тем не менее задача была – труднейшая. Переговоры на чужой земле – это не мечом рубать. Тут соображать надо.
   Вот и ладно. А теперь можно и поглядеть, что за ромей пожаловал на боярское подворье с утра пораньше.
 
   Ромей, которого Сергей заставил дожидаться в «предбаннике», оказался не простым. Аж целым главой киевской византийской общины.
   Звали его Кирилл Спат. Человек формально торговый, но, судя по некоторым деталям, с немалым военным опытом. Ну и шпион, разумеется. Вернее, резидент.
   К Духареву он проявил почтение. Поклонился низенько: младший – старшему.
   Не потому, что Сергей – воевода, боярин и ближник княжий, – для природного ромея все русы: хоть боярин, хоть смерд – дикие скифы. Не боярину Серегею кланялся ромей – спафарию Сергию. Спафарий – серьезный титул в империи[1]. С кучей прав и даже ежегодным пожалованием от двора. Хотя пожалование – тьфу! – в сравнении с теми бабками, которые стоил сам титул.
   Первым его прикупил Мышата. Ему обошлось дешевле, потому что он и во дворец был вхож, и весьма полезным считался. Даже с самим паракимоменом[2] «премьер-министром» Василием, всевластным константинопольским евнухом, был общения удостоен. Однако титул спафария по наследству не передается даже сыновьям. В отличие от имущества. Которое хоть и передается (после уплаты соответствующего налога), но уже без добытых прежним владельцем налоговых льгот и прочих привилегий. Так что и с имуществом (и немалым) сразу возникли бы проблемы, не купи Сергей титул. Это как в России в бандитские времена: купил автомобиль «не по чину», придут конкретные пацаны и отнимут. Так что – пришлось. Зато спафарию Сергию «дом на набережной» в Константинополе, изрядное поместье на морском побережье, сады, виноградники, оливковые рощи и прочие материальные ценности – в самый раз.
   В поместье Духарев старался без нужды не задерживаться. Мраморные колонны, мраморная ванна, полы с подогревом, банька с тремя бассейнами, горячая вода, само собой… А уж кушанья какие изысканные!
   Слишком большое искушение. Роскошь такая штука: только привыкни – и попал. И за меньшее люди от родных пажитей уходили.
   В трудные времена, когда Владимир только-только вокняжился в Киеве, была у Сергея такая мысль… Но – отбросил. Во-первых, есть такое слово – Родина. Во-вторых, здесь, в Киеве, Сергей – величина. Воевода Святослава, боярин Ярополка, отец славных сыновей и богач изрядный. Его подворье на Горе – втрое против соседних.
   Пожелай кто худое ему сделать – кровью умоется. Да и не рискнет никто.
   А что в Византии? Там любой человек, хоть благородный патрикий, хоть доместик схол[3] по произволу императора в любой момент может оказаться в темнице. Был бы повод. Излишнее на взгляд Автократора богатство, к примеру.
   Опять-таки интриги, омерзительные евнухи, унизительные церемониалы… Византия, одним словом.
   Однако сейчас уважаемый представитель величайшей из империй десятого века Кирилл Спат стоял перед воеводой и, судя по роже, явно чего-то хотел.
   Однако воспитанный человек никогда не станет так сразу говорить о деле. Потому сначала Сергей пригласил его к столу, велел подать вина, выдержанного, булгарского, к вину свежего сыра, орешков на меду. Справился: не обижают ли ромеев в Киеве, удачна ли торговля?
   Кирилл отвечал степенно, солидно и на языке русов, которым владел в совершенстве. Сам тоже интересовался: здоровьем, семьей, делами…
   Лишь через полчаса, выкушав пол-литра вина, перешел к делу.
   – Господин мой светлейший Сергий, известно ли тебе, что сюда направляется личный посол Богопочитаемого Автократора нашего Василия Второго? – поинтересовался он по-ромейски[4].
   Вот ведь сюрприз!
   – И какова же причина этого посольства в столь неурочное время? – задал он встречный вопрос.
   Время и впрямь выбрано не самое лучшее. Зима.
   Это для северян мороз – друг. Болота замерзают, реки встают. Садись на санки да погоняй. А что холодно, так и против холода есть средства.
   А вот теплолюбивым ромеям добрый морозец – ворог лютый.
   – Причина мне неизвестна, – уклонился от ответа ромей.
   Духарев поглядел на него внимательно… Знает, сучонок. Точно, знает. Ну да и Сергей догадывается. Если что и может экстренно понадобится василевсу от русов, так это сами русы. Бронные и оружные. И почему он ко мне прискакал, а не к князю – тоже ясно. Поможет князь – будет посол князю должен. А Сергий – спафарий. Помогать императорскому посланцу – его долг перед императором. Но это там, в империи, – долг. А здесь… всё сложно.
   Так что же там, в Византии, приключилось? Последняя информация, которую ему принесла в клювике разведка: поднявший восстание против императора Василия Второго Склир вдребезги разбит полководцем императора Вардом Фокой. Племянником, кстати, убитого Цимисхием императора Никифора.
   Императоров-Автократоров Византия меняла как модница – перчатки. Удачливый полководец Никифор Фока прикончил императора Романа Второго. Никифора, в свою очередь, отправил к предкам еще более удачливый полководец Иоанн Цимисхий. Нынешний император Василий Второй никого собственноручно не убивал, однако можно предположить, что Иоанн Цимисхий тоже умер не от болезни, а от пищевой добавки, несовместимой с жизнью. Кто заказчик – очевидно. Тот же внебрачный сын еще одного императора-узурпатора Романа Лакапина, всевластный паракимомен Василий, которого Цимисхий намеревался отправить в отставку. Сам стать императором паракимомен не мог (евнух потому что), но неформальную власть удержать сумел.
   После смерти Цимисхия на вершине оказались сыновья Романа Второго Василий и его братец Константин, которые хоть и числились при Иоанне Цимисхии соправителями, но реальной власти имели – шиш с маком.
   Василий был старшим, поэтому трон и пурпурные сапоги достались именно ему… И он немедленно позаботился о том, чтобы братец Константин оставался вне Большой Игры. Хорошо хоть не убил.
   Однако авторитет и военный опыт молодого Автократора были – так себе. Чем и воспользовался крупный имперский полководец и доместик схол Склир, тоже примеривший пурпурную обувку и вознамерившийся прибрать империю к рукам.
   Чтобы надеть на зверя намордник, императору (с подачи всё того же паракимомена Василия) пришлось вернуть ко двору и оснастить полномочиями другого героя-полководца. Варду Фоку.
   Племянник убитого Цимисхием Никифора Фоки всё сделал как надо. Насколько было известно Сергею, Склир был разбит и смылся, кажется, в Ассирию. А Варда Фока был отмечен милостью императора и всячески облизан… Но, видимо, ненадолго. На хрена Василию такой конкурент? Надо полагать, его опять загнали в провинцию. Или хуже того… Впрочем, что тут гадать? И так ясно, что в империи – мятеж. А детали – выяснятся.
   – Чем же я могу помочь посланцу самого Августа? – поинтересовался Сергей.
   – Вестник прибежал, – скорбно произнес ромей. – Хузарин из тех, кого посольство наняло проводниками в Херсоне. – Беда случилась! Выручай, светлейший муж! Твоя помощь не будет забыта!

Глава вторая, в которой воевода Серегей отправляется в зимний марш-бросок

   Вышеупомянутый гонец оказался не хузарином, а ясом.
   – Городок Чить, – сообщил он. – Там их и осадили.
   – Знаю такой, – кивнул Духарев. – Это за Родней.
   По уму, именно в Родню надо было засылать за помощью, а не в Киев. Пусть там и перемерла половина народа во время «отсидки» Ярополка, но гарнизон – новый. Сотни две.
   Значит, Чить… Сергей прикинул: от Киева не так уж далеко, километров сто пятьдесят. Летом добежать – пустяки. Зимой – тоже, если дорога накатана. Эх, зря он утром снежку радовался.
   Однако прогуляться стоит. И посла выручить, и дружину размять. Сколько на тренировках гридь не гоняй, а настоящего боя учебный не заменит. Опять-таки отроки-волчата должны крови попробовать. Почувствовать, что не зря они стрелами по мишеням били да мечами намахивались так, что за ужином чашку до рта не донести. Вот, когда брызнет из-под клинка настоящая вражья кровь и гадина, пришедшая грабить твою землю, убивать и насиловать, захлебнется криком и хряпнется оземь, тогда и понимаешь – не зря! Есть силушка. И можешь ты платить отныне за обиду железом. Сполна. Сдачи не требуется. И лучше всего нарабатывать боевой опыт не в настоящих битвах, где и враг непременно свою долю крови возьмет, а вот в таких, небольших стычках, где и перевес на твоей стороне, и старшим есть время за младшими присмотреть. Бывают, конечно, и в малых схватках потери, но тут уж – как Бог положит. Иначе нельзя, к сожалению.
   – Поторопись, воевода! – вмешался ромей. – Там тысячи пацинаков!
   – Тысячи? – Сергей скептически приподнял бровь и поглядел на яса.
   – Сотен пять наберется, – уточнил яс, молодой парень – на вид лет семнадцать-восемнадцать. Но уже – воин.
   – А в городке?
   – Ромеев около сотни. Стрелков при них мало: дюжины три.
   – Чьи? – поинтересовался Сергей.
   – Да наши.
   Воевода кивнул. Ясы луками владели неплохо. И понятно, почему гонец не включил в счет местный гарнизон. Там не настоящие вои – ополчение. Их задача в случае опасности: запереться, подать сигнал и ждать подмоги.
   Близко, однако, копченые подобрались. Обнаглели. Или – оголодали?
   – Как сам ушел?
   – Метель. Степняки отошли, по юртам попрятались. Я и проскользнул.
   – Что ж в ближний город не пошел, в Родню? – спросил Духарев.
   Яс смущенно потупился. Мимо проскочил. Не удивительно. Ночь, метель…
   До Киева яс шел двуоконь. Шесть дней. Вчера – снова метель.
   – Лошадки мои пали, – сообщил он и вопросительно поглядел на ромея. Мол, компенсируешь?
   Кирилл Спат, не раздумывая, полез в кошель. Высыпал горку серебра, подвинул к касогу. Нормально одарил. Две степные лошадки столько не стоят.
   Сергей почувствовал к ромею некоторую симпатию. Обычно византийцы довольно прижимисты.
   – Иди отдыхай, – бросил он ясу. – Скажи: боярин велел накормить и положить на конюшне. Там сено и тепло.
   Яс расплылся в улыбке. Нелегко ему пришлось, но – молодец. Выдюжил. К себе, что ли, взять?
   – До вечера, – уточнил Духарев, подпустив суровости во взгляд. – С нами пойдешь. Погляжу, каков ты в деле.
   Не сказать что яса перспектива порадовала. Но – кивнул. Правильный парень. Толк будет. Если не убьют.
   А ромей забеспокоился. Быстрей бы надо! Не ровен час, доберутся печенеги до императорского посланца…
   – Спешки нет, – постарался успокоить Кирилла воевода. – Городок Чить я знаю. Стены там – приличные, сходу не влезть. А если еще водичкой подходы облить, чтоб заледенело, так и вовсе не подобраться. Народу внутри достаточно, еды хватает. Можешь помолиться, чтоб непогода случилась. В снегопад из луков особо не постреляешь.
   И задумался.
   Как идти-то? Когда коням снег по грудь – особо не разгонишься. Может, на лыжах? У него в дружине северян много. Эти – умеют. Однако в броне на лыжах – еще то удовольствие. Русы всё же не нурманы. Да еще припас и шатры надо взять – вдруг завьюжит? Нет, лыжи отпадают. Хотя… А если часть дружины на лыжах впереди пойдет, умнёт дорожку? Неплохая идея! Коней надо из печенежских взять. Эти и в снегу увереннее, и травку копытить умеют. Решено!
   Воевода кивнул ромею, встал, вышел на крылечко, гаркнул:
   – Развай!
   Тот появился вмиг. Будто только и ждал, пока кликнут. А может, и ждал. Мозги у парня на месте. Все остальное – тоже. Сам – потомственный варяг из уцелевших полоцких, тех, кто с Устахом ушел. Духарев его переманил. И сразу сделал сотником над «дворовой» гридью. Не пожалел.
   Сергей поставил задачу – Развай расцвел. Трех-четырехдневный переход по снежной степи его не смущал. Битва!
   – Поднимешь сотню хузар и сотню Корня. У него кривичских – половина. Пусть лыжи возьмут. И твои – тоже. Будут снег уминать, чтоб лошадей не заморить. Лошадей взять – степных. По три – на воя. Припаса – на пять дней. Шатры – тоже. На-ка! – Сергей сунул Разваю тугой кошелек. – Да поторопи всех! Если погода позволит – выйдем, как только соберемся. Не распогодится, тогда – завтра поутру.
   – А кто – старшим? – поинтересовался Рузвай. Похоже, надеялся, что его поставят.
   – Сам пойду, – огорчил варяга воевода.
   Дело ответственное. Да и потолковать с ромейским послом очень хотелось. Что там у них творится, в империи? Не повредило бы бизнесу…
* * *
   К вечеру погода вновь испортилась, и Духарев отложил выход на утро. Пусть парни поспят в тепле.
   Утром опять повалил снег, но тут уж ничего не поделаешь.
   Ехать решили по Днепру. На реке снегу было поменьше, чем на тракте. Лошадкам – по брюхо.
   Двигались достаточно быстро. Впереди – лыжники. Они же вели на поводу заводных, которые прокладывали дорогу. Передовым приходилось трудновато, зато уже вторая сотня шла как по ровному – тысяча с лишком копыт утаптывали снег очень качественно. Морозец был терпимый. Градусов десять.
   Бодренько шли. По прикидкам Духарева – километра четыре в час делали. Ближе к полудню Сергей решил разделить свое войско. Первопроходцам скомандовал «обед!», аутсайдерам – «продолжать движение!».
   За день одолели километров тридцать. Неплохой результат. Лагерем встали на берегу. Расседлались, поставили шатры, разожгли костры. Горячее зимой просто необходимо. Степные кони обошлись подснежной прошлогодней травкой. Духарев велел взять с собой по торбе овса на каждого, но пока – прибережем.
   Переночевали без проблем. Так близко от Киева да еще зимой печенеги не шлялись. Собственно, им и у Чити быть не положено. Тем более что с главными родами вроде как у Владимира – договор. Интересно, какой орды копченые? Кому летом бошки рубить?
 
   Утром воинству Духарева несказанно повезло. Навстречу вышел санный поезд из Родни.
   Старший купец, знакомый, поздоровался с воеводой с почтением. Рассказал, что у Родни видели печенежские разъезды. Вроде бы цапон…
   – Не побоялся ехать? – спросил Духарев.
   – Не без того, боярин-воевода, – признал купец. – Но торговать-то надо. Да и сторожа у меня добрая – от малого отряда отобьемся, а большому откуда здесь взяться?
   Духарев не стал его огорчать информацией о том, что сравнительно недалеко безобразничает аж три сотни копченых. Сейчас она торговому гостю ни к чему. Дальше к Киеву дорога свободна, а когда возвращаться будет, от тех степняков останутся рожки да ножки. Во всяком случае, Сергей на это надеялся.
   А если яс ошибся в счете или к копченым подошла подмога, то можно взять воев из Родни. У Духарева, княжьего воеводы, было такое право.
   После санного поезда дорога гридням легла – скатертью. Ускорились едва ли не втрое. За день отмахали полпути. Правда, на следующий день опять пришлось утаптывать снежок, но всё же не целину, а порошу сантиметров в тридцать.
   На закате увидели Родню, но подошли уже затемно. Ворота успели затворить, и стража поначалу пускать в городок отказалась. Мало ли… Но Духарев рявкнул, назвался, подсветив лицо факелом, и ворота открыли. Встречал сам наместник – из княжьих нурманов. Принял по чести: гридь разместили под крышей, лошадок – тоже. Накормили всех. Ныне не времена Ярополкова сидения. Припасов хватало.
   Известие о копченых наместника не испугало. Еще бы! За такими-то стенами…
   Зато он тут же предложил усилить отряд воеводы двумя сотнями из собственного гарнизона. Мол, город ополчение и без дружины удержит.
   Ну да. Нурман и есть нурман. Ему лишь бы подраться да трофеи добыть. А зимой – ску-учно!
   Духарев от помощи отказался. Пока. Сначала надо на врага глянуть.
* * *
   Глянули. Вернувшиеся разведчики-хузары сообщили: копченых действительно три большие сотни. То есть человек четыреста. Судя по всему – цапон. Союзнички, блин. Обложили городок и попутно пасут реку и зимник: кого поймают – грабят и режут. Разведчики сами видели, как перехватили караван из семи саней. Вокруг города все время вертится не меньше двух сотен печенегов. Наглые. Бьют прямо с седел всех, кто высунется над заборолом. Ответного огня не боятся. Да его и нет по факту. На глазах у разведчиков сбили со стены такого вот храброго стрелка. И еще одного бойца сбили, когда тот попытался ведерко с водой на частокол опорожнить. Хоть и прикрывали его большими щитами, а не уберегли. Он только высунулся, а в него – сразу три стрелы.
   Но защитники на стенах есть: виднеются шлемы и края щитов. А цапон явно готовят штурм. Видели разведчики свежеизготовленные лестницы. И таран, вполне подходящий, чтобы развалить не слишком крепкие ворота. Не подойди Духарев – был бы у них верный шанс.
   Итак, какие могут быть варианты? Думай, Сергей Иваныч, думай!
   Численное превосходство врага некритично, хотя может оказаться значимым при лобовом наезде. Бойцов терять не хочется. Каждый – дорог.
   Значит – хитрость. Но – какая?
   Для начала надо понять врага. Понять, зачем копченые навалились на городок.
   Итак, вариант первый: их цель – ромейское посольство. Ромеи – это деньги. Золото, которое византийцы частенько привозят своим потенциальным недругам, чтобы те приплющили других недругов. Еще – имущество. Подарки, которые непременно везут послы. А также возможность слупить выкуп за ценных пленников.
   Но есть нестыковка.
   От зимних кочевий цапон до Чити – хрен знает сколько километров. Риск же целевой экспедиции – огромный. Услышат в Киеве – прилетят, перехватят и стопчут.
   Значит – случайность?
   Духарев в случайности не верил.
   Возможно, кто-то слил информацию о посольстве… Зачем?
   Возможно, византийский караван засекли еще в низовьях, проследили до городка… Тогда непонятно, почему ждали. В чистом поле ромеев прихватить куда как сподручнее.
   А если не ромеи – главная цель, тогда – кто? Стоит ли крохотный городок Чить таких усилий? Есть мероприятия куда выгодней.
   Еще вариант: молодой отморозок. Какой-нибудь подханок, решивший стяжать великую славу.
   Однако, по словам разведчиков, копченые выглядели бывалыми воинами. Такие в малодоходную авантюру не ввяжутся.
   «Пожалуй, надо посоветоваться», – решил Сергей.
   Не то чтобы он надеялся, что сотники что-то подскажут (опыта у воеводы – вчетверо больше, чем у них всех разом), но в процессе обсуждения иной раз приходят правильные мысли.
 
   Сотники Развай, Корень и хузарин Бурах появились в воеводином шатре через пару минут. Сергей изложил ситуацию. Поинтересовался, какие мысли?
   – Бить их надо! – азартно воскликнул Развай.
   Бурах одобрительно кивнул. А вот Корень, степенный спокойный головорез из кривичских, не согласился:
   – Побить-то мы их – побьем, если не разбегутся…
   – Разбегутся – догоним! – перебил Развай.
   Корень неодобрительно поглядел на варяга: мол, неча старших перебивать, потом так же весомо продолжил:
   – Догоним, но цену заплатим немалую. Брони у нас – лучше, так что, сойдись мы строй на строй, всех бы положили. А в поле к себе копченые нас не подпустят. Многие лягут. А за что?
   Вопрос был – к воеводе. И Сергей ответил:
   – Там, в Чити, – посольство ромейское к князю.
   – Так, может, князю и послать? Городок – его, значит, и оборонять – ему.
   – Ты испугался, что ли, Корень? – нехорошо прищурился Развай.
   – Ты еще на мамку писал, когда я последний раз пугался, – отрезал кривич. – А воев своих губить бессмысленно не хочу. Они мне все – как сыновья! Могли б копченые взять Чить – уже бы взяли. Посыл до князя по зимнику накатанному за два дня добежит. День князь сбираться будет, через четыре – придет. Седьмицу еще продержатся.
   – Так, – сказал Духарев, опережая готового вспыхнуть Развая. – Что думаете, мне понятно. Непонятно – зачем копченые тут объявились? Не верю, что ромеев поджидали.
   – Это точно, батька, – поддержал Развай. – Тогда степняки их еще бы раньше взяли, в поле.
   – Может, не успели? – предположил Корень.
   – Кто, копченые? Ты, сотник, будто до сих пор в своих лесах сидишь. Ромеи в Дикой Степи – как червяк на камне. Клювиком щелк – и нету! А что сюда прискакали, так они ж наглые, копченые. Вон караван ограбили, да не один. И Чить бы они взяли, кабы там ромеев не было. Сколько в Чити воев добрых? Пятеро, шестеро? Да и те – старше тебя, Корень. А остальные – кто? Пахари! Они, с какой стороны у копья железко, не всегда знают.