Они посетили амфитеатр-ипподром, хоть и уступавший размерами тирскому, но тоже далеко не маленький. Побывали в огромном двухъярусном театре, в котором с самого утра шло представление (оплачивал какой-то местный политик), потом прогулялись к дворцу Ирода, на обратном пути зашли в приличную с виду таверну в районе порта и полакомились свежими морепродуктами. Затем поднялись в храм Августа и убедились, что да, капитан был прав: статуя императора была просто громадная. Причем не одна. Рядом возвышалась статуя, символизирующая империю. Сразу видно, уважал царь Ирод и римскую архитектуру и римскую власть. Власть, впрочем, платила ему тем же. В частности, подарила землю, на которой он и построил свою Кесарию. Такая дружба с чужеземными властителями и их богами могла бы показаться странной – для царя Иудеи. Но как оказалось, Ирод был вовсе не иудеем, а принадлежал к племени идумеев. Как понял Коршунов, они были кем-то вроде арабов на современном ему Ближнем Востоке[34]. То есть доставали иудеев как только могли. Каким образом их представитель стал иудейским царем – загадка[35]. Но – факт.
   В таверне на Коршунова косились: целый легат в простой таверне, это примерно как генерал-лейтенант, без свиты забредший в солдатскую столовку – перекусить.
   Но никто не лез. А обслуживали просто замечательно: на серебре, лучшие блюда, лучшее вино. Коршунов, довольный, щедро расплатился и они отправились дальше. Посетили улицу, сплошь заставленную здоровенными скульптурами – самой высшей пробы, затем отыскали термы… Где легат и застал большую часть своих товарищей.
   Термы были – так себе. В сравнении с прочим. Но зато места хватало. Местные старались держаться подальше от здоровенных татуированных готов. Следовательно, тесниться не приходилось.
   Там, в термах, и встретили вечер.
 
   Прокуратор не обманул. Прислал проводника-шпиона, мелкого, носатого, кучерявого… И невероятно веселого. Так и сыпавшего всякими историями и анекдотами.
   Утром отбыть не получилось. Следовало подготовиться к дороге. Обратно Коршунов намеревался возвращаться сушей, так что с капитаном и его «Любимчиком» они распрощались.
   Теперь нужно было приобрести лошадей. В лошадях Алексей разбирался слабо, но у него хватало специалистов. Еще следовало раздобыть деньги. Алексей взял их в Кесарийском банке (под расписку, которая потом будет оплачена из казны легиона – хорошо быть легатом!) и выдал Ахвизре. Тот отправился на рынок купил три сотни лошадей: вьючных и верховых, фураж, провиант и возок для Фульмината. Негр пошел на поправку, но не настолько, чтобы усидеть в седле. Участие Коршунова в дорожных покупках заключалась в том, что он приобрел еще один симпатичный возок с шелковыми занавесками. Для Насти. Анастасия в восторг не пришла: она бы предпочла ехать верхом, а не трястись в душной коробке. Коршунов пообещал, что верхом – тоже будет. Но в меру.
   – Не хочу, чтобы ты стирала свои замечательные ножки о конские бока, – заявил он.
   Аргумент был принят.
   И вот, в четвертом часу (по римскому дневному времени) они наконец отправились в путь. В Иерусалим.
* * *
   По дороге Красный рассказал историю Фульмината. Обычную, в общем, историю. С очень необычным главным героем.
   Фульмината привезли в Тир из Африки, когда ему было года три-четыре. Само собой, звали его тогда не Фульминатом, а Симией, обезьянкой. Для этого и купили – зверушку, чтобы развлекать патрицианских деток.
   Зверушка получилась – не очень. Непослушная, агрессивная. Пацанчика лупили, наказывали… Никакого толка.
   Потом негритенок подрос, и его, как нечто совершенно бесполезное, сделали «чучелом» для тренировок патрицианского сынка в фехтовании. Первый год всё вроде шло неплохо (с точки зрения хозяев), но потом сынишка перестал попадать по черненькому деревянным мечом. «Чучело» не давало сдачи (еще чего не хватало!), но это совсем, знаете ли, неинтересно – всё время промахиваться. Ребенок расстроился. Негритенка наказали. Но он всё равно уворачивался.
   Трудно сказать, как обернулась бы судьба семилетнего африканца, если бы один из гостей хозяина дома не оказался родственником известного ланисты.
   Ровно за сто сестерциев (дешевле, чем купили), негритенка продали в тирскую гладиаторскую школу.
   Там он прижился. Сначала просто помогал по хозяйству, потом, лет в десять, его начали понемногу обучать. Это был довольно редкий случай. Обычно в школу попадали взрослые. Кто – из пленных, кто – из преступников, кто – сам продавался, а кто шел на арену просто пощекотать нервы. Негритенок был единственным исключением. И самым молодым из настоящих гладиаторов, выходивших на арену цирка. В первый раз его выпустили на разогрев, когда ему было тринадцать лет. И – пошло. К восемнадцати он был уже признанным бойцом, стоившим по меньшей мере пятьдесят тысяч сестерциев. К девятнадцати ни в Тире, ни в окрестных городах уже не было противника, которого бы рискнули выставить против Вспышки Молнии. Его выпускали в исключительных случаях. Обычно против двоих опытных гладиаторов. Фульминат всё равно побеждал.
   Примерно за месяц до того, как Коршунов прибыл в Тир, Фульминат бился один против троих на празднике Квинкватрий[36] – и победил. Даже не получил серьезных ран, хотя победа далась ему нелегко.
   Что было дальше – известно.
   Алексей не особенно много общался с выздоравливающим, но с Красным Фульминат, определенно, подружился. Ну и славно. Если всё сложится, будет у Коршунова два личных телохранителя. Причем второй – именно такой, о котором говорил Черепанов. Из тех, что убивают быстрее убийц.

Глава десятая
Элия Капитолина. На развалинах Иерусалима

   До Иерусалима добирались двое суток. Дорога была довольно приличная, вот только практически безлюдная. Время от времени разведчики замечали людей. В отдалении. Или на высоте. Люди эти доверия не внушали. Подозрения подтвердил и проводник.
   – Нехорошие люди, – сказал он. – Преступники.
   Впрочем встречались и окультуренные участки: виноградники, оливковые рощи… Однако и там никто не спешил к легионерам с дружескими объятиями.
   – Римлян здесь не любят, – пояснил проводник.
   Хотелось бы знать, где любят завоевателей?
   Один раз переночевали в мансионе[37]. Комфорта никакого, зато для воинов Рима – всё бесплатно. И стены качественные.
   Во второй раз пришлось встать лагерем в открытом поле. Вернее, в закрытой долине. Славной такой долине, с ручейком, виноградниками и цветущими садами. Местность здесь была довольно холмистой, и, узрев эти холмы, проводник сообщил: Иерусалим уже близко.
   Владел долиной какой-то местный. Он прислал дров – чтоб не рубили его деревья. И пяток баранов – чтоб славные воины не шарились по его земле.
   Коршунов инициативу одобрил и «обследование территории» запретил.
   На ночь на окрестных холмах выставили караулы. Под утро те взяли «лазутчиков»: маленького пастушонка и стайку коз с козлятами.
   Пастушонка и коз отпустили, а козлят пустили под нож раньше, чем Коршунов успел вмешаться.
   Может и к лучшему, вареный в молоке козленок – отменная штука.
 
   Подступы к Иерусалиму «охраняли» холмы. Не очень высокие – метров по 600–700, но впечатляющие. Словно естественные стены. Дорога к городу шла между двумя такими холмами. За ними начинался город. Вернее, его развалины. Грандиозные развалины, надо отметить. А посредине – чистый и геометрический правильный римский город. Элия Капитолина. Город, построенный императором Элием Адрианом и увековечивший в названии родовое имя основателя и имя Капитолия.
   Городок был небольшой, но даже издали видно – римский до мозга костей. На воротах красовался дикий вепрь, один из символов Десятого легиона, беспощадно подавившего восстание иудеев и превратившего в развалины великий город.
   Зато внутри всё было так же привычно для жителя Империи, как сеть МакДональдс для среднего американца.
   Геометрическая планировка римского лагеря, арки, храмы, аккуратная мостовая с неглубокими бороздками на плитах – чтобы кони не оскальзывались. Термы, два форума, Преторий… В него-то Коршунова и направился.
   Легат Десятого легиона Проливов оказался не из тех благородных, которые становятся легатами, отслужив год-два трибунами-латиклавиями и построив политическую карьеру, а настоящий ветеран и типичный служака.
   Гостям легат искренне обрадовался. Тоже понятно. Скучно здесь. Врагов нет, потому что всех иудеев отсюда изгнали еще сто лет назад. Разбойники… Ну, с этим справятся и две алы ауксилариев. Элия Капитолина – не та великая столица, какой был когда-то Иерусалим. Просто провинциальный городок. Более того, гарнизонный городок, где всё вертится вокруг легиона, но у самого легиона нет ни настоящих задач, ни проблем, в решении которых требовалось бы участие легата. Разве что деньги из Рима выбивать да мелкие интриги разруливать. Да плескаться в термах с бассейном, который солдаты обустроили для себя с особым тщанием.
   Гость и хозяин прилично посидели, выпили, закусили – довольно изысканно. Алексей поведал легату все известные новости. И не новости. Само собой, легат был в курсе того, что происходит в Риме – государственная почта работала исправно. Однако одно дело – быть в курсе, а другое – знать.
   Пришлось Коршунов рассказывать ему и о гибели Александра Севера с матерью, и о разборках в столице, в которых Алексей принимал непосредственное участие. Затем о том, как сменилась власть в Сирии. Легат поинтересовался, как там поживает Маний Митрил Скорпион, с которым когда-то приятельствовал. Алексей его порадовал: сообщил, что Скорпион теперь – префект лагеря в «личном» легионе наместника. А поскольку наместнику и без того есть, чем заняться, то на Мании фактически лежат обязанности легата. Документы в Рим уже посланы, но пока что Скорпиона в легатах не утвердили. Видимо, юному императору не до этого. Но утвердит, куда он денется.
   Поговорили о Персии, об Ардашире… Легат (тогда еще всего лишь первый пил второй когорты, как ныне Ахвизра) участвовал в ней и был о военной машине персов очень высокого мнения. Мягко намекал: может, наместник Геннадий Павел похлопочет, чтобы его легион перевели в Сирию?
   Алексей обещал поговорить, но в итоге сильно сомневался. Если даже Шестой легион вряд ли удастся перевести, то уж о Десятом и говорить нечего.
 
   Вечером они с Настей побродили по развалинам. Не в одиночку, само собой, а со свитой из охраны, факельщиков и приданных легатом двух местных кентурионов, которым полагалось хорошо ориентироваться в руинах разрушенного города.
   Они и ориентировались. Но – специфически. То есть – где и что можно раздобыть полезного или ценного.
   Настю и Алексея Иерусалим интересовал в первую очередь как христианская святыня, но никаких следов пребывания Господа они найти не смогли. Кентурионы лишь показали им небольшое здание в самом городе, которое было христианской молельней. Там останавливались редкие паломники. Этим появляться в Иерусалиме не препятствовали. Лишь бы – необрезанные. А даже если и обрезанные – никто не проверял. Больно надо! Со времен последнего восстания сто лет прошло. Кого опасаться?

Глава одиннадцатая
Элия Капитолина. Потомки повстанцев

   Алексей проснулся перед рассветом. Настя спала. Черные волосы волной накрыли подушку. Она спала и улыбалась.
   Умиленный Коршунов не стал ее будить. Бесшумно поднялся, умылся, выпил разбавленного водой вина и решил прогуляться. В одиночестве.
   Что и сделал. Доспехи надевать не стал. Накинул плащ поверх туники, опоясался мечом и отправился.
   Бродить по развалинам древнего города без шумной свиты было намного душевнее. Солнышко только-только взошло, подкрасив верхушки холмов. Звуки города пропали где-то вдали. Трепетно пели птицы. Над миром стояла такая благодать, что сердце сжималось.
   Алексей спустился с холма, миновал разрушенную стену и двинулся. Дальше. Шел, куда глаза глядят… И дошагался.
   Стрела с чмоканьем воткнулась в землю у его ног.
   Коршунов посмотрел сначала на стрелу.
   Ничего особенного, с такими на зайца ходить. Да только без доспехов и такая стрела может проделать в организме очень неприятное отверстие.
   Затем Алексей поглядел на того, кто стрелял.
   Тоже ничего особенного: заросший по глаза простолюдин, в рванье, с ножом на поясе и холщевой котомкой на плече.
   Ага, а вот и второй. Тоже – с луком. Рядом, в землю, железком вверх воткнуто копье. Так себе копье. Палка с плохой железякой. Но – острое.
   И третий нарисовался. Похожи, как братья. Черные курчавые волосы, спутанные, как овечья шерсть, худые, жилистые, загорелые.
   – И что вам надо? – спросил Коршунов спокойно.
   А что волноваться? Хотели бы убить – уже убили бы. Он ведь гулял, как по собственному поместью. Лоханулся, одним словом.
   Тот, кто стрелял, самый старший и самый волосатый, гортанно что-то пролаял. Похоже на арамейский, но не понять ни черта.
   Волосатый сообразил, что его не понимают, показал жестом: меч и нож – на землю.
   Коршунов подчинился. Расстегнул пояс, аккуратно положил на землю. Еще продырявят с испугу. В том, что справится с этими дикими аборигенами, Алексей ничуть не сомневался. Лишь бы подошли поближе.
   Но волосатый оказался хитер.
   «Теперь отойди!» – показал он.
   Алексей отошел. Второй тут же прибрал оружие. Нацепил пояс на себя. Пояс оказался велик, спадал, но оборванца это не смутило. Засмеялся, сказал что-то… гордое.
   Старший цыкнул сердито и второй отбежал на пару шагов. Как раз когда Коршунов примеривался, как половчее его скрутить и прикрыться.
   «Пойдешь с нами», – тоже знаками объявил волосатый.
   С вами, так с вами. Алексей по прежнему не очень напрягался.
   – Повезло вам, ребята, – сказал он по-русски. – Имперского легата в плен захватили.
   Второй что-то пробормотал сердито и ткнул Коршунова копьем в спину. Больно!
   – Полегче, сучонок, – тоже по-русски, (всё равно ведь не понимают) прорычал Алексей. – Будешь хамить – руки обломаю!
   Интонация дошла. Больше его в спину не кололи.
   Двинулись вверх. По какой-то каменной осыпи. Старший – впереди. Второй – сзади с копьем, а третий, с луком наизготовку, параллельно. Чернявые похитители прыгали по валунам с легкостью горных коз. Это было нехорошо, потому что на такой местности у Коршунова не было никакой возможности для маневра. А у оборванцев – была.
   Что ж, придется идти, куда ведут.
 
   Шли долго. Часа три. Коршунов взмок и запыхался. А оборванцам – хоть бы что.
   «Меня, наверное, уже хватились», – подумал Алексей. И что дальше?
   Стража видела, как он покидал город. Наблюдатель с вышки наверняка проследил, куда он пошел (делать-то ему все равно нечего), а затем, тоже наверняка, потерял Алексея из виду. Коршунова будут искать. Но как? Готы – отличные следопыты. Но не в этой местности. Скалы, щебень, каменистые тропки… Не найдут. Разве что начнут прочесывать местность. Но это долго. Значит, придется выпутываться самому. Ладно, в первый раз, что ли?
 
   Часа через четыре очередная тропка вывела нечаянных спутников Алексея в маленькую долинку. Зеленая травка, козочки пасутся… И – вход в пещеру. Пастушок, мальчишка лет семи, с изумлением уставился на Коршунова.
   «Сесть!» – жестом показал старший. Бросил что-то пастушку, тот пискнул в ответ.
   Старший вразвалочку направился в зев пещеры. Коршунов сидел на молодой травке. Изучал окрестности. Его сторожа расслабились. Тот, что с копьем пытался поудобнее пристроить пояс Коршунова. Тот, что с луком, опустил оружие и с воодушевлением скребся под мышкой. Коршунов без проблем мог бы свалить их обоих, но во-первых, не хотел устраивать бойни при мальчишке, а во-вторых, понятия не имел, что там, в пещере. Вдруг там взвод автоматчиков или типа того?
   Старший вернулся. Не один. С ним пришел дедок самого патриархального вида: седые патлы, бородища аж до пояса, лицо сурового аскета. Бодрый еще дедок. Шаг легкий, плечи в разворот.
   Глянул раз – и немедленно набросился на сына. Что сын, Коршунов догадался не столько по сходству (все они были – одного замеса), а по формату обращения. Примерно так же когда-то гот Фретила орал на своих младших сыновей.
   Волосатый вяло бурчал в ответ. Оправдывался.
   Зря. Старик орал, орал, а потом так врезал сынку по волосатой морде – аж треск пошел.
   Врезал – и успокоился.
   Подошел к Коршунову. Опустился на корточки (в разрезе серой рубахи качнулся какой-то серебряный знак на засаленном кожаном ремешке. С минуту разглядывал Алексея, а потом спросил на том средиземноморской диалекте, а котором болтают на побережье:
   – Кто ты, человек?
   – Хозяин должен назвать свое имя первым! – по-гречески отчеканил Коршунов.
   Старичина задумался. Но – понял.
   Хлопнул себя в грудь:
   – Элиегу, сын Нисима, – сообщил он.
   – Алексий, сын Виктора, – поделился информацией Коршунов.
   – Мои глупые сыновья, более тупые, чем эти козы, привели тебя сюда, – констатировал очевидное дедушка Элиегу.
   – Да, – согласился Коршунов. – Зачем?
   – Затем, что если бы я не знал их мать, да упокоится она в мире, я бы подумал, что они вышли их чрева козы. Ты – солдат из города римлян?
   – Да, – кивнул Коршунов. Диалог, судя по всему налаживался. Старейшина не одобрял инициативы молодежи. Так что есть шанс, что Алексея отпустят. – Но я – не просто солдат.
   – Я понял это по твоему оружию.
   Теперь дедушка старался говорить по-гречески. В основном.
   – Разделишь с нами трапезу? – предложил патриарх.
   – Да.
   Ко всему прочему время завтрака давно миновало, и Коршунов порядком проголодался.
   Они отправились в пещеру. Что характерно, оружия ему не вернули.
   Взвода автоматчиков внутри не наблюдалось. Четыре женщины разного возраста, девчонка лет десяти и еще одна – годика три, не больше. Все – чумазые и говорливые.
   Впрочем, при появлении Коршунова тут же заткнулись.
   Дедушка показал жестом на валун, накрытый вытертой шкурой: присаживайся.
   Алексею вручили глиняную чашку с козьим молоком, кусок свежего козьего сыра на виноградном листе и пшеничную лепешку, очень твердую, со странными привкусом, но вполне съедобную.
   Алексей и впрямь очень проголодался, потому что эта простая еда показалась невероятно вкусной. Ели только они с дедом. Остальные лишь смотрели. Ели и разговаривали.
   – Это пшеница? – спросил Коршунов, показав лепешку.
   Дед подтвердил.
   – Откуда?
   Отвечать ему не хотелось. Но он все же ответил:
   – Не ворованное. Хранилище для зерна, – сказал дед. – Очень старое. Все забыли. Осталось с времен Бар-Кохбы, да будет вечно помниться его имя!
   Бар-Кохба был предводителем последнего иудейского восстания. Сто лет назад. Он был крут. Это признали даже враги.
   Бар-Кохба три года терзал римлян партизанской войной, а под конец вообще вышиб их из Иерусалима и продержался несколько дней, пока подоспевшие легионы не задавили его числом. Причем потери римлян были такими, что император Адриан, сообщая Сенату о своей победе над иудеями, даже опустил из речи традиционную формулу «со мной всё в порядке и с моей армией всё в порядке».
   – Ты – иудей? – напрямик спросил Коршунов.
   Тот подумал… Потом с достоинством кивнул.
   – Разве не из-за вашего Бар-Кохбы иудеев изгнали отсюда? – спросил Алексей.
   Тот покачал головой.
   – Ваш император отнял у нас всё, – сказал он. – Запретил нашу веру. У иудеев не было выбора. Так рассказывал мне дед. И он не лгал.
   Коршунов не стал спорить. При желании все документы можно найти в римских архивах. Только зачем? А то неизвестно, как это бывает? Большой и сильный дядя приходит и насаждает свои «единственно правильные» идеалы. Полностью уверенный в том, что облагодетельствовал «меньших братьев», и теперь они ему по гроб жизни обязаны.
   Маленькая девочка с огромными синими глазищами забралась Алексею на колени. Пахло от нее на удивление приятно. Молоком, дымком и весенними травами.
   Забралась – и в оба глаза уставилась на сыр. Коршунов протянул сыр ей. Сыр исчез, будто по волшебству.
   «Они же голодные, – сообразил Алексей. – А я ем их еду!»
   И поспешно отставил миску с недопитым молоком. Перехватил взгляд деда и сказал:
   – Благодарю, я сыт!
   Надо бы им денег оставить… Это же полная нищета. Но нет с собой денег.
   «Ладно, – подумал Коршунов. – Подарю им нож».
   Хороший нож, даже немного жалко. Он с ним с тех пор, как по Генкиному приказу Коршунова сняли с креста.
   – Я пойду, – сказал он деду.
   Патриарх вперил в него взгляд: ясный, испытующий… Это был вопрос…
   «Нет, – качнул головой Коршунов. – Я вас не выдам».
   Как бы он сам поступил на месте деда? Поверил бы? Не факт. Наверное, все-таки убил бы пленника-римлянина. Он ведь не только за себя отвечает – за всех: от «козоумного» старшего сына до этой синеглазой малышки.
   Убил бы и увел своих подальше. Потому что Коршунова будут искать. И непременно доберутся до этой милой пещерки. Хотя искать будут долго. За это время можно увести своих далеко-далеко… И умереть с голоду по дороге. Вряд ли им еще раз удастся найти каменную цистерну со столетним зерном…
   Но дед – поверил. Каркнул что-то на своем гортанном наречии…
   В пещеру взбежал парень, завладевший поясом Коршунова. Уже без пояса. Залопотал что-то быстро-быстро.
   Дед прислушался… Кивнул.
   Коршунов тоже прислушался… и услышал лай собак.
   Ну конечно! На кой нужен следопыт-человек, если есть четвероногие.
   Он выбежал из пещеры. Его не остановили, только козы подались в сторону, недовольно мемекая.
   Так и есть. Поисковая партия. Легионеры. Солнце так и играет на полированных шлемах.
   – Мое оружие! – рявкнул Коршунов, спустившись обратно в долинку.
   Поняли без перевода. Черноволосый оборванец приволок добычу. Отдал. Чуть не плача.
   Коршунов хлопнул его по плечу, вытянул из чехла нож:
   – На! Тебе!
   Тот замотал головой: на надо! В глазах – страх. Решил, что Коршунов хочет его зарезать. Старший тут же подступил, махнул дрянным копьецом… Мол, только попробуй!
   Не понимал, верно, что с мечом Коршунов мог бы в три секунды положить всех?
   Алексей засмеялся и протянул ему нож – рукояткой вперед.
   Волосатый взял неуверенно… Расплылся в улыбке.
   Алексей и его хлопнул по плечу:
   – Бывай, козий сын! И больше мне не попадайся!
   И побежал вверх по склону. Погоню следовало остановить раньше, чем псы учуют запах жилья. Если нору дедушки Элиегу обнаружат, будет им кисло. Закон о запрете на проживание для иудеев никто не отменял.
 
   Сразу по возвращении Коршунова перехватил бенефициарий легата. Командующий Десятым легионом желал разделить с гостем ленч…
   … Который плавно перешел в обед. Только к исходу десятого часа, то есть в пять после полудня по более привычному для Алексея отсчету времени, изрядно отяжелевшему от вина и жрачки Коршунову удалось вырваться из-за стола.
   И он отправился к своим, чтобы известить, что завтра они отбывают.
   Никто, естественно, не спорил. Потом Ахвизра спросил:
   – Скажи-ка, рикс, а что ты не поделил с этими людьми?
   – С какими людьми? – мгновенно насторожился Алексей.
   – Да с козопасами местными.
   – Так… Откуда ты знаешь? Я же вышел вам навстречу.
   Ахвизра ухмыльнулся. Красивый он мужик, вот только выражение лица… слишком хищное.
   – Прогулялись по твоим следам. Интересно же узнать: кто захватил в плен самого рикса Аласейю.
   Вот значит как… Ну, конечно! Там, где его прихватили, не скалы, а нормальная, хоть и каменистая земля. На такой готы не то, что каждый шаг, каждый чих прочитают.
   – И что вы с ними сделали?
   Ахвизра пожал плечами:
   – Да ничего. Головы отрезали…
   Коршунов побагровел, открыл, было, рот… Но тут по хитрым рожам готов понял, что его разыгрывают.
   – Ничего не сделали, – довольный Ахвизра улыбнулся в пятьдесят два зуба. – У них и взять-то нечего. Разве что нож, который ты подарил.
   – Откуда ты знаешь, что подарил? – в свою очередь поинтересовался Коршунов. – Может, силой отняли?
   – Да ладно тебе, рикс! Мы все знаем, что воин из тебя, как из осла – колесничный рысак… – Несколько молодых заржали, но Ахвизра обернулся стремительно, глянул – и весельчаки вмиг заткнулись. – …Но обращаться с мечом тебя сам Агилмунд учил. Да и я тоже. Попался ты, верно, как девчушка у пруда, но потом вполне мог их посечь. Так?
   – Так, – кивнул Алексей.
   – Но не убил. Значит, чем-то они тебя заинтересовали, Аласейа. Чем?
   – Их предки, – сказал Коршунов, – когда-то правили этой землей. Потом пришли римляне и захватили их. Много лет они бились с Римом, но сначала они не могли поладить меж собой, а потом их осталось слишком мало, чтобы победить. И теперь им запрещено жить на земле отцов. Но они – живут.
   Готы некоторое время молчали. Обдумывали сказанное. Наконец Ахвизра, мысливший быстрее других, сказал:
   – Теперь я понимаю, почему ты подарил им свой нож. Хотел поделиться с ними удачей.
   – Вроде того, – не стал оспаривать неожиданный вывод Коршунов.
   – Что ж, – резюмировал Ахвизра. – Твоя удача велика. Может, и придет время, когда они вернут себе свою землю…
* * *
   На следующий день они уехали.
   На обратном пути Коршунов, как и планировал, навестил городок Легио, где стоял Шестой Железный Неизменно Честный легион.
   Но разговора с его командиром не получилось. Легат даже не соизволил принять Алексея, сказавшись больным. Это было вранье. Пообщавшись с примипилом Шестого и угостив его кувшинчиком вина, Коршунов узнал, что легат не только вполне здоров для своих пятидести, но недавно еще и женился. На любимой племяннице прокуратора Кесарии. Так что теперь вернуть легион в Сирию может только император. А император этого делать не станет. На хрена ему? Так что – облом.
   Однако вернуться в Антиохию к празднику Флоралий они успели.

Часть вторая
Железная грива персидского льва

   «EX UNGUE LEONEM»[38]

Глава первая
Девятьсот девяносто второй год от Основания Рима. Весна. Антиохия. Дворец наместника и его, наместника, проблемы

   Во дворце Генка был один. Вернее, не один, конечно. Тут была прорва народу: чиновники из канцелярии, обслуга, докладчики, просители, фрументарии[39] и прочий полезный и бесполезный люд. Не было Корнелии.
   – Отправил супругу в деревню, – сообщил Алексею Черепанов. – До Флоралий.
   Под деревней подразумевалась роскошная вилла на берегу Средиземного моря, в тридцати милях от столицы провинции, купленная Корнелией «для летнего отдыха». И здесь, в Сирии, патрицианка желала следовать аристократической римской традиции: уезжать из города в жаркое время года. Подальше от болотных и городских миазмов столицы империи. В Антиохии с болотами было напряженно, однако традиция есть традиция. Да и морской климат тоже неплохо. Черепанов покупку одобрил.
   – Как сплавал, Леха?
   – Превосходно! – Коршунов уселся на табурет и без спросу налил из кувшинчика местного медового морсу. – Море новых впечатлений. Привет тебе от префекта Одиннадцатого Молниеоружного! Он – весь твой.
   – Кто бы сомневался. Я им жалование за год заслал из провинциальной казны. Что еще?
   – Красивая у тебя провинция!
   – У нас, – рассеянно поправил Черепанов, проглядывая очередное донесение. – Что в Палестине?
   – Боюсь, Шестого легиона тебе не видать. Прикинь, прокуратор шпиона ко мне приставил: вдруг я в лагерь Шестого направлюсь? Ну я его все же навестил на обратном пути. Только без толку. Там такой хмырь сидит: со мной даже разговаривать отказался. Он, как мне сказали, на племяннице кесарийского прокуратора женился. Хоть на дуэль его вызывай. Как легат – легата, – Алексей хмыкнул. – Зато командир Десятого легиона очень к нам просится. Скучно ему там, на развалинах…
   – Пусть скучает дальше, – буркнул Черепанов. – Десятый хорошо, если на треть укомплектован. А вот Шестой… Эх, прокуратор! Пердун старый!
   – Давай его убьем! – оживился Алексей.
   
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента