Разведчик-радиоминер, рядовой Шипунов, октябрь 1986 г. Ни о чем не жалею
 
   2 ноября 1986 года по трапу самолета мы сошли на родную землю и, пройдя таможенный досмотр в аэропорту Тузель, поехали в учебный полк навестить товарищей, продолжающих служить. В сумерках добрались до Чирчика. Город жил своей размеренной мирной жизнью. Увидев плавно катящийся троллейбус, мы долго молча наблюдали за ним. Через его огромные окна насквозь просматривался залитый светом салон, в котором беззаботно сидели люди, без тревоги смотрящие в темноту ночи. Позже помню, остановились возле автомата, продающего газированную воду. После кандагарской жажды и постоянного дефицита воды в засаде аппарат произвел почти магическое впечатление: кидаешь копейку, жмешь на кнопку – и льется вода. Чистая, холодная и без хлорки. И только тебе решать, сколько ее выпить – стакан, два или три…
   В полку учебной ротой все так же командовал капитан Смажный. Встретившись, поздоровались, долго молчали.
   – Ну и как? – он первый нарушил молчание.
   – Ни о чем не жалею.

Школа боя и школа жизни

1071-й Отдельный учебный полк специального назначения Разведки Ленинградского военного округа

   Создание в 1950 году первых подразделений специального назначения наших Вооруженных сил логически продолжило славную историю одного из наиболее значимых направлений советской Военной разведки.
   В соответствии с инструкцией по боевому применению спецназовцы должны были вести разведку и уничтожать (выводить из строя) средства ядерного нападения, штабы, выявлять сосредоточения войск противника, организовывать партизанское и повстанческое движение, а также уничтожать одиозных лидеров враждебных режимов. При этом дальность действия разведывательных органов спецназа от линии фронта по сравнению с армейской разведкой была на порядок больше. Кроме того, у Генерального штаба впервые появились подразделения, имевшие возможность до начала боевых действий работать и через Государственную границу СССР, на территории других государств.
   Военнослужащие для комплектования отдельных рот спецназа Главного Разведывательного Управления набирались в основном из частей армейской, дивизионной и полковой разведки. Многие из них, особенно командиры, имели боевой опыт. В ходе формирования единственного тогда спецназа широко использовался богатый боевой опыт советских партизан, разведчиков, диверсантов.
   В 1968 году в штат Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища была введена отдельная рота, готовившая офицеров для частей и подразделений специального назначения. В программу подготовки, помимо других дисциплин, входило углубленное изучение иностранных языков.

Учебные подразделения и полк

   С развитием частей и подразделений специального назначения возникла острая необходимость в подготовке младших командиров и специалистов, основанной на единой методике.
   История 1071-го отдельного учебного полка специального назначения начинается в ноябре 1965 года, когда при отдельной бригаде спецназа Московского военного округа (место дислокации – поселок Чучково Рязанской области) формируется учебная рота. Первый командир – майор А. Галич.
   В апреле 1969 года она передислоцируется в город Печоры Псковской области, а в июне 1971 года на базе роты развертывается 629-й отдельный учебный батальон специального назначения, командовать которым поручено подполковнику Ю. Батракову.
   С 25 января 1973 года начато формирование 1071-го отдельного учебного полка специального назначения (в/ч 51064), которое заканчивается к 1 июня 1973 года. Боевое Знамя части вручается 11 июня 1974 года. Первым командиром полка становится подполковник В. Большаков.

Город Печоры

   В настоящее время старинный русский город расположен на западной границе Российской Федерации. В 1920 году Печоры с окрестностями отошли к Эстонии и именовались Петсери. В 1940 году Эстония была присоединена к Советскому Союзу, а в 1945 году специальным указом правительства был образован Печорский район в составе Псковской области. Через город проходят транзитные пути, которые связывают центральные и северо-западные области России с Эстонией и Латвией. Численность населения районного центра порядка двадцати тысяч человек. Основная достопримечательность – Псково-Печорский Свято-Успенский монастырь, основанный в 1473 году. Это единственный православный мужской монастырь на территории бывшего Советского Союза, который не был закрыт мирскими властями ни на один день за всю свою многовековую историю.

Штат и структура полка

   В штат полка входили следующие подразделения: управление, штаб, два учебных батальона, школа прапорщиков, рота обеспечения учебного процесса, рота материального обеспечения, медсанчасть и политический отдел. Контрразведывательное обеспечение части осуществлял военный чекист, иногда приезжавший из Пскова. Носил он форму славных Воздушно-десантных войск, но почему-то был обут в гражданские ботинки.
   Остановлюсь на учебных батальонах. Я сам проходил службу в 3-й роте 1-го батальона. Но вначале несколько слов о 2-м учебном батальоне, который готовил радиотелеграфистов – «маломощников» (Р-394 КМ)[7] и специалистов радио– и радиотехнической разведки (РРТР). Эти бойцы десантировались и действовали в составе разведгрупп и разведотрядов спецназа в тылу противника, обеспечивая связь разведывательного органа с Центром, а также осуществляли РРТР. Отбор в батальон должен был происходить после определения способностей курсанта к радиоделу. Например, важно учитывать умение принимать на слух знаки азбуки Морзе. Офицеры-связисты имели первоочередное право выбора из молодого пополнения. На деле же их отбор начинался на спортгородке, продолжался в ходе личных бесед для определения интеллектуального уровня человека и только после этого проверяли слух. Дальнейшая служба в Афганистане научила меня относиться с огромным уважением к радистам – выпускникам Печорского учебного полка, чей высочайший профессионализм не раз обеспечивал своевременное выполнение поставленных задач, сохранил не одну жизнь. Именно в Афгане я начал отдавать должное офицерам, в большинстве своем выпускникам Череповецкого высшего инженерного училища радиоэлектроники, готовившего высококлассных специалистов радиодела.
   1-й учебный батальон, 1-я и 2-я роты готовили командиров отделений. По окончании учебы курсантам, сдавшим выпускные экзамены на «отлично», присваивалось звание «сержант». Получившие хотя бы одну четверку становились младшими сержантами. Военнослужащие, не справившиеся с итоговой проверкой, уезжали в войска рядовыми.
   Моя родная – 3-я – подготавливала разведчиков-минеров и операторов специализированных комплексов управляемых ракетных снарядов (УРС).
   С первого дня службы в полку мы, курсанты, поняли, что каждая прожитая нами минута, любое наше действие основательно продуманы и контролируются начальниками всех уровней – от командира полка до командира отделения. Нам объяснили, что мы должны стать профессионалами в своем деле за относительно короткий отрезок времени. В дальнейшем – наставляли нас – полученные знания скорее всего пригодятся в Демократической Республике Афганистан, позволят выполнять поставленные задачи и остаться в живых.
   Интенсивность процесса обучения была очень высокая. За пять месяцев разведчики должны были освоить минно-подрывное дело; научиться совершать парашютные прыжки со штатным вооружением и снаряжением на лес, воду, ограниченную площадку приземления; изучить тактику разведывательно-диверсионных подразделений, военную топографию, иностранные армии; значительно повысить уровень своей физической подготовки; научиться вести огонь из различного стрелкового вооружения. И, пожалуй, самое сложное – выучить иностранные языки для проведения допроса пленного: кому-то – английский, кому-то – немецкий, а мне, хабаровчанину, предназначенному для Уссурийской 14-й отдельной бригады специального назначения, достался китайский. Кроме этого, нам предстояли парково-хозяйственные работы, караулы и многочисленные другие наряды.
   Курсанты, проходившие службу в полку, были особенные молодые люди. Дело в том, что все они прошли качественный многоступенчатый отбор, который начинался после получения ими приписного свидетельства. Они отличались абсолютным здоровьем, до армии прошли подготовку в системе ДОССАФ, большинство имело спортивные разряды и звания. Кроме этого, отбор этих призывников в полк осуществляли не только работники военкоматов, но и офицеры отдельных бригад спецназа, которым было далеко не безразлично, кто через полгода вернется из учебного полка для комплектования их соединений. Мой командир взвода, дослуживший в полку до ротного, неоднократно выезжавший за молодым пополнением в различные регионы Советского Союза, рассказывал, что комплектование команд для ВДВ, морской пехоты, пограничных войск не создавало столько проблем для военкоматов, как набор команды для спецназа ГРУ, потому что «купец» мог отставить любого кандидата, не подошедшего, на его взгляд, по тем или иным критериям.
   Сержантский состав, отобранный из лучших курсантов предыдущих выпусков, имел свою «иерархию». Заместитель командира взвода был реальным начальником для командиров отделений. Сержанты были обоснованно требовательны к курсантам, не спускали ни малейшей провинности. Однако наказания очень редко переходили в плоскость неуставных отношений. По традиции провинившийся курсант повышал свою физическую выносливость. Основа взаимоотношений между курсантами – равенство, и один не мог стать сильнее других, поэтому «качались» повзводно.
 
   Мой учебный взвод минирования, 1071 упСпН, г. Печоры
 
   Прошло много лет, а я до сих пор поддерживаю дружеские отношения с моим заместителем командира взвода Павлом Шкипаревым.
   Командиры взводов в основном выпускники Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища, факультета специальной разведки, искренне любили свою работу и жили ею. На их плечах лежала основная нагрузка по обучению курсантов и организации их повседневной жизни. Находясь с нами от подъема до отбоя в поле, на стрельбище, в учебных классах, они честно делились своими обширными знаниями. По сравнению с выпускниками других училищ, на наш курсантский взгляд, «рязанцы» серьезно выделялись своим высоким профессионализмом, более тонким пониманием путей и механизмов достижения целей. Соответственно, результаты их работы были высокими. При всем этом с уважением отношусь к выпускникам других военных училищ, с кем пришлось служить, воевать, ведь им приходилось осваивать эту непростую специальность, будучи уже офицерами.
   Мой первый командир – лейтенант Павлов А. С., человек большой физической силы, в военном училище хорошо постигший искусство сражаться. Выдержанный, заботливый, умеющий поддерживать дисциплину в подразделении, офицер. Преподаватель от бога. Один из принципов его подхода к нам: «Солдата не надо жалеть, его надо беречь». Сначала было трудно, но на войне его науку вспоминал с благодарностью.
   Наш курсантский выпуск был первым в длинной успешной военной карьере Александра Станиславовича. Через три года он принял под командование 2-ю учебную роту 1-го батальона. В дальнейшем, осуществив свою мечту, перевелся в войсковую часть специального назначения разведки Тихоокеанского флота, действовал в различных странах дальнего зарубежья. Прослужив более тридцати календарных лет в частях и подразделениях спецназа, закончил службу в Центре специального назначения ФСБ России в звании полковника.
 
   Присяга, одним спецназовцем больше
 
   Закаляя нашу волю, лейтенант воспитал из нас «победителей». Я не боялся очутиться в «горячей точке». Попав в Афганистан в 173-й ОоСпН[8] уже подготовленным бойцом, был уверен, что, выполнив свой долг, вернусь домой. Не каждый, отслуживший «срочную», вспоминает своих командиров добрым словом. Нас же с Александром Станиславовичем время не разбросало – «подобное тянется к подобному». Горжусь дружбой с ним. Первый армейский командир остается для меня эталоном офицера специальной разведки, образцом преданности выбранной им профессии.
   Все офицеры и сержанты нашего подразделения относились к командиру роты капитану Хомченко Н. Н. с чувством глубокого уважения за его человеческую и командирскую мудрость. Другие офицеры и прапорщики полка делали все, что требовалось для организации учебного процесса, обеспечивали нас всем необходимым. Их забота о нас ощущалась постоянно. Запомнился высокий профессионализм и самоотдача командира полка подполковника Морозова В. А., начальника штаба майора Бойко А. М. и начальника вещевой службы лейтенанта Тарасика С. Н.

Процесс обучения

   Распорядок дня был обычным, но жестким. В шесть часов утра звучала команда: «Рота, подъем! Построение на утренний час физических занятий через одну минуту! Форма одежды номер три».
   За бортом – минус пятнадцать. Зима. Еще сплю, но тело работает на автомате – быстро и четко. Окончательно проснусь только после преодоления двухсот метров нашего забега. У нас самый бегающий взвод. Как всегда, впереди вижу взводного. От его голого торса валит пар. Движемся в Эстонскую ССР, населенный пункт Матсури – четыре километра туда, четыре обратно. (Сейчас удивительно осознавать, что теперь здесь Евросоюз и НАТО.) Во время бега все мысли сведены к одному: терпеть, не сдаться, добежать. Каждая зарядка всегда заканчивалась в начале обучения «к счастью», далее – просто, перед выпуском – «к сожалению».
   Промелькнули помывка, наведение внутреннего порядка, утренний осмотр, и вот мы с песней маршируем на завтрак. Все перемещения по территории части выполняются строевым шагом или бегом. Питание непритязательное, но качественное. После получасового утреннего тренажа (обычно строевая подготовка или защита от оружия массового поражения) – полковой развод на занятия.
 
   Занятия по физической подготовке
 
   Многообразные занятия объединяет одно из главных правил полка: их нельзя начать позже ни на минуту от установленного времени и закончить ни на мгновение раньше. Начинаем с теории в классе, но все же «поле – академия солдата». И, какой бы предмет мы ни изучали, какую бы тему ни отрабатывали, в конечном итоге все закрепляем на полевых занятиях. Основная цель – выработка у курсантов практических навыков ведения боевых действий в условиях определенной командиром взвода тактической обстановки.
   Ох уж эта обстановка! Противник – обычно одно из отделений, возглавляемое заместителем командира взвода, – преследует нас в пешем порядке. К нему добавляется управляемый воображением взводного враг на бронетранспортерах, а сверху атакуют вертолеты, которые норовят нанести удар химическим оружием. Со временем привыкаем, что в исправном противогазе тоже можно жить и действовать. При этом отрабатываем способы скрытного и бесшумного передвижения, учимся преодолевать различные препятствия, транспортировать «раненых». Силы на пределе, но мы знаем, за что «воюем» и что должны оторваться от преследования. И такой накал во всех дисциплинах.
   Изучение иностранного языка – «насилие» над личностью. Нельзя баловать солдата теплым классом и культурными словами на иностранном наречии. Мы проходим срочную службу по призыву и такого подвоха со стороны Советской Армии не ожидали. Языки даются нам с трудом, ведь мы не в институте. Занятия проводят специальные преподаватели, а спрос за наши двойки следует с взводного. Поэтому на самоподготовке он с уверенным видом изображает, что знает все на свете языки, и, периодически применяя специфические формы обучения, делает из нас военных переводчиков. Четыре из восьми вариантов допроса военнопленных я выучил всего за двое суток, будучи в составе караула, во время командно-штабных учений. Правда, для пробуждения лингвистических способностей мне понадобилось все шестнадцать часов бодрствующей смены провести в противогазе.
   Большое значение имеет курс минно-подрывного дела. Это моя военно-учетная специальность. Кто-то из сослуживцев поначалу огорчился перспективным отсутствием сержантских лычек после окончания обучения. Минеры и радисты выпускались рядовыми. Вместе с тем успешно сдавшим экзамены присваивалась классная квалификация – «специалист 3-го класса». Взводный же объяснил, что звания к кому необходимо придут, кому не нужно – обойдут стороной, а такая уникальная профессия останется на всю жизнь. Обучение было комплексным: изучали взрывчатые вещества, средства и способы взрывания, мины и заряды, в том числе мины-сюрпризы, такие же изделия вероятных «друзей» и многое чего интересного. Апофеозом каждой большой тематики были практические подрывные работы, которые явились для нас первым в жизни серьезным испытанием на прочность. Каждый должен сам рассчитать, изготовить, установить, а затем и подорвать заряд. Мы стали понимать, что что-то значим. Знания и практические навыки, полученные в учебной роте минирования, позволили мне успешно применять минно-взрывные средства в Афганистане, что зачастую предопределяло успешное выполнение группой поставленных задач. Не могу не вспомнить начальника инженерной службы полка майора Белокрылова Г. Г., высочайшего профессионала, оказывавшего нам бесценную помощь.
 
   Выпускной экзамен по минно-подрывному делу
 
   Большое внимание уделялось огневой подготовке. Прошли классные занятия, начались тренировки на Огневом городке – практические стрельбы из различных видов стрелкового оружия, гранатометов, боевое гранатометание. Восьмикилометровый марш-бросок в условиях, как всегда, сложной тактической обстановки приводит нас на стрельбище. Добежали все, без «потерь». После вступительной части разошлись по учебным местам – отрабатываем нормативы, ведем разведку целей, учимся работать с командирским ящиком, выполняем упражнения учебных стрельб. Основной упор делается на выполнении стрелковых упражнений с приборами бесшумной беспламенной стрельбы. Условия учебного упражнения номер один из АКМС с ПБС-1[9] (днем и ночью) таковы: выдвигаешься на рубеж открытия огня, первым выстрелом должен поразить появляющуюся на пять секунд мишень в виде «часового за насыпью», затем скрытно продвинуться вперед и уничтожить телекамеру, после этого расстрелять движущийся парный патруль (здесь есть возможность исправить ошибку, дается три патрона). Звука выстрела практически не слышно, только легкий хлопок и лязг затворной рамы. После захода солнца стрельбы продолжаются. Крепим к оружию прибор ночного видения, который вместе с прибором бесшумной беспламенной стрельбы делает наш привычный автомат Калашникова внешне неузнаваемым. Нас это уже не удивляет. Обычная работа. Как бы хорошо мы ее ни сделали, но путь в казармы вновь будет пролегать сквозь множество преград, устроенных коварным вероятным противником. Однако мы уже твердо знаем, что победим.
   До службы в Советской Армии я совершил более двухсот парашютных прыжков и являлся перворазрядником, но только в полку понял разницу между спортивным парашютизмом, где прыжок – самоцель, и военным, где это – один из основных способов доставки разведчиков в тыл противника.
 
   Парашютные прыжки
 
   Если для спортсменов приземление на лес, воду, ограниченную площадку приземления – особые случаи, то нам прыжки повышенной сложности дают возможность остаться не замеченными противником и скрытно выдвинуться в указанный район. В дополнение ко всему совершать прыжки требовалось со штатным вооружением и снаряжением. Боезапас, мины и заряды, радиостанции и сухой паек размещались в ранце десантника и грузовом контейнере.
   Изучили материальную часть и устройство парашютов, руки стерли на укладках, истоптали воздушно-десантный комплекс. Утром в день прыжков мороз минус тридцать градусов. На крытых тентами «Уралах» едем в Псков. Прибыли на базу 76-й Черниговской воздушно-десантной дивизии. Надели парашюты. Прошли осмотр. Взлетаем. В иллюминаторы Ан-2 видны типовые железобетонные постройки деревни Шабаны. Смотрю на «перворазников», завидую тому чувству, которое им сейчас предстоит испытать. Первый шаг в небо – это всегда преодоление свойственного каждому нормальному человеку чувства страха.
   Свершилось. После приземления рядом с деревней Кислово на сборном пункте площадки приземления в торжественной обстановке перед строем взвода лейтенант вручает каждому первый в жизни знак «парашютист». Замечаю, как изменился взгляд у моих товарищей. В душе поздравляю их с вступлением в новое качество.
   Можно вспоминать об увлекательных занятиях по рукопашному бою, проводимых на снегу с оружием, ориентированию на местности по карте и без, днем и ночью, изучению иностранных армий и многое другое, – все было интересно, все пригодилось на войне.
   Показателем качества учебного процесса в полку являлись результаты многих оперативно-тактических учений, где подразделения полка постоянно демонстрировали высокий уровень профессиональной подготовки. Достаточно сказать, что в 1989 году во время соревнований групп спецназа Советской Армии и Военно-Морского флота, проводимых на нашей базе, после трех первых этапов «печеряне» уверенно опережали остальных участников. Как правило, «хозяева» подобных соревнований побеждали. Легитимность их побед никогда не вызывала сомнений. В этот раз руководством учений «лидеры» в заключительный день соревнований были объявлены выступающими вне конкурса. По мнению высокопоставленных судей, «учебка» не может быть сильнее боевых бригад.

Боевые пловцы

   Офицеры флотского спецназа выявляли наиболее способных матросов, отслуживших один год, и направляли их к нам в полк. После обучения уже «старшинами» они возвращались в свою морскую часть, где служили еще полтора года в качестве командиров отделений.
   Со всех флотов и Каспийской флотилии приезжало порядка двадцати человек. Наши морские братья рассказывали о романтике дальних походов, специфике их службы. Часто от нас звучал вопрос о возможности дальнейшего прохождения срочной службы там. С важным видом «морские котики» объясняли нам, наивным, какими «суперменами» для этого необходимо быть и как это сложно. После «снятия первой стружки» выяснялось, что моряки – хорошие ребята, неплохие специалисты, учившиеся успешно.
   Уместно дополнить, что в Печорском полку учились не только моряки, но и десантники и пограничники. В летний период четырехнедельный курс обучения проходили слушатели Военно-дипломатической академии.

Школа прапорщиков

   В 1972 году развертывается школа прапорщиков для подготовки заместителей командиров групп специального назначения и старшин рот. Требования, предъявляемые к кандидатам, были очень высокими. Направление получали наиболее подготовленные военнослужащие частей спецназа, но заветные звезды зарабатывали далеко не все. До 1986 года курс длился пять месяцев, затем, с введением радиодела, – одиннадцать. Обучение было разносторонним. Слушатели могли выполнять любые задачи, при необходимости заменять командиров разведгрупп. После выпуска молодые командиры убывали не только в части и соединения окружного и армейского подчинения, но и на флот.
 
   Курсанты школы прапорщиков

На войнах

   В Афганистане в составе 40-й армии действовало восемь отдельных отрядов спецназа, организационно сведенных в две бригады, и одна отдельная рота. Десять лет полк направлял сюда своих выпускников. Тысячи бойцов прошли через эту войну. Все они, павшие и живые, выполнили свой долг с честью. Светлая память тем, кто не вернулся домой. В моем сердце навсегда останутся друзья по учебному взводу: Саша Аверьянов из Рязани, убитый «духовским» снайпером 27 октября 1985 года под Кандагаром, Александр Арончик из Хабаровска, скончавшийся в кандагарском госпитале от ран в феврале 1986-го, Шухрат Туляганов из Ташкента, погибший в горах под Газни в июле того же года.
   В период чеченских кампаний полк направлял на Северный Кавказ своих военнослужащих в составе сводного отряда 2-го ОБрСпН, место дислокации – поселок Промежицы Псковской области. Я уверен, что «печеряне» с честью выполняли поставленные задачи, и непосредственные участники тех боевых действий в свое время расскажут о том, что довелось пережить в то время.

Расформирование полка

   Для всех это явилось полной неожиданностью. Болью, крушением надежд отозвалось сокращение в сердцах офицеров. Одним непродуманным решением была уничтожена единая методика подготовки младших командиров и специалистов, объединявшая все бригады спецназа. Сегодня военнослужащих готовят по усмотрению командования соединений и частей. Прервана связь поколений. Молодым разведчикам не ощутить теперь славного духа полка, передаваемого от выпуска к выпуску, – духа воина, защитника Отечества.