Али Вали
Игры с дьяволом

 
   Издательство SolidBiz.ru издает лесбийские романы, детективы, триллеры, фантастику, научную фантастику, эротику и общую лесбийскую беллетристику.

Глава первая

   Дождь крупными спокойными каплями падал на море из темных зонтиков, образовавшееся рядом с выцветшим навесом. Под ним, рядом с украшенным цветами гробом Мари Кэйси, сидели две одинокие фигуры. Женщина с темными волосами и мальчик.
   Отец Эндрю Гудман боялся, что когда-то ему придется проводить церемонию похорон одной из сестер Кэйси, но он и не предполагал, что это будет Мари. Он посмотрел на женщину, которую он собирался хоронить молодой.
   Дерби Кейн Кэйси – просто Кейн для всех, кто ее знал – сидела, положив одну руку на плечо сына, а другую – на гроб сестры. Она выглядела обманчиво спокойной, но отец Эндрю мог разглядеть под этой маской холодную, ужасающую ярость. Она обязательно отомстит. Кровь будет пролита за кровь, пролитую семьей Кэйси.
   – Давайте все вместе вспомним Мари, эту добрую душу, которую Бог призвал к себе. – Отец Эндрю наблюдал за людьми, которые собрались вокруг него на кладбище Метайри, которое расположилось между Новым Орлеаном и Джефферсон Пэриш. Присутствующие, казалось, глубоко погрузились в свои нежные воспоминания о молодой женщине.
   – Для своих родителей, Далтона и Терезы, она была благословением с небес, и они ценили ее и заботились о ней с того дня, как она появилась в их жизни. Они часто это говорили, когда она родилась. Ее брат Билли заботился о ней и любил ее до последнего дня.
   Он снял очки, чтобы вытереть слезы. Господь мог бы постараться и послать погоду получше в день похорон прекрасной девушки, которую он окрестил двадцать шесть лет назад. Хотя, для более чем двухсот собравшихся это было не особенно важно. Многие из них лучше были знакомы с семьей Мари, чем с ней самой. Пожертвования, которые щедро раздавала семья Кэйси, были так же знамениты, как и то, как они якобы зарабатывали деньги.
   – А для своей сестры, Кейн, и племянника Хэйдена она была гаванью, где можно отдохнуть от бури. – Отец Эндрю снова надел очки и улыбнулся им, надеясь хоть немного успокоить. – Дерби, я знаю, что твой брат и твои родители готовились встречать ее домой с распростертыми объятиями. И зная твою семью, я могу сказать, что они устроили бы праздник, который сделал бы честь всему семейству Кэйси.
   Кейн проигнорировала всхлипывания и причитания родственников, стоящих рядом, но одарила священника, произнесшего эти добрые слова, кивком. Это были единственные слова, от которых в ней снова не вскипала ярость из-за потери сестры. Она привыкла терять, но остаться без Мари было слишком больно.
   Человек, который убил Мари, наверняка хотел, чтобы Кейн месяцами мучили кошмары об этом. Он хотел, чтобы образы изнасилованной и убитой девушки напоминали ей о том, что она не только не смогла сберечь сестру, но и подвела отца, ведь после его смерти она отвечала за Мари. Убийца хотел, чтобы она помнила, что ее сестра прожила последние моменты своей жизни в одиночестве и мучениях.
   Если он хотел, чтобы его жестокость выжгла клеймо в мозгу Кейн, у него все получилось. Это варварское злодеяние убило и часть души Кейн. Она еще долго будет помнить каждый след от укуса на теле Мари, каждый синяк, и каждый ожог от сигареты.
   Но скоро она смягчит эти ужасные воспоминания при помощи мази, сделанной из мести. Человек, который обесчестил Мари, перед тем как убить ее, сполна заплатит своей кровью. Он будет страдать в тысячи раз дольше, чем Мари, и Бог услышит его мольбы о смерти.
   Никто в жизни не любил ее так бескорыстно, как Мари. Отец Эндрю продолжал свою речь, а Кейн вспоминала день, когда Мари исполнилось десять.
   – Дерби, как ты думаешь, я симпатичная?
   – Нет, Мари, ты не симпатичная. Ты красивая. И ты станешь еще красивее, и тогда нам с Билли придется очень много драться за тебя, потому что за тобой будут бегать толпы мальчиков.
   Маленькая черноволосая девочка приподняла пальцами края своего нового розового платьица и улыбнулась отражению в зеркале.
   – Нет, Дерби, я хочу вырасти и заботиться о тебе.
   – Почему ты так говоришь, именинница? – Кейн посмотрела на нее и улыбнулась. Никто не мог так просто заставить ее улыбаться, как ее младшая сестра.
   – Потому что ты выглядишь как человек, которому нужна забота.
   Устами младенца… так, кажется, говорят? Тридцатишестилетняя, но ощущающая себя гораздо старше Дерби Кейн Кэйси уже не слушала, что говорит отец Эндрю. Она смотрела на гроб, в котором лежала ее младшая сестра. Прости меня, Мари. Ты так хорошо заботилась о нас с Хэйденом, а я ничем не смогла помочь тебе, когда было нужно.
   Ее сестра была особенной. Никто в семье не думал о том, что ее ум развивается иначе, завлекая ее в отдельный мир, в котором, как она думала, она была ребенком. Мари была невинным созданием, и она очень много делала для воспитания Хэйдена. Они стали очень близки, и Кейн беспокоилась о том, как повлияет на мальчика такая ужасная смерть. Он уже потерял мать, и добавлять к этому списку Мари было бы нечестно.
   Брызги святой воды отвлекли ее от воспоминаний. Оставалось только поставить гроб в фамильный склеп, чтобы Мари могла лежать рядом с родителями и братом. На один момент, который продлился почти вечность, Кейн ощутила себя сиротой, глядя на надгробные камни, под которыми лежали ее родные.
   Ей хотелось плакать, но она хорошо помнила голос отца и то, как он произносил одно незыблемое правило. Будучи главой семьи Кэйси, она не может показывать свою слабость на публике. Значит, сейчас не время печалиться. Подошел священник и взял ее за руку, а потом погладил Хэйдена по голове.
   – Церковь всегда ждет тебя, Дерби, если ты захочешь поговорить. Благослови Господи тебя и твоего сына.
   Позади люди потянулись к своим машинам, их вереницы были похожи на вереницы мертвых цветов, брошенных в спокойную реку. Никто из присутствующих не хотел беспокоить их, когда Кейн и Хэйден прощались с усопшей. Охрана закрыла их стеной. Когда Кейн не ответила, отец Эндрю присоединился к остальным и оставил их одних.
   Кейн почувствовала, как рука Хэйдена сильнее сжимает ее руку, и переключила внимание с гроба на него.
   – Она больше всего любила хризантемы. Тетя Мари всегда говорила, что они ее радуют.
   Кейн молчала и слушала его. Хэйден был с ней, когда она пошла на опознание. Как и его мать, Хэйден стоически перенес это и показал всему миру, что Кэйси обладают силой, доступной не каждому.
   Для нее было облегчением то, что сын практически ее точная копия. Облегчением, потому что она не смогла бы видеть в нем образ его белокурой биологической матери. Для Кейн было бы слишком большим наказанием видеть в лице самого любимого ей человека черты самого ненавистного.
   Она вытащила один цветок из убранства гроба и протянула ему.
   – Сохрани его, сынок. Мы засушим его в одной из книг, которые она тебе подарила.
   – Мам?
   Она наклонила к нему голову.
   – А теперь можно плакать? Все уже ушли.
   Боже мой, как ужасно быть наследником Кэйси, подумала она. Мальчик так старался быть сильным, но ведь он еще ребенок.
   – Дорогой, конечно, ты можешь плакать.
   – Тебе тоже можно. Никто не увидит.
   Она положила одну руку ему на плечо, а другую – на гроб. Как это нелепо, что в такой дождливый день дерево на ощупь такое теплое. Она тихо уронила несколько слез. Она держала сына и плакала из-за всех несправедливостей, которые случились в ее жизни.
   Когда, наконец, Кейн повернулась и жестом показала, что они готовы, ее маска власти и контроля над собой снова была на лице. Время горевать и мучиться кошмарами придет позже. Сейчас – время найти того, кто в ответе за этот день. Она знала, кто сделал это с ее сестрой, и поклялась отомстить. Уже скоро у него будет собственный деревянный ящик, и семья сможет поплакать над ним.
   Чуть поодаль люди, которым Кейн доверяла жизнь своих родных, пытались не дать волю слезам, глядя на гроб, на котором лежала рука их босса. Все они думали об одном: хорошо, что у нее такие крепкие плечи, ведь на нее возлагаются большие надежды. Но не только они наблюдали за Кейн. Припаркованные неподалеку фургоны с затемненными стеклами жужжали от вспышек. Фотографировали и семью, и всех пришедших.
   Причиной всеобщего интереса был род деятельности семьи Кейн. Точно так же, как и многие ее друзья, после колледжа переняли профессии отцов, она присоединилась к семейному бизнесу. Вот только для нее это означало, что она стала главой одного из самых влиятельных криминальных кланов Нового Орлеана. Она приобрела репутацию порочной и жестокой женщины, но и у нее была Ахиллесова пята. Он стоял рядом с ней, Хэйден Далтон Кэйси, ее главная радость и ее единственный наследник. Она раскрыла над собой и сыном зонтик и пошла к машине.
   – Дерби? – проговорила Меррик Раньен, персональный телохранитель Кейн. – Святой отец смелый человек. Я не слышала, чтобы кто-то, кроме Мари, так называл тебя, с тех пор как умерла твоя мать. – Она открыла перед ними дверь.
   Перед тем как сесть в машину, Кейн со злостью окинула взглядом фургоны, припаркованные неподалеку.
   – Не стоило и думать, что они смогут остаться дома, особенно в такой день, как сегодня. Ублюдочные стервятники. – Она говорила достаточно громко, чтобы микрофоны, нацеленные на нее, смогли зафиксировать каждое слово. Глубоко вздохнув, она попыталась избавиться от приступа гнева и повернулась к Меррик. – Что касается Дерби, давай не будем сегодня об этом. Если бы мои родители встретились в Париже или еще где-нибудь, а не в Кентукки Дерби, я бы не страдала так из-за своего имени.
   – Оно не такое уж и плохое, мам, – Хэйден толкнул ее плечом и улыбнулся. Его глаза опухли от слез, но он старался ее подбодрить. – Хочешь посмотреть со мной фильм, когда мы приедем домой?
   – Конечно, я могу провести этот день с тобой.
   – Без тети Мари все будет по-другому, но мы справимся. Может быть, когда-нибудь, когда с этим разберутся, ты расскажешь мне, что случилось.
   Кейн обняла его и поцеловала в затылок.
   – Хочешь дать мне немного времени, да?
   – Я доверяю тебе, поэтому не буду тебя торопить, но не забывай, что я тоже любил ее. Я хочу знать, кто это сделал и почему. Я знаю, что она не водила машину, так что все эти синяки – не от аварии.
   Кейн посмотрела на сына и взъерошила его темные волосы.
   – И в кого же ты вырос таким умным?
   – Это все гены Кэйси всплывают на поверхность.
   Она поняла, что точно так же говорил ее отец, и, несмотря на подавленную атмосферу, засмеялась. Хэйден был прав. Она обязательно скажет ему, что случилось с их любимой Мари.
   Хэйден был полноправным наследником семейного бизнеса, так же как и она в свое время. И его образование, относящееся к семейному делу, началось так же рано, как и ее. Хотя Кейн надеялась, что они будут вместе дольше, чем ей довелось быть с отцом до его смерти. Хэйдену было одиннадцать, но он рос среди взрослых и был не по годам развит и умен. Ему необходимо узнать, что происходит с теми, кто причиняет боль невинным хрупким существам, особенно если они из семьи Кэйси.

Глава вторая

   Со дня похорон Мари прошло два месяца, и лето уже увяло, как цветы магнолии, упавшие ранней зимой в городе у реки Миссисипи. Жизнь вернулась в свое русло. Школа помогла Хэйдену преодолеть горечь утраты, а для Кейн то же самое сделала работа. Однажды за ужином, когда он снова заговорил об этом, Кейн рассказала сыну о том, что случилось с Мари и о том, что случилось с человеком, который посмел забрать ее у них.
   Сначала она не знала, как реагировать на мрачное выражение, которое не сходило с лица Хэйдена все время, пока она рассказывала, но он спросил только, мертв ли тот человек. Она кивнула, и он кивнул ей в ответ, и никаких других вопросов не осталось. После того дня они больше не касались этого в разговорах, и она надеялась, что эта история поможет ему избавиться от ночных кошмаров.
   Она часто думала об этой ночи, понимая, что он усвоил даже больше, чем она могла представить. Ей хотелось бы, чтобы он смог подольше наслаждаться своим детством, пока реальная жизнь не поглотит его.
   Может быть, то, что она проводила с ним столько времени, отвечая на бесконечные вопросы с безграничным терпением, сделало его умным не по годам. Или, может быть, дело было в его неутолимой жажде познания, в постоянном чтении в поиске ответов на вопросы. Как бы оно ни было, суть в том, что ее сын, когда подрастет, станет идеальным мужчиной, и эта мысль всегда отражалась гордой улыбкой на ее лице.
   Отставив кофейную чашку, она постаралась отбросить мысли о личном, встала из-за стола и набросила пиджак, показывая своим теням, что она готова отправиться на работу. Машина стояла в нескольких метрах от парадной двери, готовая отправиться на местный склад.
   В ее собственности было два ночных клуба, но она проводила большую часть времени в здании у реки, которое отец купил много лет назад. Выцветшая потрескавшаяся краска на внешних стенах отлично скрывала наличие внутри шикарных офисов.
   Кейн отлично знала, в каких конкретных местах ее офисов и комплексов установлены подслушивающие и подглядывающие устройства ФБР и других спецслужб. Она постоянно раздражала агентов, когда улыбалась и приветственно махала прямо в камеру. Теперь они уже поняли, что на каждый прибор, при помощи которого они осуществляют слежку, найдется оборудование уровнем повыше, которое сможет обнаружить все эти жучки.
   Меррик, сидящая рядом с ней, поправляла под пиджаком наплечную кобуру, повернувшись грудью к Кейн. Это была высокая худощавая афроамериканка, и одна из самых красивых женщин, которых когда-либо знала Кейн.
   В рукопашной схватке со своей начальницей Меррик проиграла бы. Но все остальные, кто подозревал в ней какие-то слабости, скоро обнаруживали, что она в три раза беспощаднее, чем Кейн, потому что ее начальница обычно сдерживала себя перед тем, как закончить чью-либо жизнь. Обычно Меррик не любила много разговаривать, а работала быстро и эффективно. Она всегда точно выполняла указания и хранила секреты семьи Кэйси, и теперь она была полностью на стороне Кейн.
   – Ну, что у нас сегодня на десерт? – спросила Кейн.
   – Могла бы быть я, если бы ты разумно использовала возможности.
   Кейн позволила себе задержать взгляд на соблазнительной ложбинке и вздохнула.
   – Такое предложение сложно отклонить, поэтому не забудь о нем, когда мы закончим с делами. Ты видела Мука, перед тем как он отвез Хэйдена в школу?
   – Конечно. Не беспокойся, дорогая. Я не позволю, чтобы с тобой или с твоим мальчиком что-то случилось. – Она погладила Кейн по коленке. – Что касается твоего первого вопроса, тебя ждет твой дядя Алекс. Он давно хотел тебя увидеть, но я сказала ему тогда, что было не самое лучшее время для этого. Но больше он не может откладывать встречу, поэтому я решила, что тебе стоит поговорить с ним.
   Алекс Бакстер, старший брат ее матери, был единственным из родственников по материнской линии, который попытался заменить отца Кейн, когда того убили во время войны по разделу сферы влияния 15 лет назад. Так же умерли и брат Билли, и мать, оставив Кейн и Мари собирать осколки. Из всех мальчиков Алекс наиболее подходил для этого поста, но и он не был идеален.
   – Он сказал, чего хочет?
   – Нет, но сказал, что это важно, и что это не касается семейного бизнеса.
   Меррик взяла черное пальто и шляпу Кейн и подала их ассистентке. Увидев, что Алекс один, она заняла свое обычное место за дверью.
   – Кейн, как ты? – Алекс стоял с таким видом, будто ждал, что племянница обнимет его, и сразу сел, когда она прошла мимо и уселась за стол.
   – Я в порядке. Спасибо, что пришел спросить. Если это все, то нам пора заканчивать. Я отложила кучу дел, чтобы отдохнуть с Хэйденом, и теперь у меня накопилась куча работы. Как бы я не хотела поболтать с тобой, я занята.
   – Я сказал твоей натренированной питбульше, которая сейчас за дверью, что у меня важный разговор, так что ты можешь уделить мне десять минут.
   – Поосторожней. Даже не пытайся сказать ей такое в лицо. Она может укусить и за меньшее. О чем же таком важном ты собирался мне сказать, что даже рискнул забраться в логово гадюки? – Кейн расслабилась в кожаном кресле и подперла рукой подбородок. Она благодарила судьбу за то, что такие милые разговоры встречаются не столь часто, но и, несмотря на это, они были очень раздражающими.
   – Ты так похожа на своего отца, Кейн. И что только моя сестра нашла в этом человеке? Всю жизнь пытаюсь разгадать эту загадку. – Он покачал лысеющей головой, вспоминая старшего Кэйси и тот влюбленный взгляд, каким на него всегда смотрела его сестра. Годы, проведенные в браке, не изменили ее отношения к нему.
   – Учитывая то, что ты и Эдит жили на его деньги, и до сих пор живете, тебе бы стоило говорить об отце хоть с каплей уважения. В сотый раз тебя предупреждаю, чтобы ты был поосторожнее, когда говоришь о нем или о мамином выборе.
   – Не надо злиться, – поднял руки Алекс, переходя, наконец, к тому, зачем он сюда пришел. – Я хочу поговорить о людях, близких тебе, которые недавно позвонили и попросили меня смягчить удар, перед тем как сами придут к тебе. Пообещай, что ты выслушаешь меня, вместо того, чтобы разбить что-нибудь в гневе.
   Кейн провела рукой по своим черным как смоль волосам, пытаясь справиться с раздражением, которое, казалось, заполнило собой весь ее кабинет. Так было всегда: он обвинял отца Кейн и всю его семью в смерти мамы, а она злилась так, что вполне могла бы выкинуть этого пустозвона из офиса. Особенно назойливым он становился, когда запаздывал его ежемесячный чек.
   – Говори прямо, зачем пришел, или выметайся к чертям!
   Не успел Алекс сделать племяннице замечание по поводу ее выражений, его прервал голос другого дяди Кейн, Джарвиса Кэйси.
   – Наверно, тот человек, о котором говорит Алекс, обратился за помощью не к тому члену семьи. Им нужно было послать любимого дядю, а не самого назойливого.
   Поддразнивающая, но едкая реплика Джарвиса заставила Кейн улыбнуться впервые за утро. Ее дядя Джарвис был единственным человеком, которому она доверяла. Джарвис был на пару лет моложе брата, но на некоторых фотоснимках они выглядели почти как близнецы – оба высокие, темноволосые и красивые.
   Алекс смотрел на них, пока они приветствовали друг друга. В семье Бакстер обычно появлялись на свет рыжеволосые коротышки, в то время как в семье Кэйси – великаны с темными волосами и синими глазами. Именно глаза Далтона, говорила ему Тереза, забрали в плен ее сердце с самого первого раза, когда она заглянула в них.
   – Меррик, – сказала Кейн в интерком, – пожалуйста, проводи Алекса к выходу. Мы с ним закончили.
   Алекс проследовал за Меррик, понимая, что просьба уйти – не шутка. Клан Кэйси был закрытым кругом, в который члену семьи Бакстер не попасть никогда.
   Кейн отпустила кнопку интеркома, подпрыгнула и заключила Джарвиса в объятья.
   – Как ты, малыш? Держишься? – спросил Джарвис.
   – Все еще пытаюсь убедить себя, что ее нет, хотя прошло уже столько времени. Мари была абсолютно невинной. Она не заслужила того, что с ней случилось.
   – Тебе нужно заботиться о себе, Кейн. Ни в чем себя не вини. Прошло всего несколько месяцев, так что тебе стоит дать себе небольшое послабление. Прогуляйся по улице, купи старику чашку кофе, и я расскажу тебе длинную историю.
   Они вышли наружу, за ними следовала Меррик и еще три человека. Под каждым пальто этих четверых было достаточно оружия, чтобы разнести весь квартал, если бы это понадобилось. Еще десять человек следили за ситуацией с крыши складов Кэйси. У каждого из них имелась официально зарегистрированная винтовка.
   – Что происходит? – Кейн приподняла голову под шляпой, чтобы линзы объективов, которые всегда были направлены на склад, смогли получить четкую картинку.
   – Почему ты всегда смотришь наверх, если знаешь, что там камеры? – Джарвис, наоборот, надвинул шляпу пониже.
   – Думаю, что дамы из суда присяжных ни за что не осудят меня, если в совещательной комнате они смогут увидеть мои удачные фотографии.
   Дядя рассмеялся над шуткой и хлопнул ее по спине.
   – Я рад слышать, что к тебе возвращается чувство юмора и иронии. Я скучал без них. – Они прошли по улице, и зашли в кафе, где Кейн обедала почти каждый день. – Твой папа любил заказывать здесь яичницу.
   – Ты вышел из дома в такой дождь, чтобы рассказать мне про папу и яичницу? – Кейн помахала официантке и показала ей два пальца, перед тем как показать на кофейник.
   – Может быть, я просто хотел тебя увидеть.
   Джарвис стучал пальцем по столу, и Кейн поняла, что его что-то беспокоит. Когда официантка принесла две чашки кофе со сливками и сахаром, Кейн положила руки на стол, готовая услышать все, что расскажет ей дядя.
   – В чем дело?
   – Звонила Эмма.
   Если бы Джарвис вдруг встал и ударил ее, это не ошеломило бы ее так сильно. Рука Кейн сжалась в кулак, когда она услышала это имя.
   – Что ей нужно?
   Джарвис опустил голову и сжал в руках шляпу, мокрую после дождя. Он очень надеялся, что этот кулак не упадет на его голову, когда он закончит. Ему казалось, что от ее взгляда заледенело все вокруг.
   – Она в городе и хочет с тобой встретиться. Я предложил ей свою защиту при условии, что она не станет пытаться связаться с Хэйденом без твоего разрешения. Я не хочу указывать тебе, что делать, но тебе нужно разобраться с этим.
   – С чем – с этим? Все кончено. Она ушла, разве ты не помнишь?
   – Она уехала домой… – сказал Джарвис.
   – Здесь был ее дом, и здесь была наша жизнь. – Голос Кейн поднялся на октаву, и она ударила кулаком по столу. Солонка упала на пол и разбилась. – Я знаю, куда она уехала. Для безопасности Хэйдена я знаю о ней все. Чего она хочет?
   Джарвиса удивил этот взрыв эмоций, ведь Кейн всегда контролировала себя, будучи на публике. Он заметил, что все окружающие занимаются своими делами, как будто они с Кейн сидят в звуконепроницаемом ящике.
   – Просто поговорить, Кейн. И все. – Джарвис попытался успокоить ее. Он понимал, что он рискует, но думал, что это было бы лучшим решением для всех. Он был готов сделать для счастья Кейн все, что угодно.
   Кейн повернулась на стуле и обратилась к Меррик.
   – Позвони Муку. Скажи ему, чтобы сегодня они ехали сразу домой, и чтобы он не открывал дверь никому, кроме нас с тобой. Если он хоть что-то сделает не так, ему несдобровать.
   Меррик не стала задавать вопросов. Она просто взяла телефон и передала сообщение ответственному за безопасность Хэйдена.
   Кейн посмотрела на Джарвиса.
   – Скажи Эмме, чтобы ждала меня в «Эрин Гоу Броу» в час. У нее будет двадцать минут. И в следующий раз, дядя, не ставь интересы кого-либо выше интересов семьи. Если бы ты научился чему-то от моего отца, кроме кулинарных предпочтений, то именно этому правилу.

Глава третья

   Охрана оставила Кейн наедине с ее мыслями, когда они пришли в паб «Эрин Гоу Броу», принадлежащий ей. Персонал в тишине пополнял запасы бара, готовясь к вечернему наплыву посетителей. Кейн закрыла глаза и погрузилась в воспоминания о вечере, который изменил всю ее жизнь.
Четырнадцать лет назад в «Эрин Гоу Броу»
   – Эмма, обслужи пятый столик, и постарайся ничего не уронить в этот раз. – Бармен протянул поднос новой официантке, думая, что пора начать вычитать разлитое ей из ее зарплаты. Ему было жаль девочку, которой была необходима работа, чтобы продолжать жить в городе и учиться. К сожалению, она была красивой, но неуклюжей.
   – Не волнуйся, Джош, я уже научилась. Здесь так много народу, что очень сложно дойти до столика, ничего не уронив.
   Эмма Верде заходила в ирландский паб с друзьями много раз. Живая музыка, богатый выбор пива и настоящий ирландский виски привлекали толпы людей, и поэтому однажды она зашла сюда и спросила, нет ли работы.
   Она приехала в Новый Орлеан, чтобы учиться в университете Тулейн, несмотря на все возражения со стороны ее матери. Последнее, что она услышала от матери, когда автобус отправился из Хэйварда, штат Висконсин – это то, что они не станут помогать Эмме, раз она выбрала место, столь далекое от их христианских ценностей.
   Чаевых Эмме хватало на то, чтобы оплачивать ее крохотную квартирку и ту часть платы за обучение, которую не покрывала стипендия. Тулейн предложил ей не только хорошую стипендию, но и шанс выбраться из далекого Висконсина. Но в одном ее мать была права: Новый Орлеан, и особенно Французский Квартал, был миром, очень непохожим на ферму, где она выросла.
   По дороге к пятому столику она подумала о том, как была бы шокирована мама, узнай она о том, что ее дочь работает в пабе. Посмеиваясь про себя, она не заметила высокую женщину, которая оказалась на ее пути. Но потом она заметила, что облила женщину элем с головы до ног.
   – Простите, пожалуйста. Я вас не увидела. – Она попыталась руками убрать то, что разлила, с плотной, сильно накрахмаленной льняной рубашки. Заметив рядом Джоша, она решила, что он собирается ее уволить.
   – Джош, где ты ее нашел?
   Низкий дразнящий голос заставил ее поднять голову и внимательнее изучить лицо женщины, с которой она столкнулась.
   – Прости, Кейн. Стажировка Эммы проходит не совсем так, как планировалось.
   – Эмма?
   Она протянула руку, липкую от эля, но Кейн взяла ее.
   – Меня зовут Эмма Верде. Приятно с вами познакомиться, – сказала она, с ужасом понимая, насколько влажные у нее руки.