Они, используя самодельные мины замедленного действия, зажигательные и подручные материалы и инструменты, могли бы совершать диверсии, оставаясь вне подозрения контрразведки противника.
* * *
   После обучения на каждого подготовленного диверсанта закладывался один или несколько складов с оружием, боеприпасами, минно-подрывными и зажигательными средствами, а также продовольствия.
   Например, общее количество заложенных материальных средств на Украине и в плавнях Бессарабии составило сотни тонн. В некоторых районах в 1930–1933 годах было заложено больше средств, чем там получили партизаны за всё время Великой Отечественной войны. Это, в первую очередь, относится к районам вокруг населенных пунктов Украины – Олевска, Славуты, Овруча, Коростеня.
   Но… к великому сожалению, по недомыслию, а может, и по чьему-то злому умыслу большинство этих баз с оружием, боеприпасами и взрывчаткой было уничтожено накануне войны. В 1937–1938 годах была разрушена и сама система подготовки партизанских кадров.
   Главной причиной стала смена военной концепции, не допускавшая ведение войны на собственной территории. А затем практически все партизанские кадры были уничтожены в результате репрессий 1937–1938 годов. Была ликвидирована сеть партизанских школ во главе с компетентными руководителями. Были расформированы партизанские отряды и группы.
   Таким образом, отказ от военной доктрины, предусматривающей возможность партизанской войны и разрушение системы подготовки к ней, несомненно, сказался в начальный период Великой Отечественной войны. Неумолимая логика первых дней войны показала ошибочность подобного подхода.
   Правда, власть вовремя спохватилась и самокритично оценила обстановку. Совместным Постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 29 июня 1941 года, впервые после Гражданской войны, предписывалось формировать диверсионные группы. Но это было потом, а пока шло массированное наступление немецко-фашистских захватчиков…
* * *
   О том, что немецкий фашизм верил в свою победу над СССР, общеизвестно. Итоги Версаля забылись, но история имеет обыкновение повторяться, потому что её никто не слушает. И вот уже взятие Москвы с её последующим уничтожением отражается в ряде таких документов, как:
   а) «Указание ОКХ о порядке захвата Москвы и обращении с её населением»,
   б) «О предстоящем занятии немецкими войсками Москвы», 3. «Дешифровка телеграммы № 1052 МИД Германии германскому посольству в Лиссабоне».
   Приведу их тексты:
   1. «Группе армий «Центр» 12 октября 1941 г.
   Главное командование сухопутных сил приказало:
   «Фюрер вновь решил, что капитуляция Москвы не должна быть принята, даже если она будет предложена противником. Моральное обоснование этого мероприятия совершенно ясно в глазах всего мира. Так же, как и в Киеве, для наших войск могут возникнуть чрезвычайные опасности от мин замедленного действия. Поэтому необходимо считаться в ещё большей степени с аналогичным положением в Москве и Ленинграде.
   То, что Ленинград заминирован и будет защищаться до последнего бойца, объявлено по русскому радио.
   Необходимо иметь в виду серьёзную опасность эпидемий. Поэтому ни один немецкий солдат не должен вступать в эти города. Всякий, кто попытается оставить город и пройти через наши позиции, должен быть обстрелян и отогнан обратно.
   Небольшие незакрытые проходы, предоставляющие возможность для массового ухода населения во внутреннюю Россию, можно лишь приветствовать. И для других городов должно действовать правило, что до захвата их следует громить артиллерийским обстрелом и воздушными налетами, а население обращать в бегство.
   Совершенно безответственным было бы рисковать жизнью немецких солдат для спасения русских городов от пожаров или кормить их население за счет Германии.
   Чем больше населения советских городов устремится во внутреннюю Россию, тем сильнее увеличится хаос в России и тем легче будет управлять оккупированными восточными районами и использовать их.
   Это указание фюрера должно быть доведено до сведения всех командиров».
   2. О предстоящем занятии немецкими войсками Москвы.
   «Главное командование приказывает всем подчиненным ему местным группам в случае предполагаемого взятия немецкими войсками г. Москвы в течение 24 часов поднять вместе с государственным знаменем – флаг со свастикой, а также в честь этого события должны звонить колокола наших церквей в течение получаса.
   О времени поднятия флага и колокольного звона главное командование сообщит точно.
   Главное командование уже сейчас заботится о том, чтобы местное руководство о времени было поставлено в известность руководством области в течение 4 часов, так чтобы поднятие флага и звон начался неожиданно и одновременно во всей области…»
   3. Дешифровка телеграммы № 1052 МИД Германии Германскому посольству в Лиссабоне». 11 декабря 1941 г.
   «Наши операции 1941 г. в значительной степени ослаблены быстрым наступлением снежной зимы и холодного периода. Отдельные, ещё не законченные операции будут продолжены.
   После больших побед в сентябре и октябре наши войска при сознательном напряжении всех сил достигли, преодолевая превосходящего как в живой, так и в материальной силе противника, цели, поставленной перед началом кампании.
   У неприятеля отняты наиболее важные для вооруженных сил экономические и военные центры. Поставленная перед войсками задача – разгромить массу красных войск в глубине страны – в результате боев этого года в значительной мере выполнена.
   Военная мощь противника сильно ослаблена превзошедшими все ожидания потерями в живой и материальной силе. Между тем цель – окончательно уничтожить военную мощь русских – стоит ещё на повестке дня.
   Задачей германских войск зимой 1941–1942 г.г. будет охрана оккупированных областей путем создания фронта обороны с максимальной экономией сил, с тем чтобы под его защитой усилить и освежить восточные войска для выполнения поставленной перед ними на весну 1942 г. задачи, а также произвести новое разделение оккупированных областей и их экономическое использование.
   Необходимое для этого планомерное отступление отдельных головных частей, продвинувшихся в результате наступления далеко вперед, уже частично проведено, например, у Ростова, частично начато восточнее Тулы, северо-западнее Москвы и у Тихвина.
   Вражеская пропаганда попытается представить это отступление, которое при данных метеорологических условиях сопряжено с определенными потерями в материальной части (взрыв замерзших орудий и автомашин), как победу Красной Армии. Вы должны с сознанием своей силы энергично, но вежливо воспротивиться этому.
   В особых случаях следует указать на то, что Москва как таковая большого значения для германского командования не имеет, что давление на Москву должно было лишь вынудить противника бросить в бой свои последние резервы.
   Эта цель достигнута.
   В упорных боях противнику нанесен большой урон. В результате германских атак Москва очищена, во-первых, как столица страны от властей, во-вторых, от всей сравнительно важной военной промышленности. Результатом этого является нарушение работы вражеских административных и военных учреждений.
   У Ленинграда мы полностью достигли своей цели – отрезать Ленинград, употребив на это небольшое количество войск. Промышленные предприятия города продолжают планомерно уничтожаться огнем нашей артиллерии. Свирепствует голод и заразные болезни».
   Думается, читатель способен оценить уровень и степень ожидаемой жестокости вермахта при захвате столицы и гротеск, особенно последнего документа фашистских властей.
* * *
   В рассекреченном сегодня документе за подписью заместителя начальника УНКВД по городу Москве и Московской области майора госбезопасности А. В. Петрова под названием «Отчет о создании агентурно-осведомительной сети для проведения разведывательной и диверсионно-террористической деятельности в тылу противника» от 3 ноября 1941 года указывалось, что для проведения этой работы в тылу противника:
   «…переведено на нелегальное положение по городу Москве – 28, по Московской области – 11 оперативных работников…
   А всего подготовлено для этих целей по Москве – 553 человека, по Московской области – 123.
   Из общего количества оставшейся агентурно-осведомительной сети озадачены:
   а) по сбору разведывательных сведений – 241 человек;
   б) по совершению диверсионных актов – 201 человек;
   в) по совершению террористических актов – 81 человек;
   г) по распространению провокационных слухов и листовок – 153 человека.
   Вся агентурно-осведомительная сеть проинструктирована на самостоятельные действия в случае потери связи. Оперативный состав, переведенный на нелегальное положение, и часть агентуры обеспечены запасом продовольствия на 2–3 месяца.
   Для осуществления связи с оперсоставом и агентурно-осведомительной сетью установлены пароли».
   В Москве планировалось с помощью подрыва нескольких взрывных устройств уничтожить Адольфа Гитлера во время его посещения Кремля.
   Кроме того, готовилось минирование более десятка крупных советских городов – крупных промышленных центров и осуществление «специальных мероприятий» – «Д» (диверсии) в отношении заводов и мест возможного обитания захватчиков.
   И всё же немцы пронюхали содержание этих мероприятий. Уже в начале февраля 1942 года в отчете штаба немецкой полиции безопасности и СД о положении в СССР говорилось о факте создания нелегальных боевых организаций НКВД в Москве:
   «…Особую организационную форму партизанского движения представляет нелегальная боевая организация НКВД в Москве. Она была создана на случай оккупации Москвы немецкими войсками и имеет целью проведение актов саботажа и террора.
   В различных районах города оборудованы явки на частных квартирах, где каждый боевой отряд может быть снабжен всем необходимым. Там были приготовлены среди прочего оружия взрывчатые вещества, яды, немецкие и русские деньги, а также немецкая военная форма…
   На вероятных направлениях нашего прорыва в город на крышах домов и других строений, а также в квартирах, расположенных на верхних этажах многоэтажных зданий, планируется использование снайперов для уничтожения генералов и офицеров вермахта, а также высокого гражданского чиновничества из Берлина…»
   Из анализа нашего и немецкого отчетов видно, что Москва тоже могла быть тылом, то есть оккупированной фашистами. Многие боялись оставаться в столице. Паникёры делали своё дело. Слабые духом и трусы сдавались на милость обстоятельствам, предавались панике, человеческая нечисть – мародерничала. Поэтому дезертировали не только военные с поля боя, но и чиновники – государственные мужи, покидая свои тёплые кабинеты.
   Так, в решении Исполнительного комитета Московского городского Совета депутатов трудящихся от 17 октября 1941 года, подписанном его председателем В. Прониным, говорилось:
   «…Тяжелая обстановка работы в прифронтовых условиях не размагничивает наших товарищей, а наоборот, советские люди спокойно и напряженно работают над обеспечением нормальной жизни нашего города.
   В этих условиях особо преступным, противогосударственным поведением является факт дезертирства из Москвы председателя Мосгорпромсовета тов. Пасечникова и начальника Управления по делам искусств тов. Фрумкина, которые бросили свои предприятия на произвол судьбы…
   За дезертирство т.т. Фрумкина и Пасечникова предать суду Военного Трибунала, как дезертиров…»
   Многие тогда считали, что Москву придется оставить, как это было в 1812 году. Но органы государственной безопасности упорно занимались своей работой. Минировались части помещений и в союзной столице – в Москве: в Доме правительства, Большом театре, храме Василия Блаженного, Елоховском соборе и на других объектах культуры…
   Но если в Москве для подрыва предназначались только отдельные сооружения и здания, то подступы к ней – поля, леса, деревни, посёлки и города уже упоминаемый выше «всезнающий» Мехлис планировал в ходе массовых взрывов превратить в сплошную выжженную пустыню. Он задумал поработать по площадям, – «плотно» заминировать всю территорию Подмосковья и в нужное время взорвать фугасы.
   Заместитель наркома обороны снова вызвал к себе Старинова и решил поделиться своими «продуманными» планами поистине чудовищного масштаба. Минер пришел в ужас от предлагаемых прожектов невежды! В своей книге «Записки диверсанта» Старинов вспоминал:
   «К сожалению, надо признать, что дома поджигались партизанами, выполнявшими приказ Сталина «Гони немца на мороз!» Но мне вспоминается наша война с Финляндией в 1939–1940 годы. Финны при отходе эвакуировали 99 процентов своего населения.
   Мы приходим в село, а населения нет. Часть домов приведена в негодное состояние, часть заминирована минами замедленного действия. Продрогшие и измотанные солдаты набивались в такие дома по 50—100 человек. Когда дома взрывались, мало кто оставался в живых. После этого мы уже старались подальше держаться от любых зданий и сооружений…
   И вся армия мерзла в палатках. Да, финнам удалось выгнать нас на мороз. А теперь, когда мы решили воспользоваться их опытом, что получилось? Стали поджигать деревни, в которых жили свои же крестьяне! Немцы говорят:
   «Посмотрите, что делают большевики! Вас поджигают! Помогите нам охранять ваши деревни!»
   Старинов был категорически против таких поджогов и подрывов. Он считал, что население захваченных немцами территорий не виновно в том, что оно оказалось под оккупантами. Виновно в таких ситуациях всегда руководство страны, его армия, но не простой народ. Такая позиция профессионала-минера раздражала некоторых руководителей в Москве. С таким подходом был не согласен Мехлис, к которому Сталин почему-то относился, особенно в начальный период войны, с полным доверием и прощал ему многие как незначительные просчеты, так и роковые ошибки, тянувшие по своим последствиям и ущербам на преступления.
   Старинов и Святогоров считали, что в этой борьбе с противником надо оставаться человеком по отношению к своим людям, страдающим от оккупационного режима, особенно при массовых диверсионных акциях.
   – Останешься человеком, если будешь переживать боль чужую, как свою, – часто напутствовал Старинов своих подчиненных.
   Это было его жизненным кредо до последних минут пребывания на этой земле, когда уставшее сердце ветерана остановилось. Это случилось 18 ноября 2000 года в 16 часов 50 минут. Он прожил 100 лет, три месяца и 15 дней. За свою вековую жизнь разведчик-диверсант участвовал в четырех войнах, лично пустил под откос 18 вражеских эшелонов, а на сконструированных им минах подорвано около 12 тысяч фашистских поездов. ПМС – противопоездная мина Старинова признана самым эффективным подрывным средством Второй мировой войны.
   Кстати, говоря о политике «выжженной земли», о чем сегодня пишут некоторые недобросовестные борзописцы, следует в заслугу Сталина поставить то, что в своих личных указаниях, направленных на фронт на имя члена Военного Совета Юго-Западного фонта Н. С. Хрущева, руководитель СССР, узнав о «смелых распоряжениях партийца при лампасах», писал о недопустимости уничтожения водопроводов, считая, что пострадает население от этого варварства.
   
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента