— В кои-то веки ляпнул, не подумав, вернее, подумав, но не то, и вот на тебе, девушка готова прибить. Нет, с медведями в лесу — и то проще…

ГЛАВА 19

   Помолчав, волхв Светозар продолжил:
   — Здесь, в сердце Великой Степи, я столкнулся с еще более страшным врагом, чем пятерка друидов. Пусть Мерлин бредит властью, но сокрушить мир ему не под силу. Никогда. Хотя он и не собирается этого делать. Вместо этого Мерлин решил уйти в другой мир и по возможности прихватить с собой своих слуг. А для этого ему нужен меч. Он не хочет уходить через Перевал, надеясь высечь кусок нашего мира и перенести его прочь. Пятнадцать веков не прошли для него бесследно, знания его велики. С помощью меча и Избранного он надеется на успех. Его план весьма прост. К чему гоняться за мечом по всей Руси, не лучше ли сделать так, чтобы сам Избранный шел в лапы к Мерлину?
   — И как он это себе представляет? — скрипучим голосом поинтересовался Урук, но Рогволд заметил, что его пальцы уже лежат на рукояти «Равного». Орк был готов пустить меч в ход при малейшем мало-мальски подозрительном жесте волхва. Рус тут же вспомнил, как легко Светозар сменил облик. А то, что фокус с орком волхву не удался, навело сына старосты на некоторые весьма интересные мысли. В частности, что Мерлин вряд ли знал о наложенных на них Светлояром чарах. И если пред ними сидит Владыка Корнуолла, принявший облик Светозара…
   — Нет, — мягко покачал головой Карим-Те, — это не он.
   Губы нганги не шевелились, но голос чернокожего охотника на нежить продолжал звучать прямо в голове руса. Карим-Те кивнул Рогволду, подтверждая свою беззвучную речь:
   — В беседе со мной волхв по моей просьбе вспомнил некоторые вещи, которые знал только он. Тут нет сомнений, перед нами настоящий волхв Светозар.
   — Ну-ну, — задумчиво протянул Урук, но меча из пальцев так и не выпустил. Похоже, доказательства нганги не особенно убедили мечника. Рогволд, про себя, оценил паузу в рассказе волхва, вызванную безмолвной речью Карим-Те. Тем временем Светозар улыбнулся в бороду, вернее, даже не улыбнулся, а так, чуть наметил улыбку. Убедившись, что никто не собирается хвататься за оружие, волхв продолжил свою повесть.
   — Как вы думаете, почтенные, к чему Мерлину потребовалось нападать на меня и покойного Светлояра? — тут волхв чуть склонил голову и на миг прервался, беззвучно поминая погибшего. Прочитав про себя краткое поминание, Светозар вновь заговорил, обращаясь к хранившим молчание собеседникам: — Я вижу, вы молчите. Что ж, я отвечу за вас. Во-первых, Мерлин подслушал наш разговор со Светлояром. Для него это достаточно просто. Как только я попросил направить Избранного ко мне, Мерлин атаковал мое святилище.
   После моей гибели Мерлин планировал принять мой облик и обманом и хитростью заманить вас к себе, в Корнуолл. Я не знаю, какой ложью, но сомневаться в этом не приходится. Именно для этого он подослал убийцу к Светлояру. Перед боем, не желая подвергать вас риску, Светлояр отправил бы вас прямо ко мне. Вернее, не ко мне, а Мерлину в моем обличье. Это во-вторых.
   А в-третьих, Мерлин немного просчитался. Вы с Уруком отправились за мечом. Да и покойный Светлояр разгадал эту интригу и направил вас не в мое капище, а к Филину. В результате Мерлину осталось лишь кусать локти. Вся взвешенная интрига полетела в тартарары, и пришлось ему отправлять разведку в земли ведьмаков. Тем временем Филин разослал ваших двойников в разные стороны. Пока посланцы Корнуолла охотились на вас, вы ускользнули от их ока в Ашуре и, сами того не зная, подложили Мерлину б-а-а-а-льшую свинью. Это я про ваш поход за жезлом мага Абдуррахмана.
   Пояснив свою мысль, волхв неожиданно хитро улыбнулся, и Рогволд невольно вспомнил Винта. Ловкач обычно так улыбался перед очередной проделкой. Тем временем Светозар попросил Кетрин еще разок заварить чай, после чего вновь набил свою трубку. Откушав чаю в строгом молчании, старец продолжил свои поучения:
   — Мерлин разом лишился своих союзников некромантов и получил фальшивый жезл. Но пока он еще не знает, что в его руках лишь искусная копия. Мерлин свято верит в подлинность жезла, дарующего ему неуязвимость от любых чар. Сейчас на Авалоне ведьмы готовятся напасть на его владения. И Мерлин ждет этого…
   — Я не могу понять, чего мы ждем, — голос орка под сводами пещеры прозвучал неожиданно громко, — Ворота Перевала рядом, а мы сидим и слушаем рассказ о Мерлине! Пошли, пройдем через ворота, найдем на Перевале Стража, отдадим меч, и тогда никакой мерин, тьфу, то есть Мерлин, нам не страшен. Меча у нас нет, и он тут же оставит нас в покое.
   — Да? Ты так думаешь? — прищурился Рогволд. — А вот мне отчего-то кажется, что нет. Без меча он нами только так закусит. Тем более что этот бог-Паук твоему ятагану точно не по зубам. Чтобы победить этих колдунов, нам потребуется магия меча. Или я не прав?
   Рус смотрел на Светозара в упор, чуть прищурившись, и волхв, немного смутившись, первым отвел взгляд. Рогволд кивнул и вновь повернулся к орку:
   — Тем более что бой будет крайне жарким. Почтенный Светозар не зря рассказал нам про другие входы на Перевал Странников. Вряд ли мы успеем пройти через эти ворота. Это значит, что нас ждет бой со жрецами древнего бога и их слугами. Похоже, что не все из нас увидят конец нашего путешествия. Иначе к чему рассказывать каждому о воротах?
   Волхв поднял ладонь и заговорил, вкладывая в слова всю свою убежденность:
   — Дело не в этом. Никто не может пройти на Перевал Странников сквозь ворота, скрытые среди корней Древа. Именно через них жрецы привели в мир армию гигантских воинов-Крыс из другого мира. Мне удалось лишь помешать им и дальше пользоваться Перевалом. Вы спрашивали меня о человеке, хранящем вход на Перевал? Неужели вы еще не поняли, кто он?.. — Маг на миг ссутулился, потом заговорил вновь: — Я, Светозар, Хранитель Перевала, был вынужден отступить перед мощью слуг проклятого бога. Паук уже сейчас, еще находясь за гранью мира, дает силу своим колдунам. Обычный степной шаман, ставший верховным Жрецом, способен противостоять любому магу. Можно лишь бежать, иначе…
   Волхв запнулся, словно сказав лишнее, но вместо него закончила Кетрин:
   — Иначе этот маг сам станет жрецом бога-Паука. Ведь так?
   — Да, так, — неохотно подтвердил Светозар, — даже если я убью одного из жрецов, дар проклятого бога войдет в меня, и я сам займу место убитого. Сейчас Паук может дать своим последователям лишь силу, не знания. Иначе бы он уже давно пришел в мир. Я изучал дорогу Тьмы, и сейчас я думаю, не случайно ли узнал столь много. Мне кажется, что сама Тьма с умыслом открывала мне забытые тайны колдунов. Похоже, что я должен был стать тем недостающим ключом, который отворит двери забытому злу.
   Вновь перед путниками открывались сплетения коридоров. Теперь сам воздух источал потоки мрачной магии. Шелест паучьих лап постоянно звучал в ушах путников, замедляя мысли, подтачивая разум. Лишь Рогволд и Урук, окутанные облаком синих искр, были избавлены от напора чародейства древнего храма. Меч Странников хранил руса и орка от гибельного колдовства, остальным приходилось намного хуже.
   Конечно, Светозар использовал магию, облегчая путь сквозь средоточие древнего колдовства, но чары волхва лишь ослабляли напор безумия. Шаг за шагом, пещера за пещерой. Лужи зловонной слизи, атаки паучьих свор и странных коконов слизи, когда-то бывших людьми, выматывали путников. Волхв осунулся, щеки ввалились, но Светозар продолжал идти впереди отряда, своей магией сметая врага.
   Несколько раз Рогволд видел, как взгляд синих глаз Светозара останавливался на собственных руках. Дрожь сводила сухие, старческие ладони, но стоило волхву лишь на миг задержать взгляд на своих узловатых пальцах, напоминающих старое дерево, перевитое клубками корней, как дрожь прекращалась, замирала, отступая перед непреклонной волей старого чародея.
 
   — Не верю! Хотя, — граф Гуго откинулся в кресле, — тут нужно хорошенько подумать.
   Всем своим видом надменный аристократ выражал задумчивость и разумный скептицизм. Наконец Его Светлость пожал плечами, словно соглашаясь со своим собеседником. Редрик лишь хмыкнул, представив себе графа, не соглашающегося с посланцем Черного Леса. Прошлое наложило слишком сильный отпечаток на старого интригана, и теперь граф стал намного осмотрительнее. Хотя даже сейчас в голове Его Светлости бушует самый настоящий шторм идей и интриг. Ведьмак не сомневался, что для вида граф еще некоторое время будет изображать мудрого сеньора, а потом, уже в который раз, склонит голову перед ведьмаками.
   Гуго вновь заговорил:
   — Значит, на Ашур движутся войска воинов Христа? Я удивлен и встревожен. Моя дружина сейчас насчитывает пять сотен воинов, и они разбросаны по дорогам. Последнее время разбойники… — Граф пошевелил в воздухе пальцами, не желая заканчивать мысль. Было похоже, что столь быстрой атаки города Гуго не ждал, известие же о наличии у рыцарей Креста священной реликвии, способной нейтрализовать любые чары, окончательно перепугало графа. А губить своих дружинников на городских стенах, вместо того чтобы их мечами добывать себе корону, графу не хотелось.
   С другой стороны, ведьмачьи отряды подойдут к городу, и если рыцари к этому времени его еще не захватят, то удар в спину осаждающей город армии доконает крестоносцев. Его Светлость хорошо помнил боевые качества Христова воинства, предпочитающего бой хорошему грабежу. Да, захватить и разграбить беззащитный город рыцари смогут. Зато потом, когда подойдут дружины Черного Леса, слугам Папы придется солоно…
   Граф на мгновение замер, в последний раз прикинув, что ему выгоднее, и, соглашаясь, развел руками:
   — Почтенный Редрик, все мои люди, впрочем, как и я сам, к вашим услугам. Сейчас, — Гуго изо всех сил подчеркнул слово «сейчас», — под командой моих сотников почти три сотни воинов. Остальные подойдут через день. Всего получается пять сотен. Да у вас сотня дружинников. Получается восемь сотен, если считать одного вашего дружинника за троих.
   — Красиво сказано, но мои люди нуждаются во сне, так же как и ваши. Думаю, что врагу хватит мудрости вымотать наших воинов постоянными атаками, а лишь потом ударить наверняка. Да и воинов у них в десять раз больше. К тому же, — Редрик сделал небольшую паузу, — сейчас мы не можем связаться ни с Черным Лесом, ни с нашей дружиной, ушедшей в степь. Я планировал догнать их через неделю. Сейчас же я не могу оставить город. Отправить гонца я тоже не могу, и так каждый дружинник на счету. Нужны гонцы, способные проскользнуть сквозь вражеские патрули и принести вести в Черный Лес. А самое главное, нам нужны гонцы, способные догнать нашу армию в степи.
   — Так в чем же дело, — поднял бровь граф Гуго, — у меня есть один человек. Вернее, не у меня на службе, я лишь периодически даю ему некоторые поручения.
   — Да? И кто же он? — с подчеркнутым любопытством поинтересовался Редрик. — И, кстати, почему только один? Я думал, что у вас хватает подобных слуг.
   — Хватает, — неохотно согласился граф, — но он — это алмаз в моей коллекции слуг. Я думаю, что в степь нужно отправить лучших людей. Это будет он, и еще есть двое моих конюших, я думаю, эти трое гонцов смогут добраться до вашей дружины в степи. Еще десяток людей у меня на примете. Я могу им сделать предложение, от которого они не смогут отказаться.
   — Да, — согласился Редрик, — хорошие слуги — это большая проблема. Кстати, вы говорите, он да он. А как все же зовут этого вашего «алмаза»?
   — Это лучший ашурский ловкач. Думаю, что вы о нем немного слышали, его зовут Винт, — зрачки графа впились в лицо ведьмака не хуже бурава, но Редрик лишь повел плечами:
   — Вы говорите об этом воре? Да, признаюсь, мы недавно использовали его, пытаясь выяснить некоторые вопросы. Не знаю, сможет ли он, этот вор, выполнить роль нашего гонца. На меня он произвел впечатление человека, больше всего интересующегося золотом. Один из моих людей сделал ему некое предложение, но, увы, — Редрик вздохнул с совершенно натуральным разочарованием, — этот ловкач совершенно не оправдал наших надежд…
   Граф кивнул, словно соглашаясь со своими мыслями, но все же продолжил настаивать. Лишь через пять минут Редрик согласился с кандидатурой Винта в качестве гонца, предложенного графом. К вечеру из городских ворот один за другим вылетели трое всадников. Все трое везли в шапках грамоты к ведьмачьему воинству, уже приближающемуся к становищам племени Крысы. К утру двое графских посланцев отыскали в степи разъезды крестоносцев и вручили им послание графа Гуго.

ГЛАВА 20

   Позади была уже неделя пути, когда Винт осадил загнанного коня перед разъездом ведьмачьей дружины. За плечами ведьмака остались бесчисленные лиги пути, дозор воинов Христа и караван арабских купцов, у которых ловкач «позаимствовал» своего теперешнего коня. Первый жеребец с конюшни графа Гуго пал на третий день пути. Благо, что почти сразу же на Ратибора наткнулся караван, следующий из Багдада в Ашур.
   На счастье ведьмака, в караване не оказалось знающих его в лицо, поэтому к приказчику ашурского торговца Абдуллы, возвращающемуся в Ашур из Дамаска, отнеслись неплохо. Тем более что предусмотрительный ловкач захватил с собой вексель Ага-бека, самого богатого и известного дамасского менялы. По этому куску сафьяна любой меняла выдал бы ловкачу не один кисет с динарами.
   Да и одет Ратибор был соответственно. Чалма, в которой ведьмак вез грамоту Редрика, узорчатые шальвары, шитые золотом сапожки из сафьяна. Все это Винт позаимствовал из седельной сумы одного из «слуг Божьих», после того как перерезал им горло. Богатая добыча и бурдюк вина навеки усыпили бдительность пятерки конных лучников, посланных епископом Гербертом в дозор. Кто же в степи ложится спать, не выставив караула!
   К тому же на поясе у ведьмака имелся весьма весомый аргумент, заманчиво побрякивающий золотом. Для любого купца таких верительных грамот было вполне достаточно. Так что историю о разбойниках, напавших на караван, с которым якобы ехал Винт, караван-баши выслушал весьма внимательно. Так же внимательно, как и осмотрел павшего коня ведьмака, не поленившись во время стоянки съездить по следам подобранного в степи чужака! А то на таких вот мелочах на воре шапка горит.
   Ловкач предчувствовал подобную проверку и все это время спокойно провел под охраной четырех воинов со стальными и весьма острыми доводами в руках. Он не зря выбрал в графских конюшнях арабского скакуна и седло. Когда караван-баши вернулся, ведьмаку развязали руки и угостили шербетом. Но вот продавать коня караван-баши отказался наотрез. Их на весь караван был лишь десяток, всю поклажу купцы везли на верблюдах, а кони были только у охраны.
   Не стоило даже пытаться купить коня, и Винт тут же оплатил свой проезд до Ашура, с относительным комфортом усевшись на одного из верблюдов. После вечернего плова охранников, купцов и самого караван-баши охватила непонятная сонливость. Проснувшись утром и обнаружив пропажу одного из коней, купцы не бросились в погоню за вором, а спокойно продолжили свой путь. За кошель с золотом, оказавшийся в чалме караван-баши, можно было купить полдюжины неплохих коней, и старый караванщик мысленно даже пожелал удачи дерзкому ловкачу, ухитрившемуся обвести его вокруг пальца. Правда, вслух он сказал совсем другое.
   Молодые травы уже достигали брюха коня, но Ратибора тревожил не недавний степной пожар, нет. Ведьмак видел, что степь замерла, словно ожидая удара. Ни души не встретил он в пути, и, когда перед ним из травы вынырнули дружинники Черного Леса, Ратибор испытал невероятное облегчение. Копейные жала, нацеленные в грудь его коня, так и не опустились, пока он говорил условные слова, а старший в пятерке дозорных проверял его грамоту.
   Дальнейший путь он уже проделал вместе с двумя дружинниками. Старший в дозоре оказался человеком недоверчивым и на всякий случай, под видом охраны, направил вместе с подозрительным чужаком двоих воинов. Арабский костюм и грамота Черного Леса произвели на него определенное впечатление. На его месте Винт поступил бы точно так же. Непонятный чужак в неожиданно обезлюдевшей степи, пусть даже с грамотой Черного Леса, тут явно надо подстраховаться.
   Кони дозорных были спрятаны в ближайшей балке, и всю ночь они мчались без перерыва. Под утро утомленный конь ведьмака начал спотыкаться, и его спутники чуть придержали своих лошадей. Они въехали на холм, и Винт застонал сквозь зубы. Всходило солнце, а на равнине, начинающейся сразу за холмом, на котором находился шатер предводителя ведьмачьей дружины, стояли две армии. Кровавый свет солнца яркими бликами играл на копейных жалах и мечах ведьмачьей дружины. Прямо перед ведьмачьей армией замер неровный строй ножеметателей и колдовских псов. За ними плотными рядами, щит к щиту, стояли отряды серых и черных Крыс.
   Он опоздал, до боя оставался лишь миг, и на холме круг ведьмаков-заклинателей уже начал ткать первые чары. С другой стороны равнины послышался шелест трещоток шаманов, напомнивший ловкачу шуршание паучьих лап в заброшенных подземельях. Вокруг ведьмачьей армии уже загоралось кольцо колдовского пламени, когда враг пошел в первую атаку. Ножеметатели племени Крысы бегом бросились вперед, и рядом с каждым мчалась его свора колдовских псов.
   Странное дело, стоило врагу двинуться вперед, как немногочисленная пехота Черного Леса сомкнула щиты, превращаясь в неприступную крепость. Ярко полыхнуло колдовское пламя, окружившее строй ведьмаков дополнительной защитой. Винт недоумевал, к чему такие предосторожности, ведь у врагов были лишь легкие луки и метательные ножи, но в это время шаманы нанесли свой первый удар. Силы, вложенной в первую атаку степных чародеев, могло хватить, чтобы расплющить гранитный утес. Но ведьмаки-заклинатели не сплоховали.
   Синее пламя взметнулось вверх, становясь багровым, и над полем боя прогремел раскат грома. Словно дожидаясь этого сигнала, ведьмачья пехота чуть раздвинула щиты. Ровно настолько, сколько нужно арбалетчику, чтобы выстрелить, не больше. В следующие несколько мгновений поле окрасилось кровью. Выли от лютой боли добытчики и их чародейские псы, навылет пробитые арбалетными болтами. Стена ведьмачьей пехоты сделала три шага навстречу врагу, и ножеметатели вместе со своими псами побежали. С клыков тварей, заботливо прикрытых стальными наклычниками, падали на землю капли трупного яда.
   Но это было лишь первое действие развернувшегося перед Ратибором сражения. Ловкач не знал, что свою задачу ножеметатели выполнили. По плану степных вождей, именно племя Крысы должно было принять на себя залп лучников Черного Леса. Под прикрытием их тел вперед метнулась лихая ватага степной конницы.
   Тактика степняков была проста: подлететь к непоколебимому строю пехоты, метнуть две или три стрелы на пределе дальности и бежать обратно. Пусть враг пытается поразить лихих батыров стрелами, тратя их понапрасну. Лишь одна из двух десятков найдет свою цель в облаке пыли, поднятом конскими копытами. И так весь день и всю ночь, выматывая строй вражьей пехоты. Кого-кого, а конных лучников у степняков хватает. Эта тактика не раз приносила победу степным джигитам.
   Но сегодня вместо луков у ведьмачьей рати были арбалеты, стреляющие вдвое дальше, чем степной лук из турьих рогов. И использовали их дружинники весьма необычно. Лучшие стрелки стояли в первых рядах, под прикрытием щитов в рост человека. Не тратили они время на зарядку арбалетов, отдавая по цепочке разряженные и получая взамен снаряженные самострелы. Опытен и умен был тысячник Бран, командовавший ведьмачьей дружиной. Знал тактику боя лихих всадников степи. Не зря сберегли заряженные арбалеты до этой атаки воины Черного Леса. Как снежная глыба под шквалом теплого ливня, таяла ватага степных конников.
   Но вместо водных капель в этом ливне были арбалетные болты, навылет прошивающие гибкие фигуры в ватных халатах. Кони и людские тела, густо приправленные облаком пыли, смешались в этой мясорубке. Над равниной стоял вой раненых и умирающих. И музыкой скорой гибели вторили им щелчки спущенной тетивы арбалетов. Лишь два десятка израненных всадников из пятнадцати сотен вернулось назад. Алый ковер окровавленных лохмотьев лежал на вытоптанной копытами земле, и конские тела все еще содрогались в мучительной агонии.
   Атака схлынула, и в задних рядах свободные дружинники лихорадочно заряжали разряженные арбалеты. Молча стояли перед ними Крысиные рати, похоже, что беспощадное истребление их союзников застало Крыс врасплох. Минуты тянулись одна за другой, и каждая из них давала ведьмачьим стрелкам сотни заряженных самострелов.
   Наконец, словно внезапно решившись, отряды Крысиной пехоты двинулись вперед. Винт знал, что у арабов каждая часть ратного строя носит весьма поэтичные названия. Судя по всему, с «Утром Псового Лая» ведьмаки уже разобрались. Теперь настал черед вступить в сражение «Дню Помощи». Или тут правильнее сказать «Скорой Крысиной Помощи»? Губы ведьмака на миг тронула улыбка, но он знал, что улыбаться еще рано. Гигантские грызуны могли быть в бою страшными воинами, но на губах Винта все равно играла улыбка. Уж больно забавно выглядел этот кошачий кошмар, внезапно обретший плоть и двинувшийся вперед четким ратным строем.
   Но Брану улыбаться было некогда. Он уже прочел письма Редрика и, заметив улыбку на устах гонца, лишь недовольно поджал губы, отдавая новую команду. Крысы уже успели приблизиться к строю пешей дружины на три сотни шагов, и их лучники торопливо открыли огонь. Град серо-оперенных стрел загрохотал по щитам дружины Черного Леса, но пехотинцы лишь плотнее сомкнули щиты, превратив строй в подобие скалы. Стрелки ведьмаков на стрелы Крыс не отвечали.
   Пользуясь этим, Крысиный полководец без препятствий перестроил свои отряды в клин, на острие и правом фланге которого встали отряды черных Крыс в тяжелой броне. Быстрым шагом, почти бегом они бросились вперед, торопясь сократить расстояние для рукопашной. Стрелки, покрытые серой шерстью, построились в середине клина. И ни одной черной Крысы не было среди них.
   Лишь когда в центре клин пехоты грызунов приблизился на две сотни шагов, только тогда ответили арбалетчики ведьмаков. Чуть раздвинулась стена щитов дружинников, и над полем боя засвистел беспощадный стальной шквал. Первые ряды валились, битые в голову не знающими промаха арбалетными болтами. Черные Крысы в тяжелых доспехах, ставшие острием вражеской атаки, были выбиты все до последней. Когда клин лишился их ростовых щитов, центр Крысиной армии был весьма основательно прорежен короткими стрелами, срывающимися с самострелов дружины Черного Леса. Пущенный в упор арбалетный болт прошибает навылет любой доспех. И Крысиное воинство узнало это на себе, застилая поле битвы кровавыми ошметками тел.
   Тщетно стрелки Крыс пытались прикрыть своими стрелами беспощадно истребляемую пехоту. Щиты дружинников раздвинулись ровно настолько, насколько нужно, не более. Легкие стрелы с серым оперением ломались, соскальзывали с окованных железными пластинами щитов. Но не только перед собой держали щиты ведьмачьи ратники. Головы и плечи воинов первых рядов тоже были прикрыты: щиты сомкнулись исполинской черепахой, храня от пущенных отвесно вражеских стрел.
   С отчаянным визгом серые Крысы бросились вперед, словно презирая быструю смерть от стрел. Чуть шире разошлись щиты, и ведьмачий строй в два ряда опоясался копейными жалами. Громада щитоносной пехоты сделала первые шаги вперед, навстречу врагу. Гневный рык забился над равниной. С лязгом впивались в мохнатые тела копья дружинников, легкие кольчуги Крыс были бессильны против напора железа копейных жал.
   Кровью рыгали раны мохнатых, порванных копьями тел. Строй ведьмачьей пехоты продолжал свою мерную поступь. Лишь багровые клочья втоптанных в землю подкованными сапогами мертвецов оставались за ним. Только на левом фланге, где ведьмачьей фаланге противостояли черные Крысы в тяжелой броне, шаг щитоносной пехоты чуть замедлился, и строй пехоты Черного Леса чуть приостановился. Тяжелые тесаки Крыс рубили копейные древки, и кое-где ведьмаки уже взялись за мечи и топоры. Черные чуть заколебались, кое-кто подумал о своем спасении от не знающих пощады копейных жал и мечей, отчего строй оказался нарушенным, и в эти разрывы впивались клинья ведьмаков-мечников, щедро рассыпая вокруг себя смерть от своей стальной пурги.
   С визгом неслись на помощь Крысиным отрядам степные всадники, пытаясь охватить левый фланг пехотной фаланги, но на пути у них оказалась полутысяча конников Черного Леса. В первый раз ввели в бой ведьмаки конных стрелков с легкими арбалетами, и сюрприз оказался для врага весьма неприятным. Пустели седла, падали пробитые тела, а дружинники, не перезаряжая своих арбалетов, взялись за копья и мечи. Вал конницы в среднем доспехе без труда смял легкую кавалерию Степи. Кривоногие конники на маленьких, мохноногих лошадках бросились прочь от ведьмачьей атаки, как мальки при виде щуки. Мечи, кованные в кузницах Черного Леса, собирали щедрый урожай, до паха пластая замешкавшихся степняков…
   Победа уже царила на поле боя, и лишь от тысячника Брана зависело, превращать ее в разгром или нет. Свежие конные сотни ждали приказа, воины были готовы смести врагов с лица земли, рассечь остатки Крысиного строя и рубить бегущих. Даже горстка шаманов, увешанных костяными амулетами, вскакивала на коней, готовясь бежать. Но тысячник все еще медлил, не давая сигнала затаившимся сотням резерва, словно ожидая появления на равнине новых врагов.