Спекулянты вели себя индифферентно, при том что криминальный капитал в целом был «за Ельцина». Не из идейности убежденных либералов, а просто потому, что чем больше смуты, тем им лучше.
   А вот производственники, добывавшие свой хлеб нелегким трудом, обычно поддерживали радикалов из самых честных соображений. Этим, во-первых, было что терять. Во-вторых, они остро нуждались в легализации своего положения. Им нужна была частная собственность! Поездка в Киев с холодильниками давала несколько тысяч полновесных советских рублей… но дальше-то что с ними делать?
   Начавшие свое дело нуждались в праве продавать и покупать средства производства, помещения, землю, вести частное строительство, покупать сырье, продавать свою продукцию, нанимать работников…
   Все это все больше и больше становилось «можно» к концу СССР, и чем дальше, тем в большей степени «можно». Уже в 1986 году продавались и покупались квартиры. Цены на них сегодня могут вызвать улыбку – еще в начале 1990-х годов трехкомнатную квартиру в Петербурге покупали за 2–3 тысячи долларов. В 1994 году мне предлагали двухкомнатную квартиру в Москве за 6 тысяч долларов (дурак был, что не брал). В Красноярске четырехкомнатную квартиру в Академгородке в 1992-м продали за 10 тысяч долларов. Само существование этих цифр показывает – уже сформировался рынок жилья, пусть совершенно «подпольный», и цены на рынке росли.
   Владельцы этих «незаконных» покупок остро нуждались в их легализации.

«Новые русские»

   Сейчас уже забылось, что «новыми русскими» первоначально называли не сказочно богатых подонков из номенклатуры, укравших часть народного достояния, а как раз кооператоров, в первую очередь производственных. Часто они имели весьма скромные доходы, но не зависели от партийной элиты – потому и «новые».
   Вся экономическая политика и СССР с 1988 года, а потом Российской Федерации при Ельцине была направлена против них, хотя это были самые ценные, самые необходимые люди. Именно от них зависела судьба СССР. Советская плановая экономика «работала», создавая товары и услуги… но мало, порождая хронический дефицит. Экономика СССР вполне могла «заработать» намного эффективнее, если бы разрешена была частная собственность, а законодатель дал бы возможность производить, а не воровать. Пойди руководство СССР на реальные экономические реформы – бытие СССР могло получить новый толчок.
   В СССР же, никак ничего не реформируя, экономику «развернули» в сторону частной наживы других «кооператоров», «начальников» или «спекулянтов», присасывавшихся к торговым цепочкам. В результате система окончательно перестала работать на рядового человека, вызывая все большее раздражение политикой властей. А создание любой другой системы просто забалтывалось… Вот и судите, что это – глупость или измена?
   Потом, в Российской Федерации, станет еще «интереснее»: налогообложение просто исключит любую возможность эффективного производства. Цель та же самая: не дать возникнуть слою экономически независимых людей.
   Предоставляю читателю самому решать: проявили коммунисты в СССР и их последыши в Российской Федерации сказочную подлость или «только» патологическую беспомощность и органическую неспособность принимать конструктивные решения.

Глава 3
Российская Федерация – побочное дитя революции

   О распаде Советского Союза я подробно пишу в другой книге[9]. Здесь и сейчас важно, что ни для каких реформ и позитивных изменений СССР разваливать не было необходимости. Это хотелось сделать местной номенклатуре, которая мгновенно становилась из чиновников, управлявших частью государства, самостоятельными руководителями «полноценных» независимых государств.
   Высшая союзная номенклатура кричала (и сейчас кричит), что она радела за целостность государства. В их «радение» и в их патриотизм верится слабо, – уже потому, что дети и внуки «патриотов» на 90 % живут и учатся за границей. А вот что номенклатура защищала свои шкурные интересы – это вполне очевидно! Ведь распад СССР означал, что «союзники» становятся правительством… без всего остального. Российская Федерация уже сложилась как самостоятельный центр силы, «союзники» и там никому не были нужны. Вот они и цеплялись за СССР, сколько хватило сил.
   До сих пор много неясного связано с деятельностью так называемого Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП), который захватил власть 19–21 августа 1991 года. Неясность уже в том, что, принимая героические позы и делая странные угрозы, Правительство СССР даже и не попыталось начать реальную гражданскую войну. Оно демонстрировало… даже непонятно что. Не получившие боевого задания танки, неизвестно зачем введенные в город… стали символом этой несуществующей готовности.
   Если Рыжкова называли «плачущим большевиком», то, спасибо Язову, ГКЧП называли «путчем трясущихся рук»: даже по телевизору было заметно, как тряслись руки у храброго советского маршала Дмитрия Тимофеевича Язова. Зрелище было потрясающее!
   Это он, Язов, отдал приказ ввести в Москву танки и прочую тяжелую технику. Это он обсуждал штурм Белого дома и вооруженное поражение Ельцина. А сидя перед телекамерой, Язов трясся от страха – в самом буквальном смысле этого слова. Трясся безобразно и открыто.
   Кстати, именно «героический» Язов кинулся в Форос к Горбачеву – сразу и первый, как только стало ясно – путч обречен. Тотчас по возвращении, прямо на аэродроме, Язова арестовали, а Горбачев тут же 11 августа 1991 года издал Указ: «Об освобождении Язова Д. Т. от обязанностей Министра обороны СССР».
   Потом тоже было много смешного, отвратительного и гнусного. Например, журнал «Власть» № 41 (85) от 14.10.1991 г. публиковал текст видеопослания, адресованного Язовым Президенту. В сем послании Язов многословно каялся, самокритично именуя себя «старым дураком».
   Сам он потом долго объяснял, что такого видеопослания не было, что эту фальшивку изготовили журналисты и опубликовали (ну конечно же!) за границей, в Германии.
   Это очень интересно, но только в Интернете сия видеозапись то появляется, то исчезает. А выпущен из каталажки Язов был в феврале 1992 года, после того, как признал себя виновным. Тут-то его и амнистировали. Одновременно Ельцин и отправил его в отставку, и наградил именным пистолетом.
   Язов до сих пор остается членом всевозможных ветеранских организаций, присутствует на парадах Победы в роли почетного гостя. Он занимал должности главного военного советника Главного управления международного военного сотрудничества Минобороны России, главного советника-консультанта начальника Академии Генерального штаба, а с 2008 года – ведущий аналитик (генеральный инспектор) службы генеральных инспекторов Министерства обороны Российской Федерации. Еще он член руководящих органов Комитета памяти Маршала Советского Союза Г. К. Жукова, Форума «Общественное признание» и еще нескольких.
   Фигура это интересная и своими трясущимися руками, откровенно трусливым, неуверенным поведением во время путча. И своим почетным местом в Российской Федерации… Кем же его считает правительство «самостийной России»?! Преступником? Заговорщиком? Не похоже… И все это очень подозрительно.
   В любом случае достойно удивления, как легко Правительство СССР в августе сдало свои позиции… В этой легкости много странного; сегодня пишется даже о «КГБ – организаторе государственного переворота», который якобы и хотел развала СССР[10].
   Но что бы ни стояло за кулисами «Преображенской революции», дело оказалось сделано – после августа 1991 года Советский Союз был обречен на 100 %.
   «Митинг победителей» 22 августа 1991 года в Москве собрал до миллиона участников. Люди искренне считали себя победителями, они ясно чувствовали вкус своей победы! Вон какую махину одолели! Они-то, «победители», считали – одолели они СССР.
   А официальные организации, в первую очередь последний Верховный Совет СССР 12-го созыва, фиксировал как раз распад «махины». Этот Верховный Совет был избран на первом Съезде народных депутатов СССР 25 мая 1989 года. С тех пор он был как бы постоянно действующим парламентом СССР под руководством Михаила Горбачева.
   После избрания Горбачева в Президенты СССР 15 марта 1990 года Председателем Верховного Совета вместо него сделался Анатолий Иванович Лукьянов. После провала ГКЧП А. И. Лукьянова арестовали (29 августа), а 4 сентября 1991 года официально сместили с должности. После целой чехарды председателей на посту-однодневке с 28 октября и до самого конца Верховного Совета СССР, до 26 декабря, угнездился Константин Дмитриевич Лубченко.
   Этот Верховный Совет и выполнял унылую должность: «отпускал» те или иные республики СССР. Еще во время «путча» 20 августа 1991 года парламент Эстонии принял постановление о государственной независимости республики. Днем позже, 21 августа, парламент Латвии принял Конституционный закон о государственном статусе республики. Еще до этого выходила из состава СССР Литва.
   24 августа Верховный Совет Украины провозгласил республику независимым государством. 25 августа о своей независимости объявила Белоруссия. До конца месяца ее примеру последовали Молдова, Азербайджан, Киргизия, Узбекистан.
   Союз распадался на глазах.
   9 сентября 1991 года Госсовет СССР и Верховный Совет СССР признали независимость всех трех Прибалтийских государств. Остальные республики Горбачев судорожно пытался удержать… Он отчаянно предпринимал попытки заключить новый Союзный договор… 18 октября 1991 года 8 республик подписали договор об экономическом сообществе (кроме Украины, Молдавии, Грузии и Азербайджана). 14 ноября в Ново-Огареве 7 республик (Россия, Белоруссия, Азербайджан, Казахстан, Кыргызстан, Туркменистан и Таджикистан) договорились о создании Союза Суверенных Государств (ССГ). Однако сохранить какое-либо единое государственное образование на территории СССР было уже невозможно.
   Литва, Латвия и Эстония – уже самостоятельны.
   Горбачев пытался вести переговоры о новом союзном договоре с Россией, Беларусью, Казахстаном, Киргизией, Туркменией и Таджикистаном. Переговоры велись вяло, неопределенно. Да, похоже, с Горбачевым просто-напросто никто не хотел иметь дела.
   На фоне творящегося вялого распада 8 декабря 1991 г. президенты трех славянских республик: России – Б. Ельцин, Украины – Л. Кравчук, Белоруссии – С. Шушкевич, собравшиеся в Беловежской Пуще, объявили о создании Содружества Независимых Государств, СНГ.
   Я привожу текст Беловежских Соглашений в другой своей книге[11]. Здесь и сейчас важно, что состоялось такое важнейшее событие.
   Странностей у этого документа очень много… Почему местом подписания Договора указан Минск, не ведаю: подписали Договор в Вискулях, в Беловежской Пуще – в местах, где отдыхали и охотились высшие деятели СССР.
   Возможно, причина прозаическая: есть сведения, что «историческая встреча», где президенты России, Украины и Белоруссии работали над планом распада Союза, закончилась пьяной ссорой[12].
   Не могу удержаться от того, чтобы не повторить уже рассказанный в книге о крушении СССР опыт своего «прикосновения» в этой старой запутанной и довольно отвратительной истории.
   Дело в том, что в декабре 2006 года мне довелось принимать участие в международном форуме, посвященном 15-летию распада СССР. Проходил он в Белоруссии, в Беловежской Пуще и в Бресте: как раз в Вискулях, где подписали Беловежские соглашения. Зима 2006 года стояла невероятно теплая, в Петербурге расцвели крокусы, а в Беловежской Пуще зеленая трава лезла посреди декабря. Зубры не шли на подкормку, поедая эту свежую травку, егеря ругали погоду и зря затраченный труд.
   Для членов саммита сделали экскурсию в охотничий домик, в котором Шушкевич, Кучма и Ельцин подписали соглашение о распаде СССР и создании Содружества Независимых Государств (СНГ). Так сказать, сцену, на которой разыгрались исторические события.
   Сам по себе двухэтажный охотничий домик в стиле сталинского неоклассицизма даже красив… По крайней мере ничего неприятного в нем нет, и тем более странно: в домике витает какая-то странная, неприятно-напряженная атмосфера. Как сейчас модно говорить – аура. Может, это только чудится впечатлительному человеку? Но напряжение ощущали и другие участники форума. Атмосфера – как в «доме с привидениями». Как в месте, где совершилось что-то тяжелое и мрачное. Можно сколько угодно отфыркиваться от таких «ощущений», но они очень даже имеют место быть в местах, запятнанных преступлением.
   Здесь же никого как будто не убивали и вообще ничего трагичного не происходило… А обстановка крайне неприятная.
   Нам подробно рассказывали, как происходило подписание договоров… Вот тут, на первом этаже, стоял бильярдный стол… Это сейчас тут сделали кафе, а то был стол для бильярда… На этом столе посреди ночи готовили Договор. Сперва его печатали на машинке, потом оказалось – под рукой не было машинки с белорусским шрифтом, и тогда этот Договор в трех экземплярах на трех языках написали от руки.
   В результате все экземпляры Договора оказались с разным числом пунктов – на каждом языке со своим. Эти рукописные экземпляры Договора, на трех разных языках, и подписывали три великих государственных деятеля; Шушкевич и Кучма еще подождали, когда им принесут текст Договора на подпись. А вот пьяный в доску Ельцин даже не вышел из своей комнаты; как ему ни стучали, орал, что не выйдет. То ли он чего-то боялся, то ли просто привиделось что-то спьяну.
   Тогда Договор стали подсовывать ему под дверь, а бумага не проходит – мешает ковер. Пришлось отодвигать этот ковер палкой и все же проталкивать текст. Подписав важнейший государственный документ, Ельцин тем же путем выпихивал его обратно…
   Все, о чем рассказывала обслуга этого правительственного домика, охотничьего домика для самой правительственной верхушки, и правда напоминало какой-то поганый водевиль. Но и для СССР, и для всех стран, входящих в СССР, этот совершенно несерьезный, нелепо составленный Договор тем не менее стал судьбоносным.
   Договор, разумеется, не имел никакой юридической силы. Любой адвокат без труда оспорил бы его и вынудил признать незаконным: ведь «высокие договаривающиеся стороны» не имели ни малейшего права ни упразднять СССР, ни создавать новые государственные образования. Да и что они, собственно, подписывали? Что и когда? Вначале, судя по всему, были уж вовсе не серьезные рукописные бумажки, с разным числом пунктов?
   Под Договором стоит, что он подписан 8 декабря в Минске… Опять вранье – если в Минске что-то подписывали, то позже, а 8 декабря нечто подписывали в Вискулях, подсовывая Ельцину под дверь.
   Но теперь уже не имеет особого значения – кто и на что имел право, не имел, подписал или не подписал. Дело сделано, СССР развалился, и это официально признали во всех новообразованных государствах.
   Верховный Совет СССР мгновенно, 12 декабря 1991 года, ратифицировал Беловежские соглашения. Члены Верховного Совета СССР от РСФСР тут же вышли из ВС СССР, и на этом работа Верховного Совета фактически завершилась. То есть, ратифицируя Беловежские соглашения, господа парламентарии упраздняли собственное место трудовой деятельности.
   17 декабря К.Д. Лубченко уныло проконстатировал, что кворума так и так нет, никакими силами его не соберешь… и потому заседай – не заседай, а работа органа власти все равно фактически прекращена. Что и произошло.
   25 декабря 1991 года М.С. Горбачев объявил о своей отставке с поста Президента СССР: фактически этого государства все равно уже не стало. Вечером 25 декабря 1991 года в Москве над Кремлем был спущен красный флаг с Государственным гербом СССР, а на его месте вознесся российский триколор. Этот символический акт смены государственных флагов поставил последнюю точку в драматической судьбе огромной страны, которую в 1924 году назвали «Советский Союз».
   26 декабря 1991 года под псевдонимом «Верховный Совет СССР» собрался только странный Совет Республик… Депутаты остальных двух палат Верховного Совета СССР, существовавших согласно Конституции, давно были отозваны.
   Эту же третью палату Верховного Совета Конституция СССР не предусматривала. Ее создали особым Законом СССР от 05.09.1991 № 2392-1. В Совете Республик собрались депутаты от Казахстана, Киргизии, Узбекистана, Таджикистана, Туркменистана под председательством казахского писателя Ануара Турлыбековича Алимжанова. Что им оставалось, кроме того, чтобы разойтись? Они и разошлись, приняв Декларацию в связи с созданием Содружества Независимых Государств от 26 декабря 1991 года № 142-Н. Законность решений этой «третьей палаты» позволительно поставить под сомнение, но то ли еще в эти дни вытворялось!
   Не все соглашались с уже окончательным упразднением СССР. В том числе и в тексте Декларации № 142-Н содержится откровенная ложь: якобы Совет Республик действовал и от имени РСФСР… Это неправда: Съезд народных депутатов РСФСР не ратифицировал Соглашение о создании СНГ[13].

Водевильность и неводевильность

   Много раз высказывались мнения, что революция 1917 года была «не настоящая», что народ просто обманули. Что мрачные международные силы совершили обман и подмену понятий, дали поорать и попринимать героические позы… А под видом исполнения воли народов развалили геополитического противника.
   Скажем сразу: есть основания думать и таким образом.
   Но в любом случае, что бы ни стояло за этой водевильно-легкой то ли революцией, то ли имитацией революции, а результаты ее получились совершенно не водевильные. Выход нескольких Прибалтийских республик из состава СССР ослаблял государство, но вовсе не ставил на нем крест. А вот Беловежское соглашение – действие совсем другого масштаба… Оно сразу уничтожало СССР: ведущие советские республики, становой хребет государства, договорились об упразднении Советского Союза, а на его руинах – то ли о создании нового государства, то ли о союзе между этими новыми государствами.
   Так погиб СССР, Советский Союз – Советская империя, величайшая из всех империй, когда-либо известных человечеству.
   Армия не поднялась.
   Государственная безопасность промолчала.
   «Народные избранники» трусливо и позорно одобрили развал государства, интересы которого были обязаны блюсти.
   Про Российскую империю не раз с недоумением говорили, что она не была убита, а странным образом покончила с собой. Это же можно сказать об СССР. А способ самоубийства был простой – не проводить никаких реформ. Правительство СССР даже не убивало свое государство… Оно просто бездействовало в нужный момент, только и всего. Этого вполне хватило для того, чтобы СССР пришел конец.

Дороги, которые мы выбираем

   Распад Советского Союза отнюдь не вызвал массовых волнений и тем более вооруженных выступлений. Как-то все устали и смирились: в том числе и потому, что стало очевидно – завершить революцию руководство СССР не даст.
   И тем не менее народ не выбирал ни капитализма, ни распада СССР. Народ долгое время не хотел даже изменения экономического и общественного строя СССР. Большинство людей хотели бы усовершенствовать политический строй: чтобы стало посвободнее, полегче, почестнее. Если называть вещи своими именами, то только к середине 1989 года большинство людей готовы были принять частную собственность, конкуренцию, капитализм.
   Между прочим, даже здесь народ оказался на высоте, какую трудно было ожидать… В стране, где три поколения не было собственников, в одночасье появился активный хозяйствующий слой. Но ведь и «новые русские» вовсе не хотели распада СССР! В том числе и те «новые русские», которые не качали деньги из воздуха и не накручивали цены на полученные с черного хода товары… Те из них, кто своим организаторским трудом создавал новые материальные ценности. Этот слой тоже совершенно не хотел распада своего государства и не был в нем заинтересован.
   Даже когда смена экономического и политического строя оказалась тесно привязана к идее распада Советского Союза, народ высказался за сохранение СССР. Не как государства построения марксистской утопии, а как общего государства исторически связанных народов.
   Народ Советского Союза четко и ясно высказал свою волю на референдуме 17 марта 1991 года. В нем приняли участие 148,6 млн человек (80 % имевших право голоса), из них 113,5 млн высказались за сохранение Союза (76,4 %).
   Номенклатура сделала другой выбор. Она манипулировала экономическими «реформами» так и только так, чтобы обогатиться самой и создать абсолютно зависимых от нее «буржуев». Ей было плевать и на процветание страны, и на ее историческую судьбу. Она хотела только «прихватизации» богатства, созданного общим трудом. А когда совершенные на этом пути преступления сделали это выгодным – пошла на дезинтеграцию «своей» страны. Чтобы не нести ответственности за все, что наворотили и в эпоху Брежнева, и в годы удивительной «перестройки».
   Потом номенклатура еще долго приходила к власти в государствах, возникших на развалинах СССР. В Российской Федерации Попов лаялся с Гайдаром, а Жириновский с Явлинским; на Украине и в Грузии люди их круга убивали Гамсахурдиа и Чорновола. Они и дальше занимались привычными делами: воевали друг с другом, разоряли остатки того, что еще оставалось от СССР, воровали, вывозили, отнимали, предавали.
   Но как сказали классики советской фантастики, «это уже совсем другая история», а точнее – это много совсем разных историй: в каждой стране история своя.
   Революция началась в СССР, а конец пришлось выбирать свой в каждом из государств, на которые развалился СССР. В Литве конец один, а в Таджикистане конец совсем другой.
   События 1993 года – это тот конец революции, который произошел в одном из осколков бывшего СССР – в России, она же Российская Федерация. А что этот осколок самый большой по размерам, ничего принципиально не меняет.

Глава 4
Российская Федерация – один из осколков СССР

Зло обернулось добром

   Сейчас трудно себе даже представить, в какой чудовищной… заднице оказалась Россия в 1991 году. Во-первых, производство разваливалось, инфраструктура сокращалась, уровень жизни катастрофически упал. Это было время, когда оперная певица пела в подземных переходах Москвы, а милиция за сто долларов предлагала покататься на машине с мигалкой и звуковым сигналом.
   Во-вторых, полный крах широко разрекламированной «помощи Запада». Смешно это или нет, но в эту помощь верили вполне реально! А с конца 1991 года со стороны ведущих стран воцарилось ледяное молчание. Оттуда (в основном из Германии) слали грошовую гуманитарную помощь: крупы, растительное масло, консервы. Между прочим, и эту помощь чаще всего разворовывали. Если она и доходила до тех, кому была предназначена, то за нее часто приходилось платить – не за сам ящик с помощью, а как бы за его доставку. Даже на этих иностранных подачках наживались.
   Как писала неглупая англичанка Карен Хьюит, гуманитарную помощь легче было найти не в семьях бедняков, а в домах «столичного истеблишмента, которым нужны были скорее рекомендации Поля Брега (известный американский диетолог, проповедовавший ограничения в рационе и сбалансированное питание – А.Б.)»[14].
   Я лично знаю немецких доброхотов, которые вместе с русскими эмигрантами «первой волны» гнали в Россию грузовики и ехали с ними сами. Они лично раздавали привезенное продовольствие, чтобы его не могли украсть. Что тут сказать? Спасибо иностранцам, отдававшим часть заработанного, чтобы помочь нам. Позор тем, кто пытался присосаться к «гуманитарной помощи». Проклятие тем, кто довел народ до этого состояния.
   В-третьих, в 1991 году Россия оказалась виновата перед всеми остальными странами СССР. Имперский центр, который с чудовищной жестокостью завоевал и силой удерживал все остальные народы. Со стороны вчерашних республик СССР, а теперь дорогих соседей слышалось злорадное хихиканье, шел психологический прессинг, постоянное предъявление претензий. Русские были перед всеми виноваты, унижены, Россия оболгана, словесно избита. От нее откровенно отрывали куски, – ведь и отошедший Украине Донбасс, и Южная Сибирь, объявленная теперь Северным Казахстаном, – это районы в основном с русским населением.
   До 20 миллионов русских людей в одночасье, не меняя места жительства, оказались за границами своего государства. Этим людям никто никогда и ничем даже не пытался помогать. Судьба этих людей с самого начала не вызывала ни малейшего интереса у собственного правительства.