Куда и зачем они направляются?
   «Включение» способно вырвать из чуждого ментального поля наиболее яркие образы, чаще всего непонятные, сложные, а порой просто непостижимые для человеческого рассудка, но в распоряжении Ральфа был интерпретатор – устройство, созданное научным отделом Флота…
   Он не успел воспользоваться им. Неожиданно на фоне полуразрушенных построек агротехнической фермы вспыхнула яркая сигнатура заработавшего кибернетического комплекса!
   На этот раз передачу вела не наземная станция ГЧ, а обыкновенный коммуникационный модуль, предназначенный для связи на коротких расстояниях, но сигнал от него исходил устойчивый и нес уже знакомый, недвусмысленный, отчаянный призыв:
   Помогите!..
   Столько ужаса звучало в мольбе о помощи, что Ральф поразился глубине мгновенного сопереживания – в душе все сжалось, и он, действуя машинально, отключил блокиратор.
   Группа инсектов, приближавшаяся к постройкам, даже не пыталась скрыть своих устремлений. Боевые особи муравейника генерировали четкий образ, служивший для них целью: Дуглас на мгновение увидел фигурку мальчика, скорчившегося подле окна в полутемном помещении одного из зданий.
   Чужие читали его парализованный ужасом рассудок, словно открытую книгу. Они воспринимали страх мальчика как путеводную нить, шли на него, как зверь идет на запах.
   Ровный гул турбореактивных двигателей демаскировал «Стилетто», но решение, принятое Дугласом, не являлось спонтанной реакцией на событие.
   Он заранее знал, как станет действовать, если таинственный сигнал появится вновь.
   Перегрузка вжала его в кресло. Боевая машина свечой взмыла вверх, через пару секунд атмосферные двигатели смолкли, он задействовал планетарную тягу, выходя на цель по точно рассчитанной траектории.
   Корабль инсектов, оснащенный мобильным гиперприводом, неспешно двигался по орбите.
   Для оккупировавшей планету Семьи он являлся единственным шансом на эвакуацию. Ральф не сомневался: общественный разум, оценив ситуацию, не станет ждать справедливого возмездия, и, решившись нарушить инструкции, он был обязан отрезать инсектам путь к бегству.
   Никто не ожидал появления «Стилетто». Стремительная и неотвратимая атака заняла мгновения – выйдя на дистанцию эффективного огня, Ральф разрядил бортовые ракетные комплексы, превратив гиперпривод чужого корабля в обломки, и тут же начал маневр входа в атмосферу с одновременным захватом целей.
   Боевые особи Семьи не интересовались событиями, происходящими в околопланетном пространстве. Перед группой стояла конкретная задача, выполнение которой являлось единственным смыслом их сиюминутного существования.
   Пылающий болид прочертил хмурые небеса, разорвал густой полог облачности и взорвался огнем: курсовые орудия ударили точно и беспощадно, стена разрывов наискось перечеркнула внутренний двор агротехнической фермы, снесла руины нескольких построек, разметала цепь хладнокровных убийц.
   Земля, поднятая разрывами, еще не осела, когда «Стилетто» вышел из опасного пикирования и взял курс на город.
   Ракетные комплексы успели перезарядиться, фактор внезапности все еще работал на стороне Ральфа, и он открыл беглый огонь по заранее разведанным целям. На этот раз под сокрушительный удар попали два корабля, расположенные на посадочных площадках города.
   Со стороны казалось, что в двух точках изуродованного инсектами мегаполиса вдруг началось извержение вулканов. Стремительное маневрирование и огневая мощь бортовых вооружений «Стилетто» не оставили противнику никаких шансов. Дуглас рассчитал все до секунды, до миллиметра – он уже выходил из конуса атаки, а оба чужих корабля, получив критические повреждения, пылали, выбрасывая в небеса гудящие столбы пламени и черные клубы едкого дыма.
   Боевым разворотом с одновременным сканированием целей Ральф ушел к постройкам агротехнических ферм.
   Забрать мальчика – задача непростая. Конструкция «Стилетто» подразумевала различные модификации, но сегодня вылет осуществлялся в режиме «тень», и текущая комплектация машины не оставляла места для пассажира.
   Что делать?
   Он мысленно перебирал варианты в поисках оптимального решения: «У меня есть резервный мнемонический блокиратор. В критической ситуации «Стилетто» способен вернуться на базу под управлением моего личного логра.
   Решено. Остаюсь».
   А мальчишка – мнемоник второго поколения! Ральф не сомневался, что его родители были участниками одного из многих евгенических экспериментов, проводимых на планетах Окраины в те годы, когда «избыточно имплантированные» находились вне закона, являлись едва ли не собственностью крупных корпораций.
   Мысли промелькнули и тут же ушли. «Стилетто», вздымая фонтаны грязи, коснулся земли, проломил стену здания и, отработав реверсом двигателей, застыл. Его окутали клубы пара, к которым примешивался черный дым. Дуглас сознательно имитировал катастрофу и теперь под прикрытием маскирующих полей покинул корабль.
   Проливной дождь хлестал по раскаленной броне, мгновенно испаряясь. Искажение, поставленное системами маскировки, создавало обманчивое впечатление, что боевая машина потерпела аварию и больше не представляет угрозы.
   Дуглас не сомневался: общественный разум Семьи отреагирует на атаку жестко и недвусмысленно.
   «Пока ищу мальчика, пускай «Стилетто» остается на месте», – решил он, бегом удаляясь от места посадки, одновременно производя сканирование, давно уже ставшее действием машинальным, – так обычный человек бегло оглядывается по сторонам, оказавшись в незнакомом месте.
   Оба корабля инсектов, атакованные на посадочных площадках города, полыхали, создавая мощную тепловую засветку. Без поддержки с воздуха насекомым придется трудновато. «Но они оказались в ловушке и попытаются уничтожить меня любой ценой», – думал Ральф, пробираясь через руины зданий к нескольким уцелевшим постройкам агротехнической фермы. Пока общественный разум уверен, что истребитель потерпел аварию, у Семьи еще остается иллюзорная надежда сохранить существующее положение вещей.
   Он переключился на ближнее сканирование. Во внутреннем дворе фермы датчики имплантов не обнаружили ни одного инсекта, лишь свежие воронки все еще курились кисловатым дымком.
   Ага, нашел! Импланты зафиксировали слабый тепловой контур. Мальчик в здании по-прежнему прячется.
   Ральф отдал короткий мысленный приказ, дистанционно запустив стартовые командные последовательности.
   Его «Стилетто», не снимая маскирующих полей, развернулся, взял короткий разбег, взмыл в небеса и тут же ушел за облака.
   Через пару минут машина совершит гиперсферный прыжок на координаты системы Элио.
   «Стилетто», вернувшийся без пилота, мгновенно привлечет внимание, личный логр Ральфа Дугласа немедленно извлекут, считают с него информацию, ну а остальное – уже дело техники.
   …Илья слышал грохот, ощущал тугие удары разрывов, от которых вздрагивала земля, затем окно над его головой вдруг брызнуло крошевом гранул, и в комнату ворвались едкие запахи.
   Некоторое время он сидел, испуганно закрывая руками голову, но грохот стих, отбарабанили по крыше комья земли, и вдруг наступила тишина, в которой отчетливо слышался монотонный шелест проливного дождя.
   Илья привстал, осторожно выглянул на улицу.
   Было страшно. За хмарью сминаемой ветром непогоды мерещились силуэты чужих существ.
   Куда же они делись?
   Пусто во дворе, лишь в земле зияют огромные дымящиеся ямы да выбитые окна в соседних зданиях хлопают на ветру покоробленными створками рам.
   Мальчик не понимал смысл произошедших событий. Что делать теперь? Затаиться или бежать?
   Новый звук внезапно зародился в небесах. Басовитый гул приближался, в какой-то миг он стал нестерпимым, и Илья снова испуганно присел.
   Раздался грохот, словно поблизости рухнула стена, и опять все стихло.
   Непонятные события лишь нагнетали ощущение липкого ужаса. Он бы убежал, да некуда. Приютившее его здание казалось единственным надежным убежищем в округе, хотя теперь в выбитое окно врывался влажный холодный ветер, вновь стало неуютно, но все чувства тонули в страхе перед чужими существами.
   Их загадочное исчезновение не успокоило Илью.
   «Надо где-то спрятаться», – лихорадочно подумал он, вновь выглянув на улицу.
   Ямы в земле больше не истекали дымом. Проливной дождь уже наполовину наполнил их водой. По другую сторону двора располагалась еще одна неразрушенная постройка. В ней не было окон, только массивная дверь, и Илья решил: «Будь что будет, побегу туда…»
   Он перелез через подоконник, спрыгнул на землю, присел, озираясь.
   Тихо как… Только дождь шумит.
   Он что есть сил рванулся через двор, огибая воронки, стараясь не споткнуться об отвалы земли.
   До заветной двери Илья добежал, никем не замеченный, по крайней мере, так ему казалось, а вот дальше все пошло не по плану. Тяжелая металлическая дверь оказалась запертой изнутри. Он несколько раз подергал за ручку, пытаясь тянуть ее на себя, но бесполезно.
   Приближающиеся сзади шаги он скорее почувствовал, чем услышал.
   Резко обернувшись, Илья обмер. Массивная, неуклюжая фигура появилась из пелены дождя.
   Мальчик попятился, прижался к стене, напряженно наблюдая за невиданным механизмом. Тот шел прямиком к нему. Похож на андроида, только намного крупнее.
   «Наверное, главный робот на ферме, – промелькнула мысль. – Сейчас станет ругаться, что я сюда залез».
   Увидев мальчика, мокрого, испуганного, измученного, Дуглас подошел ближе, затем присел на корточки, заметив, что от резкого визга сервомоторов тот зажмурился, словно ожидал удара.
   – Ну, ты чего? – Ральф поднял забрало боевого шлема. Дышать воздухом неисследованного мира рискованно, но что ему оставалось делать? Возвышаться над пацаном, говорить с ним через аудиоустройства боевой экипировки? Напугать еще больше?
   Илья действительно зажмурился от страха, но внезапно прозвучавший человеческий голос заставил его собрать остаток мужества, взглянуть на странное создание.
   От увиденного вдруг резко закружилась голова, губы мальчика дрогнули:
   – Ты… не робот?
   – Нет. Меня зовут Ральф Дуглас. А тебя?
   – Илья…
   – Да ты вымок весь! – Ральф выпрямился, взглянул на дверь, одновременно сканируя систему замка, затем протянул руку и, используя усилители мускулатуры, без труда открыл вход в здание генераторной.
   Внутри гнездился мрак.
   – Заходи. Не бойся.
   – А я не боюсь. – Голос Ильи дрожал. – А ты откуда взялся? Из города, от чужих убежал?
   – Нет. Я от чужих не бегаю. – Ральф плотно притворил дверь, включил осветительное устройство бронескафандра. Да, позиция, конечно, никуда не годится. Стены толстые, но толку? Окружат, вскроют единственную дверь при помощи ручных лазеров. Нет, не вариант.
   – А зачем ты в робота залез?
   – Это не робот, а экипировка такая, – ответил Ральф. – Ты разве никогда не видел скафандра? – Он уже отсканировал микросигнатуры нейронных импульсов. Мальчик – точно мнемоник второго поколения. – А где твои родители?
   – Не знаю.
   – Ты в городе жил?
   – Ну да. Пока чужие не прилетели. Мне андроид сказал: в лес беги. Я там все лето прятался, потом дожди пошли, холодно стало…
   – Родителей совсем не помнишь?
   – Не…
   – Ладно, потом о них поговорим. Замерз?
   – Простудился. – Илья чувствовал лихорадочный прилив сил. Странно, но он не боялся Ральфа, хоть тот и выглядел немного жутковато в своей механической оболочке.
   – Это плохо. Давай поговорим по-взрослому?
   Илья кивнул.
   – Значит, слушай внимательно. Чужие знают, что мы тут…
   – Я видел их. Но они куда-то делись!
   – Так, не перебивай. – Ральф отдал мысленный приказ, и бронепластина на его правом предплечье сместилась, открывая небольшой отсек с набором выживания. – Сейчас тебя накормлю и вылечу.
   – Да ну? А что мы будем кушать?
   – Извини, лакомств нет. Пищевые таблетки. Проглотил и сыт.
   – Ну, ладно… – Илья доверчиво взглянул на Дугласа. Страх в его глазах понемногу таял. – А если чужие придут… – Он взял пищевую таблетку, проглотил ее. – Мы в какую сторону побежим? Там за зданиями поля и лес, но идти трудно. Земля к ногам липнет.
   – Никуда не побежим.
   – Но они же нас убьют!
   – Пусть попробуют. – Ральф ободряюще улыбнулся. В его жизни было очень мало хорошего. По крайней мере, до определенного возраста. Он родился и вырос на одной из планет Корпоративной Окраины. Для многих этого достаточно, чтобы понять, как тяжело складывалась судьба Дугласа. В мире, где непременно надо отвечать ударом на удар, нет места человеческой доброте.
   Если ты добр, значит, ты слаб.
   Сейчас, глядя на Илью, Ральф подумал: а что пришлось пережить ему? Родители наверняка кибрайкеры, участвовавшие в евгенических программах. Когда началась зачистка Окраины, ликвидация подпольных центров избыточной имплантации, им, видимо, удалось ускользнуть, скрыться в глубоком космосе. Если Илья их не помнит, значит, и правды о том, как он попал на эту планету, уже не узнать. Но это и не так важно. Главное скрывалось во взгляде мальчика.
   Он не обозлился, хотя выживал на грани возможностей десятилетнего ребенка.
   У него внутри, в душе, ощущался стержень, прочный, как сталь. Исхудал, отчаялся, но не сдался. А в глазах – доверчивость, тепло, от которого вдруг резко начало щемить сердце.
   Доверие человека к человеку, ребенка ко взрослому. Все это Ральф остро почувствовал, пережил за секунды.
   Он рос совершенно не таким. В школе мнемоников, куда его в пятилетнем возрасте продали родители, нужно было стать зверенышем, чтобы выжить.
   Он никогда никому ничего не прощал. Со временем разучился испытывать страх. Мнемотехники Конфедерации, опекавшие его в подростковом возрасте, кое-что, конечно, подкорректировали в психике, но Дуглас так и остался жестким, нелюдимым.
   – Запомни, Илья. – Он прижал торцевую поверхность автоматической аптечки к предплечью мальчика. – Что бы ни случилось, сюда вскоре прилетят космические корабли. Они заберут тебя на очень красивую, удивительную планету.
   Анализаторы завершили работу, несколько раз щелкнул инъектор.
   – А там нет чужих?
   – Нет. И никогда не будет. – Ральф считал данные. – Ну вот, с твоей простудой мы разобрались.
   – А почему ты их не боишься? – Илья натянул влажную куртку, не чувствуя озноба, ставшего уже привычным ощущением за последние дни.
   – Потому что они не правы. – Дуглас мысленно использовал в адрес Дикой Семьи иные эпитеты, но Илье их слышать ни к чему. – Ты сильный. – Он потрепал его по плечу. – Они не причинят тебе вреда, обещаю.
   – Ладно. – Мальчик безоговорочно поверил ему. – Если мы не побежим прятаться от них, то что станем делать? – уже совершенно серьезно спросил он.
   – Я буду с ними драться, – спокойно ответил Ральф. – А ты тихо посидишь тут, ладно?
   Илья ответил не сразу:
   – А ты вернешься за мной?
   – Обязательно. Вот. – Он протянул ему фонарь. – И еще. – Дуглас приладил на шее мальчика мнемонический блокиратор, включил его. – Теперь инсекты тебя не заметят. Они не смогут читать твои мысли.
   – Здорово!
   Ральф на секунду задумался, затем отдал Илье импульсную «Гюрзу».
   – Оружие? Такое я видел у андроидов. А зачем?
   – Если чужие вдруг войдут сюда – стреляй. Сможешь?
   Илья молча кивнул.
   – Молодец. Все будет хорошо. Я вернусь за тобой. – Дуглас опустил проекционное забрало, загерметизировал шлем. – Жди моего возвращения. Дверь не открывай. И не смей никуда уходить!
* * *
   Дождь на улице лишь усилился.
   Выйдя из здания генераторной, Ральф закрыл массивную дверь, мысленно огляделся, пробиваясь сканирующим излучением имплантов сквозь хмарь непогоды.
   Легки на помине, твари…
   Инсекты использовали человеческий транспорт. Три вездехода древней колониальной модели двигались по дороге со стороны города.
   Отвлечь их надо. Оттянуть в сторону. Дуглас уже шел уверенным размашистым шагом в направлении руин, где полчаса назад совершал посадку его «Стилетто».
   «Позиция там неплохая. Укрытий много, но главное – достаточно далеко от здания генераторной. Мнемонический блокиратор гарантирует Илье защиту от телепатических атак, а с остальными проблемами я справлюсь», – думал Ральф, отстрелив две яркие ложные цели. Термические заряды канули в стене дождя, но инсекты их не пропустят, обязательно обратят внимание, ведь у них обостренное восприятие тепла.
   Точно. Засекли.
   Три вездехода свернули с дороги, растянулись в цепь, двигаясь через поле, к руинам зданий, куда упали ложные цели.
   Дуглас активировал плечевое орудие, и оно поднялось из оружейной ниши с тихим шелестом привода.
   На гибридную модель реальности, совмещающую показания сканеров и обычное человеческое зрение, легла тонкая паутина прицельной сетки.
   На пределе эффективного сканирования внезапно появились сигнатуры целой колонны различной техники.
   Обычная тактика Дикой Семьи. Коллективный разум уповает на мощь ментального поля и манипулирует безропотными бойцами. Количество жертв до определенного момента роли не играет. Главное для них – устранить угрозу.
   Дуглас не переоценивал собственные возможности.
   Увести врагов в сторону от здания генераторной и продержаться до прибытия боевых кораблей флота – задача выполнимая. Инсекты не представляют, с кем имеют дело, иначе остереглись бы использовать планетарные машины, созданные людьми.
   Бортовые компьютеры вездеходов Ральф воспринимал достаточно четко. Эти примитивные устройства безропотно подчинялись кому угодно. Достаточно понимать назначение десятка текстоглифов, чтобы эффективно манипулировать древней колониальной техникой.
   Добежав до руин, Дуглас перешел на шаг.
   Его беспокоила колонна бронетехники, замеченная на дороге, ведущей к ферме.
   Ливень прекратился, теперь хмурые небеса роняли моросящий дождь, и мысли в голове роились под стать погоде.
   Злость не улеглась, но притихла. Эмоции недопустимы. Они – проявление слабости. Самоконтролю в корпоративных школах обучали жестко. Работодателям требовались на сто процентов послушные, безотказные специалисты, способные надежно защитить их коммерческие тайны. Вольнодумство каралось.
   Ральф рос холодным, жестоким, циничным, презирающим любую слабость.
   Он подавал большие надежды, не понимая, что из него день за днем, шаг за шагом формируют безотказную биологическую машину.
   Многих его сверстников уже не спасла ни зачистка Окраины, ни ликвидация корпоративных школ, под прикрытием которых функционировали центры избыточной имплантации.
   Ему повезло – не все человеческое вытравили из души жесточайшие тренинги, где-то в глубинах сознания замкнутого, нелюдимого подростка в ту пору еще теплилась искра непрожитого. Годы понадобились на моральную реабилитацию, но тем острее он принял незнакомые ранее чувства, поверил в них, постепенно формируя в душе новый взгляд на мир.
   Мнемоники первого поколения, имплантированные на Окраине, – люди особой закалки. В их душах нет места половинчатым чувствам. Они – сложные натуры.
   Дуглас не был исключением из правила. Критические решения он вырабатывал на стыке холодного, трезвого расчета и обжигающих разум эмоций.
   Злость гасла. Бросив вызов Дикой Семье, Ральф понимал: продержаться до подхода сил немедленного реагирования ему не поможет справедливая ненависть.
   Только трезвый, холодный расчет – вот его единственный союзник в близящейся схватке.
   Некоторое время Ральф продолжал пристально наблюдать за колонной, пока не убедился, что техника выдвигается к ферме.
   Вездеходы, повернувшие в сторону тепловых ловушек, уже приблизились на критическое расстояние.
   Пора!
   Молниеносная мнемоническая атака взломала бортовые компьютеры трех древних планетарных машин, одновременно связав их в сеть.
   Инсекты не понимали, что происходит. Вездеходы, которыми теперь управлял Ральф, развернулись, выворачивая литыми колесами центнеры почвы, и, двигаясь наперерез спешащему от города подкреплению, внезапно открыли огонь из курсовых орудий.[8]
   Стена разрывов перечеркнула полотно дороги, возглавлявший колонну приземистый внедорожник вспыхнул, остальные начали резко тормозить, поневоле сползая на раскисшие под дождем обочины, увязая в грязи, а скорострельные орудия вездеходов продолжали вести ураганный огонь.
   Инсекты, успевшие выскочить из машин при первых разрывах, действовали грамотно и быстро. Боевым особям нет нужды обдумывать ситуацию: ферма располагалась недалеко от города и находилась в зоне действия единого ментального поля Семьи. Бойцами руководили разумные особи муравейника с безопасного удаления от источника внезапных проблем, но все же Ральф, пристально наблюдая за результатами своих действий, заметил некоторое замешательство в рядах противника.
   Еще бы. «Мыслящие» понимали, что в вездеходах, атаковавших колонну, находятся их сородичи.
   Ральф подключился к датчикам машин, взглянул, что творится внутри. Инсекты после безуспешных попыток восстановить контроль над управлением попытались покинуть взбесившуюся технику, но тщетно – люки не открывались, лишь басовито гудели боевые эскалаторы, подавая к орудиям боекомплект, да звонко сыпались в специальные лотки пустые обоймы из-под снарядов.
   Через пару секунд стало ясно, как легко жертвует бойцами коллективный рассудок Семьи.
   По вездеходам ударили тяжелые лазерные установки. Традиционное вооружение инсектов без труда разрезало броню древних планетарных машин, и вскоре три взрыва полыхнули на окраине поля.
   Предсказуемый результат. Ральф отсканировал разгромленную колонну, убедился, что вся техника получила серьезные повреждения и неспособна продолжить движение, после чего произвел серию одиночных выстрелов из плечевого орудия.
   Прошло уже четверть часа после старта его «Стилетто».
   Скоро прибудет помощь, а пока нужно сконцентрировать внимание противника на себе, тем более что инсектам придется все начинать сначала, выводить из города новые силы.
   Тревожа огнем выживших под обстрелом колонны боевых особей, Ральф спокойно отступал в глубину руин, четко обозначая для врага свою позицию.
* * *
   Оставшись один, Илья забился в угол, положил на колени включенный фонарь.
   Чувство голода исчезло, озноб больше не возвращался, но зато постепенно навалилась усталость, его неумолимо клонило в сон: измученный долгими лишениями организм требовал отдыха, глаза слипались, он ничего не смог поделать с собой и незаметно провалился в сон.
   Отдаленные звуки боя, приглушенные толстыми стенами, не разбудили мальчика, он лишь тревожно вздрогнул во сне.
 
   Ральф сбросил очередную серию тепловых ловушек и сменил позицию, совершив перебежку под прикрытием иззубренных стен.
   Атаку со стороны дороги он отбил.
   На пределе эффективного сканирования появилось бледное, едва различимое пятно.
   Он изменил режим работы устройств обнаружения, и перед мысленным взором тут же возникли отельные фигуры инсектов.
   Общественный разум Дикой Семьи быстро усваивал наглядные уроки. Боевые особи уже не пытались воспользоваться трофейной техникой. Они двигались в пешем строю, покидая город отрядами по десять-пятнадцать бойцов.
   По самым скромным подсчетам, со стороны оккупированного мегаполиса выдвигалось не менее двух тысяч инсектов. Образуя широкое полукольцо, они медленно приближались к руинам, где располагалась позиция Дугласа.
   Оценив степень угрозы, он перезарядил ОРК[9] и произвел серию запусков в различных направлениях.
   Выпущенные Ральфом реактивные снаряды взмыли над землей и одновременно разорвались, засеивая по площади сотни небольших по размеру сенсорных мин, предназначенных для борьбы с сервами.
   Цилиндрические устройства содержали всего по десять граммов таугермина, но их оболочка позволяла произвести направленный взрыв. Обычно такие минные поля задерживали продвижение сервов – мины взрывались, отрывая машинам манипуляторы, поражая датчики и системы вооружений.
   Для инсектов они представляли серьезную угрозу. Хитин – плохой заменитель керамлиту, и каждый взрыв, по расчетам Дугласа, будет фатален.
   Либо боевые особи продолжат атаковать, невзирая на чувствительные потери, либо попытаются обойти минные поля. Оба варианта приемлемы…
 
   Хорошо различимые ракетные запуски послужили сигналом к неожиданному событию.
   На одном из уступов города, выше уничтоженных посадочных площадок, где все еще горели обломки космических кораблей, затаились пять небольших летательных аппаратов.