«Цыганенок», – подумал Андрей, не сбавляя шага.
   Цыганенок вдруг закричал что-то на непонятном своем языке и указал на Андрея пальцем. Из-за кустов вышли двое цыган. Один был высокий с золотыми зубами и шрамом через всю щеку. Андрей сразу узнал его. Что-то блеснуло у цыгана в руке.
 
   «Нож, – догадался Андрей. – Значит, вот она, моя смерть…»
   Он хотел повернуть назад, но цыган с ножом, мальчик, собака и кусты вдруг поплыли куда-то, растекаясь, меняя форму и смысл… И Андрей провалился… в пустоту.

Глава 4
ВОТ ТАК ВСТРЕЧА!

   На удивление теплая в этом году весна подходила к концу. Синоптики, часто обещавшие дождь, кажется, утомились от собственного вранья – начали обещать сухую, жаркую погоду и в этом уже не ошибались. Ночи стали короче.
   В больнице Андрей пролежал целый месяц. Два сломанных ребра срастались плохо. К концу срока грудная клетка болела уже не так сильно, и он выходил на прогулку в прибольничный садик и подолгу сидел там на скамейке. Он смотрел на небо, на деревья, все это радовало его не идиотской бессмысленной радостью, а доставляло удовольствие, оттого что этого он мог бы и не видеть.
   Кто был тот человек, который помог ему бежать? Кто привез его в больницу? Кто? Что? Почему?.. Вопросов было более чем достаточно, но ни одного ответа. Целый месяц Андрей, вспоминая в подробностях те ужасные события, старался понять, выстроить и увязать их логически. Но у него ничего не получалось, и он избрал самый простой и правильный в этой ситуации путь – он решил принимать все как есть.
   Андрей прекрасно понимал, что все еще не кончилось, ведь его жена Таня не нашлась… Кто похитил ее? Что с ней?.. Вопросы вновь и вновь лезли в голову, но он прогонял их, потому что, лежа в больнице, нельзя было ничего предпринять для ее спасения и нужно было сначала выздороветь.
   Когда Андрей попросился на выписку, врач посоветовал ему повременить, но Андрей настоял на своем.
   – Если бы вы видели, больной, в каком состоянии вас доставили, – сказал доктор на прощание. – Честно говоря, мы боялись, что вы не выживете. Впрочем, желаю вам удачи. И избегайте чрезмерного количества алкоголя. Кстати, несколько дней назад вам, больной, передали вещи.
   – Какие вещи? Кто передал?..
   – Не знаю, не знаю. Можете взять их у сестры-хозяйки в ординаторской.
   И врач, не имея более что сказать, склонился над историей болезни и стал что-то записывать.
   Кто мог принести ему вещи? Никто не знал о том, что он в больнице. Здесь была явная ошибка. Андрей, удивленный и несколько встревоженный, все же пошел в ординаторскую, но сестры-хозяйки там не оказалось. И он в течение получаса разыскивал ее по отделению.
   – Я выписываюсь, – сказал он, найдя девушку в курительной комнате, флиртующей среди хирургических больных с загипсованными членами. – Доктор сказал, что мне передали вещи… Тут, вероятно, какая-то ошибка…
   – Никакой ошибки. Чего же тут странного? Вы же, больной, без обуви поступили, в драных брюках, рваной рубашке…
   Девушка недовольно затушила чинарик и, покачивая бедрами под белым халатом, отправилась в ординаторскую.
   Андрей пошел следом, не ожидая, однако, от этой передачи ничего хорошего. И все же слабая надежда затеплилась в сердце, а вдруг Таня вернулась, разыскала его в больнице… Но почему тогда она не пришла его навестить?.. Нет, что-то здесь не так.
   – Вот, больной. – Сестра-хозяйка протянула сверток. – Одевайтесь и больше до такого состояния не напивайтесь. А то знаете какой вы поступили? Страшно было смотреть.
   Андрей развернул сверток. Вынул оттуда брюки, носки… в нем было все, что нужно.
   – Может быть, тут ошибка?.. – как-то неуверенно проговорил Андрей, разглядывая одежду.
   – Послушайте, больной, ну я-то пока не дура. – Девушка покрутила у виска пальцем. – А это по-вашему, не ваше?
   Другой рукой девушка протянула Андрею паспорт. Он раскрыл его и увидел свою фотографию. Все в паспорте было хорошо: и фотография, и имя, отчество… Вот только фамилия Голубцов. Фамилия была не его. Изумленный Андрей вертел в руках паспорт Голубцова со своей фотографией.
   – Ну что, больной, удостоверились? – ехидно проговорила сестра-хозяйка.
   – Удостоверился, – сказал Андрей и пошел за ширму переодеваться.
   Он понял, что вновь попал в чью-то игру, и не стал сопротивляться… до времени.
   Одежда пришлась впору, словно с него специально сняли мерки. Выйдя из больницы, Андрей направился для начала погулять по улицам. Ему было интересно, следит за ним кто-нибудь или нет. В карманах одежды нашлось немного денег, какие-то ключи и карточка для проезда в городском транспорте.
   Андрей пересаживался из транспорта в транспорт, убегал через проходные дворы… Но бесполезно. Никто за ним не следил.
   Тогда Андрей вошел в попавшийся на пути скверик и сел на скамейку. Он был на свободе, и теперь нужно было решить, что делать с этой свободой. Возвращаться домой не хотелось: там могли сидеть в засаде люди горбуна с дубинками и иголками… Хотя, возможно, и то, что Андрей оказался в больнице по воле горбуна, это тоже его игра, продолжение игры с поддельным милиционером. Погуляй, развлекись немного, голубок, а потом мы тебя снова в пытательную комнатку… Может быть, они думают, что Андрей приведет их к Артему? А если нет, то подъедет машина и его отвезут обратно в ту жуткую комнату, и снова Маша, полумужик-полубаба, будет издеваться над ним, загоняя под ногти иглы, жечь его сигареткой, бить по губам. Нет, лучше не думать об этом.
   Андрей достал новенький паспорт и внимательно рассмотрел его. Паспорт выглядел очень натурально. Он пристально всмотрелся в печать, но не заметил никаких следов подделки.
   – Классная работа, – прошептал он, усмехнувшись. – Теперь я, значит, Голубцов. Фамилию можно было бы и получше придумать.
   В графе «семейное положение» не стояло никаких штампов. Не женат. Детей тоже не имелось, а вот прописка, как ни странно, имелась: Свеаборгская улица, дом 37, кв.12.
   «Интересно, – подумал Андрей, – а где же эта Свеаборгская такая? – Вспомнил, что где-то в Московском районе. – А может, поехать посмотреть, что это за квартирка. Не зря же в паспорте прописка стоит?..»
   Если бы его хотели выкрасть, то прямо сейчас, когда он безоружный, вошли бы в садик двое молодцов, треснули по башке тяжестью, погрузили в машину… И ку-ку! Тут и бежать-то некуда… В кармане нашлись ключи, возможно, они и есть от этой квартиры, а там, глядишь, разыщутся какие-нибудь объяснения.
   Андрей съездил на вокзал, где в камере хранения оставил сумку с вещами и деньгами, и только после этого поехал по месту прописки.
   Найдя нужный дом и квартиру, Андрей позвонил, подождав, позвонил снова, потом открыл ключом дверь и вошел.
   Обстановка однакомнатной квартиры была как в простеньком гостиничном номере, имелось все необходимое для жизни, даже телевизор, хотя и черно-белый. В холодильнике лежали продукты… Вопреки ожиданиям, никакой записки с объяснением, никакого письма от доброжелателя Андрей не обнаружил.
   Он сел в кресло и закурил. Возвращаться домой к старой жизни он не мог. Но какую роль отвел ему доброжелатель в своей игре? Навряд ли достойную, скорее всего, роль лоха, и он предназначен для жертвы, только не пришло пока время жертвовать им. Пусть поживет…
   Выбора у Андрея не имелось, и он решил пока пожить здесь, а что дальше – будет видно.
 
* * *
 
   Прошла неделя. Андрей вел спокойную жизнь. Изредка из автомата он звонил себе домой, но там никто не брал трубку. Значит, Таня не вернулась. Андрей много ходил по Московскому проспекту, от которого неподалеку жил, для прогулки, но прежде всего, конечно, не для этого. Он искал серебряную «вольво». В подробностях анализируя все последовавшие за исчезновением Тани события, Андрей вспомнил, что Артем говорил о серебряной «вольво», в которой разъезжает человек с заячьей губой. Что это за человек и какое отношение имеет к похищению его жены, Андрей не знал, но больше никаких зацепок у него не имелось. Конечно, шансы встретить человека с заячьей губой были ничтожно малы, но Андрей был упорен. Он, не жалея сил, каждый день с утра до вечера ходил по Московскому проспекту, заглядывал во дворы, на платные автостоянки… – надежда все-таки была. И еще он знал, что его тоже найдут… Но когда и зачем? А главное кто?
   Однажды, когда он ехал в вагоне метро, раскрывшиеся на остановке двери, впустили в вагон двух цыганят. Разудало взвыла гармонь.
   – Люди добре, поможите, пажалуйста! Ми беженцы! Поможите! – раздался детский голосок.
   Гармонь заиграла какую-то очень знакомую мелодию, и цыганята пошли по вагону. Мальчик иногда бухался перед кем-нибудь на колени, играла гармонь…
   Андрей, не зная, что ему делать, сидел окоченев, глядя перед собой. Деваться было некуда, музыка приближалась. Вот уже гармонь взвыла рядом с ним. Но цыганенок не подошел к нему, он только внимательно посмотрел ему в глаза; и Андрею показалось, что он тоже узнал его… но прошел мимо. Возможно, потому и прошел, что узнал…
   В конце второй недели на его новую фамилию пришел денежный перевод. Не очень значительный, но Андрей мог не думать о том, где возьмет пропитание. А оставшиеся доллары могли ему еще пригодиться.
   Июнь выдался на удивление жарким. Изнывая от жары, с завидным упорством Андрей каждый день с утра до поздней ночи ходил по проспекту. Однажды он зашел во двор высокого здания с башенкой возле парка Победы. Во дворе этом оказался садик со скамейками, и Андрей решил передохнуть от солнцепека в тени.
   Сегодня было особенно жарко – градусов двадцать восемь. Он машинально уже обозревал окрестности в поисках проклятого автомобиля. Последнюю неделю он снился ему каждую ночь. Что-то вдруг тронуло его ботинок. Андрей посмотрел вниз… отвел в сторону ногу и с отвращением сморщил нос. В ногу ему поганой своей мордой тыкалась собака
   Собака была редкостно отвратительной породы бультерьер, но эта собака была чемпионом среди своих гадостных собратьев, ибо более гнусного и омерзительного животного было не придумать. Наружность ее являла собой настолько отталкивающее зрелище, что при взгляде на нее даже желудок начинал сокращаться, как будто съел какую-то тухлятину. Кроме того, от нее отвратительно воняло. Да и не могла она благоухать духами, все в ней было гармонично: и внешность, и запах, и суть.
   Андрей убрал ноги в сторону, но собаке отчего-то хотелось ткнуться своим розовым носом в его ногу, и она вновь атаковала ее. Глазки у пса были маленькие, широко расставленные, бесчеловечные. С какими намерениями она подошла именно к Андрею? Какие процессы происходили в ее голове? О чем она думала? Уж, во всяком случае, ни о чем хорошем.
   Через садик к Андрею шел человек со второй точно такой же мерзкой собакой на поводке. Единственная разница у них была в окраске – у одной половина морды была черная.
   – Не бойтесь, она не кусается, – сказал мужчина, подходя и цепляя бультерьера на поводок.
   Андрей поднял глаза и обомлел, дыхание перехватило. Перед ним стоял человек в больших, на пол-лица, очках, у него была раздваивающаяся верхняя губа.
   – А вы им понравились. – Он как-то продолжительно и странно посмотрел на Андрея своими голубыми глазами. – У них превосходный вкус, они никогда не ошибаются в людях. Ух ты, мои красавцы. Это братик с сестренкой. Вы бы знали, как они любят друг друга. Они очень красивые… Правда, красивые?
   Андрей пожал плечами:
   – Кому что нравится…
   – А я вас, по-моему, где-то видел… Впрочем, у меня плохая память на лица. Они никогда никого не кусали, они очень умные собачки… – Он нежно потрепал одну из них по голове и пошел из садика прочь.
   Андрей посидел еще немного, потом встал и направился вслед за ним.
   С этого дня жизнь Андрея переменилась. Он целыми днями был занят наблюдением за человеком с заячьей губой. Сутки напролет, иногда не смыкая глаз, он проводил возле его дома. Через две недели он знал о нем многое. Имя, отчество, фамилию, какую прессу он выписывает, его привычки… Словом, многое. Были в поведении Евгения Борисовича и некоторые странности, но самым необычным было то, что за ним уже кто-то следил.
   Да, какие-то люди уже вели наблюдение за его квартирой; и эти люди хотя и не имели энтузиазма Андрея, но были оснащены и подготовлены намного лучше его. Андрей заметил их случайно. Однажды он забрался на чердак противоположного дома, откуда можно было рассмотреть окна Евгения Борисовича. Но слуховое оконце оказалось занятым, там уже дежурил громила. Он не заметил Андрея только потому, что был в наушниках и не слышал, что происходило на чердаке. Андрей, увидев его бандитскую физиономию и широченные плечи, поспешил удалиться.
   Сначала он не был уверен, что человек этот следил именно за квартирой Евгения Борисовича, но эта встреча заставила Андрея стать предельно осторожным. Вскоре он заметил, что за Евгением Борисовичем всегда неотступно следует человек. Это были разные люди, но через неделю Андрей знал всех их в лицо. Он же был осторожен чрезвычайно, и пока что следившие за Евгением Борисовичем не замечали его – вероятно, они не допускали мысли, что за ними еще может кто-нибудь следить. Поэтому пока что Андрей находился в выигрышном положении.
   Андрей выяснил, что Евгений Борисович – большой любитель поездок на катере по Финскому заливу. Прогулки он совершал вместе со своими собаками. Но куда он ездит, Андрею узнать не удалось. Три раза в день Евгений Борисович выгуливал мерзкие создания с кличками Рамзэс и Руна. Судя по всему, он питал к этим собакам глубокое чувство приязни, и похоже, собаки были единственными существами на земле, которых он любил.
   Однажды Андрей наблюдал такую картину. Евгений Борисович гулял с собаками в садике, он часто отпускал их с поводка; и они с угрюмыми и бесстрастными мордами бегали по двору, распугивая своим омерзительным видом игравших детишек. И тут из-за поворота на большой скорости вывернули зеленые «жигули». Руна, Андрей узнал ее по черному пятну на морде, беззаботно бежала по заасфальтированной дорожке, водитель «жигулей» не успел или не пожелал затормозить, и собака вверх тормашками, оглушительно визжа, полетела на газон. Все, кто был во дворе, довольно заулыбались, особенно гулявшие с детьми мамаши – для них эти собаки были хуже горькой редьки.
   Водитель «жигулей», как оказалось, и не собирался тормозить. Он промчался дальше и скрылся за углом дома. Собака же, шлепнувшись на землю газона, как ни в чем не бывало поднялась на лапы и завиляла гадким свиным хвостиком. С Евгением Борисовичем приключился нервный припадок.
   Он упал перед собакой на колени, обхватил ее шею и зарыдал громко и истерично, как баба.
   Да, Евгений Борисович был своеобразный человек, и Андрей следил за ним с интересом и заодно поглядывал за теми, кто тоже следил за ним. Но без специальных приспособлений выяснить ничего не удалось.
   Весь июнь жара стояла невыносимая.
   Однажды Андрей подошел к парадной, из которой только что вышел почтальон, он мог принести Евгению Борисовичу какую-нибудь депешу – просмотр почты тоже входил в круг интересов Андрея.
   Возле парадной на самом солнцепеке в инвалидной коляске сидел нищий без ноги. Должно быть, он присмотрел для себя парадную, в которой жили люди безбедные, и, стараясь вызвать жалость своим поганым видом, сидел здесь и потел.
   Андрей хотел пройти мимо, но инвалид вдруг тронулся со своей коляской вперед и с протянутой рукой подрулил к Андрею. Он был вида помоечного, заросший щетиной, в грязной и рваной одежде; от него пахло одеколоном, наверное он употреблял его внутрь. Инвалид протянул к Андрею грязную лапищу, с мольбой глядя на него нетрезвыми глазами.
   – Дай на буханку хлеба, сынок… – заныл он хриплым, простуженным голосом. – Дети дома некормленые… Я инвалид без ноги. Долг интернациональный отдал… А теперь ты дай на буханку!.. Он ехал за Андреем несколько шагов с протянутой рукой, пока тот не остановился. Андрей оглянулся по сторонам, покосился на его увечье, сунул руку в карман и, найдя десятку, протянул инвалиду.
   – Вот, возьмите…
   Но в следующий момент произошло нечто странное. Инвалид, не обращая внимания на протянутые деньги, вдруг крепко схватил Андрея за руку.
   Андрей вскрикнул от неожиданности, дернул руку…
   – Что такое?! Отпустите меня немедленно!.. Но не тут-то было! Проклятый инвалид и не думал отпускать, обеими руками крепко держа Андрея. Он отчаянно дернул руку, но освободить ее не удалось; от его рывка только тронулась с места и вместе с безногим отъехала инвалидная коляска, которая не стояла на тормозе. Андрей понял это и изо всех сил рванул по асфальтовой дорожке, увлекая за собой вцепившегося в него инвалида.
   – Дуралей! – вдруг услышал он знакомый голос. – Ты чего, до дома так будешь бежать. Садись, теперь уж я тебя покатаю…
   Андрей остановился, оглянулся… В сидящем инвалиде он вдруг узнал… Нет, Андрей не хотел верить глазам. Перед ним сидел Артем собственной персоной. Тот самый Артем, которого Андрей видел с ножом в спине и из-за которого его пытала мужебаба Маша.
   Да, это был Артем, только без ноги и с запущенной внешностью. Он уже отпустил руку Андрея, но тот, как истукан, стоял перед ним, не зная, верить ли своим глазам.
   – Ну чего уставился-то? Привидений не видел, что ли? Дуй давай до угла, повернешь и меня там жди, я как бы сейчас доеду. А то стоишь, как памятник.
   Прохожие и гулявшие в садике мамаши с детьми, действительно, поглядывали на них с интересом. Андрей дошел до конца дома и остановился за углом, поджидая инвалида. Скоро появился Артем. Он заправски крутил руками колеса и выглядел настоящим инвалидом. Несмотря на то, что у него не было ноги, Андрей почему-то не верил в его увечье, как совсем недавно не верил в то, что он жив.
   – До конца улицы иди, за следующий угол поверни, – достигнув его, в рифму приказал Артем.
   Андрей дошел до следующего угла и повернул. То, что коляска приближается, он узнавал по скрипу несмазанных колес.
   – Ну вот, тут как бы можем поговорить, – подъехав к Андрею, сказал Артем, остановившись и оглядываясь. – Ты сзади встань и кати мой экипаж вон через тот дворик, в подворотню. Видишь?
   – Я думал, ты умер. Ты вообще откуда взялся? – спросил Андрей, толкая перед собой кресло с нищим инвалидом. – Или это спектакль разыграл такой?.. Весело!
   Андрея вдруг охватила ненависть к этому сидящему перед ним в коляске инвалиду. Сейчас он ненавидел этого многоликого человека. Так и хотелось дать ему по башке.
   – Подожди поспешные выводы делать, Андрюша, – вполоборота повернулся к нему Артем. – Не видишь, я без члена важного – спорить с тобой и тем более драться не могу. Приедем ко мне, поговорим. А вообще береги ноги, Андрюха. Без ног так жить погано. Хоть в петлю лезь…
   Андрей посмотрел на его ногу, отсутствующую по колено, и немного успокоился.
   Андрей затащил коляску на первый этаж, Артем, прыгая через ступеньку, по лестнице поднялся самостоятельно.
   Пройдя через заставленную шкафами прихожую, они оказались в крохотной комнате. Андрей не знал, что в «сталинских» домах бывают такие комнатушки. Вероятно, квартира строилась для дворника. Артем бухнулся на диван.
   – Ну так что, ты, выходит, передо мной спектакль с ножом разыграл? – снова начал Андрей, чувствуя, как злоба вновь поднимается в нем. – Уж не знаю, где ты ногу потерял, но меня из-за тебя так пытали, что я чуть не окочурился…
   – Погоди базарить, – прервал его Артем, расстегивая брюки. – Помоги лучше инвалиду.
   Андрей помог ему стянуть брюки и понял наконец, что так настораживало его в Артеме. Его нога нашлась: она была просто поджата и привязана полотенцем, а в широких брюках обмана совсем не было заметно, инвалид инвалидом.
   Артем развязал полотенце и со стоном выпрямил конечность.
   – Затекает, невозможно! – пожаловался он. – Первое время так просто мука…
   – Ах ты еще и не инвалид! – угрожающим тоном начал Андрей, свирепея. – Да знаешь ли ты, гад, что меня…
   Он потянулся к горлу Артема. Но тот, вдруг ловко увернувшись от протянутой руки, отбил ее в сторону, вскочил на здоровые ноги, в его руке неизвестно откуда оказался пистолет; он схватил Андрея за волосы, приставил холодное дуло к его подбородку и зашипел сквозь зубы угрожающе и зло:
   – Если ты, сука, на меня еще раз руку поднимешь… – Он зверски пучил глаза, и Андрей, задрав голову и опустив по швам руки, ни секунды не сомневался, что он спустит курок, сделай он хоть одно постороннее движение. – Я тебе, падла, мозги на стену вышибу!.. Одному уже вышиб вчера. Видишь мозги на стене?!
   Он за волосы повернул голову Андрея в сторону стены, на которой тот не без ужаса увидел не мозги, но какие-то присохшие красные загустевшие капли, которые вполне могли оказаться кровью или даже мозгом.
   Артем отпустил его волосы, убрал от шеи пистолет и испытующе посмотрел на Андрея:
   – Нравишься ты мне – не дрейфишь. Другой бы в штаны наложил. – Он сунул пистолет за пояс. – Сядь, поговорим.
   Андрей повиновался, сел на стул, Артем опустился на диван.
   – А ты мне не нравишься, – зло сказал Андрей. – О чем мне с тобой говорить?
   – Ха! – воскликнул Артем и расхохотался, стукнув себя по ляжкам. – А ты ведь и вправду думал, что у меня тут как бы мозги на стенке?!
   Андрей посмотрел на забрызганные обои.
   – Нет, ну думал?! Это же кетчуп. Три дня назад, бутылку открывая, случайно брызнул… А ведь как мозги, правда? Ведь фиг отличишь!
   Артем снова рассмеялся и стал надевать брюки.
   – Мне трудно сравнивать, – недовольно проворчал Андрей, – цвета мозгов я не знаю, зато очень хорошо помню, какого цвета моя кровь, и как болят сломанные ребра, тоже знаю, и как под ногти иголки загоняют… Ты мне, значит, спектакль устроил. А сам кинул горбуна на деньги и в бега…
   – Какие бега, Андрюшенька? Были бы у меня деньги, нищенствовал бы я, по-твоему, а? Целый день сижу, деньги выпрашиваю. – Артем сделал плаксивую мину. – Думаешь, хорошо с ногой-то поджатой целый день, аж в глазах мутнеет. А вы, прохожие, много ли даете? Вот ты, например, мелочугу сунул, а?.. Тебе не стыдно, человек сидит целый день на солнцепеке…
   – Хватит паясничать, – посмотрев на плечищи Артема и на пистолет «Макаров» за поясом, прервал его Андрей. – Зачем я тебе, снова меня подставить хочешь?..
   – Да зачем мне тебя подставлять? Там, действительно, как бы недоразуменьице вышло. Кстати, а как тебе удалось удрать от горбуна? Он ведь мужик дотошный… Ну ладно-ладно, не сердись… – увидев, что глаза Андрея наливаются ненавистью, замахал на него руками Артем. – Ведь я совсем о другом хотел с тобой поговорить. – С ехидного и издевательского он вдруг перешел на деловой и серьезный тон. – Ты, я вижу, тоже как-то вышел на этого типа с заячьей губой. Хорошо бы нам обменяться сведениями и делом этим заниматься вместе. Ты-то давно на него вышел?
   – На кого?
   Артем внимательно и насмешливо смотрел на Андрея.
   – Блефуешь?
   – А почему я должен тебе доверять?
   – А потому, голубок, что твоя жена пока что не вернулась, и удастся ли ее спасти – это наше как бы общее дело…
   – Что тебе о ней известно?
   – Пока ничего, но о ней знает этот придурок с собаками, так что наша с тобой задача…
   – Слушай, Артем, а какой смысл во всем этом тебе? Ведь с горбуном ты расстался. Как я понимаю, это он нанимал тебя найти человека. Теперь ты от горбуна прячешься. А мою жену зачем тебе искать?
   – Ради справедливости, дорогой мой. Я хочу, чтобы справедливость восторжествовала на всей земле. Чтобы все жители планеты как бы жили счастливо.
   Он захихикал глумливо. Плевать он хотел на справедливость, и это было понятно сразу. Перед Андреем был опасный человек. И что у него за мысли, на кого он работал – было совершенно непонятно.
   – Ну что, Андрей, как ты вышел на дефективного?
   Андрей неторопливо закурил сигарету.
   – Ты, наверное, удивишься, – заговорил он, сделав глубокую затяжку. – Но ни на какого дефективного я не выходил, я вообще в этом дворике случайно оказался.
   Артем внимательно и пристально смотрел на Андрея.
   – Ты думаешь, я такой дурак, что тебе как бы поверю? Ну, впрочем, черт с тобой, не хочешь, не говори. Но раз уж мы занимаемся одним делом, почему бы не объединить наши усилия?
   Андрей не верил ни единому его слову, но ничего не оставалось, как принять предложение. Только с таким лихим человеком можно было надеяться на успех. Но все же Андрей решил не расслабляться и каждый его шаг ставить под сомнение.
   – Ладно, будем работать вместе.
   Андрей рассказал Артему о том, что успел узнать о Евгении Борисовиче, о его любви к Рамзэсу и Руне, о еженедельных прогулках по Финскому заливу, о том, что за ним следят какие-то хорошо оснащенные люди.
   Это сообщение встревожило Артема.
   – Кто же это на него вышел? Неужели спецслужба на крючок взяла?
   – Да вряд ли, там рожи, знаешь, бандитские какие.
   – Ну у спецов рожи покруче, чем у бандитов, – заверил его Артем. – Уж я-то знаю – сам в их шараге работал. Но проверить все равно нужно. А насчет поездок на катере вот что скажу – это явно неспроста. Теперь вдвоем мы сможем, пожалуй, что-нибудь выследить. Где его катер, знаешь?
   Андрей кивнул.
   – Около него стоит установить круглосуточное дежурство, а там посмотрим… А сейчас давай сходим куда-нибудь пообедаем.
   Артем встал с дивана и стал переодеваться из живописных нищенских лохмотьев в более приличную для двуногого человека одежду.