– Мы на несколько дней задержали шляпу и гуся, – сказал Холмс, – так как все время ждали, что вы напечатаете в газетах объявление со своим адресом. Не понимаю, почему вы этого не сделали.
   Наш посетитель смущенно усмехнулся.
   – У меня не так много шиллингов, как бывало когда-то, – сказал он. – Я был уверен, что хулиганы, напавшие на меня, унесли с собой и шляпу и гуся, и не хотел тратить деньги по-пустому.
   – Вполне естественно. Между прочим, ведь нам пришлось съесть вашего гуся.
   – Съесть?!
   Наш посетитель в большом волнении приподнялся на стуле.
   – Да ведь он все равно испортился бы, если бы мы его не съели, – продолжал Холмс. – Но я полагаю, что вон тот гусь на буфете, совершенно свежий и того же веса, заменит вам вашего гуся.
   – О, конечно, конечно! – ответил мистер Бейкер, облегченно вздохнув.
   – Но у нас от вашей птицы остались перья, лапки и зоб, так что, если вы хотите…
   Бейкер от души расхохотался.
   – Разве только на память о моем приключении, – сказал он. – Право, не знаю, на что мне могут пригодиться бренные останки моего покойного знакомца! Нет, сэр, позвольте мне, с вашего разрешения, сосредоточить внимание на том превосходном гусе, которого я вижу на буфете.
   Шерлок Холмс быстро переглянулся со мной и чуть заметно пожал плечами.
   – Вот ваша шляпа, а вот ваш гусь, – сказал он. – Кстати, не скажете ли мне, где вы достали того гуся? Я кое-что смыслю в этом деле и, признаться, редко видывал столь откормленный экземпляр.
   – Охотно, сэр, – сказал Бейкер; он встал и сунул под мышку своего нового гуся. – Наша небольшая компания посещает трактир «Альфа», близ музея, – мы, понимаете ли, проводим в музее целый день. В этом году хозяин нашего трактира Виндигет, отличный человек, основал «гусиный клуб». Выплачивая по нескольку пенсов в неделю, каждый из нас к Рождеству получает по гусю. Я уже целиком выплатил свою долю. Остальное вам известно. Весьма обязан вам, сэр, – ведь неудобно солидному человеку в моем возрасте носить шотландскую шапочку.
   Он поклонился нам с комически торжественным видом и ушел.
   – С Генри Бейкером покончено, – сказал Холмс, закрыв за ним дверь. – Совершенно очевидно, что он понятия не имеет о драгоценном камне. Вы голодны, Уотсон?
   – Не особенно.
   – Тогда я предлагаю превратить обед в ужин и немедленно отправиться по горячим следам.
   – С удовольствием.
   Был морозный вечер, и нам пришлось надеть пальто и обмотать себе шею шарфом. Звезды холодно сияли на безоблачно ясном небе, и пар от дыхания прохожих был похож на дымки от множества пистолетных выстрелов. Четко и гулко раздавались по улицам наши шаги. Мы шли по Уимпол-стрит, Гарли-стрит, через Вигмор-стрит вышли на Оксфорд-стрит и через четверть часа были в Блумсбери, возле трактира «Альфа», скромного заведения на углу одной из улиц, ведущих к Холборну. Холмс вошел в бар и заказал две кружки пива краснощекому трактирщику в белом переднике.
   – У вас, надо полагать, превосходное пиво, если оно не хуже ваших гусей. – сказал Холмс.
   – Моих гусей?
   Трактирщик, казалось, был изумлен.
   – Да. Полчаса назад я беседовал с мистером Генри Бейкером, членом вашего «гусиного клуба».
   – А! Да, понимаю. Но, видите ли, сэр, гуси-то ведь не мои.
   – В самом деле? А чьи же?
   – Я купил две дюжины гусей у одного торговца в Ковент-Гарден.
   – Да ну? Я знаю кое-кого из них. У кого же вы купили?
   – Его зовут Брэкинридж.
   – А! Нет, Брэкинриджа я не знаю. Ну, за ваше здоровье, хозяин, и за процветание вашего заведения! Доброй ночи!
   – А теперь к мистеру Брэкинриджу, – сказал Холмс, выходя на мороз и застегивая пальто. – Не забудьте, Уотсон, что на одном конце нашей цепи всего только гусь, а к другому ее концу прикован человек, которому грозит не меньше семи лет каторги, если мы не докажем его невиновность. Возможно, впрочем, что наши розыски обнаружат, что виноват именно он, но, во всяком случае, в наших руках нить, ускользнувшая от полиции и случайно попавшая к нам. Дойдем же, держась за нее, до конца, как бы печален он ни был. Итак, поворот на юг, и шагом марш!
   Мы пересекли Холборн, пошли по Энделл-стрит и через какие-то трущобы вышли на Ковент-гарденский рынок. На одной из самых больших лавок было написано: «Брэкинридж». Хозяин лавки, человек с лошадиным лицом и холеными бакенбардами, помогал мальчику запирать ставни.
   – Добрый вечер! Каков мороз, а? – сказал Холмс.
   Торговец кивнул головой и бросил вопросительный взгляд на моего друга.
   – Гуси, видно, распроданы, – продолжал Холмс, указывая на пустой мраморный прилавок.
   – Завтра утром можете получить хоть пятьсот штук.
   – Завтра они мне ни к чему.
   – Вон в той лавке, где горит свет, кое-что осталось.
   – Да, но меня направили к вам.
   – Кто же?
   – Хозяин «Альфы».
   – А, да! Я отослал ему две дюжины.
   – Отличные были гуси! Откуда вы их достали?
   К моему удивлению, вопрос этот привел торговца в бешенство.
   – А ну-ка, мистер, – сказал он, поднимая голову и упирая руки в бока, – к чему вы клоните? Говорите прямо.
   – Я говорю достаточно прямо. Мне хотелось бы знать, кто продает вам тех гусей, которых вы поставляете в «Альфу».
   – Вот и не скажу.
   – Не скажете – и не надо. Велика важность! Интересно, отчего вы кипятитесь из-за таких пустяков?
   – Кипячусь? Небось на моем месте и вы кипятились бы, если бы к вам так приставали! Я плачу хорошие деньги за хороший товар, и, казалось бы, дело с концом. Так нет: «где гуси?», «у кого вы купили гусей?», «кому вы продали гусей?» и «сколько вы возьмете за ваших гусей?». Можно подумать, что на этих гусях свет клином сошелся, когда послушаешь, какой из-за них подняли шум!
   – Я не имею никакого отношения к тем людям, которые пристают к вам с расспросами, – небрежно сказал Холмс. – Не хотите говорить – и не надо. Но я понимаю толк в птице и держал пари на пять фунтов стерлингов, что гусь, которого я ел, выкормлен в деревне.
   – Вот и пропали ваши фунты! Гусь-то городской! – выпалил торговец.
   – Быть не может!
   – А я говорю – городской!
   – Ни за что не поверю!
   – Уж не думаете ли вы, что смыслите в этом деле больше меня, хотя я этим делом занимаюсь чуть не с пеленок? Говорю вам, все гуси, проданные в «Альфу», выкормлены не в деревне, а в городе.
   – Вы никогда не заставите меня поверить в такую нелепость.
   – Хотите пари?
   – Это значило бы просто взять у вас деньги. Я не сомневаюсь в своей правоте. Но я согласен поставить соверен только для того, чтобы проучить вас за упрямство.
   Торговец мрачно ухмыльнулся.
   – Принеси-ка мне книги, Билл, – сказал он.
   Мальчишка принес две книги: одну тоненькую, а другую большую, засаленную, и положил их на прилавок под лампой.
   – Ну-с, мистер Спорщик, – сказал торговец, – я считал, что сегодня распродал всех гусей, но бог занес ко мне в лавку еще одного гуся. Видите эту книжку?
   – Ну и что же?
   – Это список тех, у кого я покупаю товар. Видите? Вот здесь, на этой странице, имена деревенских поставщиков, а цифра после каждой фамилии обозначает страницу в большой книге, где ведутся их счета. А эту страницу, исписанную красными чернилами, видите? Это список моих городских поставщиков. Взгляните-ка на третью фамилию. Прочтите ее вслух.
   – «Миссис Окшот, Брикстон-роуд, 117, страница 249», – прочел Холмс.
   – Совершенно правильно. Теперь откройте 249-ю страницу в большой книге.
   Холмс открыл указанную страницу.
   – Вот: «Миссис Окшот, Брикстон-роуд, 117 – поставщица дичи и яиц».
   – А что гласит последняя запись?
   – «Декабрь, двадцать второго. Двадцать четыре гуся по семь шиллингов шесть пенсов».
   – Правильно. Запомните это. А внизу?
   – «Проданы мистеру Виндигету, „Альфа“, по двенадцать шиллингов».
   – Ну, что вы теперь скажете?
   Шерлок Холмс, казалось, был глубоко огорчен. Вынув соверен из кармана, он швырнул его на прилавок, повернулся и вышел молча, с расстроенным видом. Пройдя несколько метров, он остановился под фонарем и рассмеялся своим особенным – веселым и беззвучным – смехом.
   – Если вы видите человека с такими усами и с таким красным платком в кармане, вы можете выудить из него все что угодно, предложив ему любое пари, – сказал он. – Я утверждаю, что и за сто фунтов мне никогда не удалось бы получить у него такие подробные сведения, какие я получил, побившись с ним об заклад. Итак, Уотсон, мне кажется, что мы почти до конца распутали загадочную нить. Единственное, что нам осталось решить, – пойдем ли мы к этой миссис Окшот сейчас или отложим наше посещение до утра. Из слов того грубияна ясно, что этим делом интересуется еще кто-то, кроме нас, и я…
   Громкий шум, донесшийся внезапно из лавки, которую мы только что покинули, не дал Холмсу договорить. Обернувшись, мы в желтом свете качающейся лампы увидели маленького краснолицего человечка. Брэкинридж, стоя в дверях лавки, яростно потрясал перед ним кулаками.
   – Хватит с меня и вас и ваших гусей! – орал Брэкинридж. – Провалитесь вы все к дьяволу! Если вы еще раз сунетесь ко мне с вашими дурацкими расспросами, я спущу на вас цепную собаку. Приведите сюда миссис Окшот, ей я отвечу. А вы-то тут при чем? Ваших, что ли, я купил гусей?
   – Нет, но все же один из них мой, – захныкал человечек.
   – Ну и спрашивайте его тогда с миссис Окшот!
   – Она мне велела узнать у вас.
   – Спрашивайте хоть у прусского короля! С меня хватит! Довольно! Убирайтесь отсюда!
   Он яростно бросился вперед, и человечек быстро исчез во мраке.
   – Ага, нам, кажется, не придется идти на Брикстон-роуд, – прошептал Холмс. – Пойдем посмотрим, не пригодится ли нам этот субъект.
   Пробираясь между кучками ротозеев, бродящих вокруг освещенных ларьков, мой друг быстро нагнал человечка и положил ему руку на плечо. Тот порывисто обернулся, и при свете газового фонаря я увидел, что он сильно побледнел.
   – Кто вы такой? Что вам надо? – спросил он дрожащим голосом.
   – Извините меня, – мягко сказал Холмс, – но я случайно слышал, какой вопрос вы задали этому торговцу. Я думаю, что могу быть вам полезен.
   – Вы? Кто вы? Откуда вы могли узнать, что мне нужно?
   – Меня зовут Шерлок Холмс. Моя профессия – знать то, чего не знают другие.
   – Но о том, что мне нужно, вы ничего не можете знать.
   – Прошу прощения, но я знаю все. Вы пытаетесь разыскать следы гусей, проданных миссис Окшот с Брикстон-роуд торговцу по имени Брэкинридж, которых он продал мистеру Виндигету, владельцу «Альфы», а тот, в свою очередь, своему «гусиному клубу», членом которого является Генри Бейкер.
   – О сэр, вы как раз тот самый человек, с которым я жаждал встретиться! – вскричал человечек, протягивая дрожащие руки. – Я просто не могу выразить вам, как все это важно для меня!
   Шерлок Холмс остановил проезжавшего извозчика.
   – В таком случае, лучше разговаривать в уютной комнате, чем тут, на ветреной рыночной площади, – сказал он. – Но прежде чем мы отправимся в путь, скажите мне, пожалуйста, кому я имею удовольствие оказывать посильную помощь?
   Человечек заколебался на мгновение.
   – Меня зовут Джон Робинсон, – сказал он, отводя глаза в сторону.
   – Нет, нет, как ваше настоящее имя? – ласково сказал Холмс. – Всегда гораздо удобнее действовать под собственным именем.
   Бледные щеки незнакомца загорелись румянцем.
   – В таком случае, – сказал он, – мое настоящее имя Джеймс Райдер.
   – Вот это правильно. Вы служите в отеле «Космополитен». Садитесь, пожалуйста, в кеб, и вскоре я расскажу вам все, что вы пожелаете знать.
   Маленький человечек не двигался с места. Он смотрел то на одного, то на другого из нас, и в глазах его надежда сменялась испугом. Видно было, что он не знал, ждет ли его беда или великое счастье. Наконец он сел в экипаж, и через полчаса мы уже были в гостиной на Бейкер-стрит.
   Дорогой не было произнесено ни единого слова. Но спутник наш так громко дышал, так крепко сжимал и разжимал ладони, что и без слов было ясно, в каком нервном возбуждении находился он во время пути.
   – Ну, вот мы и дома! – весело сказал Холмс. – Что может быть лучше пылающего камина в такую погоду! Вы, кажется, озябли, мистер Райдер. Садитесь, пожалуйста, в плетеное кресло. Я только надену домашние туфли, и мы сейчас же займемся вашим делом. Ну вот! Вы хотите знать, что стало с теми гусями?
   – Да, сэр.
   – Пожалуй, вернее, с тем гусем? Мне кажется, вас интересовал лишь один из них – белый, с черной полоской на хвосте…
   Райдер затрепетал от волнения.
   – О сэр! – вскричал он. – Вы можете мне сказать, где находится этот гусь?
   – Он здесь.
   – Здесь?
   – Да. И он оказался необыкновенным гусем. Неудивительно, что вы так заинтересовались им. После смерти он снес яйцо, красивое, сверкающее голубое яичко. Оно здесь, у меня в музее.
   Наш посетитель встал, шатаясь, и правой рукой уцепился за каминную доску. Холмс открыл несгораемый шкаф и вытащил оттуда голубой карбункул, сверкавший, словно звезда, холодным ярким переливчатым светом. Райдер стоял с искаженным лицом, не зная, требовать ли камень себе или отказаться от всяких прав на него.
   – Игра проиграна, Райдер, – спокойно сказал Шерлок Холмс. – Держитесь крепче на ногах, не то вы упадете в огонь. Помогите ему сесть, Уотсон. Он еще недостаточно силен, чтобы хладнокровно мошенничать. Дайте ему глоток водки. Так. Теперь он немного похож на человека. Ну и жалкая же козявка!
   Райдер зашатался и чуть не упал на пол, но водка вызвала на его щеки слабый румянец, и он сел, испуганно глядя на своего обличителя.
   – Я знаю почти все, и в моих руках почти все доказательства, поэтому вам немногое придется добавить. Однако это немногое вы должны рассказать нам сейчас же, чтобы в деле не было ни малейшей неясности. Откуда вы узнали, Райдер, об этом голубом карбункуле графини Моркар?
   – Мне сказала о нем Кэтерин Кьюзек, – ответил тот дрожащим голосом.
   – Знаю: горничная ее сиятельства. И искушение легкой наживы оказалось слишком сильным для вас, как это неоднократно бывало и с более достойными людьми. И вы не стали разбираться в средствах. Мне кажется, Райдер, что из вас мог бы выйти неплохой негодяй! Вы знали, что этот паяльщик Хорнер был уже однажды уличен в воровстве и что подозрения раньше всего падут на него. Что же вы сделали? Вы сломали прут от каминной решетки в комнате графини – вы и ваша сообщница Кьюзек – и устроили так, что именно Хорнера послали сделать необходимый ремонт. Когда Хорнер ушел, вы украли камень из футляра, подняли тревогу, и бедняга был арестован. После этого…
   Тут Райдер внезапно сполз на ковер и обеими руками обхватил колени моего друга.
   – Ради бога, сжальтесь надо мной! – закричал он. – Подумайте о моем отце, о моей матери! Это убьет их! Я никогда не воровал! Никогда! Это не повторится, клянусь вам! Я поклянусь вам на Библии! О, не доводите этого дела до суда! Ради Христа, не доводите его до суда!
   – Ступайте на место, – сурово сказал Холмс. – Хорошо вам теперь пресмыкаться и ползать! А что вы думали, когда отправляли беднягу Хорнера на скамью подсудимых за преступление, в котором он неповинен?
   – Я могу бежать, мистер Холмс! Я покину Англию, сэр! Тогда обвинение против него отпадет…
   – Гм! Мы еще потолкуем об этом. А пока послушаем правдивый рассказ о том, что случилось после воровства. Каким образом камень попал в гуся и как этот гусь попал на рынок? Говорите правду, ибо для вас правда – единственный путь к спасению.
   Райдер провел языком по пересохшим губам.
   – Я расскажу вам всю правду, – сказал он. – Когда арестовали Хорнера, я решил, что мне лучше унести камень, пока полиции не пришло в голову обыскать меня и мою комнату. В гостинице не было подходящего места, чтобы спрятать камень. Я вышел, будто по служебному делу, и направился к дому моей сестры. Она замужем за неким Окшотом, живет на Брикстон-роуд и занимается тем, что откармливает домашнюю птицу для рынка. Каждый встречный казался мне полицейским или сыщиком, и, несмотря на холодный вечер, пот градом струился у меня по лицу, пока я не дошел до Брикстон-роуд. Сестра спросила меня, что случилось и почему я так бледен. Я ответил, что меня взволновала кража драгоценности в нашем отеле. Потом я прошел на задний двор, закурил трубку и стал раздумывать, что предпринять.
   У меня был приятель по имени Модсли, который сбился с пути и отбыл срок наказания в Пентонвильской тюрьме. Однажды мы встретились с ним, разговорились о ворах, и он рассказал мне, как воры сбывают краденое. Я понимал, что он меня не выдаст, так как я сам знал за ним кое-какие грехи, и потому решил идти прямо к нему в Килбурн и посвятить его в свою тайну. Он научил бы меня, как превратить этот камень в деньги. Но как добраться до него? Я вспомнил о тех терзаниях, которые я пережил по пути из гостиницы. Каждую минуту меня могли схватить, обыскать и найти камень в моем жилетном кармане. Я стоял, прислонившись к стене, глядя на гусей, которые, переваливаясь, бродили у моих ног, и внезапно мне пришла в голову мысль, как обмануть самого ловкого сыщика в мире…
   Несколько недель назад сестра сказала мне, что к Рождеству я получу от нее отборнейшего гуся в подарок, а я знал, что она всегда держит слово. Я решил взять гуся сейчас же и в нем донести камень до Килбурна. Во дворе был какой-то сарай, и за этот сарай я загнал огромного, очень хорошего гуся, белого с полосатым хвостом. Я поймал его, открыл ему клюв и как можно глубже засунул камень ему в глотку. Гусь глотнул, и я ощутил рукою, как камень прошел к нему в зоб. Но гусь бился и хлопал крыльями, и сестра вышла узнать, в чем дело. Когда я повернулся к ней, чтобы ответить, негодный гусь вырвался у меня из рук и смешался со стадом.
   «Что ты сделал с птицей, Джеймс?» – спросила сестра.
   «Да вот, – сказал я, – ты говорила, что подаришь мне гуся к Рождеству, и я пробовал, который из них пожирнее».
   «О, – сказала она, – мы уже отобрали для тебя гуся. Мы так и называем его: „Гусь Джеймса“. Вон тот, большой, весь белый. Гусей всего двадцать шесть, из них один для тебя, один для нас, а две дюжины – на продажу».
   «Спасибо, Мэгги, – сказал я. – Но если тебе все равно, дай мне того, которого я только что держал в руках».
   «Твой тяжелее этого по крайней мере фунта на три, и мы откармливали его специально для тебя».
   «Это ничего не значит. Я хочу именно этого и хочу сейчас же взять его с собой».
   «Твое дело, – сказала сестра немного обиженно. – Какого же хотел бы ты взять?»
   «Вон того белого, с черной полоской на хвосте… Вон он, в середине стада».
   «Пожалуйста. Режь его и бери!»
   Я так и сделал, мистер Холмс, и понес птицу в Килбурн. Я рассказал своему приятелю обо всем – он из тех людей, кому легко рассказывать подобные вещи. Он хохотал до упаду, а потом мы взяли нож и разрезали гуся. У меня остановилось сердце, когда я увидел, что камня здесь нет и что произошла страшная ошибка. Я оставил гуся, пустился бегом к сестре и влетел к ней на задний двор. Во дворе гусей не было.
   «Где гуси, Мэгги?» – крикнул я.
   «Отправлены торговцу».
   «Какому торговцу?»
   «Брэкинриджу, на Ковент-Гарден».
   «А был среди гусей еще один с полосатым хвостом – такой же, как и тот, которого я только что зарезал?» – спросил я.
   «Да, Джеймс, было два гуся с полосатыми хвостами, и я всегда путала их».
   Тут, конечно, я понял все и со всех ног помчался к этому Брэкинриджу. Но он уже распродал всех гусей и ни за что не хотел сказать кому. Вы слышали сами, как грубо он мне отвечал. Сестра моя думает, что я сошел с ума. Порой мне самому кажется, что я сумасшедший. И вот… и вот я – презренный вор, хотя даже не прикоснулся к богатству, ради которого погубил свою жизнь. Боже, помоги мне! Боже, помоги!
   
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента