Ему дали понять, что разговор окончен.
   — Есть еще два небольших вопроса, которые я хотел бы задать, мадам Квинтана. Почему на Земле так мало используются источники микросинтеза? Все Внешние миры зависят от них, все Поселенческие — тоже. Устройство это портативное, многостороннее, дешевое, не требует больших усилий по уходу, ремонту и перемещению.
   — И, как вы сами сказали, Р. Дэниел, чувствительное к атомному усилителю.
   — Но, как вы сказали, мадам Квинтана, атомные усилители слишком тяжелы и громоздки, чтобы ими широко пользоваться.
   Квинтана улыбнулась и кивнула:
   — Вы очень умны, Р. Дэниел. Мне никогда и в голову не приходило, что я буду вести подобную дискуссию с роботом. Ваши аврорианские роботехники очень умелы, даже слишком, поэтому я боюсь вести такой разговор. Вы знаете, у нас есть легенда о роботе Стивене Байерли, занимавшем высокий пост в правительстве.
   — Это, вероятно, просто выдумка, мадам Квинтана, — серьезно сказал Дэниел. — Ни в одном из Внешних миров нет роботов на правительственных постах. Мы просто роботы.
   — Приятно слышать. Пойдем дальше; различие в источниках энергии имеет исторические корни. Когда широко распространились гиперпространственные путешествия, у нас были источники микросинтеза, и люди, оставляя Землю, брали их с собой. Они были необходимы на космическом корабле и на планетах тоже в течение поколений. Чтобы построить комплекс станций солнечной энергии, требовалось много лет, и, пока эта задача выполнялась, эмигранты пользовались реакторами микросинтеза. Так было в свое время и с космонитами, так теперь и с поселенцами. На Земле же использование солнечной энергии и микросинтеза развилось примерно в одно время и использовалось и то и другое. Наконец у нас появился выбор — и мы выбрали солнечную энергию.
   — Мне это кажется странным, мадам. Почему же не обе?
   — На этот вопрос нетрудно ответить, Р. Дэниел. В прежние времена Земля экспериментировала с примитивными формами атомной энергии, люди Земли увидели в микросинтезе форму ядерной энергии и отказались от нее. В других мирах, не имевших нашего опыта с примитивными формами ядерной энергии, не было причин отказываться от микросинтеза.
   — Могу я спросить, что это были за примитивные формы?
   — Расщепление урана. Оно радикально отличается от микросинтеза. Распад включает в себя расщепление массивного ядра, такого, как ядро урана. Микросинтез включает в себя объединение легких ядер, таких, как ядро водорода. Но и то и другое — формы ядерной энергии.
   — Я полагаю, уран должен быть топливом для расщепляющих приборов.
   — Да, или другие тяжелые атомы, вроде тория или плутония.
   — Но это исключительно редкие металлы.
   — Эти элементы редки на других планетах, на Земле же они хоть и не очень обычны, но и не редки. Уран и торий широко распространены в земной коре в малых количествах, но в некоторых местах они сконцентрированы.
   — Сохранились ли сейчас на Земле какие-нибудь расщепляющие приборы, мадам?
   — Нет, нигде и ни в каком виде. Люди будут скорее жечь нефть или даже дерево, чем расщепленный уран. Даже само слово «уран» запрещено в приличном обществе. Будь вы человеком и землянином, вы не задали бы такого вопроса, а я не ответила бы.
   — Но вы уверены в этом, мадам? — настаивал Дэниел. — Может быть, такие секретные устройства используются в целях национальной безопасности?
   — Нет, робот, — хмуро сказала Квинтана. — Я же сказала вам, такого устройства нет.
   Дэниел встал.
   — Благодарю вас, мадам, и приношу извинения, что отнял у вас время и коснулся щекотливой темы. С вашего разрешения я вас сейчас оставлю.
   Квинтана небрежно махнула рукой.
   — Всего доброго, Р. Дэниел.
   Она снова повернулась к соседу, уверенная, что в этой толпе землян никто не пытался подслушать разговор, а если и подслушал, то не понял ничего, и сказала:
   — Могли бы вы представить себе дискуссию об энергетике с роботом?
   Дэниел вернулся на свое место и тихо сказал Жискару:
   — Ничего, друг Жискар. Ничего полезного. — И грустно добавил: — Может, я задавал неправильные вопросы? Партнер Илайдж задал бы правильные.



Глава семнадцатая
Покушение




78


   Генеральный секретарь Эдгар Эндрю, глава исполнительной власти Земли, был высоким и видным мужчиной, гладко выбритым по космонитской моде. Он двигался размеренным, спокойным шагом, словно выставляя себя напоказ; казалось, он нравился самому себе. Голос его, пожалуй, излишне высокий для его фигуры, иногда становился скрипучим. Упрямым он вроде не был, но сдвинуть его было нелегко. Не удалось и на этот раз.
   — Нет, — твердо сказал он Д. Ж., — она должна появиться.
   — У нее был тяжелый день, Генеральный секретарь, — возразил Д. Ж. — Она не привыкла к толпе, а я отвечаю за ее благополучие перед Бейлимиром, и моя личная честь поставлена на карту.
   — Я вхожу в ваше положение, — сказал Эндрю, — но я представляю Землю и не могу лишить ее жителей возможности увидеть леди Глэдию. Коридоры полны народа, гипервизионщики наготове, и я при всем желании не могу прятать леди. Да, в сущности, долго ли это продлится? Полчаса? Потом она может уйти и не появляться до завтрашнего вечера, когда ей придется выступать.
   Д. Ж. мгновенно изменил тон разговора.
   — Надо обеспечить ей комфорт. Она должна держаться на некотором расстоянии от толпы.
   — Поставим надежный кордон. Отгородим ее от людей на достаточном пространстве. Отодвинем зрителей подальше. Сейчас они уже волнуются. Если мы не объявим, что она вскоре появится, могут начаться беспорядки.
   — Это не было предусмотрено, — сказал Д. Ж. — Это не безопасно. Некоторые земляне не любят космонитов.
   Генеральный секретарь пожал плечами:
   — Как я мог вас предупредить? В настоящий момент она героиня и не может отказаться выйти. Никто не причинит ей зла, ее только хотят приветствовать; но если она не появится — дело другое. А теперь пойдемте-ка.
   Д. Ж. недовольно повернулся и встретил взгляд Глэдии. Она казалась усталой и несчастной.
   — Придется, Глэдия. Ничего не поделаешь.
   Она посмотрела на свои руки, словно соображая, могут ли они защитить ее, затем выпрямилась и вздернула подбородок — маленькая космонитка посреди толпы варваров.
   — Должна так должна. Ты останешься со мной?
   — Если меня не оттащат силой.
   — А мои роботы?
   Д. Ж. замялся.
   — Глэдия, разве два робота могут помочь тебе среди миллионов людей?
   — Я знаю, Диджи. И знаю также, что в конце концов останусь без них, если буду продолжать выполнять свою миссию! Но не сразу! А сейчас я буду чувствовать себя с ними в безопасности, есть в этом смысл или нет. Если земные чиновники хотят, чтобы я вышла к толпе, улыбалась, махала рукой и так далее, присутствие Дэниела и Жискара поможет мне. Видишь ли, Диджи, я заставляю себя, хотя мне это неприятно и больше всего хотелось бы уехать. Так пусть и они уступят мне в такой малости.
   — Попробую, — явно обескураженно сказал Д. Ж.
   Он снова подошел к Эндрю. Жискар спокойно последовал за ним.
   Через несколько минут Глэдия в окружении отобранного контингента официальных лиц двинулась к открытому балкону. Д. Ж. держался чуть позади нее, а по бокам шли Дэниел и Жискар.
   Генеральный секретарь жалобно сказал:
   — Ладно. Я не знаю, как вам удалось уговорить меня, но ладно. — Он потер лоб, чувствуя легкую боль в виске, встретился взглядом с Жискаром и, вздрогнув, отвернулся. — Но пусть они стоят неподвижно, капитан, помните. И пожалуйста, присмотрите, чтобы тот, кто выглядит, как робот, не высовывался и не привлекал к себе внимания. Мне от него как-то не по себе, и я не хочу, чтобы люди знали о нем больше, чем уже знают.
   — Они будут смотреть на Глэдию, Генеральный секретарь, — пообещал Д. Ж., — и больше ни на кого.
   — Надеюсь, — раздраженно сказал Эндрю.
   Он вздохнул, остановился, чтобы взять капсулу с сообщением, которую кто-то протянул ему, машинально сунул ее в карман и пошел дальше.


79


   Глэдия чувствовала себя все хуже — людей все прибывало, шум становился все громче, свет — все ярче, впечатления — все острее.
   Раздались крики. Она слышала, как в толпе выкрикивают ее имя. Она с трудом подавила желание убежать и спрятаться.
   Она подняла руки, помахала и улыбнулась. Шум стал громче. Кто-то заговорил; его изображение появилось на громадном экране над балконом, чтобы вся толпа могла видеть. Конечно, происходящее транслировалось на бесчисленных экранах каждого города на планете.
   Глэдия облегченно вздохнула, когда луч света высветил на сцене не ее. Она пыталась съежиться, стать незаметной, чтобы внимание аудитории сосредоточилось на говорившем.
   Генеральный секретарь Эндрю, кажется, обрадовался, что благодаря Глэдии ему не придется выступать. И тут он вспомнил о послании, лежавшем в его кармане, и встревожился: что заставило передавшего вмешаться в торжественную церемонию? Скорее всего, сущий пустяк, с раздражением подумал он.
   Он нажал пальцем на капсулу, извлек тонкий листок пластика, прочел сообщение и подождал, пока листок рассыплется. Смахнув оставшуюся от листка пыль, он сделал знак Д. Ж.
   Шептаться не пришлось — на площади было шумно.
   — Вы говорили, что в пространстве Солнечной системы встретились с аврорианским кораблем? — спросил Эндрю.
   — Да, я думаю, что земные сенсоры засекли его.
   — Конечно, засекли. Вы сказали, что ни с одной стороны враждебных действий не предпринималось.
   — Оружие не использовалось. Они потребовали передать им мадам Глэдию и ее роботов, я отказался, и они ушли. Я обо всем этом докладывал.
   — Как долго это продолжалось?
   — Недолго, несколько часов.
   — Вы хотите сказать, что Аврора послала военный корабль только для того, чтобы вы могли поболтать с командиром пару часов, а затем разойтись?
   Д. Ж. пожал плечами:
   — Генеральный секретарь, я не знаю их мотивов. Я могу только доложить, что произошло.
   Генеральный секретарь высокомерно взглянул на него:
   — Но вы рассказали не обо всем. Информация сенсоров теперь проанализирована компьютером, и выходит, что вы напали.
   — Я не истратил ни одного киловатта, сэр.
   — А кинетическую энергию вы не учитываете? Вы воспользовались кораблем как снарядом.
   — Вероятно, аврорианам так показалось. Они не подумали, что это блеф.
   — А это был блеф?
   — Да.
   — Мне кажется, капитан, что вы намеревались столкнуть два корабля внутри Солнечной системы и вызвать этим вооруженный конфликт. Все к тому шло.
   — Но я не хотел уничтожить их корабль, и этого не случилось.
   — Но вся эта катавасия отвлекла ваше внимание.
   — От чего, Генеральный секретарь?
   — Они выпустили орбитальный модуль, который направился к Земле. На борту, похоже, были двое.
   Казалось, из присутствующих никто на балконе не обращал внимания на собеседников, увлекшихся разговором. Только два робота смотрели на них и слушали.
   В это время оратор закончил свою речь словами:
   — Леди Глэдия, космонитка, рожденная на планете Солярия, живущая на планете Аврора, но ставшая гражданкой Галактики на поселенческой планете Бейлимир… — Он повернулся и раскинул руки. — Леди Глэдия!
   Толпа разразилась радостными воплями и замахала руками. Глэдия почувствовала легкое прикосновение к своему плечу и услышала голос у самого уха:
   — Прошу вас, мадам, несколько слов.
   — Люди Земли!.. — нерешительно начала Глэдия. Стало тихо. Глэдия повторила увереннее: — Люди Земли, я стою перед вами, такой же человек, как и вы. Я немного старше, это верно, но мне не хватает вашей юности, ваших надежд, вашего энтузиазма. Однако, в вашем присутствии я чувствую, как меня захватывает ваш огонь и перестаю думать о возрасте.
   Раздались аплодисменты, и на балконе кто-то кому-то сказал:
   — Она заставляет их радоваться короткой жизни. Космонитка чертовски нахальна!
   Эндрю не обратил внимания на эти слова. Он разговаривал с Д. Ж.:
   — Всю эту историю с вами, видимо, выдумали для того, чтобы переправить двоих людей на Землю.
   — Но я же не знал, — сказал Д. Ж. — Я мог думать только о спасении леди Глэдии и моего корабля. Где они высадились?
   — Неизвестно. Они не могли высадиться ни в одном космопорту города.
   — Верно.
   — Впрочем, это не имеет значения, — сказал Генеральный секретарь. — Неприятно, конечно. За прошедшие несколько лет было множество высадок такого рода, правда, ни одна так тщательно не готовилась. Однако ничего никогда не случалось, и мы не беспокоились. В конце концов, Земля — открытый мир. Это дом человечества, и любой человек из любого мира может свободно приезжать и уезжать — даже космониты, если пожелают. Д. Ж. поскреб бороду.
   — Тем не менее их намерения не обещают нам ничего хорошего.
   А Глэдия в это время говорила:
   — Я желаю вам всем добра на этой родине человечества, в этом чудесном городе. — И с удовольствием слушала аплодисменты, улыбалась и махала рукой.
   Эндрю заговорил громче:
   — Каковы бы ни были их намерения, они ни к чему не приведут. С тех пор как космониты ушли, на Земле царит мир, а поселенчество крепнет. Уже многие десятилетия сумасбродные головы уезжают в Поселенческие миры, так что типа вроде вас, капитан, который рискнул бы уничтожить два корабля в пространстве Солнечной системы, на Земле не найти. На Земле больше нет серьезных преступлений, нет насилия. Полицейским приказано контролировать эту толпу, но без оружия, потому что оно не нужно.
   Пока он говорил, кто-то в толпе поднял бластер и тщательно прицелился.


80


   Все случилось почти одновременно.
   Привлеченный каким-то движением, Жискар быстро повернулся к толпе. Дэниел взглянул туда же, увидел бластер и, не задумываясь, прыгнул. Его реакции были быстрее человеческих.
   Раздался выстрел.
   Люди на балконе на секунду замерли, а затем громко завопили.
   Д. Ж. схватил Глэдию и оттащил ее в сторону.
   Дэниел прыгнул на Жискара и повалил его на пол.
   Луч бластера прожег дыру в потолке комнаты за балконом и, если бы Жискар не упал, угодил бы прямо ему в голову.
   — Это не человек, — прошептал Жискар. — Это робот.
   Помогая Жискару подняться, Дэниел быстро огляделся вокруг.
   Высота балкона составляла метров шесть, пространство перед ним было пусто. Охранники пробивались к тому месту в толпе, откуда стреляли.
   Дэниел перемахнул через перила балкона и побежал к толпе. Его металлический каркас словно поглотил потрясение, с которым не сразу справились люди.
   У Дэниела не было выбора. Он никогда еще не встречался ни с чем подобным.
   Во что бы то ни стало нужно было добраться до робота с бластером прежде, чем его уничтожат, и, думая об этом, Дэниел обнаружил, что впервые за все свое существование пренебрег обязанностью не наносить индивидуальным человеческим существам вреда. Он готов был расталкивать их. Он на самом деле расталкивал их, зычно крича:
   — Дорогу! Дорогу! Типа с бластером надо допросить!
   Охранники, бежавшие сзади, наконец нашли его, лежавшего на земле и, похоже, избитого. Земляне, которые так гордились, что у них на планете нет насилия, пришли в бешенство. Стрелявшего повалили, били кулаками и ногами. Его могли бы разорвать на части, но толпа оказалась настолько густой, что попытки сделать это успехом не увенчались.
   Охранники с трудом отогнали толпу. Рядом с поверженным роботом лежал бластер.
   Не обращая внимания на оружие, Дэниел опустился на колени рядом с нападавшим.
   — Ты можешь говорить? — спросил он.
   На Дэниела уставились светлые глаза.
   — Могу, — ответил террорист негромко, но совершенно нормальным голосом.
   — Тебя сделали на Авроре?
   Ответа не последовало. Дэниел быстро сказал:
   — Я знаю, что на Авроре. Это был лишний вопрос. Где твоя база на этой планете?
   Снова молчание.
   — Где твоя база? — повторил Дэниел. — Ты должен отвечать. Я приказываю.
   — Ты не можешь приказывать мне. Ты — Р. Дэниел Оливо. Я слышал о тебе и повиноваться тебе не должен.
   Дэниел поднял глаза и дотронулся до ближайшего охранника.
   — Сэр, спросите этого типа, где его база.
   Испуганный охранник пытался говорить, но из его горла вырвалось какое-то хриплое карканье. Он смущенно откашлялся и рявкнул:
   — Где твоя база?
   — Мне запрещено отвечать на этот вопрос, сэр, — ответил террорист.
   — Ты должен, — твердо сказал Дэниел. — Спрашивает планетарный чиновник. Сэр, прикажите ему отвечать.
   — Я приказываю тебе отвечать, пленник, — сказал страж.
   — Мне запрещено отвечать на этот вопрос, сэр.
   Охранник хотел было схватить его за плечо, но Дэниел быстро сказал:
   — Бесполезно применять силу, сэр.
   Он оглянулся вокруг. Шум толпы почти смолк. В воздухе повисло напряжение: множество людей тревожно ожидали, что сделает Дэниел. И он обратился к нескольким охранникам, стоявшим вокруг:
   — Не очистите ли вы мне дорогу, господа? Я отнесу пленника к леди Глэдии. Она, наверное, сможет заставить его отвечать.
   — А как насчет медицинской помощи пленнику? — спросил один из них.
   — Это не понадобится, сэр, — ответил Дэниел. И не стал ничего объяснять.


81


   — Как такое могло случиться? — грозно спросил Эндрю.
   Губы его дрожали. Он глянул на дыру в потолке — свидетельство только что происшедшего. Наверху уже слышались шаги и стук: дыру латали.
   Справившись с дрожью в голосе, Глэдия сказала:
   — Ничего не случилось. Я невредима. Нужно только заделать дыру и, может быть, отремонтировать комнату. Вот и все.
   — Не все, — сказал Эндрю. — Все ваши планы относительно завтрашнего выступления перед землянами рухнули.
   — Как раз наоборот, — возразила Глэдия. — Планета будет с большим вниманием слушать меня, раз я чуть не стала жертвой покушения.
   — Но ведь может быть предпринята вторая попытка.
   Глэдия слегка пожала плечами:
   — Это означает, что я на верном пути. Генеральный секретарь Эндрю, я недавно обнаружила, что у меня есть цель в жизни. Мне не приходило в голову, что достижение ее сопряжено с опасностью. Но после того, что случилось, я думаю, что гораздо большая опасность грозит мне, если я останусь дома. И коли опасность — цена моего успеха, то я рискну.
   — Мадам Глэдия, — сказал Жискар, — пришел Дэниел. По-видимому, с тем индивидуумом, который стрелял.
   В дверях появился Дэниел, тащивший обмякшее тело, а с ним полдюжины охранников.
   Шум толпы стихал и удалялся. Видимо, толпа расходилась, и периодически слышался голос из громкоговорителя: «Никто не пострадал. Опасности нет. Расходитесь по домам!»
   Эндрю знаком приказал охранникам удалиться.
   — Это тот самый? — резко спросил он.
   — Без сомнения, сэр, — ответил Дэниел. — Оружие лежало рядом с ним, есть свидетели, да и сам он признался.
   Эндрю ошеломленно смотрел на пленника.
   — Но он так спокоен, будто и не человек.
   — А он и не человек, сэр. Он человекоподобный робот.
   — На Земле нет человекоподобных роботов, кроме вас.
   — Этот робот, Генеральный секретарь, как и я, сделан на Авроре.
   Глэдия нахмурилась.
   — Но этого не может быть. Роботу не могли приказать меня убить.
   Д. Ж. злобно посмотрел на него и, обняв Глэдию за плечи, громко сказал:
   — Аврорианский робот, специально запрограммированный.
   — Вздор, Диджи, — возразила Глэдия. — Этого не может быть. Как бы ни был запрограммирован робот, он не может намеренно причинить вред человеку, если знает, что это человек. Если же робот сознательно стрелял в меня, он сознательно и промахнулся.
   — А зачем? — спросил Эндрю. — Зачем ему промахиваться?
   — Неужели вы не понимаете? — удивилась Глэдия. — Тот, кто отдал такой приказ роботу, считал, что попытки будет достаточно для того, чтобы разрушить мои планы на Земле. Роботу нельзя было приказать убить меня, но можно приказать промазать и тем самым все мне испортить. Но мои планы не будут нарушены: я этого не допущу.
   — Не изображай героиню, Глэдия, — сказал Д. Ж. — Я не знаю, что они еще задумают. А у меня нет никого дороже тебя.
   Глаза Глэдии повлажнели.
   — Спасибо, Диджи. Я ценю твое чувство, но мы должны рискнуть.
   Эндрю растерянно потер уши.
   — Что же нам делать? Народу Земли не понравится, что гуманоидный робот пользовался бластером в толпе.
   — Конечно, не понравится, — сказал Д. Ж. — А вы не говорите им.
   — Но многие уже знают или догадываются, что мы имеем дело с роботом.
   — Вы должны прекратить слухи, Генеральный секретарь, а официального сообщения делать не надо.
   — Если Аврора доходит до такой крайности… — начал Эндрю.
   — Не Аврора, — перебила его Глэдия, — а некоторые аврорианские поджигатели, такие же, как некоторые агрессивные экстремисты среди поселенцев, и, наверное, даже среди землян. Не играйте на руку экстремистам, Генеральный секретарь. Я взываю к большинству разумных людей на обеих сторонах, и мой призыв должен быть услышан.
   Терпеливо ожидавший Дэниел воспользовался паузой и сказал:
   — Мадам, господа, очень важно узнать от этого робота, где его база на этой планете. Ведь он может быть не один.
   — А почему вы не спросили его? — поинтересовался Эндрю.
   — Я спрашивал, Генеральный секретарь, но я робот. Этому роботу приказано не отвечать на вопросы другого робота.
   — Ладно, тогда я спрошу, — сказал Эндрю.
   — Вряд ли это поможет, сэр. Роботу строго приказано не отвечать, и ваш приказ не возымеет действий. Вы не знаете правильной фразеологии и интонаций. Мадам Глэдия — аврорианка — и знает, как это делается. Мадам Глэдия, спросите, где его база?
   — Возможно, не удастся, — тихонько сказал Жискар Дэниелу. — Ему могли приказать перестать функционировать, если вопросы будут слишком настойчивы.
   Дэниел быстро обернулся к Жискару:
   — А ты не можешь помешать?
   — Вряд ли. Его мозг уже поврежден самим актом стрельбы из бластера по людям.
   — Мадам, я посоветовал бы зондаж, но не жесткий.
   — Ну, не знаю, — неуверенно сказала Глэдия. Она повернулась к роботу-убийце, глубоко вздохнула и, стараясь говорить как можно мягче, спросила: — Робот, как мне тебя называть?
   — Я Р. Эрнет Второй, мадам.
   — Эрнет, как по-вашему, я аврорианка?
   — Вы говорите по-аврориански, но не совсем правильно, мадам.
   — Я родилась на Солярии, но я космонитка и два столетия прожила на Авроре и привыкла, чтобы меня обслуживали роботы. Я с детства пользовалась их услугами и никогда не была разочарована.
   — Я признаю этот факт, мадам.
   — Ты ответишь на мои вопросы и подчинишься моим приказам, Эрнет?
   — Да, мадам, если они не будут противоречить приказам, полученным мною ранее.
   — Если я спрошу, где твоя база на этой планете — то место, которое ты считаешь домом своего хозяина — ты ответишь мне?
   — Я не могу, мадам, ответить на этот вопрос и на любой другой, касающийся моего хозяина.
   — Ты понимаешь, что, если ты не ответишь, я буду горько разочарована и моя уверенность, что на роботов можно положиться, исчезнет?
   — Я понимаю, мадам, — слабеющим голосом ответил робот.
   Глэдия посмотрела на Дэниела:
   — Попробовать?
   — Иного выбора нет, мадам Глэдия. Хуже не будет.
   — Не доставляй мне неприятностей, Эрнет, — властно произнесла Глэдия, — отказываясь сообщить, где твоя база на этой планете. Я приказываю тебе говорить!
   Робот напрягся, открыл рот, но не издал ни звука, затем снова открыл рот и выдохнул:
   — Миль…
   Потом робот опять открыл рот, но уже ничего не сказал. Глаза его погасли и остекленели. Приподнятая было рука упала.
   — Позитронный мозг замерз, — констатировал Дэниел.
   — Это конец, — прошептал Жискар Дэниелу. — Я сделал все, что мог, но он оказался упорнее.
   — Мы так и не узнали, где могут быть другие роботы, — опечалился Эндрю.
   — Он сказал: «миль», — напомнил Д. Ж.
   — Я не знаю этого слова, — сказал Дэниел. — Это не галактический стандартный, которым пользуются на Авроре. А на Земле оно что-нибудь значит?
   — Может, он хотел сказать «Мильс»? — произнес Эндрю. — Я когда-то знал человека с таким именем.
   — Я не нахожу в этом слове ответа на вопрос, — мрачно сказал Дэниел, — или хотя бы намека на ответ. Я не слышал буквы «с».
   Старик-землянин, который все время молчал, вдруг робко подал голос:
   — Мне кажется, миля — это древняя мера длины, робот.
   — Как велика эта мера, сэр?
   — Я точно не знаю, но думаю, больше километра.
   — Теперь ею не пользуются, сэр?
   — Нет. Это было еще в докосмическое время.
   Д. Ж. погладил бороду и задумчиво промолвил:
   — И сейчас пользуются. Во всяком случае, старики в Бейлимире говорят: «Промахнулся на целую милю». Я не совсем понимаю эту фразу, но если слово «миля» означает расстояние, тогда понятно.
   — Если так, — сказала Глэдия, — то убийца именно это и имел в виду. Наверное, он выражал удовлетворение от того, что промахнулся, как ему приказывали, и не причинил никому вреда и, стало быть, выстрела как бы не было.
   — Мадам Глэдия, — возразил Дэниел, — робот, сделанный на Авроре, вряд ли стал бы употреблять фразу, существующую в Бейлимире, но абсолютно неизвестную на Авроре. Ему был задан вопрос, и он, несмотря на свое состояние, пытался ответить на него.
   — Ага, — произнес Эндрю, — значит, он пытался ответить. Он пытался сказать, что его база находится на каком-то расстоянии отсюда, скажем, в несколько миль.