— Подождите, вот услышит об этом король Фроркс!
   Йенси крикнул в ответ, куда может пойти король Фроркс. Ни одна из девушек не подумала покраснеть. Обе были согласны.
   На ходу Йенси задумчиво перезарядил ружье. У него оставалась сотня «коротышек», а поскольку он любил эксперименты, при нем была еще упаковка длинных и упаковка Длинных Винтовочных. Желая иметь как можно больше выстрелов в запасе без перезарядки, Йенси вновь заполнил магазин двумя десятками «коротышек». Перезаряжать трубчатый магазин — дело довольно хитрое. Если бы им пришлось прорываться здесь с боем, пришлось бы ему взмолиться о коробчатом магазине, который можно просто пришлепнуть, дернуть затвор и все готово.
   — Славненькое ружьишко, — сказала Джорин. — Но всего лишь игрушка. Я видела, что она делала с хонши. И если тебе каждый раз понадобится столько времени на перезарядку, ты попадешь в переплет, если мы снова угодим в какой-нибудь...
   — Она хихикнула. — Да, клянусь кривой ногой Брата Корже!
   Йенси знал, что у него нет права спорить. Он видел, как умело она управлялась с сорок пятым и знал, что эта девушка разбирается в огнестрельном оружии. Ну что ж, приятно было узнать о ней хоть что-то. Он сохранил брезентовый чехол и начал было заворачивать винтовку, решив, что вычистит потом, но Зельда остановила его.
   — Нет, Ки. Она может пригодиться здесь.
   Она проделала что-то быстрое и решительное со своим платьем и вытянула длинный кусок зеленой шелковой ленты. Заинтригованный, Йенси обвязал ленту вокруг ствола и приклада и сумел таким образом закинуть винтовку за левое плечо. Боеприпасы он рассовал по карманам пальто, которое очень скоро вынужден был скинуть и нести, перебросив через другое плечо. Солнце пригревало. Они шагали вперед по грязной дороге. Вот он — идет по грязной дороге неизвестно куда, в мире, о существовании которого не знал несколько часов назад, пьяный от усталости и все-таки бредущий вместе с двумя потрясными крошками, тела которых облеплены обрывками одежды. Э, парень — а ведь по такому-то вы с Роки и сходили с ума!
   — А не лучше ли и вам перезарядить оружие? — заметил он.
   Зельда не улыбнулась.
   — Я это уже сделала, Ки. А ты, Джорин?
   Джорин поспешно ответила:
   — Нет... ох, я забыла!
   Йенси не заметил, как Зельда перезаряжала пистолет. Она специалистка, это точно. Джорин неуклюже возилась со своим оружием, умудрившись уронить пару пуль, потом подобрать их и вложить в верхнюю часть магазина. Зельда нахмурилась.
   — Нет, нет, Джорин! К ним пристали кусочки грязи, их заклинит — дай-ка мне!
   Глядя на плоские автоматические пистолеты, Йенси не смог опознать их системы, и это было довольно странно, даже если он и не был таким спецом по оружию, как хотел бы. На ходу они бессвязно переговаривались, припоминая обрывки старых разговоров, лопающиеся пузырьки словесной пены; усталость почти полностью лишала их разговоры смысла. Когда они заметили дремлющую в солнечных лучах рощу, Зельда подытожила:
   — Здесь мы отдохнем. В лесу спутаем след. Забросаем листьями. Надо же нагулять аппетит, прежде чем мы найдем пищу.
   — Да уж, — мрачно ответил Йенси, голодный, как волк. — Пожалуй что.
   — Но что, если, — возразила Джорин, оглядываясь, — что, если крестьяне или еще кто-нибудь погонятся за нами?
   — Я их услышу, — ответила Зельда, разбрасывая ломкие сучья вокруг найденной ими берлоги между корнями дерева. Пригнув ветки, они устроили себе почти что шалаш. Ни единой мысли о сексе, по крайней мере, ни единой, которая что-либо значила бы в тот момент, не пришло в голову Йенси, когда он улегся и почти тотчас уснул. Проснулся он, когда солнце как раз собиралось опуститься за горизонт. Все тело одеревенело, болело и саднило, а в желудке ощущалась пустота размером с большой зал Центрального Вокзала. Он застонал.
   — Вот, — сказала Зельда, приближаясь к нему. Она бросила ему нечто, выглядевшее точь-в-точь, как куриная ножка, аппетитно поджаристая, а уж благоухающая просто немыслимо. — Ешь. Через полчаса выступаем.
   — Э? — пробормотал Йенси, приподнимаясь на локте. Он погрузил зубы в ножку, и хотя мясо оказалось все-таки не курятиной, вкус был божественным.
   — Вода вон в том листе, — продолжала Зельда. — Джорин сейчас моется в ручье. Твоя очередь последняя. Я уже готова.
   — Ну, — сказал Йенси сам себе, — этого и следовало ожидать, не так ли?
   Эта Зельда — поистине крепкий орешек. После того, как Йенси умылся, поел и напился и непосредственно перед тем, как тронуться в путь, они держали военный совет. Йенси, как младшего по званию, демонстративно игнорировали.
   — Ясно, что мы не можем возвращаться в Мирциний через эти врата в Недородовке, — сказала Зельда своим твердым, спокойным голосом. — Труги и хонши перекроют там все пути. Так как эти два тупых академика попытались предать ее — словно в их силах обмануть эту суку! — она будет в такой злобе, что проулыбается двадцать четыре часа в сутки.
   Ки Йенси задал умный вопрос:
   — Спать, значит, не будет?
   Зельда окатила его ледяным взглядом.
   — В моем мире день и ночь продолжаются тридцать два часа. А теперь будь так любезен, Ки, заткни свой глупый рот, ладно?
   Несмотря на прямой приказ, челюсть у Йенси осталась отвисшей. Конечно, это было очевидно, но он как-то до сих пор не сознавал этого с такой ясностью...
   — Так вы не с Земли? Не с моей Земли?
   — Да не строй из себя дитя, дружок. С какой стати?
   — Да, пожалуй, что так. И все-таки. Жалко.
   Джорин хихикнула.
   Йенси почувствовал, что непрочь завалить ее и показать ей кой-чего. Но на глазах у Зельды он никак не мог на такое решиться.
   — А теперь слушайте. Наш единственный шанс — найти другие Врата. Мы обе опытные Проводники, так что это не должно оказаться так уж немыслимо трудно.
   — Врата часто встречаются группами, — вставила Джорин.
   — Но все равно остается множество одиночных. Нас хорошо обучили в Академии.
   — Да уж, нас обучили там хорошо! — отозвалась Зельда с нескрываемой ненавистью. Джорин задрожала.
   — Это было ужасно, но мы выжили и теперь мы свободны!
   Йенси сглотнул.
   — Вы, девочки, происходите из одного и того же изме... э-э... то есть мира?
   — Нет. Джорин родом из Кивастрии.
   — А ты, Зельда? Из какого мира явилась ты?
   Та задрала подбородок.
   — Я? Я из Эттора, величайшего мира во всех Измерениях!
   — Хм, — произнес Йенси и мудро решил пока помолчать.
   — Мы можем отыскать новые Врата и таким образом найти дорогу домой.
   — А откуда, — вновь перебил Йенси, думавший о своем, — откуда взялись эти труги? И хонши? Зельда поджала губы.
   — Хонши — из Хонша, ясное дело, откуда же еще? Но насколько всем известно, только графиня имеет там прямые связи. Что касается тругов, — она изящно пожала плечиками. — Никто не знает. Если бы кто-то знал, я уверена, организовали бы кампанию по их истреблению.
   — Отлично сказано, — заметил Йенси с чувством.
   — Как только мы найдем Врата, — сказала Джорин, выковыривая из зубов остатки своей порции псевдо-курятины, сплевывая и затем немедленно изображая отвращение к собственному неженственному поступку, — мы сможем решить, что нам с тобой делать, лопушок.
   — Спасибочки, — отвечал разгневанный Йенси. — А каким образом мне вернуться на Землю, если ты отправишься в Кивастрию, а Зельда вон смоется в свой Эттор? А? Зельда поднялась, высокая и необыкновенно привлекательная в свете догорающего заката.
   — Это все можно утрясти, когда мы окажемся в безопасности. А сейчас... — она остановилась, приложив руку к губам; но всем уже был слышен доносившийся с дороги храп животных и звон металла, а также размеренное пыхтение усталой тягловой скотины, переваливающейся с боку на бок. Йенси с девушками подкрались к опушке рощицы и выглянули.
   Мимо проезжала кавалерийская колонна. Детали снаряжения были неразличимы на расстоянии, но достаточно хорошо виднелись скакуны на шести тонких лапах и с лошадиными головами на извивающихся шеях, а также грозные склоненные пики, чернеющие на фоне закатного неба.
   Когда колонна на рысях скрылась из виду и из слышимости, три путешественника между измерениями расслабились.
   — Это за нами! — прошептала Джорин, вновь ударяясь в панику.
   — Нет! — сердито фыркнула Зельда. — Если б так, они прочесали бы этот лес. Нет, мне сдается, что это рекруты короля Фроркса отправляются на свою войну.
   — Значит, Жанни с ним уже распрощалась, — негромко заметил сам себе Йенси.
   — Когда война на носу, дружок, стало быть, надо драться, — Зельда похлопала себя по кобуре с пистолетом. — Здесь нет места для эмоций. Мы у себя в Этторе понимаем это.
   — Да, — согласился Йенси, вставая. — И мы на Земле тоже, но нам это не нравится.
   — Это потому что у вас в целом культура слабая и упадочная.
   — Это мне тоже приходилось слышать.
   — Если я вернусь целой и невредимой в Эттор — вернее, когда вернусь — то снаряжу большое войско, чтобы пройти с ним по Измерениям. Нужно целиком искоренить графиню, уничтожить следы всех ее злодеяний, перебить хонши, тругов и ее матросов с барки, разрушить все ее гнусные дворцы и шахты! О, тогда, Ки Йенси, тогда наступит день расплаты!
   — Конечно, а что будет после всего этого? Герои-завоеватели смиренно вернутся домой? Или пройдут с огнем и мечом по всем остальным Измерениям? А?
   — Ты не понимаешь таких вещей.
   — Ну, — сказала Джорин, очень светски фыркая, — я уверена, что мыто в Кивастрии не желаем иметь ничего общего с этими ужасными измерениями!
   Вспомнив, как вела себя эта девушка, когда они свалились на клепаную металлическую равнину, как она требовала, чтобы он проткнул ножом академика-валкина, Йенси заключил, что его спутницы немало претерпели от руки этой неведомой злонамеренной женщины, которую они называли графиней. Они шли по дороге сквозь дышащую ветерками ночь, настороженно стараясь уловить, нет ли какого-либо признака кавалерии, теперь уже, должно быть, изрядно опередившей их. Шли молча, сберегая силы и разыскивая отверстия, ведущие из одного мира в другой.
   Когда Зельда тихо произнесла: «Впереди Врата», Йенси вздрогнул.
   Джорин кивнула.
   — Большие, но куда же они ведут?
   Зельда покачала головой.
   — Не знаю. Они затуманены. Но мы должны сквозь них пройти. Слишком большой переполох мы устроили в этом Ханруматте. Еще одно измерение — скоро мы должны вернуться в пределы карты!
   — Очень хорошо.
   Все вместе, они стояли на краю Врат, ведущих в очередной неведомый мир — дружеский или же враждебный?

Глава 5

   — Клянусь красным носом Брата Корже! — нетерпеливо воскликнула Зельда. — Сейчас не время для колебаний! Но Джорин мешкала.
   — Это место... Здесь тихо. Не спеши, мы же не знаем, что там, за этими Вратами.
   — Конечно, не знаем! Если хочешь, я пойду одна, или пойду разведаю, если ты боишься!
   — Я иду с тобой, — сразу же сказал Йенси.
   — Нет! — пискнула Джорин. — Вы же не бросите меня здесь одну...
   — Ну, так и хорошо. Пошли, — и Зельда исчезла.
   Джорин бросила быстрый отчаянный взгляд на Йенси и ее лицо начало твердеть.
   — Эй! — громко вскрикнул Йенси. Он поспешно прижался к девушке, обхватив ее тело за что попало, и они вместе покатились по придорожной траве. Джорин извивалась, а Йенси сжимал ее все тесней, отплевываясь от набившихся в рот светлых волос. Если он не прижмется к ней, не обнимет ее тесно-тесно, Джорин выскользнет из его рук, как дым. Голос хлестнул их, как бичом.
   — Вы что, не могли подождать, чтобы насытить свою похоть? Вот чем они занялись, стоило мне повернуться к ним спиной!
   Джорин взвыла и больно пнула Йенси. Тот отнял одну руку от ее бедра, а другую — от алого глаза, нашитого у нее на спине, и заорал.
   — Если вы думаете, будто я интересуюсь вами, как САМКАМИ!..
   — Поднимайтесь, вы, оба!
   Было по-прежнему темно.
   — Это что за?.. — начал Йенси.
   — Мы перешли. Но где мы — одному Рыжему Хакиму ведомо.
   — Хвала Уботху, что ничего не случилось!
   — Только и знаете обе, что божиться, — поддел их Йенси.
   Теперь, убедившись, что он по-прежнему вместе с девушками, Йенси чувствовал гигантское облегчение. Представить только, что они перешли бы и бросили его одного! Только они владеют ключами, отмыкающими врата между Измерениями; для Йенси они — ключ к дому.
   Все трое всматривались в окружающий мрак. Раз уж Ки Йенси оказался затерянным среди Измерений, ему хотелось бы видеть в этом шанс попутешествовать в компании двух роскошных девушек, романтическую идиллию. Вот они шагают по освещенным солнцем долинам, пируют за лучшими блюдами, которые могут предоставить различные миры, вот он пресыщается любовью... Да только выходило все иначе.
   — Давай, лопух! Шевели обрубками. По-моему, в этом мире уже рассветает и нам надо найти убежище. Ветер как-то странно пахнет.
   Йенси и сам чувствовал странный запах, от которого пробирала дрожь — неприятный, мясной, как будто в морге. Следом за Зельдой и Джорин он двинулся по сухой равнине, коричневой и голой под беззвездным небом. Не слишком благоприятное начало для похождений в новом мире.
   Нужно запомнить свой путь по всем этим Измерениям. Нужно знать, который Портал куда ведет. Заблудившись, можно проискать дорогу домой целую вечность. Эти невеселые мысли нисколько не улучшали настроения Йенси, пока они брели по мрачной равнине, а этот могильный смрад бил им в ноздри. Он размышлял, где же он сейчас относительно Нью-Йорка и клуба, пытаясь мысленно восстановить все свои перемещения в пространстве безотносительно к прохождениям между измерениями. Мысли пробуксовывали, не в силах разобраться в этом клубке. Когда они, миновав последние Врата, окажутся на Земле, он с одинаковым успехом может появиться в Бруклине, здорово ошеломив Роки, или же посреди моря, что было бы, мягко говоря, неприятно.
   Те Врата, которые вели из Мирциния в Ханруматт, были — как это девушки говорили? — слабыми. Да, именно слабыми. Йенси не думал, чтобы это имело какое-то отношение к их физическому состоянию, скорее, как он предполагал, означало уровень их способности переносить людей и предметы из одного мира в другой. Есть возможность, всего лишь небольшая возможность, что Проводник, переносивший следом за ними тругов и хонши не справится с тем, что удалось Джорин и Зельде. Может быть... Йенси беспокойно оглянулся через плечо. Пути назад не было, уж это точно.
   Вот он и смирился со всеми этими небывалыми событиями в чужих землях и строит планы, как остаться в живых, тогда как меньше суток назад сидел за этим чертовым столом в чертовой нью-йоркской конторе. Йенси кротко размышлял, настолько ли уж конторская служба ему не по душе.
   Всему виной эта распроклятая четверть дюйма. Странный и тревожный в этих обстоятельствах звук пронзил ночь и одновременно из темноты впереди выделился сгусток более темного мрака. Трое остановились. Потом Йенси улыбнулся — непонимающе, но с облегчением. Безошибочно узнаваемое, в предутренней мгле разносилось, разбрасывая множество эхо, пронзительное, однако искусное пиликанье на губной гармошке. Грошовая свистулька дерзко и уверенно выводила бойкую мелодию, ловившую свой собственный хвост в лабиринте нот. Зельда водила стволом автоматического пистолета.
   — Клянусь гнилым дворцом Рыжего Хакима! Что это?
   — Ничего особенного, — Йенси двинулся дальше. — Если хочешь немножечко сплясать, вот тебе подходящий случай.
   — Это музыка, — сказала Джорин серьезно и с убеждением.
   — Музыка! — фыркнула Зельда.
   — Конечно, — Йенси продолжал идти по направлению к темному силуэту, оказавшемуся горой каменных развалин с круглым отверстием, отчасти заваленным обвалившейся кладкой. — Может, там мы найдем компанию.
   — Может, тебе и знаком инструмент, который производит эти унылые звуки, — твердо сказала Зельда. — Но это еще не делает играющего на нем союзником!
   Йенси остановился.
   — Клянусь стариной Уботхом и стариной Хакимом, ты права!
   Губная гармошка разразилась пронзительной трелью.
   Трое скитальцев осторожно двинулись вперед.
   Йенси сбросил с плеча винтовку.
   Первый солнечный луч окрасил небеса на востоке, проявив линию высоких холмов на фоне переливчатых розовых, зеленых и лимонных оттенков. В небе висело несколько шоколадно-коричневых облаков, плоских и похожих на кольца дыма. По мере того, как всходило солнце, его лучи заливали все большее пространство протянувшихся на запад сухих, недобрых, пересеченных земель. Нигде среди этих оврагов и изъеденных скальных обрывов, этих пыльных впадин и проплешин каменистой пустыни не блеснула вода.
   Губная гармошка смолкла. Какое-то животное, подобного которому Йенси, как он знал, никогда не встречалось, издало глубокий горловой мяукающий звук, а потом донеслось топотание копыт, лап или когтей, или чего-то вовсе неизвестного. В круглом отверстии посреди каменной стены появился человек, живо пробиравшийся сквозь завалы. Лицо его заросло густой бородой, а плечи под кольчугой бугрились мышцами. Он увидел троицу и замер. Рука человека медленно потянулась к поясу.
   — Мы не причиним тебе вреда! — крикнула Зельда. Она твердо шагнула вперед. — Если бы мы замышляли недоброе, мы убили бы тебя в тот миг, когда ты показался. Йенси на миг подивился, что это стало с девой-тигрицей, которая сначала убивает, а вопросы задает потом. Он подозревал, что этот человек способен ответить на вопросы не без успеха.
   — Кто вы такие? Что вам здесь нужно? — голос незнакомца ясно доносился до них, твердый и уверенный. — Все уже убиты. Почему вы задержались?
   Рука его непрерывно двигалась к поясу. Йенси знал, что если Зельда на это вскорости не отреагирует, не миновать им перестрелки. Он приподнял винтовку, взялся за затвор и бесшумно передернул.
   — Мы путешественники, в этой стране недавно, — крикнула Зельда. Восходящее солнце вызолотило ее грудь и плечи, просветило огнем рыжие волосы. — Хотим поговорить с тобой. Резко, словно удар хлыста, рука человека взметнулась от талии. Прежде, чем он успел нажать на спусковой крючок пистолета, который сжимал в кулаке, пуля Йенси угодила ему в предплечье. Руку незнакомца отбросило, пистолет отлетел в груду камней. Зельда вздрогнула и пригнулась, гневная, ненавидящая, готовая к насилию.
   — Ах ты, грязь из Хакимовой Ямины! — вскричала она. — Да я...
   — Ох, Зельда! — взвыла Джорин.
   Йенси вспомнился тот случай в лесу, когда они смотрели на атакующих хонши и ему показалось, будто Зельда не в себе, хотя тут же пришлось изменить мнение, когда она начала стрелять с большим искусством и точностью. А теперь вот это. Она была совершенно не готова к тому, что человек может вдруг в них выстрелить, как будто при таких обстоятельствах угроза, исходящая от ее собственного пистолета должна переполнить благоговением одинокого мужика с пушкой за поясом. Возможно, всего лишь возможно, что обитатели измерения Эттор весьма уязвимы под жесткой коркой своей милитаристской гордыни. Зельда продемонстрировала человеку свой пистолет и заговорила, едва шевеля губами, выплевывая слова сквозь сжатые зубы.
   — Попробуй еще раз сотворить что-нибудь в этом роде, дружок, и я всажу в тебя пулю так, что ты много часов пролежишь под солнцем, прежде чем сдохнуть! Йенси подобрал оружие незнакомца, оказавшееся револьвером, и испытал потрясение. Это был «Смит-вессон» 38-го калибра. Изрядно поношенный, старый на вид и, вероятно, с порядком стершейся нарезкой, что делало его опасно неточным при стрельбе.
   Человек держался за запястье и несколько капель темной крови просочились у него между пальцами.
   — Эй, — сказала Джорин каким-то новым голосом. — Дай-ка мне.
   Она принялась ощупывать, бинтовать и врачевать рану с искусством, которое поразило наблюдавшего за этим Йенси, а потом дружески позабавило.
   Зельда забрала «Смит-вессон».
   — Грубый, — сказала она с презрением. — Лучше оставь его себе, Ки.
   — Этот револьвер... — начал Йенси.
   — Да?
   Он заметил, что темные глаза незнакомца пристально рассматривают его.
   — Ничего.
   — Отвечай на вопросы, — сказала Зельда здешнему обитателю. — Рана твоя — просто булавочный укол, двадцать вторым калибром и кошку не убьешь. Что это за место и... Человек ни разу и не моргнул, пока Джорин перевязывала его. Теперь она выдернула пулю и прервала Зельду словами:
   — Мне нужен кипяток.
   — Дада! — отозвалась Зельда, не желая отвлекаться от темы, — но...
   — Этот мир называется Джундагай, — сказал человек.
   — Джундагай!
   — Уйяя! — радостно завизжала Джорин. — Мы на пути домой!
   Она пробежала туда, где еще дымились остатки костра и, чрезвычайно женственно и изящно принялась собирать ветки и угольки в кучу. Раненый принес горшок воды. Не приходилось сомневаться, что раны лечить ему уже случалось. Зельда потянула Йенси в сторону, туда, где их не могли услышать.
   — Это хорошее известие, Ки, — сказала она, приблизив к нему лицо. Ее теплое и ароматное дыхание щекотало его щеку.
   — Вейн произвел в Джундагае разведку и наши два тупых академика слышали о нем такие блестящие рассказы, что в конце концов решили порвать с графиней. Если хоть сколько-то повезет, я без труда найду отсюда путь обратно в Ируниум.
   — Джундагай, — повторил Йенси, не обратив внимания на остальное. — Я слышал, как твой академик произнес это название тогда, в переулке Нью-Йорка.
   — Да. Я тебе говорю все это потому... — Зельда с виноватым видом пригладила ладонью рыжие волосы. — Собственно, я не знаю даже, зачем я тебе все это говорю, лопушок. Но...
   Йенси сухо сказал:
   — В следующий раз, когда решишь кого-нибудь унизить, убедись, что ему об этом известно.
   Зельда отпрянула, пытаясь изобразить надменность, пытаясь, как со страстью и с невольной усмешкой увидел Йенси, вновь стать самой собой.
   Внезапно, не думая, что он делает, даже не отметив, что гормоны взяли наконец свое, Йенси схватил Зельду за плечи и притянул к себе. Он заглянул в ее карие глаза. Их лица находились так близко, что он видел в ее глазах отражение своего собственного одичалого лица.
   Йенси слегка отступил. Губы Зельды выглядели полными, мягкими и полураздвинутыми, чуть влажными — совершенно не похожими на плотно поджатый бутончик, в который она обычно их собирала. И тогда Ки Йенси не мог не наклониться и не поцеловать ее. Он ощутил, как огненный импульс прошил его насквозь, ударил в пах, как кровь прилила к коже по всему телу. Долгое мгновение она страстно отвечала на его поцелуй, потом губы Зельды напряглись, она уперлась коленом ему в живот и Йенси, охнув, грохнулся спиной на рассыпавшуюся каменную кладку.
   — Ах ты, Хакимом битый властапранг! Грязный, обмотанный кишками навозный жук! — Зельда энергично потерла ладонью рот. Ее глаза сверкали.
   Йенси хихикал.
   — Ты просто куколка — когда забываешь, что нужно быть крутой и грубой девушкой-тигрицей.
   Зельда панически стрельнула глазами в сторону костра. Джорин заботливо склонилась над запястьем раненого. От воды поднимался пар. Стало быть, они не заметили ее позора.
   — Значит, ты собираешься переправить нас снова в этот Ируни... в то место, о котором ты говорила. Ладно. А как насчет того, чтобы доставить меня обратно на Землю?
   — Хоть бы ты и никогда не вернулся! Можешь сгнить здесь — мне дела нет!
   Теперь Ки Йенси утратил всякую осторожность. Он забыл, как долго вел себя приниженно только для того, чтобы эти девушки не бросили его среди Измерений.
   — Да брось, сестренка! Тебе это понравилось. И мне понравилось. Мы бы вдвоем могли сыграть славную маленькую симфонию. Черт возьми, девочка, если нельзя получить от жизни немного развлечений, какая от нее тогда польза?
   — Не знаю, что ты имеешь в виду, но звучит это отвратительно, упадочно и прямо-таки бунтарски! Йенси вновь потянулся к ней. Он положил ладони на ее плечи, чувствуя серебристую ткань и теплую упругую плоть под ней, а Зельда провела удар правой, который сделал бы честь Лонсдейлу Белтеру. На губах и языке Йенси появился вкус крови.
   — Убирайся, червь!
   Йенси вновь засмеялся и отодвинулся.
   — Ладно-ладно. Может, время для этого еще и не подошло.
   Просто запомни, Зельда — роль женщины в жизни не сводится к тому, чтобы скакать по Измерениям да палить из пистолета. Понятно?
   Но та отвернулась от Йенси, вздернув гладкие плечики, и отправилась посмотреть на Джорин и раненого. Йенси размышлял. Он осознал вдруг огромное значение того, что сделал, и это сознание начинало мучить его. Идиот! Кретин! Сексуальный маньяк! Теперь она точно смоется и бросит его одного! Ну что ж, это означает всего лишь, что ему придется теперь липнуть к ней, как тот пресловутый банный лист, а об ее сексуальной жизни подумать, может быть, несколько позже, в каком-то более удобном месте среди Измерений. Чувствуя себя более в своей тарелке, нежели когда-либо с того момента, как он был выхвачен из Нью-Йорка, Йенси направился обратно к костру, поискать чего-нибудь выпить.