- Ты не ответила на мой вопрос. Ты думаешь, твоя тетка и твоя кузина способны хранить тайну?
   - Ты не нуждаешься в ответе, - слабым голосом ответила она. - Тебе известно, как и мне, что Элизабет и Сеси с восторгом раззвонят обо всем всему свету.
   - И что же тогда? Ты согласна на брак, как только я все устрою?
   Кэтрин печально кивнула головой, ее огромные глаза выражали муку, и Джейсон почувствовал, как что-то стеснило его грудь. Она казалась такой милой, лежа рядом с ним, черным шелковым облаком раскинув свои волосы по белой подушке, и он мгновенно ощутил знакомую притягательность этого нежного тела. Но даже услышав призыв желания, он только горько скривил рот. Она была капризна, лжива и вероломна. Она обманула его, ввела в заблуждение, и с безответственной беспечностью превратила его жизнь в ад. Презирая собственное тело за то, что оно предательски отзывалось на ее теплую близость, он поспешно отодвинулся.
   - Мне нужно будет срочно подготовить все, чтобы завтра спокойно пожениться. А сейчас все будет так, как было.
   Он встал и повернулся, чтобы уйти, но голос Кэтрин остановил его:
   - Джейсон, мы поженимся по-настоящему?
   Я.., я имею в виду, это будет законный брак?
   - Не волнуйтесь, леди Кэтрин, - отрезал он, - вы меня по-настоящему подцепите на крючок. Брак будет законный во всех отношениях, я не намерен устраивать фальшивку.
   - Я не это имела в виду, - разозлилась она. - Я хочу знать. Это ведь и моя жизнь тоже. Ты не единственный, кто вынужден вступить в брак против своей воли. Запомни, что я вторая половина этой несправедливой партии! Запомни, если только можешь, - она усмехнулась, - что это я была изнасилована и похищена. Не ты!
   - Замечание принято, моя дорогая, - сказал он злобно, - но и ты не сплошная невинность. К тому же, - тут глаза его сузились, - теперь, когда мы стоим на пороге женитьбы и не должны иметь секретов друг от друга, что ты искала тогда в гостинице? Ты думаешь, я забыл тот маленький инцидент? Или твои отношения с Пендлтоном?
   Глава 21
   Этот вопрос пронзил ее не хуже ножа, Кэтрин ощутила удар почти физически. За последние недели она вообще забыла об интересе Клайва к загадочной карте, которой владел Джейсон, и о шантаже, направленном против Рэйчел. Когда в Лондоне она вступила в переговоры с Джейсоном, предлагая эту информацию в обмен на свою свободу, он отказал ей. Она-то позабыла обо всем этом, а он помнил, и в самую неподходящую минуту ударил ее своим вопросом, как обухом. Пребывая в полной растерянности, Кэтрин даже не уловила в его тоне намека на ревность, которая там присутствовала.
   Теперь скрывать было нечего и она рассказала Джейсону, как Клайв потребовал, чтобы она отыскала эту карту - при первом же упоминании о карте брови Джейсона нахмурились. Целиком сосредоточившись на своем рассказе и припоминая подробности, Кэтрин смотрела вниз, на свои подрагивающие пальцы, и не заметила угрожающего огня, загоревшегося в его глазах, когда она изложила, каким способом Клайв заставил выполнить его приказание.
   Это все, что я знаю, это все, что я когда-либо тала! Можешь верить или не верить, - сказала она, когда повествование подошло к концу.
   Он медленно протянул:
   Успокойся, мой маленький, хмурый котенок. Я ведь не говорю, что не верю тебе. Я только озадачен. Клайв не дурак, и он не похож на охотника за красивой сказочкой. Или он путает меня с кем-нибудь еще, или он попался на старую байку. Ты уверена, что ему нужна была именно карта?
   Она нахмурилась:
   - Он сказал карта, нет, подожди! Он сказал, там может быть карта! И что, если я не найду ее, он должен будет обыскать твое жилище в Лондоне.
   - Должен будет обыскать или уже обыскал? Пораженная этим неожиданным любопытством, она с минуту смотрела на него.
   - Не могу вспомнить точно. Он сказал, что не искал в Лондоне, но если я ничего не найду, он должен будет искать чей-то след в Лондоне.
   Похоже, это был не тот ответ, какого он ждал, потому что, внезапно и безразлично пожелав ей спокойной ночи, он ушел.
   На какой-то момент Джейсону показалось, что загадка человека, находившегося в его лондонской квартире, решена. Но если Кэтрин - он уже свыкся думать о ней под этим именем - можно верить, а он ей поверил, Пендлтон не мог иметь какого-то отношения к этому происшествию. Во всяком случае, теперь он знал уже больше, чем раньше, и поскольку никакой карты у него не было, это открывало совершенно новые возможности.
   Если бы Пендлтон сказал Кэтрин, что нужны какие-то официальные документы, тогда все было бы совсем по-другому. Испания, Англия, Франция - все они имели основания интересоваться планами Джефферсона в связи с Луизианой. Но если таинственная карта не имела какого-то военного значения, он не мог понять интереса, который она вызывала, и тот, кто рыскал в Лондоне, охотился ли он за тем же, что и Пендлтон?
   Это была интересная головоломка, и вместе с ним она отправилась в постель. Его большое тело расслабилось и отдыхало, а мозг работал с бешеной энергией. Через некоторое время он начал злиться, что не видит ответа. Какое-то неспокойное чувство подсказывало, что ответ где-то рядом, еще немного - и он прояснится, Джейсон должен был знать решение.
   Оба они этой ночью не спали. Кэтрин, опустошенная неожиданным раскрытием своей личности и отвратительной сценой у Монро, притаилась, как смертельно раненное животное, ожидающее фатального удара. Она пошла на условия, предложенные Джейсоном, дала согласие на брак, но какая-то ее часть бунтовала, открыто противилась тому состоянию апатии, в которое она впала. Снова и снова, как лиса в ловушке, она лихорадочно искала путь к спасению. Но так и не нашла, пока мягкий рассвет не стал постепенно рассеивать мрак ночи и она не впала в сон без отдохновения.
   Джейсон встал и ушел с рассветом. От этого очень много зависело. Чтобы скрыть точную дату их свадьбы, он направился в один из городков в нескольких милях от Парижа, отыскал здесь - на определенных условиях - мирового судью, согласившегося спешно провести церемонию бракосочетания. Царское вознаграждение, оставленное Джейсоном, привело к тому, что все юридические документы были оформлены в должный срок и должным образом. Хоть в одном им повезло - со времен французской революции здесь заключались только гражданские браки.
   Он вернулся в отель как раз вовремя, чтобы привести себя в порядок, сменить дорожное платье и встретить лорда Тримэйна.
   Кэтрин была тихой, подавленной, и дядя объяснил темные круги у нее под глазами и вялость тем, что вчера они разошлись очень поздно. Возможно, подумал он, племянница мучилась угрызениями совести за то, как обошлась со своей матерью.
   Встреча прошла успешно, граф нашел условия, предложенные Джейсоном, чрезвычайно великодушными. Джейсон, уже полностью владеющий собой, держался с холодной деловитостью. Только Кэтрин выглядела недовольной - не деньгами, которые он определил за ней, а тем, с какой легкостью она была продана! ПРОДАНА! Это было самое подходящее слово, какое она могла подобрать.
   При всем расположении к ней, дядя, казалось, более был озабочен урегулированием ее денежных дел, нежели ее чувствами. Он ни разу не спросил ее о настроении, о том, счастлива ли она.
   Правда, она тут же нашла ему оправдание: ведь дядя убежден, что убежала она с человеком, которого любит. Естественно ему полагать, что она счастлива, что бессовестно забыла о матери, оставив ее в неведении. Даже если бы Кэтрин пожаловалась, что сожалеет о поспешном замужестве, то он, держа сторону Рэйчел, не очень бы посочувствовал ей. И все же ее мучило, что дядя легко отделался от своего попечительства, не убедившись, что она и в самом деле счастлива и довольна. Об ее обиде говорила и неприветливость, и плотно сжатые губы, но граф, испытывающий облегчение уже от одного того, что возможный семейный скандал удалось предотвратить, просто не заметил очевидных признаков неблагополучия.
   А вскоре и вовсе ушел.
   Проводив графа, Джейсон обратил внимание на выражение ее лица и лениво осведомился:
   - Что тебя гложет, котенок? Или ты считаешь, что я был недостаточно щедр?
   - Не в этом дело, - вспыхнула Кэтрин. - У меня такое чувство, будто меня только что купили. Ты только что приобрел меня, словно одну из своих лошадей.
   Его улыбка стала еще шире:
   - Должен признать, что ты оказалась очень дорогой девушкой!
   Кэтрин почти задохнулась от гнева, но сдержалась, стиснув зубы и бросив в него презрительный взгляд. Через некоторое время, справившись с собой, спросила:
   - Ты сделал все приготовления?
   Он кивнул, и улыбка сползла с его губ.
   - Мы должны быть сегодня вечером в Сен-Дени. Тамошний чиновник согласен закрыть глаза на наше неожиданное желание сочетаться браком и проследит, чтобы необходимые бумаги были готовы. Не беспокойся ни о чем, дорогая леди Кэтрин, всего через несколько часов ты по-настоящему станешь мадам Сэвидж!
   Она с ненавистью восприняла последние его слова, но не дала волю своему темпераменту.
   - Когда мы выезжаем?
   - А что? Мадам Элоиза успеет сметать тебе подвенечное платье? - съязвил он.
   - Просто я хочу знать, к какому часу мне нужно быть готовой, - ровным голосом сказала она. - Но вижу, что сейчас тебе не до этого. Во всяком случае, сообщи, когда ты будешь готов.
   Она собралась уйти, но он остановил ее, обняв за талию, и усталым голосом попросил:
   - Извини, пожалуйста. Я не должен бы портить тебе сейчас настроение и ухудшать и без того плохие отношения между нами. Сен-Дени отсюда в нескольких милях, так что после того, как ты переоденешься, потребуется час, чтобы успеть к назначенному времени. Когда бы ты ни собралась, я уже должен иметь экипаж наготове.
   Изумленная его неожиданным извинением, Кэтрин не сразу привела в относительную норму свои растрепанные чувства и занялась туалетом. Она надела серое с пурпурным отливом шелковое платье, подчеркивающее ее молочно-белую кожу и усиливающее аметистовый блеск глаз. Для своего настоящего свадебного одеяния она выбрала бы другой наряд, сейчас же у нее не было причин особенно хлопотать о туалете. Какая разница, это или другое платье, подумала она грустно. В таком настроении она и выехала в Сен-Дени.
   ***
   Уже пали сумерки, когда они покинули маленький городок, где все и свершилось. Они были теперь законно, безвозвратно женаты. Кэтрин безучастно взирала на тяжелое обручальное кольцо на своем пальце. Ей казалось нереальным, что несколько слов, произнесенных невыразительным голосом человеком с безразличным лицом, сделали их мужем и женой. Но это было именно так и определяло ее будущее. Раньше она не представляла своей свадьбы, но знала, что не желала ни фанфар, ни суеты - традиционные свадебные цветы, белые кружева определенно были не по ней. Но ей безусловно хотелось бы чего-то большего, чем торопливая и безликая церемония, через которую она только что прошла. Она уныло подивилась тому, что Джейсон даже купил кольца - потому что кроме них, да нескольких бесцветных и невыразительных клятв, ничто не напоминало о том, что это была свадьба.
   Джейсон тоже необычно молчал, и по мере того, как сгущалась темнота и опускалась ночь, молчание между ними становилось все более и более тягостным. Каждый остро ощущал присутствие другого, и каждый противился такой невольной близости в темном экипаже. Взошла луна, в ее призрачном свете Кэтрин едва различала лицо Джейсона, сидящего напротив нее. Сумрачный свет скрывал его глаза, позволяя мельком видеть прямой нос и крупные выразительные губы.
   Он был ее мужем и теперь получил законное право делать с ней все, что захочет. Теперь все в ее будущей жизни определялось этими худыми руками, которые в равной степени могли ввергнуть ее и в восторг, и в ужас. Она вздохнула едва слышно, и этот звук заставил Джейсона нагнуться вперед - его теплые ладони накрыли судорожно сжатые пальцы Кэтрин.
   - Неужели так ужасно быть замужем за мной? - спросил он мягко.
   Кэтрин, чьи глаза в рассеянном лунном свете казались не правдоподобно фиолетовыми, ответила ему слабым голосом:
   - Мы и в самом деле не слишком знаем друг друга, похоже, мы только воюем и ссоримся. Я не представляю, как и когда, и вообще сможем ли мы быть счастливы?
   - Но мы должны очень постараться. Теперь мы женаты, и этого уже никогда не изменить! Возможно, со временем нам удастся получить какое-то удовлетворение, если не счастье, из наших отношений.
   Не доверяя своему голосу, она вяло кивнула. В темноте кареты Джейсон не видел этого легко движения и резко потребовал:
   - Что, ты не согласна?
   Ей пришлось отвечать, и Джейсон услышал в ее голосе близкие рыдания:
   - Да, я знаю, что ты прав. Через несколько лет мы иначе будем глядеть на все это. Я.., я хочу.., чтобы.., чтобы... - Она употребила все силы, чтобы не расплакаться, но рыдание все же вырвалось из горла. Джейсон почувствовал, что в него словно выстрелили, он порывисто нагнулся к ней, подхватил на руки и посадил к себе на колени.
   Его неожиданный порыв будто открыл некие шлюзы, тело Кэтрин забилось от прорвавшихся слез, которые, похоже, копились не одну неделю. В смятении чувств она не замечала, что Джейсон, склонившись губами к ее волосам, что-то тихо нашептывал. Постепенно рыдания стихли, она мирно сидела у него на коленях, изредка всхлипывая.
   Словно отец, утешающий плачущего ребенка, Джейсон нежно прошелся по ее щекам своим носовым платком, и она живо вспомнила их встречу на лугу. Похоже, эта мысль пришла и к нему, потому что он прошептал:
   - Кажется, я заставляю тебя плакать. Это уже не в первый раз...
   Она посмотрела на него заплаканными глазами, и у него перехватило дыхание. Господи! Она так мила, думал он, глядя на длинные ресницы, все еще подрагивающие губы. Его губы в полутьме коснулись ее губ, и этот нечаянный поцелуй перехватил дыхание Кэтрин, пробудил в ней желание еще к одному, и Джейсон, словно в каком-то порыве, пробормотал:
   - Слушай, котенок, конечно, все у нас сложилось не правильно, но сегодня наша брачная ночь. Другой такой никогда не будет, может, другие ночи откроют, что женились мы на незнакомых людях. Разве нельзя забыть всю горечь и упреки, и.., и... - он помедлил. - О Господи! Я не знаю, что имею в виду. Но хоть сегодня не воюй со мной. Мы должны этот несчастный брак сделать настоящим!
   В полном согласии Кэтрин прижалась к нему и зовуще раскрыла губы. Джейсон издал низкий стон и прильнул к ней. Они были настолько поглощены друг другом, что испытали некий шок, когда карета остановилась перед отелем. Джейсон подумал: как хорошо, что они приехали, еще несколько миль такого неожиданного отклика со стороны Кэтрин, и он завершил бы свадебную поездку прямо на полу кареты!
   Прилагая неимоверные усилия, чтобы не уподобиться возбужденному вепрю, он проявил сдержанность, когда они достигли своих комнат, отдал распоряжение, чтобы легкий ужин принесли к ним в апартаменты, и неохотно оставил Кэтрин переодеваться и привести себя в порядок после дороги.
   Меньше всего ожидавшая такого поворота событий, Кэтрин вся трепетала. Она отодвинула горькую мысль, которая тлела теперь где-то в глубине, что, хотя его так тянет к ней и хотя они проявили желание достигнуть согласия, ни разу Джейсон не упомянул и даже не намекнул, что любит ее или что она значит для него больше, чем любая другая женщина! Она не хотела сейчас об этом думать и, подгоняемая лихорадкой предвкушения, велела Жанне приготовить ванну.
   Впервые в своей жизни Кэтрин сознательно хотела вызвать мужское желание и, торопливо перебирая платье за платьем, искала именно такое. Наконец ее взгляд остановился на неглиже, которое Джейсон купил вскоре после их прибытия в Париж. Она не собиралась носить его, частично из-за простого упрямства, а частично от врожденного понимания, что подобные вещи были изобретены с единственной целью - порождать соответствующие мысли и желания.
   Рубашка и халат были сшиты из пурпурного шелка, настолько густого, что казались почти черными, и нежная алебастровая кожа Кэтрин на этом фоне выглядела очень чувственно. Рубашка, прилегая к груди словно вторая кожа, дальше струилась к ее ногам ярдами пурпурного облака. Держалась она лишь на двух узеньких бретельках на плечах и, внутренне трепеща, Кэтрин понимала, что через несколько минут одним легким взмахом Джейсон сбросит эти бретельки.
   Длинные, широкие рукава халата и были, и не были на ней - сквозь них просвечивали ее прелестные белые руки. Длинный шлейф таил свой соблазн. Такой вошла она в комнату, где ее ожидал Джейсон.
   Он стоял спиной к ней и глядел в балконное окно. На мгновение она задержалась в дверях, охватив взглядом накрытый на двоих маленький столик, мягкий свет свечей, высокого мужчину, еще не замечающего ее присутствие. Он уже был в шелковом халате, волосы его влажно блестели, говоря о том, что он также успел принять ванну.
   Поколебавшись, внезапно ощутив какую-то неуверенность, она поняла, что сейчас самое время повернуться и убежать - сейчас, пока он еще не почувствовал, что она здесь. Ускользнуть в свою комнату и послать с Жанной записку, что она заболела и не может видеть его сегодня. Интуитивно она знала, что он не возьмет ее силой в этот вечер. Но пока она переминалась в нерешительности, он угадал ее присутствие и медленно повернул к ней лицо.
   Внезапно огонь его глаз заставил было ее вихрем броситься из комнаты, но, не слушая пугающие удары сердца, она улыбнулась застенчивой улыбкой и позволила высокому мужчине усадить себя за стол. Она так остро чувствовала рядом его зеленые глаза, потемневшие от желания, его откровенно ждущий рот, что сам ужин не остался в ее памяти. Позже она никогда не могла вспомнить, что они ели и пили, только его лицо, темное и неразличимое, да сверкающие глаза отпечатались в ее памяти. Глядя, как длинные пальцы небрежно держат хрустальный бокал, она не могла унять дрожь возбуждения, пробегавшую по телу. Скоро она окажется во власти этих длинных пальцев и худых рук, и от этой мысли что-то больно сжалось в ее лоне. Не в силах выносить эту неопределенную тишину комнаты, Кэтрин неожиданно вскочила.
   - Зд.., здесь.., здесь ужасно жарко. Так хочется глотка свежего воздуха!
   Джейсон следил, как она прошла, волоча шлейф, распахнула французские двери - прохладный ночной воздух, неся легкий аромат цветущих акаций, заполнил комнату. Все ее тело напряглось, когда она невидяще взглянула вниз, и скорее почувствовала, чем увидела, что сзади подошел Джейсон. Он положил ей на плечи 3(свои теплые и нежные руки, уловив легкую дрожь страха, пробежавшую по ее телу.
   Джейсон твердо привлек ее к себе, но несколько секунд не делал ничего, что могло напугать ее, только медленно проводил руками по ее плечам, рукам, в то время как его губы искали и касались чувствительных точек в тех местах, где шея переходила в гладкие плечи. Только тогда, когда он почувствовал, что она совсем расслабилась, он медленно повернул к себе ее лицо. Сердце Кэтрин едва не выскочило из груди.
   При свете луны, как двое незнакомцев, они словно изучали друг друга, потом Джейсон поцеловал ее. Это был нежный, вопрошающий поцелуй, но и требовательный, страстный, и Кэтрин пошла ему навстречу. Когда Джейсон оторвался от ее губ, кровь в ее висках стучала, она чувствовала жадную, пульсирующую боль в глубине своих чресел. Его глаза изучали ее лицо, увидев то, что было нужно, он молча подхватил ее на руки, и они оказались в спальне.
   Одним быстрым, рассчитанным движением сбросив халат и рубашку и уложив ее на постель, он хрипло выдавил:
   - Надеюсь, ты не замыслила снова выскользнуть из-под меня в самый ответственный момент? - И сверкнул в темноте белоснежными зубами.
   Слишком остро ощущая власть его сильного, горячего тела, она только молча взирала перед собой, а когда он закрыл собой весь мир, ее тело так сплавилось с ним, что даже тень не проскользнула бы между ними. Его твердый и опытный рот сомкнулся на ее губах, и впервые получил отклик на свой голод. Он раздвинул ее губы и стал жадно пить сладость ее рта, в то время как его руки захватили в плен ее тело.
   Он был нежен, дождавшись своего часа, его рот следовал за его руками, по мере того как они двигались от ее плеч к груди. Все чувства Кэтрин дико обострились. Повинуясь инстинкту, ее руки отправились в нерешительное путешествие по его телу, медленно прошлись по мускулистому торсу, потом по широкой спине и твердым ягодицам, потом набрались мужества, чтобы коснуться его так, как она сделала это однажды в гостинице. Но теперь не было надобности сдерживать это мужество, потому что Джейсон нежно, но уверенно направлял ее руку к себе, а когда ее ладонь сомкнулась вокруг его мужского начала, с губ Джейсона сорвался низкий стон наслаждения.
   - Котенок, ах.., теперь не так, вот так... Он опытно учил, как доставлять удовольствие мужчине, положив свою руку поверх ее руки и искусно показывая, что надо делать, поощрял ее продвижение ласковыми словами, когда она запиналась.
   Через несколько секунд он довольно прошептал:
   - Помедленнее, моя ласковая, помедленнее, или я кончу раньше, чем начал!
   Потом он тихонько отстранился от нее, но руки его продолжали свое дело, лаская, раскрывая ее тело и медленно продвигаясь по втянутому животу вниз.
   Непроизвольный импульс заставил ее сдвинуть ноги, " и руки мгновенно остановились. Пригнувшись к ее губам, он шепнул: "Котенок?" - и крепко поцеловал ее. Она задохнулась, и бедра сами раздвинулись, открывшись ласковым прикосновениям.
   Ее тело горело, его губы и руки продолжали возбуждать его, вызывая неведомые чувства, бессознательно она застонала, ее руки снова жадно обхватили его. На этот раз она самостоятельно делала то, чему он ее учил. Она дрожала от страсти, а потом испугалась, что может закричать от того удовольствия, которое медленно и нежно он давал ей, когда входил в нее. Это было самое сладостное облегчение, какое только могло быть, и вздох удовлетворения слетел с ее губ. Джейсон хрипло засмеялся: "Это еще не все, сладкая моя, ты только начинаешь учиться".
   Потом он начал глубоко двигаться в ней, и сильные, глубинные эмоции слились в одну сладостную боль между ног. Ее руки судорожно бились об его спину, бессознательно заставляли его двигаться снова и снова, его тело отвечало на ее порывы, и он вторгался в нее все сильнее и глубже. Тело Кэтрин натянулось, как тетива, экстаз, растущий внутри нее, вдруг взорвался, и она понеслась куда-то в ошеломляющем, чувственном облаке чистого наслаждения.
   Она была так этим потрясена, что не заметила извержения Джейсона, последовавшего вскоре за ее собственным. Когда она вернулась к реальности, то почувствовала себя в его руках, словно в колыбели, в то время как руки и губы продолжали ласкать ее тело.
   На протяжении всей ночи Джейсон снова и снова возбуждал ее до такой точки, когда она почти впадала в безумие, и тогда только овладевал ею, и каждый раз она проходила через упоительный взрыв, предвещающий завершение экстаза. Он не мог оторваться от нее ни на минуту, оставляя ей лишь краткую передышку, прежде чем его тело снова толкало его на обладание. И Кэтрин жаждала этого обладания, как и он, и на его жар отвечала вспышкой собственного огня. Она остановила его только один раз - когда темная голова, лаская, спустилась по ее животу и его губы, вслед за пальцами, оказались между ее бедер. Она вскрикнула, задыхаясь, и попыталась отстраниться от него: "Нет.., нет... Я не.., нет!"
   Слабая улыбка изогнула его губы:
   - Не обращай внимания. В следующий раз как-нибудь я научу тебя всему, что бывает между мужчиной и женщиной. Ты такая восприимчивая ученица, любовь моя, что я забыл даже, что ты еще почти девственница.
   Потом он поцеловал ее, и она обо всем забыла в его объятиях, погружаясь в волны удовольствия, когда он ее нежно ласкал.
   Рассвет наступил раньше, чем она наконец погрузилась в сон, а проснувшись через несколько часов, обнаружила, что находится в своей спальне. В изумлении смотрела на знакомые занавеси, а когда вспомнила обо всем, происшедшем минувшей ночью, жаркий румянец залил ей щеки, и она совсем по-детски зарылась с головой в одеяло. Теперь она живо вспомнила, как Джейсон поднял ее на руки и перенес в ее спальню. Положив под теплое покрывало, поцеловал в распухшие от любовных ласк губы и прильнул головой к шее, бормоча:
   - Если я останусь с тобой, то буду заниматься любовью целый день и целую ночь тоже! - Он хотел уже отойти, но Кэтрин с вновь обретенной доверчивостью сама потянулась к нему и сознательно дотронулась до него... Со стоном обновленного желания он опустился рядом с ней, и между ними еще раз свершилось волшебство.
   Но теперь воспоминания об этой ее дерзости вызвали еще более жаркий румянец, и она подумала: как после вчерашней ночи сумеет взглянуть ему в глаза. И все горькие, нежеланные мысли, которые она вчера отгоняла от себя, вновь вернулись, чтобы беспощадно терзать ее.
   Ни разу за всю прошедшую ночь, даже когда страсть их достигла своего пика, он не упомянул о любви. Правда, он говорил любовные слова, называл ее своей маленькой любовью, но ни разу не дал ей понять, что хочет чего-то большего, чем отзывчивое тело в его руках.
   Кэтрин могла обмануть себя один раз, но мысль о других ночах, когда она будет принадлежать ему, зная, что он не любит ее, была невыносима! Ведь не сможет она отталкивать его, когда он станет приходить к ней, уверенный в своих супружеских правах? Если бы только он сказал, что любит ее, если бы только любил ее!
   Эти беспокойные мысли не оставляли ее и тогда, когда она, не чувствуя, принимала ванну, когда одевалась с помощью Жанны. Глядя на себя в зеркало, пока Жанна расчесывала и убирала ее блестящие волосы, она озабоченно искала на своем лице признаки того, что она стала иной. Но зеркало отражало то же самое лицо, хотя она стала иной - и не было смысла отрицать это.