Обоим нужен был только ни к чему не обязывающий флирт.
   Джошуа с ухмылкой взглянул на Фрею. Она все так же надменно смотрела на него. И внезапно Джошуа понял: что-то в их отношениях неуловимо изменилось. О Господи, как же вернуть былую легкость? Она погладила его щеку, и у Джошуа перехватило дыхание. Он перевернул руку Фреи ладонью вверх и легонько коснулся губами.
   – Ты уверена, что не надо никого приглашать отправиться вместе с нами на остров? – спросил он Фрею.
   – Уверена, – ответила она. – Хочу, чтобы мы были вдвоем.
   Джошуа почувствовал такое яростное желание, что готов был нырнуть со скалы в море, чтобы немного остудиться… жаль только, начался отлив.
   Но что странно, в этот момент Джошуа никак не мог понять, почему они с Фреей считают свою помолвку фиктивной и собираются ее расторгнуть. Ведь есть же какая-то причина. Но какая?
   В следующую секунду все мысли вылетели у Джошуа из головы. Он вдруг почувствовал, что лежит на спине, а Фрея наполовину на нем, и они, сжимая друг друга в объятиях, целуются, причем поцелуи эти не пронизаны жгучей страстью, а наполнены щемящей нежностью, что, по мнению Джошуа, гораздо опаснее. А еще через несколько мгновений Джошуа поймал себя на том, что сжимает лицо Фреи ладонями, а она, зарывшись руками ему в волосы, легонько поглаживает его по голове. И глаза у обоих открыты.
   О Господи!
   Фрея, преисполненная страсти, была ему знакома, а вот преисполненная нежности – пока еще нет, и Джошуа чувствовал, что знакомство с такой Фреей ему дорого обойдется.
   Он снова коснулся ее губ.
   – Мои воспоминания об этой ложбине изменятся навсегда.
   Джошуа не знал, сколько времени они обменивались легкими поцелуями. Внезапно над головой раздалось тихое покашливание, и он пришел в себя.
   – Взгляни, Морган, какой чудесный вид, ты не находишь? – послышался голос Аллина. – Впрочем, я не советовал бы тебе смотреть вниз. У тебя может закружиться голова.
   – Я бы вам посоветовал вообще найти другое место, чтобы любоваться окрестностями, – буркнул Джошуа. Фрея поспешно села, а Морган рассмеялась. – Это занято.
   – Ну и ну, – покачал головой Аллин. – Какой у нас радушный хозяин. Пойдем, Морган, нас не хотят здесь видеть. Да и Дейви, я смотрю, удалось поймать овцу, и теперь он собирается на ней прокатиться. Нужно бежать на помощь.
   – Кого ты собираешься спасать, Дейви или овцу? – спросила Морган.
   И они исчезли.
   – Знаешь, эта экскурсия будет очень опасной, – заметил Джошуа и закинул руки за голову.
   Откинув с лица волосы и заправив их за уши, Фрея вновь села, обхватив обеими руками колени.
   – Знаю, – ответила она.
   – И не боишься?
   – Нет. А ты?
   – Ужасно боюсь. – Джошуа хмыкнул, хотя говорил совершенно серьезно. – Боюсь, что дам волю рукам, дорогуша.
   Фрея повернулась к нему. Растрепанные волосы, пронизанные солнечными лучами, ореолом обрамляли ее лицо. В этот момент она казалась Джошуа необыкновенно красивой.
   – Возможно, я тоже не смогу сдержаться и дам волю рукам, – проговорила она, не сводя с него глаз.
   И вновь у Джошуа перехватило дыхание.
   – Интересный будет денек, – заметил он, немного придя в себя.
   – Да.
   О Господи, во что они собираются вляпаться на сей раз? И почему не хотят жениться? Ведь есть же какая-то причина.
   Надо вспомнить. Быть может, это его спасет…
   – В своих молитвах я попрошу Господа, чтобы не посылать сегодня на землю дождь, – заметил Джошуа с улыбкой.

Глава девятнадцатая

   Фрея молила Господа, чтобы послал на землю дождь, а еще лучше – снег. Но поймав себя на том, что празднует труса, попросила у Создателя безоблачного неба, яркого солнца и теплой летней погоды..
   Еще до рассвета она, откинув одеяло, поднялась с постели, подошла к окну и выглянула на улицу. На небе не было ни облачка, а это, естественно, означало, что денек обещает быть пригожим. Частенько утро бывает солнечным, зато к обеду погода портится и начинается дождь. А солнечный день в это время года сопровождается арктическим холодом. Однако, распахнув окно, Фрея даже не поежилась – тепло.
   Интересно все-таки, что на нее вчера нашло? Ведь она боится моря. Ужасно боится плыть по нему в утлой лодчонке. И в то же время потребовала, чтобы Джошуа переправил ее на остров, расположенный пугающе далеко от берега. Однако не эта перспектива прервала ее сон. В конце концов, она, Фрея Бедвин, привыкла преодолевать страх и бросать вызов судьбе.
   Но почему она попросила Джошуа отвезти ее на остров и никого больше туда не приглашать? Ведь наверняка можно было нанять столько лодок, сколько потребовалось бы. А среди людей она была бы в безопасности.
   Похоже, она все-таки влюбилась в Джошуа, по-настоящему влюбилась, но не хотела признаться в этом самой себе. Она поняла это как-то бессонной ночью, когда пыталась убедить себя, что по-прежнему испытывает к Киту нежные чувства. На самом деле это было не так. Просто она использовала давнишнюю страсть как щит, за которым можно спрятаться от новой. Кит с Лорен счастливы, и Фрея с этим смирилась. Эта часть ее жизни прожита, с ней покончено.
   Но если она разлюбила Кита, что ей мешает любить Джоша?
   Видимо, она не считает его достойным ее любви. Он не собирается осесть в Пенхоллоу, да и вообще где бы то ни было, а хочет вернуться к бродяжнической жизни, которую вел до сих пор. В общем, ему по душе беззаботное существование, как он признался ей вчера.
   Однако вчера она ему не поверила…
   А завтра – нет, не завтра, а уже сегодня – собирается поехать с ним на остров. С ним вдвоем. Совершенно ясно, чем они там будут заниматься.
   Джошуа вчера недвусмысленно об этом сказал, и она дала ему понять, что не возражает…
   Из открытого окна потянуло прохладным ветерком. Фрея вздрогнула и снова легла в постель, но долго ворочалась и никак не могла уснуть. Наконец встала, оделась и вышла из комнаты.
   Было раннее утро, но Джошуа с управляющим отправились на ферму. С ними пошли Эйдан с Аллином. Фрея вспомнила, что пообещала помочь утром Морган, Констанс и Частити писать приглашения на бал.
   Когда после завтрака они отправились в маленькую столовую и девушки показали Фрее список гостей, она сочла его довольно внушительным. Должно быть, в него включили всех, кто проживает от Пенхоллоу в радиусе не менее пяти миль. Как это похоже на Джошуа не чураться тех, кто стоит гораздо ниже его на социальной лестнице. Фрея попыталась представить себе, как Вулфрик устраивает подобный бал, и улыбнулась, настолько нелепой показалась ей эта мысль.
   – Можешь представить себе Вулфрика с таким списком гостей, Морган? – спросила она сестру, когда они вчетвером принялись за работу.
   – Или нас на таком балу? – подхватила Морган. – Конечно, нет. Наш брат Вулфрик – герцог до мозга костей, – пояснила она Констанс и Частити. – Ему бы и в голову не пришло устроить такой бал.
   – Но в планы Джошуа не входило великосветское мероприятие для высокопоставленных особ, – заметила Констанс. – Он просто хочет отпраздновать вместе с соседями свое возвращение домой и свою помолвку. Ведь все эти люди – слуги, работники, жители деревни – его друзья. Неужели подобный бал оскорбляет ваше достоинство?
   – Мне кажется, я получу от него огромное удовольствие, – заявила Морган.
   – Если этот бал принесет Джошу радость, я разделю ее с ним, – заметила Фрея.
   Боже правый! Надо же такое сказать! Ведь все подумают, что она по уши влюблена в Джошуа!
   А что, если это и в самом деле так?
   Констанс подняла голову от очередного приглашения и, так и не донеся перо до чернильницы, проговорила:
   – Знаете, Фрея, когда в Бате вы помогли Джошуа сорвать матушкины планы относительно его женитьбы на мне, я совершенно искренне считала, что вы вскоре изыщете какой-нибудь благоразумный предлог, чтобы разорвать вашу помолвку. Я и не подозревала, что она вовсе не является фиктивной. И я так этому рада. Вы для Джоша идеальная невеста и будете идеальной женой. Вы смелы и умны и сумеете при необходимости поставить его на место, не унижая его достоинства. В то же время вы не станете ему подчиняться. И это хорошо. Иначе он очень скоро станет вас презирать или вы ему наскучите.
   – Фрея! – воскликнула Морган. – Значит, с вашей неожиданной помолвкой не все так просто? А ты ничего мне не сказала. И не стыдно тебе? А я думала, у нас нет тайн друг от друга. Ну ничего, мы еще с тобой поговорим! Но я согласна с Констанс: Джошуа идеально тебе подходит. Надеюсь, я и сама найду себе мужа, который будет мне идеально подходить, и уверена, это произойдет где угодно, только не на каком-нибудь дурацком балу во время лондонского сезона.
   – Как вам повезло, вы попадете на бал… – с завистью проговорила Частити. – И не на один, а на многие.. А еще на вечера и концерты… С какими интересными людьми вы там познакомитесь, Морган. Как я вам завидую!
   Разделив список приглашений на четыре части, девушки принялись за работу. А ведь вполне вероятно, что многие из тех, кто получит эти приглашения, не знают грамоты и не смогут их прочесть, подумала Фрея. Ну да ничего. Слухи распространяются быстро, кто не прочтет, все равно сообразит, что это приглашение на бал.
   Внезапно Фрея поймала себя на том, что с нетерпением ждет этого бала. Наверняка будет весело. С Джошуа вообще не соскучишься. Он что-нибудь да придумает.
   В течение примерно четверти часа стояла тишина, нарушаемая лишь поскрипыванием перьев. Фрея первая оторвалась от очередного приглашения и подняла голову.
   – Констанс, – обратилась она к девушке, – вы помните ночь гибели вашего брата?
   Странно, как быстро все забыли, зачем, собственно, приехали в Пенхоллоу. Лишь при виде маркизы – молчаливой, бледной, жалкой и в то же время бросавшей украдкой злобные взгляды на Фрею, – она вспоминала, что все ждут следующего хода в этой запутанной, а быть может, и опасной игре.
   – Очень смутно, – ответила Констанс. – Помню лишь, что разыгрался сильный шторм. Я даже не знала, что Алберт не вернулся домой. Мне стало об этом известно только днем.
   – Но вы знали, что он уходил из дома? – спросила Фрея.
   – Он отправился в Лидмер, – пояснила Констанс. – сказал, что хочет поговорить с Джошуа.
   – О чем?
   – Н… не знаю, – ответила Констанс и, обмакнув перо в Чернильницу, продолжила писать. – Думаю, о мисс Джуэлл. Она была гувернанткой Частити, и ее уволили, потому что… впрочем, это не важно. Джошуа снял ей домик в деревне,. чем вызвал мамино недовольство. Алберт решил поговорить с ним.
   – Гувернантка ждала ребенка? – вмешалась в разговор Морган, глядя прямо перед собой широко раскрытыми глазами. – А ваша мама и брат считали виновником Джошуа?
   – Отец ребенка – не Джошуа! – порывисто воскликнула Констанс. – Никто не знает, от кого у мисс Джуэлл ребенок. Она так и не призналась.
   Воцарилась напряженная тишина. Констанс вновь склонилась над приглашением, Морган последовала се примеру. Украдкой взглянув на Частити, Фрея заметила, что рука у нее дрожит.
   – А вы помните хотя бы в общих чертах события той ночи? – обратилась к ней Фрея.
   Частити покачала головой.
   – Нет, ничего не помню, – твердо произнесла она. – Но вы, Фрея, не должны думать о Джошуа плохо. Я знаю, что к мисс Джуэлл он относился с уважением и ничего плохого себе не позволял. Приходил домой каждую неделю, но не к ней, а к Пру. Я это точно знаю… А еще знаю, что он не убивал Алберта. Алберт погиб в результате несчастного случая.
   Фрея пристально взглянула на нее, после чего снова стала писать приглашения, ей осталось еще четыре.
   Интересно, любили ли Частити и Констанс брата? Похоже, ни у одной из них не возникло и тени сомнения в том, что он умер собственной смертью, хотя обе знали, что в ту ночь Алберт отправился в деревню, чтобы обсудить с Джошуа ситуацию с гувернанткой. Частити по крайней мере, подозревала, что ребенок у нее от Алберта.
   Больше всего в этой истории не повезло Энн Джуэлл, размышляла Фрея. Женщине, к которой с неприязнью относились в деревне, которая родила ребенка вне брака, у которой практически не было работы по специальности и которая вынуждена принимать, по крайней мере, частично, поддержку от человека, ничем ей не обязанного.
   Впрочем, что ей за дело до мисс Энн Джуэлл, сердито подумала Фрея.
   Когда с приглашениями было наконец покончено и Констанс, сложив их в аккуратную стопочку, отнесла вниз, чтобы приказать отправить, Частити извинилась и, сославшись на то, что ей нужно подняться в детскую к Пру, вышла.
   – По-моему, Фрея, – заметила Морган, когда они остались одни, – в этом деле еще очень много белых пятен, верно? Да и обвинение Джошуа в убийстве с него пока не снято. Как все это интригующе!
   Типичная бедвиновская реакция, подумала Фрея.
   – Я почти тебе завидую, – заметила Морган.
   – Почему «почти»? – удивилась Фрея.
   – Знаешь, мне очень нравится Джошуа, – призналась Морган, – он самый красивый мужчина из всех, которых я когда-либо видела, включая Аллина. Но я люблю его как своего будущего родственника. Мне же еще предстоит найти свою судьбу.
   Фрея едва удержалась, чтобы не сказать сестре, что и ей еще предстоит найти свою судьбу, что ее помолвка фиктивная, однако промолчала. Сначала нужно провернуть еще несколько дел, одно из них – поездка на остров, – пожалуй, самое важное.
   Она вспомнила слова Джошуа о том, что он, быть может, не сумеет удержаться, чтобы не дать волю рукам, и сердце ее учащенно забилось.
   – Когда-нибудь ты найдешь мужчину, который идеально тебе подойдет, – заметила она. – Все в конце концов находят.
   «За исключением меня», – с грустью подумала она.
   Единственный мужчина, который ей идеально подходит, не способен на серьезные отношения.
* * *
   Фрея умела плавать с тех пор, как себя помнила. Она не боялась прыгать в воду с обрывистого берега, с ветвей деревьев, с лодки. Могла плыть под водой, кролем, брассом и на спине, по течению и против течения, сидя или стоя в лодке, даже если это утлое суденышко, имеющее течь и готовое вот-вот пойти ко дну. Боязнь воды была ей незнакома.
   До тех пор, пока в десятилетнем возрасте она впервые не увидела моря.
   Она до сих пор не могла понять, чем оно ее так напугало. Может быть, бескрайними просторами. Однако Фрея никогда никому и даже самой себе не признавалась в том, что она его боится, вплоть до сегодняшнего дня. Да и возможность поплавать в море либо в лодке ей никогда не представлялась.
   И сейчас она сидела на узенькой деревянной скамейке в узкой деревянной лодке, окруженная со всех сторон водой, подступающей так близко, что при желании можно было опустить туда руку – но такого желания Фрея не испытывала. К тому же ее не покидала мысль о том, что лишь тоненькое дно лодки отделяет ее от таинственных глубин.
   Испытывая стыд из-за охватившего ее страха, она вскинула голову и, приняв скучающий вид, положила руки на колени – никакая сила не заставила бы ее ухватиться за борта лодки.
   – Нервничаешь? – с усмешкой спросил Джошуа, энергично работая веслами и вздымая пену.
   Он был без шляпы, ветер теребил его светлые волосы, и они поблескивали на солнце. Как всегда, он выглядел потрясающе. Фрея попыталась отвлечься от своих страхов и сконцентрировать внимание на его лице, а еще лучше – на его лукавой, дразнящей улыбке. Значит, он догадался, что она боится…
   – Ха! – воскликнула она, пытаясь не обращать внимания на то, что остров гораздо дальше, чем ей казалось, а берег, от которого они уплыли, похоже, находится за тридевять земель. – Нервничаю? Из-за этой лужи?
   – Я говорю не о воде, – заметил Джошуа и по своему обыкновению подмигнул Фрее.
   – Чепуха! – отрезала Фрея и поджала губы. Джошуа расхохотался. Когда они сидели за обеденным столом, он пообещал ей, что днем наймет лодку и отвезет ее кататься, и, не дав остальным и слова сказать, заявил, что лодку наймет очень маленькую, только на двоих, и добавил, что просит у всех прощения, но ему хочется хоть немного побыть со своей невестой наедине.
   При этом Джошуа так мило улыбнулся и выглядел так очаровательно, что никто не возразил, даже Эйдан, который мог бы это сделать, поскольку в настоящее время играл роль старшего брата вместо оставшегося дома Вулфа – уж тот наверняка не дал бы своего согласия на такой явно неприличный поступок. Но Вулф знал, что помолвка Фреи с Джошуа фиктивная, а всем остальным это было неизвестно, а потому они согласились, даже не зная, что жених с невестой собираются сплавать на лодке не куда-нибудь, а на остров. А если бы и знали, вряд ли воспротивились бы этому.
   Все остальные начали строить собственные планы. Маркиза собралась с визитами и заявила Констанс, что та будет ее сопровождать… вместе с преподобным Калвином Мором. Частити надлежало отвести всех на пляж. Морган собралась прихватить с собой холст и краски. Ева заявила, что плавать никто не будет, пусть не мечтают.
   Фрея повернула голову – странно, она еще в состоянии была это сделать – и бросила взгляд в сторону берега. Все находились сейчас на берегу, в полной безопасности, кто-то бегал по песку. Трое, стоя у кромки воды, махали руками. Может, это Пру с детьми? Подняв руку, Фрея помахала в ответ.
   Ей не давали покоя два одеяла, сложенные на дне лодки. Фрея заметила их в тот момент, когда Джош с рыбаком, у которого он нанял лодку, помогали ей в нее сесть. Фактически она споткнулась о них. Спроси она Джошуа, зачем они здесь, он наверняка ответил бы, что если вдруг поднимется ветер, их можно будет накинуть на плечи, но глаза его при этом смеялись бы.
   И Фрея не стала спрашивать.
   – Если хочешь, дорогуша, мы прямо сейчас повернем обратно, – заметил Джошуа.
   Фрея окинула его надменным взглядом.
   – Я ничего не боюсь, – заявила она. – А ты?
   Джошуа лишь улыбнулся.
   Фрея обратила внимание на то, как напрягаются мышцы на его руках и ногах во время гребли. Если лодка перевернется, вдруг подумала Фрея, она доберется до острова вплавь. И Джошуа тоже. Он не даст ей утонуть. И она не даст ему утонуть. И Фрея с облегчением вздохнула: слава Богу, она сумела преодолеть страх.
   В то же время она чувствовала, что дыхание ее учащается, а в висках стучит кровь. Что произойдет на острове? И позволит ли она, чтобы что-то произошло? А может, сделает так, чтобы ничего не происходило? А что, если вопрос о близости вообще не возникнет? Что, если они просто насладятся прогулкой по острову, полюбуются красотами, после чего благополучно вернутся на материк?
   Когда, наконец, лодка подплыла к острову, Фрее показалось, что они вообще не смогут пристать к берегу: скалы были слишком высокими, берег слишком каменистым, а море слишком бурным. Однако Джошуа обогнул какую-то скалу, и взору Фреи открылась маленькая бухточка с песчаным пляжем. Спрыгнув на берег, Джошуа вытащил лодку из воды и, наклонившись, взял одеяла и перебросил их через плечо.
   «Вот и ответ по крайней мере на один вопрос», – подумала Фрея, наблюдая за ним.
   – Быть может, нам захочется на них посидеть, – проговорил Джошуа, ухмыльнувшись. – Разумеется, если ты не собираешься весь день сидеть в лодке.
   Не обращая внимания на его протянутую руку, она неуклюже выбралась на берег. Джошуа вытащил лодку, после чего зашагал по песку, гальке и острым камням. Фрея, спотыкаясь, побрела за ним.
   Остров оказался больше, чем она предполагала. Он простирался вдаль волнообразными дюнами и впадинами и представлял собой смесь зеленой грубой травы, желтого песка, голых камней, желтого утесника и розовой армерии. Отовсюду – с неба, со скал и дюн – доносились пронзительные крики чаек. Пахло солью. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралось безбрежное море.
   Они остановились на мысу, упиваясь красотой дикой природы, и Джошуа взял Фрею за руку.
   – Странно, – тихо произнес он, – я и забыл, как сильно люблю Корнуолл.
   – В подобном месте, – проговорила Фрея, подставляя лицо свежему ветерку, – и безо всяких религий легко поверить в Бога и вечность.
   – Хорошо, что его преподобие Калвин Мор тебя не слышит, – заметил Джошуа. В голосе его было столько нежности и тепла, что у Фреи захватило дух.
   – Разве я разрешала тебе брать меня за руку? – бросила она.
   Тихонько хмыкнув, Джошуа поднес к губам ее руку и не выпускал.
   – Слишком поздно, дорогуша, – проговорил он. – Ты сама меня сюда пригласила, помнишь? Сказала, что хочешь побыть со мной наедине. На восточной стороне острова есть еще одна пещера. Она хорошо защищена от ветра. Может быть, посидим там немного?
   – Конечно, – согласилась Фрея, чувствуя, как дрожат колени.
   Что они делают? Ведь после того, как обвинение с Джошуа будет снято, а бал, который Джошуа устраивает для соседей, закончится, они покинут Пенхоллоу и каждый заживет своей жизнью. Они никогда больше не увидятся. Неужели она хочет, чтобы в памяти ее сохранился этот день? Но даже задавая себе этот вопрос, Фрея понимала, что выбора у нее нет. Что бы ни случилось, она никогда не забудет этот день.
   Интересно, сможет ли она забыть о Джошуа, так же как о Ките? Но ведь с Китом она не была близка…
   Фрея стояла, не отрывая глаз от бескрайних сине-зеленых водных просторов, а Джошуа между тем расстелил на жесткой траве одеяло в маленькой укромной бухточке, куда он ее привел. Сюда и в самом деле не проникал ветер. Казалось, вновь наступило лето. Взяв второе одеяло, Джошуа положил его на уже расстеленное. Если они замерзнут, то смогут накрыться.
   После…
   Фрея глубоко вздохнула. Еще не поздно. Он не станет ее насиловать.
   В прошлый раз было гораздо легче. Тогда ей не нужно было принимать решение. Тогда она была охвачена слепой страстью, вытеснившей боль, которую она испытала во время празднования крестин младенца Кита, и злость на Джошуа, он ей что-то сказал, тогда, но что именно, она уже не помнит. А сегодня у нее слишком много времени на размышления.
   Одна мысль не давала Фрее покоя: она хочет его. Хочет сохранить память о проведенных вместе днях на всю оставшуюся жизнь. И ее, похоже, не волнует что после расставания с Джошуа она будет испытывать такую же острую боль, какую испытала, расставшись с Китом.
   Она все время влюбляется не в тех мужчин, в которых следовало бы влюбляться.
   Усевшись на одеяло, Фрея обхватила руками колени. На Джошуа она не смотрела. Он подошел, улегся рядом с ней и, подперев рукой голову, тихонько спросил:
   – Итак, дорогуша, зачем мы сюда приехали? Фрея пожала плечами.
   – А ты как думаешь? Чтобы посмотреть остров? Побыть вместе?
   – Но почему? Потому что мы помолвлены?
   – Но мы не помолвлены, – возразила Фрея.
   – Верно. – Выждав несколько секунд, Джошуа снова спросил:
   – Так для чего мы здесь, Фри?
   Он хочет, чтобы она произнесла это вслух. Что ж, вполне резонно, ведь она сама попросила привезти ее сюда. И чтобы они были вдвоем. Так нужно ли разыгрывать из себя недотрогу и заставлять его брать инициативу в свои руки? Фрея взглянула на Джошуа. В его глазах мелькнула улыбка. Но не насмешка, которую она ожидала увидеть.
   – Чтобы заняться любовью, – ответила Фрея.
   Они не отрывали глаз друг от друга, даже воздух, казалось, напоен страстью.
   – Да, – тихо проговорил он севшим голосом, – чтобы заняться любовью. И мы будем, дорогуша, заниматься ею обстоятельно, не спеша, верно? Чтобы у нас обоих от этих нескольких коротких, совместно проведенных недель сохранились самые счастливые воспоминания.
   Он снял сапоги и чулки, скинул сюртук, расстегнул жилет. Фрея принялась вытаскивать из волос шпильки. К тому времени, когда волосы наконец рассыпались по плечам, Джошуа уже успел снять рубашку.
   В Элвесли, когда они занимались любовью в сторожке егеря, Фрее было не до того, чтобы его разглядывать. Теперь же она отметила, что тело Джошуа ничуть не уступает по красоте его лицу: плечи, грудь и руки оказались мускулистыми, и вообще сложен он был восхитительно. Не удержавшись, Фрея положила руку ему на спину. Она оказалась такой теплой!
   – Я все время мечтала об этом, – призналась она. – Еще после первого раза.
   – А мне хотелось, чтобы ты это сделала еще до первого раза, – заметил Джошуа с улыбкой. – Думаю, все началось еще на постоялом дворе, когда ты стояла посреди комнаты босая, растрепанная и преисполненная праведного гнева. – Он коснулся губами ее губ. – Я никого не хотел так страстно, как тебя, Фрея Бедвин. – Он легонько провел языком по ее губам, и у Фреи перехватило дыхание.
   Он быстро раздел ее, снял с себя оставшуюся одежду, и Фрея, откинувшись на одеяло, остановила восхищенный взгляд на его теле.
   Она не прикасалась к нему, боясь, что если сделает это, то все испортит спешкой, как в прошлый раз. А ей хотелось узнать, можно ли, занимаясь любовью, испытывать не только страсть, но и нежность.
   – Люби меня, – попросила Фрея.
   – Это я и собираюсь делать, дорогуша, – ответил Джошуа, склоняясь над ней.
   И он принялся ласкать ее так же искусно, как раздевал. Он умел доставить женщине наслаждение. Целовал самые чувствительные места. Щекотал языком затвердевшие соски, опалял жарким дыханием пупок, бедра. Добравшись до пальцев ног, взял в рот сначала один большой палец, потом другой, затем стал поглаживать сами ноги.
   Потом раздвинул их и, примостившись между ними на коленях, коснулся рукой того места, где они сходились.