Когда вы снова приметесь за это упражнение, я попрошу вас сначала подстроиться под нынешнее переживание другого. В прошлый раз вы описывали, что должно было быть в некотором прежнем переживании другого человека. Теперь вы начнете с описания того, что он должен переживать сейчас. Если бы, например, я работал с Чарли, я сказал бы ему что-нибудь в таком роде: «Вы слышите звук моего голоса… и чувствуете тепло там, где ваша левая рука лежит на бедре…»
   Выбор этих предложений требует некоторого искусства. «Пока я не скажу эту фразу, вы не почувствуете температуру и ощущение в вашем левом ухе», и вдруг вы ощущаете это. Я говорю Энн: «Вы почувствуете тепло там, где ваша рука касается подбородка»; до этой фразы она этого, вероятно, не сознавала. Но как только я это сказал, она сразу же может проверить, что моя вербализация и в самом деле правильно изображает ее переживание. Я начинаю приобретать доверие, и в то же время усиливаю переживания, которые в самом деле есть, но оставались подсознательными, прежде чем я о них сказал.
   Если я продолжу такие кинестетические предложения, а затем скажу: «Вы слышите шорох, в комнате перелистывают бумагу», то она снова переведет свое сознание, чтобы проверить, правильна ли моя вербализация ее переживания. Я возвращаю обратной связью вещи, которые являются частью ее переживания, но в нормальных условиях не осознаются. Таким образом я строю раппорт, и в то же время тем же маневром уже меняю ее сознание.
   Сегодня мы исследуем только основы наведения измененных состояний. Как использовать измененное состояние после того, как вы его вызвали, это отдельный вопрос, которым мы займемся завтра.
   В течение долгого времени гипнотизеры были озабочены тем, насколько «глубоко» погружение. Глубина служила им признаком того, что они могли и чего не могли. Насколько я понимаю, глубина не является осмысленным способом думать о трансе; в некоторых измененных состояниях определенные гипнотические явления возможны, а другие нет. Гипнотические явления ipso factum «Сами по себе (лат.) — Прим. перев.» не так уж ценны. Способность к положительным или отрицательным галлюцинациям сама по себе не является чем-то особенно ценным. Галлюцинации можно использовать как средство для достижения других целей, но сами по себе они не так уж ценны.
   Я обнаружил, что можно даже научить людей производить гипнотические явления в бодрствующем состоянии — положительные галлюцинации, отрицательные галлюцинации, контроль над болью и так далее. В этой комнате есть кое-кто, умеющий делать эти вещи в бодрствующем состоянии. Есть ли здесь кто-нибудь, кто мог в детстве увидеть воображаемого друга или животное? Есть кто-нибудь? Поднимите смелее руки, мы вас не арестуем. (Некоторые поднимают руку). Все в порядке, вы способны галлюцинировать в бодрствующем состоянии. Этоиесть галлюцинация. Надеюсь, вы это поймете. Если нет, то мы поставили за дверью психиатра с машиной электрошокового лечения.
   Многие из вас способны к отрицательным галлюцинациям, то есть вы можете смотреть на кого-нибудь и не видеть его. Многие из вас рассматривали свой стол, пытаясь что-нибудь найти, и сколько ни искали, не могли увидеть. А этот предмет все время был прямо перед вами. То же происходит с людьми в глубоком трансе. Дети все время отрицательно галлюцинируют своих родителей, когда те к ним обращаются! Кто из вас может ощутить запах розы, которой нет? Кто может глубоко втянуть воздух и почувствовать запах розы — вот сейчас? По карте гипноза вы уже прошли три четверти пути к самому глубокому трансу, в каком вы можете быть! Это значит, что либо вы никогда не были в бодрствующем состоянии, либо те, кто составляет такие карты, не знают, что они говорят.
   Дело здесь не в глубине; если бы любой из вас мог на мгновение испытать сознательное состояние сидящего рядом, то ЛСД «Диэтиламид лизергиновой кислоты. Галлюциногенное вещество, получаемое из алкалоидов ржаной спорыньи. — Прим. перев.» показалась бы нам тривиальной. Транс всего лишь изменяет ваше сознательное переживание, превращая его в нечто другое.
   В Калифорнии теперь принимают закон, по которому лишь дипломированным гипнотизерам будет дозволено наводить измененные состояния. Этот закон может привести к очень интересным последствиям, потому что когда люди занимаются любовью, они несомненно наводят измененные состояния друг другу. Во всяком случае, если заниматься любовью — не то же самое, что подстригать газоны! Хотел бы я знать, как будет соблюдаться этот закон. Всякий желающий вступить в брак должен будет, по-видимому, стать дипломированным гипнотизером.
   Теперь вернемся к нашему делу. Чтобы добиться раппорта, вы должны подстраивать ваши высказывания к переживаниям человека, но когда вы уже достигли раппорта, вы должны уметь его использовать. Ключ к этому — способность производить переходы. Вам нужен приятный способ перевести человека из его нынешнего состояния в состояние транса — начиная с описания его нынешнего состояния и кончая описанием того состояния, в которое вы хотите его привести. С помощью переходных слов это можно сделать гладко. Переходные слова, к которым относятся, например, слова «если» или «когда», это слова, подсказывающие наличие осмысленной связи между двумя утверждениями. "Если вы сидите здесь, то вы можете понять, что я собираюсь кое-что сказать вам". Между тем, что вы здесь сидите, и пониманием чего-нибудь — нет никакой связи. Но это звучит осмысленно: тон голоса и переходное слово «если» подсказывают некий смысл.
   Начав с информации, основанной на чувственных переживаниях, вы получаете затем возможность совершать переходы и вызывать реакции, наводящие измененные состояния. Сенсорное основание для переходов должно быть чем-то, что человек, с которым вы работаете, может обнаружить. Это не обязательно должно быть чем-то уже присутствующим в его сознании, но он должен быть в состоянии это обнаружить. Вот я сижу здесь, смотрю на Стена и говорю: "Стен, вы чувствуете плотность вашего уса, и если вы проведете по нему пальцем, то заметите, что у вас только что промелькнула улыбка. Вы можете даже почувствовать локоть другой руки и ощущать, как поднимается и опускается ваша грудь, когда вы дышите. И, быть может, вы этого еще не знаете, но вы сейчас осознаете температуру вашей правой ноги".
   Джо: Я все-таки не понял, что вы называете «переходом».
   Если я говорю вам: "Вы задали вопрос, когда сидели на стуле", то я совершаю переход. Я пользуюсь словом «когда», указывающим, что две вещи связаны. "Вы задали этот вопрос, потомучто хотите узнать нечто важное". Разные вещи чаще всего не обязательно связаны друг с другом, но с помощью слов потомучто можно их связать. Если я говорю: "Когда вы сидите на стуле, вы делаете вдох, а потом выдох", это связывает две вещи во времени. Они не обязательно связаны, но я связываю их во времени словом «когда».
   Я говорю о связывании предложений переходными словами. Если я скажу кому-нибудь: «Вы сидите на этом стуле. Вы моргаете. Вы ждете», это и отдаленно не напоминает плавного течения следующей фразы: "Вы сидите на стуле, и моргаете, и пытаетесь понять, что все это значит". Такие слова, как "и", «если», «когда», «потому что», устанавливают связь между частями предложения. Одна такая связь — это следование во времени. Эта связь позволяет человеку двигаться без перерыва от одной идеи к другой. Это все равно что сказать: «Вы стоите на пляже, чувствуя, как солнце греет ваше тело, и вы смотрите назад на пляж, когда вы снова заплыли». Если даже идеи не связаны между собой, они становятся более связанными просто от добавления этих соединительных слов. Вы можете взять идеи, не подходящие друг к другу, и связать их в одно целое, изящным образом применяя такие слова. Когда люди слушают что-нибудь, эти особенные слова составляют часть того, что позволяет им переходить от одной идеи к другой. Ивот вы здесь, потому что вы хотите научиться производить определенные явления, называемые гипнозом. Ипоскольку вы пробудете здесь еще три дня, я научу вас ряду вещей, которые позволят вам легче работать. Почему это действует, я не знаю. Но когда вы начнете применять некоторые из этих вещей, вы обнаружите на собственном опыте их воздействие. Дажесейчас,когда я вам это говорю, я пользуюсь такими словами, и они делают мою речь более осмысленной.
   Джо: Слова «Даже сейчас, когда», только что употребленные вами, — это еще один пример перехода?
   Да.
   Джо: Хорошо, теперь я понимаю, что вы говорите. Вы говорите, чтобы мы придумывали слова, перекидывающие мосты между нашими фразами.
   Да. Я мог бы сказать, например: "Когда вы сидите на этом стуле, вы ощущаете тепло вашей руки, лежащей на вашем плече, и вы чувствуете прикосновение блокнота к вашим ногам. Если вы прислушаетесь, вы можете услышать даже биение вашего сердца, и вы в самом деле не знаете… в точности… чему вы должны научиться в ближайшие три дня, но вы можете себе представить, что есть много новых идей и есть новые переживания и новое понимание, которые могут быть вам полезны".
   Все эти вещи не обязательно связаны логически. Тот факт, что вы касаетесь рукой вашего плеча, и что ваш блокнот лежит у вас на коленях, вовсе не означает, что вы чему-то научитесь. Но все это звучит осмысленно и служит некоторой цели. Цель эта — не обман, а переход.
   Многие представляют себе гипноз как состязание. Представлять себе гипноз в виде состязания значит попросту терять время. Вопрос состоит в следующем: "Как структурировать мою коммуникацию, чтобы помочь этому человеку какможнолегче выполнить то, что он хочет сделать?" Если пришедший ко мне человек хочет, чтобы его погрузили в транс для некоторых терапевтических изменений, или если я применяю гипноз для какой-нибудь медицинской цели, для контроля над болью или для улучшения памяти, то я хочу как можно легче достигнуть этих целей. Того же я хочу для людей, с которыми я устанавливаю коммуникацию. И когда я нахожусь в коммуникации с человеком, я применяю слово «когда» и ему подобные, связывая этими словами идеи, чтобы ему не приходилось перепрыгивать от одной идеи к другой.
   Мужчина: Вы хотите сказать, что стараетесь связать ваше указание с чем-то в непосредственном конкретном опыте человека, чтобы сделать это указание более заслуживающим доверия?
   Безусловно. Вы ведь в самом деле можете ощутить рукой ваше плечо и можете ощутить ваш блокнот. И я могу связать с этим некое поучение. Оно становится от этого более заслуживающим доверия, и кроме того, не возникает в виде скачка. Вначале я объяснял себе силу соединительных слов только тем, что они делают предложение более заслуживающим доверия. Но, кроме того, то обстоятельство, что человеку не приходится делать прыжки, облегчает ему настоящее включение в процесс.
   Когда я занимался с людьми такими вещами, как контроль над болью, я исходил обычно из того, что они могли проверить. «Вы чувствуете боль в руке, она у вас сильно болит, но вы ощущаете также биение сердца, движение пальцев на ваших ногах, и вы слышите звук в ушах, когда ваше сердце бьется. Вы ощущаете очки у вас на носу и, возможно, вы начнете ощущать другую руку, и эта другая рука может вызвать у вас очень сильное ощущение. Вы чувствуете каждый палец, более того, вы можете собрать все ощущения одной руки и направить их в другую».
   Как я полагал, убедительность таких предложений объясняется тем, что они логичны. Конечно, так называемая логика составляет часть того, что делает их эффективными, но эти предложения не только логичны, они представляют собой последовательность указаний на нечто правдоподобное. И это правдоподобие облегчает реакции, пока человек остается в постоянном, не нарушенном состоянии сознания. Видите ли, гипноз позволяет человеку контролировать частоту его сердцебиения. Но когда человек пытается контролировать свое сердцебиение, или еще что-нибудь в этом роде, он начинает обычно говорить с самим собой, потом начинает думать о своей тете Сюзи, а потом говорит: «Интересно, подействует это или нет». Эти скачки между идеями представляют изменения в сознании — хотя бы и не резкие.
   Строя переходы, я поддерживаю связь между предложениями, так что вы не перепрыгиваете от одного к другому, а продвигаетесь через них гладко. И когда вы более приятным «… означает также „изящным“. — Прим. перев.» способом переходите от одного состояния сознания к другому, это облегчает выполнение разных задач, в особенности связанных с непроизвольными системами вроде сокращения сердца или кровяного давления. Это не механизм убеждения; это механизм облегчения.
   Один из главных критериев, которыми я оцениваю любой метод, состоит в том, что он должен не просто действовать, но легко действовать. Я не думаю, что терапия должна быть трудной для клиента или для терапевта. Если что-нибудь делается с трудом, это указывает на нечто, чего мы не знаем. Гипноз не должен быть трудным или неестественным. Он должен быть самой естественной вещью на свете. Если вам приходится делать над собой усилия и пытаться, это означает, что вы пользуетесь недостаточно изощренной технологией. Это не значит, что то, что вы делаете, плохо, но свидетельствует о серьезном недостатке знаний. Имеет ли это смысл?
   Мужчина: Мне как-то удалось уследить за последней фразой.
   Благодарю вас. Вы это сделали превосходно. То, что я говорю, и в самом деле не имеет смысла; но это действует. Когда я перестаю употреблять выражения вроде: «если», «когда», или «в то время как» и внезапно высказываю дизъюнктивное суждение, например, «имеет ли это смысл?», то я вызываю этим весьма разнообразные реакции. Вы начинаете возвращаться к тому, что я сказал, и вам трудно сделать переход к последней фразе, потому что этого перехода нет. Если вы проследите за вашими переживаниями в тот самый момент, когда я вам что-нибудь говорю, то увидите, что когда я вам это описываю, вы движетесь от одной идеи к другой. Легкость «… означает также „приятность“, „изящество“. — Прим. перев.», с которой вы движетесь от одной идеи к другой, и составляет предмет нашего разговора. Если я хочу знать, понимаете ли вы это сознательно, — а это не то же самое, что переживать это или быть к этому способным, — то я должен суметь совершить гладкий переход к вашему сознательному пониманию. Если вы здесь сидите и раздумываете об этом, становится ли это для вас более осмысленным?
   Мужчина: Мне кажется, вы говорите об использовании различных мостов: например, о том, чтобы сделать ваш стиль похожим на стиль пациента, или, может быть, принять манеры…
   Нет, я не говорил о манерах. Может быть, вы захотите отражать положения тела, но если человек почешется, вам не обязательно чесаться. Если вы перенимаете манеры человека в открытой форме, это имеет тенденцию вторгаться в сознание, а вы в качестве гипнотизера как раз не хотите вторгаться в человеческое сознание. Вы хотите найти более тонкие механизмы — например, дыхание с той же частотой. Такую вещь человек нелегко осознает. Но подсознательно он это воспримет, и будет на это реагировать.
   Мужчина: Хорошо. Эти вещи — другой способ построить связь между идеями, которые вы хотите протащить. Мне трудно отчетливо сказать, что я думаю: вы будете как-то внушительнее, если между разными тонкими средствами будет некоторое сходство.
   Да, и я делаю кое-что еще, весьма облегчающее мне успешную работу в качестве гипнотизера. Я не представляю себе это как внушение. Многие, занимающиеся гипнозом и пишущие о нем, говорят о «внушении», о «преимуществе», о «мета-позиции» или о «контроле». Себя они называют иногда «операторами», что всегда казалось мне очень забавным. Эти же люди пишут о «сопротивлении», потому что если гипноз понимается как «контроль», то очень нетрудно натолкнуться на сопротивление. Можно описать то, что я имею в виду, как большую внушительность. Другой способ — назвать это большей естественностью. Вы более естественно реагируете на вещи, подходящие друг к другу, чем на не подходящие.
   Вот вам пример. Закройте на минуту глаза. Все вы, вероятно, находились когда-нибудь поблизости от зеленой рощи. И когда вы там стояли и смотрели на эти деревья, вы видели и ветви, и ощущали запах деревьев. Вы ощущали погоду, температуру воздуха; возможно, вы начали даже чувствовать легкий ветерок и заметили, как ветви и листья стали раскачиваться в такт ветерку. Повернувшись налево, вы увидели, как прямо на вас мчится громадный носорог.
   Если это не разрывает вашу действительность, ее разорвать невозможно. В наведении измененных состояний разрыв может иметь свою ценность и свою функцию. Но эта функция состоит не в том, чтобы мягко завлечь кого-нибудь в какое-нибудь место.
   Разрывная коммуникация — очень сильное средство в семейной терапии. Часто случается, что приходит человек и говорит что-нибудь в таком роде: "Я хочу, чтобы моя жена оставила меня в покое ". «Хорошо, — говорю я, — заприте ее в чулан».
   «Да нет, я не этого хочу».
   "Хорошо; так чегоже вы хотите?"
   «Я просто хочу, чтобы она перестала говорить мне, что ей нужны разные вещи».
   «Значит, вы хотите, чтобы она писала вам письма?»
   Это — не естественные переходы, и они вызывают различные реакции. Они очень полезны в рамках семейной терапии, где требуется быстрое продвижение, и часто приходится обходить ограничения сознательной психики, нанося ей сокрушительные удары.
   Можно использовать отсутствие переходов, чтобы вызвать очень и очень сильные реакции. Мы говорили здесь о мягком наведении измененных состояний. Но можно также очень быстро вытолкнуть человека в измененное состояние с помощью коммуникации без логических, осмысленных и гладких переходов. Этим мы потом займемся. Это более радикальный метод, и я не хочу учить вас двум вещам сразу. Я хочу научить вас сначала одному, а потом другому. Понимание всегда облегчается, если разбить предмет на части.
   Я заметил кое-что в ходе моего преподавания, о чем вам расскажу. Забавно, каким образом люди учатся, делая обобщения. Если вы скажете человеку: «Знаете ли, я думаю, что Канзас-Сити и в самом деле приятный город», он вам на это ответит: «А разве Даллас хуже?» Это не особая идиосинкразия, связанная с психологией и коммуникацией, а очень распространенное явление. Я преподавал во многих местах этой страны, и когда я говорил людям: «Эта вещь действует», то они каким-то образом приходили к заключению, что какая-нибудь другая вещь не действует. Так вот, я не говорю, что если вы не будете пользоваться переходами, это не подействует. Я говорю, что использование переходов помогает. Они усиливают то, что вы делаете, и помогают делать это лучше. Обратный подход тоже может действовать, но применять его надо иначе.
   В том, что касается гипноза, вы не продвинетесь быстрее, если будете торопиться. Вы продвинетесь быстрее, если будете неторопливы. Вы попросту приводите сознание вашего субъекта в состояние ожидания «… означает также „в неопределенное, скрытое (состояние)“. — Прим. перев.». Это можно описать еще иначе: вы переключаете содержимое его сознания, переводя его в измененное состояние сознания. Дело обстоит не так, что он теряет сознание, не может видеть и слышать; но парадигма «Правило, образец. — Прим. перев.», управляющая его сознанием, не действует. Это сознание по-прежнему присутствует, оно не исчезло, но когда вы перевели человека в измененное состояние, вы можете логично, систематически и строго организовывать новое обучение. И первый шаг к этому — научиться переводить человека в измененное состояние, используя мягкие «… означает также „легкие, постепенные“. — Прим. перев.» переходы.
   Мужчина: Я убедился в полезности переходов, особенно когда вы имеете дело с относительно не связанными понятиями. Но необходимы ли переходы, когда понятия связаны — например, в случае релаксации, когда вы употребляете выражения «ощущение спокойствия, уюта, благополучия» и т.п.? Необходимы ли переходы и в связывании выражений этого рода?
   «Необходимость» — любопытное слово. Необходимость всегда связана с результатом. Конечно, в этом нет необходимости; все дело в том, «Чего вы хотите добиться?»
   Мужчина: Что позволяет измерить, как часто надо применять переходы?
   Ваши глаза. Когда вы начнете этим заниматься, вы заметите, что в измененных состояниях люди выглядят иначе, чем в своих нормальных трансах бодрствования; а когда вы начнете замечать это, вы начнете также замечать, чем вы создаете разрывы в их переживаниях. Для гипноза необходимо очень хорошее зрение, потому что большею частью люди, находящиеся в трансе, не доставляют вам столь отчетливой обратной связи, как в нормальном состоянии. Они мало говорят и ведут себя не столь определенно. В одном смысле это облегчает вашу задачу, поскольку у вас меньше поводов запутаться, но это требует от вас более острого зрения. Если у вас его нет, вы можете кончить тем, что делают многие гипнотизеры — полностью положиться на сигналы пальцев, дающие ответ на ваши вопросы в форме «да» или «нет». В этом нет необходимости. Это полезно знать, когда вы не можете добиться нужной вам обратной связи, и это можно использовать для развития вашей чувствительности. Но если у вас хорошее зрение, вы можете получить любую желательную обратную связь, не прибегая к искусственному построению механизмов обратной связи. Люди реагируют внешним, видимым образом на то, что с ними происходит внутренне.
   Когда вы говорите человеку, что он чувствует себя «спокойно», «расслабленно» или «уютно», это может вызвать у него ощущение внутренней разорванности, если он чувствует себя иначе; в таком случае вы можете заметить его несловесные реакции, указывающие на это. И если вы видите нечто в этом роде, то имеет смысл об этом сказать. Некоторые говорят: «Почему вы не успокоились?», и вы пытаетесь успокоиться, но это вам трудно, и не удается вам, и вы говорите себе: «Если бы я мог». Я мог бы сказать вам: «Чувствуйте себя уютно», но ведь трудно привести себя намеренно в уютное состояние. Между тем, вам очень легко представить себе «каплю дождевой воды, приставшую к листу». И хотя эти вещи не связаны, человек гораздо лучше успокоится, думая о капле воды, чем если он будет стараться успокоиться.
   Одно из самых сильных впечатлений, произведенных на меня Милтоном Эриксоном, состояло в том, что он не применял гипноз как прямое средство. Если он хотел, чтобы человек потерял цветное зрение, он не говорил ему: «Перестаньте различать цвета». Он говорил, например: "Вы читали когда-нибудь книгу? Что значит, что вы читали ее красной «Непереводимая игра слов. „Читал“ в прошедшем времени (read) и „красный“ (red) произносятся одинаково. Последняя фраза буквально переводится: „Что это значит, что вы прочли книгу“, и в то же время воспринимается на слух иначе: „Что значит иметь книгу красной?“. — Прим. перев.». Это ровно ничего не значит. Кто-то сказал мне однажды, что был «синий понедельник». Я подумал: «Синий понедельник. Это ничего не значит. Эти вещи как-то сочетаются, но не имеют смысла». Они для меня ничего не значат. Они ничего недолжны значить для вас".
   Разница между Эриксоном и другими гипнотизерами, которых я видел и слышал и с которыми я работал, состояла в том, что для Эриксона не было неподдающихся клиентов. Это значит, что он либо очень уж хорошо выбирал себе клиентов, либо делал нечто важное, чего не делали другие. Милтон наблюдал, как люди реагировали, и давал им то, что им подходило. Использование переходов — это нечто подходящее в работе с любым человеком, чей родной язык — английский, потомучто переходы составляют часть основной структуры английского языка; они входят, как часть, в строение нашего языка. И поскольку вы применяете гипноз, если вы используете переходы, они вам помогут.
   Я видел однажды, как Милтон произвел официальное наведение транса, что случалось, поверьте мне, очень редко. Большею частью люди приходили, начинали говорить с ним на интеллектуальные темы… и вдруг время исчезало для них. Но однажды он официально произвел транс. Он попросил человека сесть и сказал: когда вы там сидите, я хочу, чтобы вы рассматривали пятно на стене, икогда вы рассматриваете это пятно, вы можете понять, что делаете сейчас то же самое, что делали, когда впервые пошли в школу и учились писать числа и буквы алфавита. Вы учитесь… учитесь чему-то, чего вы в самом деле не знаете. И если даже вы этого не поняли, ваше дыхание уже изменилось (темп его голоса замедлился), и вы чувствуете себя уютнее, спокойнее". Эти переходы помогали строить непрерывность. Между тем, хождение в школу и обучение числам и буквам алфавита имеют весьма отдаленное отношение к успокоению.
   Дело в том, что смысл любого сообщения — не только в гипнозе, но и в жизни — не в том, что оно, по вашему мнению, означает; смысл его в той реакции, которую оно вызывает. Если вы пытаетесь сделать кому-нибудь комплимент, а он чувствует себя оскорбленным, то смысл вашего сообщения — оскорбление. Если вы говорите, что он обиделся потому, что вас не понял, вы оправдываетесь таким образом в вашей неспособности к общению. Но само сообщение было все-таки оскорблением. Вы можете, конечно, оправдывать и объяснять происходящее, но вы можете также извлекать из него уроки. Если я что-нибудь сообщаю, а это воспринимается как оскорбление, то в следующий раз я могу изменить способ общения. Если же я хочу в дальнейшем оскорблять этого человека, то я в точности знаю, как это делается!