Энн Бэрбор
Кузина Джейн

ПРОЛОГ

    Октябрь 1817 г., Париж, Пале-Рояль
   Был третий час ночи, и в притоне «Золотой поросенок» царил обычный беспорядок. В темных углах шла игра в карты: где-то с шумом и бранью, где-то – в напряженной тишине. Порой раздавался стук игральных костей. Дамы полусвета в дешевом атласе и грязных кружевах кружили в поисках добычи, щедро выставляя напоказ свои уже изрядно затасканные прелести.
   Громко звенели стаканы и пивные кружки, и официанты суетливо торопились напоить очередного, уже изрядно пьяного, клиента крепкими спиртными напитками.
   Народ в «Золотом поросенке» был разношерстным. Дворяне из разных стран ошивались здесь вместе с отбросами парижского общества, благо Пале-Рояль старался угодить каждому, у кого был низкопробный вкус и достаточно денег, чтобы за все уплатить. Однако только что вошедший джентльмен казался здесь неуместным.
   Он был высок, строен и одет в безупречный вечерний костюм, но не одеждой выделялся он среди посетителей, в полной мере уже ублаживших себя сомнительным гостеприимством кабака. Скорее, от них, с мутными глазами сидящих за липкими столиками заведения, его отличали чистая линия подбородка и не явная, но несомненная твердость и пристальность взгляда.
   Когда он вошел в помещение, двое мужчин в рабочей одежде смерили его оценивающим взглядом, но тут же вдавились поглубже в кресла, из осторожности перед крепким, мускулистым телосложением мужчины, которое не могла скрыть элегантная одежда.
   На мгновение он застыл в дверном проеме, разглядывая гуляк, пока его внимание не привлекла небольшая ссора, вспыхнувшая за столиком в дальнем углу.
   – Господи! – прошептал он. – Ну конечно! Он здесь.
   Задержавшись лишь для того, чтобы вежливо отказаться от услуг уличной девки, сразу же устремившейся к нему, джентльмен направился на шум, в центре которого находился худой молодой человек щегольского вида, уже порядком захмелевший.
   – Вильдон, я говорю тебе, что заплатил! – визжал щеголь на отвратительном французском. – Я заплатил ей и обычную цену, и еще сверху, а если она говорит тебе что-то другое, то она врет! Я дал ей сорок су и еще оплатил обед и вино!
   – Ты, слизняк сопливый! – рычал второй мужчина. – Лизетта – лучшая из моих девочек, она мне никогда не врет. Врешь ты. – Он занес глыбоподобный кулак, и щеголь съежился.
   Джентльмен вздохнул и, добравшись до них, пока не началась драка, положил руку на плечо молодому человеку.
   – Уилфред, – произнес он, и тот обернулся.
   – Саймон! Господи, что ты тут делаешь? – вскричал он. – Ей-богу, я рад, что ты пришел. – Он ткнул пальцем во второго участника ссоры: – Этот merde de tete [1]хочет вытянуть из меня десять луидоров. – Он выпрямился в жалкой попытке выглядеть уверенно и повернулся к своему обидчику. – Шел бы ты лучше отсюда, Вильдон. Твоя маленькая комедия меня позабавила, но ты ничего не добьешься, – заключил щеголь с нахальной усмешкой.
   Разъяренный верзила подскочил к нему, занеся оба кулака, и Уилфред скользнул за спину своего защитника.
   – Саймон! – завизжал он. – Сделай что-нибудь! Он же меня убьет!
   Джентльмен невозмутимо смотрел на человека по имени Вильдон, которого называли также le Sanglier – Дикий Кабан.
   – Мсье, мне кажется, у нас тут некоторое недоразумение, но я уверен…
   – Какое там недоразумение! – зарычал Кабан, и его широкое лицо почернело от ярости. – Этот сопливый красавчик в прошлый раз меня обманул. И он заплатит мне все, что причитается, или я сверну ему шею и оторву башку!
   Осмелев, Уилфред покрутил пальцем перед носом Вильдона.
   – Я тебе ничего не должен, жирная свинья!
   Эта фраза немедленно принесла свои плоды: Вильдон выхватил из-под одежды смертоносный нож.
   Не утратив присутствия духа, Уилфред ухмыльнулся:
   – На твоем месте я бы очень хорошо подумал, прежде чем угрожать честным гражданам!
   Вильдон красноречиво помахал ножом, и Уилфред сделал последнюю попытку спасти положение:
   – Да ты знаешь, с кем имеешь дело?! Джентльмен в раздражении обернулся к щеголю:
   – Уилфред, ради Бога, сейчас не время…
   – Мне плевать, – зарычал Вильдон, – даже если твой лучший друг – король Пруссии, никто не смеет так разговаривать со мной, тем более какой-то тупица англичанин.
   Джентльмен обратился к Вильдону на хорошем французском:
   – Мсье, вы, должно быть, уже убедились, что спорить с этой канальей – ниже вашего достоинства. Я не сомневаюсь, что правота на вашей стороне и что бедняга Уилфред действительно вам должен. Однако, так или иначе, он – мой друг, и я за него заплачу.
   При этих словах Вильдон слегка успокоился, не выпуская, правда, ножа из руки, и выражение его лица смягчилось.
   – Пятьдесят су, – сказал он, – и чтоб к Лизетте больше ни на шаг!
   – Вы совершенно правы, мсье, – мягко ответил джентльмен. – Как вы сказали, так и будет.
   Он достал из жилетного кармана кошелек, но Уилфред, негодуя, тут же остановил его:
   – Саймон! Ты что, платить собираешься? – Он снова встал рядом с Саймоном и покрутил пальцем перед носом Вильдона. – Как только у таких, как ты, наглости хватает вымогать деньги у моего друга! Ты у нас еще за это поплатишься! Мы…
   – Заткнись, Уилфред! – резко оборвал его джентльмен. И быстро добавил, обратившись к Вильдону: – Пожалуйста, не обращайте на него внимания. Он сегодня не в себе. Вы, наверное, уже поняли, что он и обычно-то умом не блещет, и…
   – Это я-то не блещу? Ха! – Уилфред снова покрутил пальцем. – Это ты, обезьяна, несусветный тупица! Я уже несколько недель тайком развлекаюсь с твоей Лизеттой, а ты ни о чем и не догадываешься! Что ты на это скажешь?
   В то же мгновение Кабан бросился вперед с истошным воплем. Саймону показалось, что время остановилось и секунды вдруг стали ужасно длинными. Он схватил Вильдона за руку и с удивительной силой оттолкнул противника назад. В это время Уилфред испустил пронзительный визг и вновь поспешил спрятаться за спиной своего друга. Споткнувшись, он повалился на Саймона, и тот выпустил руку Вильдона, которая тут же мощным ударом попала Саймону в грудь.
   Уилфред, все еще пытаясь сохранить равновесие, качнулся вперед и оказался прямо перед Вильдоном. В то же мгновение нож проткнул залитую бренди манишку Уилфреда.
   Уилфред замер на мгновение, в изумлении глядя на расплывающееся алое пятно, и рухнул на руки друга. Глаза Вильдона расширились, когда он осознал, что натворил, и, после секундного замешательства, растолкав оцепеневшую толпу, он бросился к двери и исчез в темноте.
   – Уилфред! – в ужасе прошептал джентльмен, держа молодого человека на руках. – Господи, Уилфред…
   Лицо Уилфреда быстро становилось смертельно серым, но его рот искривила странная бледная улыбка.
   – Кажется, я – уже все… Саймон, – тихо прошептал он.
   – Нет, – успокаивающе заговорил Саймон, – уже послали за доктором, и…
   Уилфред махнул дрожащей рукой.
   – Нет, на этот раз уже не поможет. Может, и к лучшему. – Он попытался взглянуть в лицо Саймону, и с его обескровленных губ сорвался стон. – Ты позаботишься… позаботишься обо всем, правда, старина?
   Саймон кивнул, не найдя, что ответить. Уилфред продолжил:
   – Ты – самый лучший друг, которого только можно найти, Саймон. Ты не раз меня выручал – раньше. Я этого никогда не забуду. – Он скривился, но тут же улыбка вернулась на его губы и становилась все шире, по мере того как он говорил. – А ведь на этот раз я спас жизнь тебе!
   – Да, – мягко ответил Саймон, – Да, Уилф. Ты встал между Вильдоном и мной.
   Если Саймон и помнил, что молодой человек наткнулся на нож из-за своей собственной поспешности, по лицу его это не было заметно.
   – Так что теперь… – голос Уилфреда становился все слабее, – ты мой должник, не правда ли?
   – Конечно, Уилфред, только постарайся не разговаривать. Лекарь…
   – К черту лекаря. Пока он доберется сюда, я уже концы отдам. Послушай, Саймон, – он безуспешно постарался смахнуть струйку крови, появившуюся в уголке рта, – ты помнишь, о чем мы говорили?
   – Ты имеешь в виду… Да, да, конечно, но…
   – Я знаю, тебе эта мысль не понравилась, но теперь, раз ты мой должник, выбора у тебя нет. Так ведь? – переспросил он, слабо ухватившись за сюртук Саймона. – Пообещай мне, что ты сделаешь то, о чем я тебя прошу.
   – Уилфред, я не могу. Ты должен понять меня.
   – Нет, можешь. – Молодой человек слабо закашлялся. – Саймон, я умираю, захлебываюсь собственной кровью. Ради Бога! Ты не можешь отказать человеку в его последнем желании! Я… Я же твой друг!
   Саймон заколебался, когда глаза Уилфреда закрылись и веки показались грязными мазками на белом лице. Прошло несколько секунд, прежде чем Уилфред снова открыл глаза. Они смотрели Саймону прямо в лицо, полные слез и боли.
   – Саймон, прошу тебя, я знаю, что поступил с ней нехорошо, и ты… ты должен исправить это. Ты должен!
   Голова Уилфреда откинулась назад, и его дыхание прервалось судорогами. Саймон положил руку на голову молодому человеку, бессильно наблюдая его агонию.
   После секундного молчания, в течение которого они смотрели друг другу в глаза, Саймон, наконец, произнес:
   – Ну, хорошо, Уилфред. Я сделаю это. Уилфреду становилось все труднее дышать, его пальцы вцепились в жилет Саймона.
   – Обещаешь? – прошептал он, собрав последние силы.
   Саймон склонил голову к своему молодому другу.
   – Обещаю, Уилф. Слово чести. Я сделаю то, о чем ты просил.
   Удовлетворенный, Уилфред опять улыбнулся Саймону:
   – Спасибо, старина. – Улыбка внезапно исчезла с его губ, ее изменила гримаса боли. Кровь, непрерывным потоком сочащаяся из раны, пропитала сюртук Саймона и капала на пол. – Кажется, кончено. – Он засмеялся резким скрежещущим смехом, и в углах его рта стали скапливаться пузырьки крови. – Должен сказать, этот способ нравится мне больше, чем тот, другой. Если ты…
   Но Уилфред так и не закончил фразы. Он задергался в последней конвульсии. Рука его сжала руку Саймона, и он перестал дышать.
   Не замечая восклицаний изумленных зевак, стоявших вокруг, Саймон тупо глядел на грязный пол, все еще держа молодого человека на руках.
   Наконец, тяжело вздохнув, он с нежностью опустил свою ношу на пол. Нежно дотронулся пальцами до русых волос Уилфреда.
   – Господи, Уилфред! – тихо пробормотал он. – Негодник этакий, в этот раз ты действительно задал мне задачу.

Глава 1

   Я в огорченье, с жалобой к тебе. [2]

   Я не хочу быть здесь. Я не хочу этого. Господи, как же я не хочу этого!
   Слова медленно проплывали в голове лорда Саймона Тэйлента как литания, бесконечно повторяясь в течение последних полутора дней. Он выглянул в окно своего элегантного экипажа, но прекрасный пейзаж Хэмпшира, зеленые склоны холмов и покрытые травой долины не приносили ему успокоения. Он ерошил свои каштановые волосы, и карие глаза его сверкали, когда он вспоминал о несправедливости, совершенной по отношению к нему.
   – Саймон, ради Бога, вы уже сотый раз повторяете это за последний час.
   Саймон осекся, поняв, что говорит вслух, и мрачно посмотрел на молодого человека, сидящего напротив него в экипаже. Маркус Краун, виконт Стедфордский, резко контрастировал с элегантным Саймоном – он был очень высок и угловат. Его вьющиеся светлые волосы, курносый нос и круглое лицо таили в себе некий шарм – люди, видящие его в первый раз, считали его школьником, несмотря на то, что ему было уже 23 года. Но сейчас беззаботная улыбка молодого человека не вызывала у Саймона ничего, кроме раздражения.
   – Не болтайте вздор, Марк! – огрызнулся он. – Вас-то по дурацким поручениям не посылают.
   Маркус поднял брови:
   – Господи, вы же скоро получите состояние, которое вам, в сущности, просто упало в руки! Я бы не назвал это дурацким поручением.
   – Вы забываете об Уинифред, – злобно ответил Саймон и тут же испытал приступ раскаяния. Нельзя было ожидать от Марка, что тот поймет его состояние, ведь молодые люди были знакомы меньше недели, несмотря на то, что они – родственники. Его брат, Джеред, женился на сестре Маркуса Диане. Они познакомились только после недавнего возвращения Саймона домой после трехлетнего отсутствия.
   – А, да, – с усмешкой сказал Маркус, – маленькая сестричка вашего благодетеля. Ваша подопечная.
   – Моя подопечная, – мрачно повторил Саймон.
   – Как она выглядит?
   – Кто? Уинифред? Понятия не имею. Вы же знаете, что я ее никогда не видел. Но если она такая же, как ее братец, то чем быстрее я улажу с ней все дела, тем лучше.
   – Спокойно, спокойно, Саймон! Парень оставил вам, может быть, самое ценное, что у него было, не говоря уж о том, что он доверил особу, которая была ему, без сомнения, дорога. Не резковаты ли вы по отношению к нему?
   Саймон приглушенно фыркнул:
   – Знали бы вы этого парня. Для меня загадка, почему Создатель счел возможным поместить Уилфреда Тимбуртона на нашу бедную планету. Это был тупой, напыщенный, вечно ноющий осел, да еще и трус до кончиков ногтей. – И, заметив удивление на лице Марка, добавил: – А я еще не начал перечислять его действительно серьезные недостатки.
   – Но как же вас угораздило подружиться с таким субъектом? – усмехнувшись, спросил Марк.
   – Мы вместе служили на Полуострове. [3]Однажды я сделал глупость и спас ему жизнь. – Саймон свирепо нахмурился, услышав смех Марка. – Это было во время битвы под Виторией, – продолжил он. – Я просто оказался рядом с ним, когда он поднялся там, где этого не следовало делать. Я дернул его за ногу и свалил на землю как раз в тот момент, когда в него выстрелили. После этого парень прилип ко мне, как улитка к листку. Каким-то образом он выжил в Ватерлоо, после чего, как я думал, он удерет домой, и я бы от него избавился. Но не тут-то было. Когда лорд Симингтон устроил меня на службу в Каслри в Париже, молодой Уилф решил, что жизнь на континенте подходит ему как нельзя лучше. Там он был моим лучшим другом – по крайней мере, он так всем заявлял, – и его утверждения о том, что я и жилетки себе не куплю, не посоветовавшись с ним, почти разрушили мою намечавшуюся дипломатическую карьеру. Этот малый был просто посмешищем.
   – А почему вы просто-напросто не прогнали его от себя? – беспечно спросил Марк.
   Саймон пожал плечами:
   – Думаю, потому что для него это было бы ударом. Все-таки он не был злым. Он отчаянно хотел, чтобы его считали первым – круче всех, ну, вы понимаете.
   – Понимаю. Но вам следовало бы все же пересмотреть свое отношение к нему, раз он сделал вас распорядителем своего наследства.
   – Богом клянусь, Марк, я просто был, терпим к нему, в отличие от многих. Когда он сообщил мне о своей идиотской идее оставить мне все свои бесценные сокровища, да еще со своей сестрицей в придачу, я спорил с ним до хрипоты, но тщетно.
   – Да-а. Теперь понятно, что Диана имела в виду, говоря о вашем, так сказать, чувстве долга. Она сказала, что, по словам Джереда, вы приводили домой всех бездомных собак и кошек, а на балах каждый раз танцевали со всеми девицами, которые обычно подпирают стены.
   – Ваша сестра слишком добра, – холодно ответил Саймон.
   – Вы рассказали мне, как умер Уилфред – про разъяренного сутенера и все такое. Боже, он что, не знал других, более пристойных мест для развлечений, кроме Пале-Рояль? – спросил Маркус, родившийся и выросший в Париже.
   – Дело не в том, – ответил Саймон. – У Уилфреда не было ни капли здравого смысла. Это, помимо всего прочего, привело к тому, что он подхватил французскую болезнь.
   – Стало быть, ему повезло, – неуверенно произнес Марк, – что его закололи, прежде чем он начал разлагаться. Но неважно. Скажите, а каким боком во все это замешана его сестра?
   Саймон тяжело вздохнул:
   – Мать Уилфреда умерла, когда дети были еще маленькими. Десять лет назад их отец женился второй раз, а пять лет спустя протянул ноги. Когда Уилфред покинул Селуорт, Уинифред осталась…
   – Боже, – заметил Марк, – Уилфред и Уинифред. Мне кажется, папаша Тимбуртон кое, за что остался в ответе, не так ли?
   – За многое, – от всего сердца ответил Саймон. – Как я уже сказал, Уинифред осталась одна с мачехой, которую звали Милисент. Уилфред предупредил меня об этой Милисент: она, по его словам, бывшая актриса, злобная гарпия и к тому же интриганка, соблазнившая их отца и заставившая его жениться на ней. Когда старик умер, Уилфред стал опекать сестру. Он посчитал, что Милисент – совсем не то существо, которому он доверил бы воспитание невинной молодой девушки. На самом деле, – добавил Саймон с видимой дрожью, – самым сильным желанием Уилфреда было, чтобы я женился на Уинифред и решил бы этим все его проблемы.
   – Если он был так этим озабочен, – спросил Марк, – почему же он пошел в армию, а не остался дома защищать девичью честь?
   Саймон коротко засмеялся:
   – Хороший вопрос. Видимо, его озабоченность была не столь высока, чтобы ради нее жертвовать своими желаниями. Видите ли, наш Уилфи спал и видел себя в военной форме.
   Марк воздел руки.
   – О Господи! – пробормотал он.
   – Вот-вот. В любом случае, Милисент не представляет больше угрозы для добродетели Уинифред. Две недели назад в Лондоне я встретился с их семейным поверенным, Джорджем Соапсом, и он сообщил мне, что уже месяц, как она сбежала с каким-то баронетом из Бада и сейчас пребывает с ним в Италии.
   Услышав это, Марк не смог сдержать очередной взрыв хохота.
   – Чем дальше, тем лучше. Один баронет из Бада – это звучит как начало лимерика. [4]
   – Рад, что смог вас повеселить, – холодно ответил Саймон.
   Маркус, нисколько не обескураженный, махнул рукой:
   – Я не понимаю, почему вы этим так подавлены. Это же замечательное приключение! Мне кажется, это именно то, к чему вам следовало бы стремиться после отшельнической жизни в Стоунфилде с Джередом и Дианой. Но неужели, – глаза Марка сверкнули, – вы не скучаете по полной волнений жизни на Континенте?
   – Нет, – устало сказал Саймон. – Я наволновался уже на всю жизнь вперед, и все, чего я хочу – это тихо, спокойно жить где-нибудь в деревне.
   – Ну, хорошо, – сказал Марк, – может, все будет не так уж плохо, как вам кажется. Может, вам даже понравится. – Он махнул рукой в сторону пейзажа за окном. – Смотрите, природа – великолепна, и у вас есть куча времени, чтобы найти мужа для своей наследницы, и… Что с вами? – прервался он, видя, что Саймон закрыл глаза, словно от боли.
   – В этом-то и дело. У меня совсем немного времени. Я не сказал вам самого худшего. Когда Уилфред умирал, я… Я пообещал ему, что если не выдам ее замуж в течение шести месяцев, то должен буду сам жениться на ней.
   – Что? – изумленно протянул Марк.
   – Именно так, или Селуорт и все остальное состояние Уилфреда пойдет на благотворительность.
   – Но… но… – Марк застыл, ошеломленный. – Если вы сами не метите на это место, то какая вам разница?
   – Господи, за какое же чудовище вы меня принимаете? Это означало бы оставить Уинифред без денег и без защиты. Своих денег у нее очень мало; видите ли, ее отец считал, что о ней позаботится Уилфред. Дело не в моем отношении к воле покойного, просто я не могу выбросить ее на улицу!
   – Ну, вы сказали, что Уилфред оставил ей приличное наследство. Уверен, что вы за этот срок найдете кого-нибудь, кто польстится на него.
   – Согласен, но не могу же я выдать девушку замуж за того, кто ей совершенно не подходит.
   Марк фыркнул:
   – Уилфред и правда знал, что делает. Из всех своих знакомых он безошибочно выбрал именно того человека, который оказался слишком благородным, чтобы сложить с себя добровольно принятые обязанности.
   Саймон покраснел.
   – Может, и так, – холодно ответил он. – Но видите, в какой ситуации я из-за этого оказался.
   – Ладно, – сказал Марк, – во-первых, у вас еще есть шесть месяцев. Наверняка за этот срок вы сможете найти девушке подходящую партию. Может, честную Уинифред уже окрутил какой-нибудь местный повеса.
   – Очень хочу на это надеяться, – ответил Саймон, – потому что у меня нет этих шести месяцев. Я полагал, что отсчет времени начнется с того момента, когда я появлюсь в Селуортском поместье, но Соапс, семейный поверенный, известил меня, что время пошло уже с того самого момента, как Уилфред отправился в мир иной. – Он поднял ладони. – Дружище, через пять недель я должен увидеть ее в подвенечном платье. Это невозможно!
   – О Боже! – вырвалось у Марка, когда он это услышал. – А сама Уинифред знает обо всем этом?
   – Нет. Она знает, конечно, что я ее опекун и что я присматриваю за деньгами, которые она, как полагается, получит в наследство от Уилфреда, но она-то считает, что, безусловно, получит эти деньги по достижении двадцати шести лет, как и было, указано в первоначальном тексте завещания, пока Уилфред не вбил себе в голову, что заботу о ее будущем следует взвалить на мои плечи.
   – Вы расскажете ей?
   – Господи, конечно, нет. Я собираюсь поддерживать с ней настолько деловые отношения, насколько это будет возможно. Я не собираюсь мутить воду и предстать перед ней в качестве возможного супруга.
   – Да, конечно, – сказал Марк с плохо скрытой усмешкой. – Зачем ей искать где-то какого-то спутника жизни, если на примете будет красивый, богатый лорд Саймон.
   – Ну, теперь вы понимаете, что это не просто трехактный фарс? – в сердцах произнес Саймон.
   – Извините, старина, – фыркнул Маркус, – но, согласитесь, все это звучит, по меньшей мере, странно.
   – Да, – подтвердил Саймон со вздохом разочарования. – Я подозреваю, что вы правильно охарактеризовали ситуацию. – Он наклонился вперед и спрятал лицо в ладонях. – Я все никак не могу понять, за что мне все это.
   Марк ничего не ответил, и Саймон, уставший от разговора, внезапно выпрямился.
   – Ну а вы, лорд Стедфорд? Ваше решение присоединиться к моему путешествию было довольно скоропалительным, мне не пришлось вас уговаривать.
   Неожиданно Марк засмеялся и покраснел.
   – Да… Как вам сказать… С тех пор как я вступил во владение, я ни разу не уезжал далеко от дома, и… У меня в этих краях, чуть севернее, есть поместье, где я никогда не бывал. Услышав, что вы едете сюда, я подумал, что это хорошая возможность, ну, немного поразмяться.
   И он странно посмотрел на Саймона.
   – А, – недоверчиво сказал Саймон. – А я-то решил, что ваше внезапное желание попутешествовать каким-то образом связано с Лиссой.
   Марка передернуло.
   – Лисса? – Его голос сорвался от напряжения. – Ну нет, это же… – Он вытянул подбородок. – Если вы не возражаете, я бы не хотел говорить о Лиссе.
   Пораженный, Саймон поднял руку в успокаивающем жесте.
   – Старина, право же, я не хотел…
   – Да, конечно, – поспешно ответил Марк. – Да будет мне позволено таким образом выразиться, но Лиссе ничего не стоит довести человека до сумасшедшего дома. Извините, что я так о вашей сестре.
   – Да нет, – Саймон засмеялся. – Вы не сказали мне ничего нового. Я прекрасно знаю все ее недостатки.
   Мучимый любопытством по поводу причины недовольства Марка, Саймон развил бы эту тему, но Марк перебил его, поспешно сказав:
   – Посмотрите! Там, впереди! Этими каменными столбами отмечены границы владений Селуорта. Если на почте нам правильно объяснили дорогу, то скоро… а, собственно, вот мы и приехали, – закончил он, когда экипаж свернул с дороги и въехал в массивные каменные ворота.
   – М-м, – проворчал Саймон. – Широко распахнуты для всех. В сторожке – никого. По словам Соапса, поместье находится в руках опытного управляющего, но с виду так не скажешь.
   – Будет вам. Мы еще к дому не подъехали, а вы уже недостатки ищете.
   Раздраженный, Саймон откинулся назад и стал без всякой цели рассматривать зеленый ухоженный парк, представлявший собой приветливый пейзаж. Чуть поодаль видно было, как мальчик скачет по холмам на лоснящейся лошади. Саймон нахмурился. Уилфред не упоминал ни о каком мальчике. Может быть, это кто-то из конюхов? Если да, то необходимо поговорить с главным конюхом по поводу того, как здесь выезжают лошадей. Вряд ли полный галоп… Он поймал себя на том, что Марк был прав. Нет нужды смотреть на все критически. Оставалось надеяться, что Соапс говорил правду, и дела в поместье действительно идут как надо, и его можно будет выгодно продать, как только судьба Уинифред будет устроена.
   – Вот и дом.
   Марк, должно быть, тоже его заметил, потому что повторил вслед за Саймоном:
   – Господи!
   Это было высокое здание необычайной красоты, стоящее на небольшом возвышении. Подобно прекрасной женщине, ожидающей любовника, оно, словно руки, распростерло в обе стороны изящные светлые галереи из огненно-красного костуолдского камня. Подходя к дому, Саймон почувствовал какое-то неясное волнение в душе.
* * *
   С высоты своего массивного мерина Джейн Бург видела, как экипаж подъехал к дому. Летя подобно ветру, она пустила лошадь в галоп с еще большей скоростью, и с ее губ сорвалось выражение, не совсем пристойное для леди.
   В экипаже, должно быть, он, лорд Саймон Тэйлент, хотя его и ожидали только позже, днем. Черт побери! Экипаж исчез из виду, скрывшись за ближайшим флигелем. Джейн направила лошадь к заднему крыльцу. Проскакав по двору, она с ходу спрыгнула на землю. Отдав поводья конюху, поспешившему к ней, она сказала, задыхаясь:
   – Мусграв, пожалуйста, я ужасно тороплюсь. Не привяжешь ли Талаверу?