ГЛАВА ВОСЬМАЯ
РОССЛИН

   Примерно в трех милях от Эдинбурга раскинулась деревенька Росслин. Она состоит из единственной улицы с рядом магазинчиков и двумя пабами в конце. Деревня начинается у края крутого ущелья – долины реки Эск. В семи милях от этого места, там, где сливаются северный и южный рукава реки Эск, расположена бывшая прецептория тамплиеров Balantrodoch, которая теперь называется просто Темпль.
   Долина Северного Эска – это загадочное, населенное призраками место. С крутых склонов на путника смотрят вырезанные из мшистых скал древние языческие головы. Ниже по течению в пещере за водопадом можно обнаружить нечто, напоминающее еще одну гигантскую голову с запавшими глазами – либо разрушенное временем творение человеческих рук, либо результат игры природных сил. Тропинка, идущая через долину, петляет между многочисленных каменных развалин и проходит мимо вырезанного в скале каменного окна. Позади окна находится настоящий лабиринт туннелей, в котором могут укрыться сотни человек и вход в который доступен только посвященному: чтобы попасть в лабиринт, нужно сначала спуститься в колодец.
   На самом гребне ущелья примостилось необычное и мрачное сооружение, часовня Росслин. Первое впечатление, которое она производит, – это собор в миниатюре.
   Нельзя сказать, что часовня уж очень мала. Но она настолько перегружена готической резьбой и пышными замысловатыми украшениями, что выглядит усеченной частью чего-то более грандиозного, например, фрагментом Шартрского собора, перенесенным на вершину холма в Шотландии. Часовня передает ощущение оборванной роскоши, как будто ее создатели, вложив удивительное искусство и дорогие материалы в постройку, внезапно прекратили работы.
   Именно так и произошло. У них кончились деньги. По первоначальному замыслу часовня Росслин должна была стать частью более грандиозного сооружения, полноценного собора во французском стиле. В связи с отсутствием денег проект не был реализован. Из западной стены выступают массивные каменные плиты, ожидая, что строительство будет продолжено, но этого так и не случилось.
   Внутреннее убранство часовни – это воплощенный в камне горячечный бред, буйство резных образов и геометрических фигур, переплетающихся и нагроможденных одна на другую. Войдя в часовню, оказываешься в окружении, которое можно охарактеризовать как изложение в камне понятия «эзотерика».
   Как и следовало ожидать, с часовней Росслин связаны всевозможные тайны и легенды. Самая известная из этих легенд относится к необычной колонне в восточной части постройки, которая в наше время носит название «Колонна подмастерья». Вот как звучит эта легенда в записи 1774 года.
   «… в семье Росслин есть предание, передающееся от отца к сыну. Чертежи этой прекрасной колонны были присланы из Рима или откуда-то еще. Мастер-каменотес не стал браться за изготовление колонны, не взглянув на образец, с которого были сняты, эти чертежи. Поэтому он отправился за границу, в Рим или другой город, а в его отсутствие подмастерье – неизвестно, что побудило его к этому, – изготовил колонну в том виде, в каком она предстает перед нами сейчас. По возвращении мастер, увидев превосходно законченную работу, узнал, чьих это рук дело, и в приступе зависти убил ученика».
   Над западным входом в часовню расположена вырезанная из камня голова юноши с раной на правом виске. Говорят, что это голова убитого подмастерья. Напротив находится голова бородатого мужчины – это убивший его мастер. Справа можно увидеть еще одну голову, на этот раз женскую. Ее называют «вдовствующей матерью». Таким образом, становится очевидным, что неизвестный талантливый юноша был – если использовать знакомое всем масонам выражение – «сыном вдовы». Как мы уже отмечали выше, точно так же называли Персеваля, или Парцифаля, в романах о Граале.
   Масонские коннотации часовни Росслин и ее символика вряд ли являются совпадением, поскольку она была построена семьей, которая – возможно, в большей степени, чем другие семьи Британии, – ассоциируется с масонством. Это Сен-Клеры, или Синклеры – именно таково современное произношение их фамилии.
Сэр Уильям Синклер и часовня Росслин
   Как мы уже видели, знатные шотландские фамилии, такие как Гамильтоны, Монтгомери, Сетоны и Стюарты, на протяжении нескольких поколений отправляли своих сыновей служить в шотландскую гвардию. Так же поступали и Синклеры. В конце пятнадцатого века в гвардии служили одновременно три Синклера. В середине шестнадцатого столетия – во времена Габриэла де Монтгомери – в подразделении числилось не менее четырех Синклеров. Всего с 1483 года и до гибели Марии Стюарт в 1587 году списки личного состава шотландской гвардии подтверждают службу десяти членов этой шотландской семьи. Была еще и французская ветвь этой семьи, норманнские Сен-Клеры, игравшие важную роль во французской политической жизни той эпохи.
   В то время как одни члены семьи Синклеров поступали на военную и дипломатическую службу на континенте, другие находили себе место на родине, где семья обладала серьезным политическим влиянием еще со времен Брюса. В начале четырнадцатого века Уильям Синклер был епископом Данкелда. Вместе с епископом Глазго Уишартом и епископом Сент-Эндрусским Ламбертоном, епископом Айлса Марком и епископом Морея Дэвидом он входил в пятерку ведущих шотландских прелатов, объединившихся вокруг Брюса и его дела. Племянник епископа, которого тоже звали Уильям, был вассалом Брюса и одним из его лучших друзей. После смерти Брюса именно сэр Уильям Синклер вместе с сэром Джеймсом Дугласом отправился с сердцем монарха на Святую Землю, чтобы найти свою смерть в Испании.
   В конце четырнадцатого века, за сто лет до Колумба, другой Синклер предпринял еще более отчаянную экспедицию. В 1395 году сэр Генри Синклер, граф (или, как его иногда называют, «принц») Оркни, вместе с венецианским купцом Антонио Зено попытался пересечь Атлантику. Он достиг берегов Гренландии, где. по утверждению брата Зено, тоже путешественника, в 1391 году тот обнаружил монастырь; исследования недавнего времени дают основания предположить, что он мог добраться и до континента, который впоследствии был назван Новым Светом. По некоторым источникам, его маршрут лежал в Мексику. Если это действительно так, то неудивительно, почему в 1520 году ацтеки идентифицировали высадившегося в Мексике Кортеса не только с богом Кетцалькоатлем, но и со светловолосым, голубоглазым и белокожим человеком, который якобы появлялся на этих землях задолго до него.
   Внук «принца» Генри сэр Уильям Синклер тоже проявлял активность в морских делах. Муж племянницы сэра Джеймса Дугласа и зять самого сэра Джеймса в 1436 году был назначен адмиралом Шотландии, а впоследствии стал еще и канцлером. Однако наибольшую известность, которая навсегда связала его с масонством и эзотерическими традициями, он приобрел на ниве архитектуры. Именно при содействии сэра Уильяма в 1446 году в Росслине был заложен фундамент большой коллегиальной церкви. В 1450 году церковь была формально посвящена св. апостолу Матфею, и строительство началось. Пока шли работы по возведению церкви, главой семьи стал другой Уильям Синклер – возможно, племянник основателя Росслина. Он поступил на службу в шотландскую гвардию и со временем добился высокого положения.
   Строительство часовни Росслин заняло сорок лет. Оно было завершено в 80-х годах пятнадцатого века сыном сэра Уильяма, Оливером Синклером, близким другом лорда Джорджа Сетона, с которым они дали друг другу клятву верности. Оливер Синклер так и не продолжил возведение оставшейся части церкви, вероятно, потому – как выяснилось не так давно, – что ресурсы семьи были отвлечены на другие цели. Внук сэра Уильяма, которого тоже звали Оливер, сделал военную карьеру; он был близким другом и дворцовым экономом Якова V. В 1542 году он командовал шотландской армией в сражении при SolveyMoss и попал в плен. Присягнув на верность англичанам, он был отпущен, но, похоже, не сдержал слова. В 1545 году вышел приказ о его аресте, и с этих пор его имя исчезает со страниц истории. Возможно, он скрылся в шотландской глубинке или за границей.
   Брат Оливера Генри Синклер был епископом Росса. В 1541 году его назначили аббатом Илвиннинга – это место будет иметь большое значение для масонов. В 1561 году он получил должность тайного советника при дворе Марии Шотландской. Неудивительно, что он поддерживал тесные связи с Лотарингским домом и де Гизами и проводил много времени в Париже. Младший брат Генри и Оливера Джон также стал епископом. Он тоже был членом Тайного совета и в 1565 году сочетал браком королеву Шотландии Марию с Генри Стюартом, лордом Дарили.
   Таким образом, в пятнадцатом и шестнадцатом столетиях Синклеры находились в самой гуще политической жизни Шотландии. Они вращались в тех же кругах, что Сеттоны и Монтгомери. Точно так же они были близки к королевскому дому Стюартов, посылали своих представителей в шотландскую гвардию и поддерживали тесные связи с Лотарингским домом и де Гизами в Европе. Отношения с Лотарингским домом и де Гизами у них были еще более близкими благодаря французской ветви семьи. В то же время Синклеры – в гораздо большей степени, чем другие знатные шотландские семьи, – постепенно присоединялись к течению, которое будущие масоны будут считать своими корнями.
   Фундамент часовни Росслин был заложен в 1446 году, но работы по ее возведению начались лишь через четыре года. Это достоверно известные и документально подтвержденные факты. Вся остальная информация – вполне правдоподобная и никем не опровергнутая – основывается на более поздних источниках, датируемых полутора, а в некоторых случаях тремя и более веками позднее.
   По этой информации, сэр Уильям Синклер, ведя подготовку к строительству часовни, привез каменщиков и других ремесленников из континентальной части Европы. Сам город Росслин предположительно построен как место жительства новоприбывших. Предание также гласит, что
   «… в 1441 году король Шотландии Яков II назначил Сен-Клера покровителем и защитником шотландских каменщиков. Должность эта была наследуемой, и после его смерти примерно в 1480 году наследники проводили ежегодные собрания в Килвиннинге… назначение глав гильдий оставалось прерогативой королей Шотландии, пока Яков VI, став королем Англии, не отменил этот порядок».
   Важно помнить, что в этом контексте слово «каменщик» не имеет никакого отношения к масонству. Оно относится исключительно к профессиональной гильдии строителей и каменотесов. Эти люди не были простыми ремесленниками, неграмотными и необученными чернорабочими. Однако они также не были и философами-мистиками, которые в свободное от работы время встречались в укромных местах, проводили тайные обряды с использованием паролей и многозначительных рукопожатий, обсуждали загадки космоса. По терминологии, которая возникла гораздо позже, эти люди считались практиками «ремесленного масонства» – другими словами, занимались практическим применением математики и геометрии к искусству архитектуры.
   Таким образом, назначение сэра Уильяма Синклера главой гильдии каменщиков просто указывает на его познания в строительном деле, а возможно, и в математике и геометрии, которые ассоциировались с архитектурой. Само по себе это очень необычно. Как правило, лорд, монарх, муниципалитет или любой другой заказчик нанимал целую команду архитекторов и каменщиков, которые выполняли всю работу самостоятельно. Глава этой группы, которого называли «управляющим работами», разрабатывал чертежи на основе простейших геометрических принципов, и вся последующая работа велась по этому плану. Управляющий работами заказывал деревянные шаблоны по своим чертежам, и каменщики использовали эти шаблоны при возведении стен.
   Однако в Росслине сэр Уильям Синклер, похоже, сам разработал проект и сам выступал в качестве «управляющего работами». В начале восемнадцатого века пасынок одного из Синклеров – у него был доступ к семейным документам и архивам, которые сгорели при пожаре в 1722 году, – писал:
   «… он [сэр Уильям Синклер] задумал построить дом для богослужений самого необычного вида, и для того, чтобы сделать это с должным великолепием и красотой, он привез ремесленников из других районов и стран… и в самом конце работа была чрезвычайно искусной. Сначала он приказал нарисовать чертежи по восточным образцам; плотники сделали резьбу по этим рисункам и отдали ее каменщикам, чтобы те повторили ее в камне».
   Таким образом, сэр Уильям явно обладал гораздо большими знаниями и навыками, чем типичный дворянин того времени, и его назначение «покровителем и защитником шотландских каменщиков» было не просто почетным. Как указывают другие документы, на эту должность человека назначал король, но в согласовании участвовали и сами каменщики или, по крайней мере, утверждали его. Одна из таких грамот гласит: «Лэрды Рослина всегда были нашими покровителями и защищали наши привилегии». Более поздний документ, датируемый концом семнадцатого века, сообщает:
   «Лэрды Рослина были великими архитекторами и покровителями строительства на протяжении многих поколений. Они обязаны принимать слово каменщиков, тайный знак, по которому они узнают друг друга во всем мире…»
   В 1475 году, когда возведение Росслина еще не было завершено, каменщикам Эдинбурга была пожалована грамота, в которой их сообщество признавалось гильдией, и этой гильдии давалось право устанавливать правила ремесла. Это обычное для Средних веков объединение впоследствии получило название «Корпорация часовни св. Марии» – в честь места, где была утверждена грамота. Однако несмотря на свою обыденность, оно приобрело особый смысл для масонов последующих эпох. Впервые появившись в Шотландии, франкмасонство вначале было сосредоточено вокруг ложи, которая получила название «Ложи № 1», или «ложи часовни св. Марии».
   Вслед за этой образовывались и другие подобные корпорации, но следующий документ появился лишь столетие спустя. В 1583 году советник Якова V (впоследствии Якова I Английского) Уильям Шоу получил от короля должность управляющего работами и «Верховного надзирателя каменщиков». Копия устава, написанная его собственной рукой в 1598 году, хранится по сей день в старейшей книге протоколов ложи часовни св. Марии в Эдинбурге. Назначение Шоу, разумеется, не предполагало никакого вызова статусу Синклеров или узурпации их привилегий. Это было внутреннее дело самих каменщиков, и стремление решать свои дела самим стало одним из основополагающих принципов масонства. С другой стороны, назначение Шоу было исключительно внешним, делая его чиновником в королевском административном аппарате – вроде непременного секретаря в наши дни. Таким образом, он выполнял функцию своего рода посредника или омбудсмена между каменщиками и короной.
   Срок пребывания в должности Шоу закончился в 1602 году. Примерно в это же время вышел еще один важный документ, известный под названием «Хартии Сен-Клера». В нем содержится жалоба на то, что «…наша гильдия сильно пострадала от покровителя, защитника и надзирателя, который допустил множество несправедливостей». Из этого можно сделать вывод, что Синклеры, несмотря на передававшуюся по наследству должность, были равнодушными и нерадивыми – если не хуже. Тем не менее в хартии подтверждается верность Уильяму Синклеру и его наследникам как надзирателям, покровителям и арбитрам гильдии и ее членов. Подписи под этим заявлением говорят о том, что в это время уже существовали ложи в Эдинбурге, Данфермлине, Сент-Эндрусе и Хаддингтоне.
   В 1630 году появилась вторая «Хартия Сен-Клера». Она повторяла положения предыдущей хартии и развивала их. Подписи под ней свидетельствовали об образовании новых лож в Данди, Глазго, Эре и Стерлинге. Таким образом, этот документ является явным свидетельством растущего распространения лож и в то же время процесса усиливающейся их централизации. Кроме того, очень важным здесь является подтверждение давних связей между каменщиками и Синклерами, независимо от небрежности последних. Из этого можно сделать вывод, что сотрудничество семьи с гильдией основывалось либо на общем знании, либо на традиции, которая укоренилась так глубоко, что не подлежала изменению. Кроме того, можно прийти к заключению, что в начале семнадцатого столетия и каменщики, и Синклеры считали желательным продлить свое сотрудничество. К этому времени каменщики добились определенного влияния, которое – это было понятно всем современникам – должно было только расти. Сотрудничество с ними, по причинам, которые станут понятны позднее, было очень престижным. Никто, в том числе и другие известные шотландские семьи, не осмеливался покушаться на права Синклеров или присвоить их себе. Сетоны, Гамильтоны, Монтгомери и другие семьи, включая Стюартов, оказались вовлечены в зарождающееся масонство. И действительно, в документе, датируемом 1658 годом, некто Джон Милн, «мастер ложи в Сконе, по желанию его королевского величества посвятил Якова VI в цеховые мастера франкмасонов». Почетное место, тем не менее, по-прежнему оставалось за Синклерами.
Росслин и цыгане
   Синклеры были не только наследными покровителями и защитниками каменщиков. В шестнадцатом столетии они также приобрели известность как защитники и покровители цыган, которые «пользовались благосклонностью и защитой семьи Росслин еще в первой четверти семнадцатого века». В Шотландии всегда жестоко преследовали цыган, а во времена Реформации эти преследования усилились. В 1574 году шотландский парламент издал указ, что всех задержанных цыган следует сечь плетьми, выжигать на щеке или ухе клеймо или отрезать правое ухо. В 1616 году был принят еще более суровый закон. К концу семнадцатого столетия цыган в массовом порядке депортировали в Вирджинию, на Барбадос и Ямайку.
   Однако в 1559 году сэр Уильям Синклер был верховным судьей при дворе королевы Марии. Несмотря на то, что его усилия не были особенно успешными, он все же пытался противодействовать суровым законам, направленным против цыган. Говорят, что однажды он воспользовался своим высоким положением, вмешался в судебное дело и спас какого-то цыгана от виселицы. С тех пор цыгане каждый год останавливались в поместье Синклера, который с готовностью предоставлял им убежище. Каждый май и июнь они собирались в полях неподалеку от замка Росслин и устраивали свои представления. Говорят, что сэр Уильям Синклер даже отдал в их распоряжение две башни замка, чтобы цыгане могли укрыться в них, когда оказываются поблизости. Эти башни стали известны под именами «Робин Гуд» и «Литтл Джон». Название башен говорит само за себя, поскольку «Робин Гуд и Литтл Джон» – это любимая пьеса английских и шотландских цыган, которую они разыгрывали на майских представлениях. Как и сами цыгане, пьеса была запрещена указом шотландского парламента от 20 июня 1555 года, в котором говорилось, что «никому не позволено изображать Робин Гуда, Литтл Джона, короля «пира дураков» и королеву Мая».
   Цыгане издавна считались ясновидящими. К началу семнадцатого столетия это качество все чаще приписывалось масонам. Одно из самых первых и самых известных упоминаний о масонстве появляется в поэме Генри Адамсона из Перта «Дни муз». В поэме содержатся такие часто цитируемые строки:
   «Ибо мы братья Розового Креста,
   Мы владеем Словом Мастера и вторым зрением,
   Грядущее мы можем предсказать…»
   Это первое из всех известных предположений, что масоны наделены «сверхъестественными способностями». Данные способности явно совпадают с теми, что приписывались цыганам, а общим знаменателем между цыганами и масонством был сэр Уильям Синклер.
   Для эволюции и развития франкмасонства важнее тем не менее тот факт, что цыгане приезжали в Росслин давать представления. Один известный специалист, однако, утверждает, что труппы, каждый май и июнь собиравшиеся в Росслине, были вовсе не цыганскими, а «на самом деле представляли собой сообщества бродячих актеров». Цыгане или нет, но факт остается фактом: в доме верховного судьи Шотландии они регулярно исполняли запрещенную законом пьесу.
   Зачем же ее запретили? Отчасти, конечно, из-за самого сюжета, который рассказывал о легендарном «разбойнике» и считался «подрывным». Отчасти это произошло потому, что суровый протестантизм кальвинистского толка, который пропагандировался в Шотландии Джоном Ноксом, объявил весь театр «аморальным» – точно также, как пуритане Кромвеля в Англии сто лет спустя. Но главная причина становится понятной из текста самого запрещающего указа: «Никому не позволено изображать Робин Гуда, Литтл Джона, короля «пира дураков» и «королеву Мая». На самом деле глава «пира дураков» – это легендарный брат Тук, а «королева Мая» больше известна под именем подружки Робин Гуда. Оба этих персонажа изначально отличались от тех образов, в которых их превратили более поздние легенды. В средневековой Англии и Шотландии Робин Гуд был лишь «во вторую очередь» благородным разбойником. В основном его воспринимали как волшебного персонажа, наследника древнего кельтского и саксонского бога растительности и плодородия, так называемого «зеленого человека». В народном фольклоре его также называли «Зеленым Робином», «Робином из Зеленого леса» и «Робином Весельчаком». У Шекспира в «Сне в летнюю ночь» он появляется под именем Пака, который в ночь летнего солнцестояния считается покровителем изобилия, любви и брака.
   В сущности, легенда о Робин Гуде – это ловкий трюк, при помощи которого древние языческие обряды, связанные с плодородием, пробивали себе дорогу в сердце номинально христианской Британии. Каждый год в мае месяце устраивался веселый языческий праздник. Все обряды сосредоточивались вокруг «майского дерева», традиционного символа древней богини любви и плодовитости. На Иванов день каждая девушка деревни становилась «королевой Мая». Многих уводили в лес, где их лишали девственности молодые парни, которые играли роль Робин Гуда, или Робина Весельчака, а в это время брат Тук, или король «пира дураков», совершал обряд, «благословляя» сплетенные в объятиях парочки в пародии на официальное бракосочетание. Благодаря такому распределению ролей границы, разделяющие театральный маскарад и древний обряд, окончательно размывались. Майский праздник представлял собой настоящую оргию. Через девять месяцев по всей Англии собирался ежегодный урожай новорожденных. Это были те самые «дети Робина», от которых произошли такие фамилии, как Робинсон или Робертсон.
   Таким образом, в условиях того времени пьеса «Робин Гуд и Литтл Джон» – та самая пьеса, которая каждый год в мае и июне месяце разыгрывалась в Росслине цыганами или бродячими актерами, и персонажами которой были разнузданный король «пира дураков» и напоминающая Венеру «королева Мая» – не была обычным драматическим представлением, к которому мы привыкли сегодня. Совсем наоборот, это был языческий ритуал или изображение языческого ритуала, которое христиане любого толка – как кальвинисты, так и сторонники римско-католической церкви – воспринимали не иначе как постыдный и греховный. Именно такой смысл вкладывался в слово «театр» сельским населением в те далекие времена. Поэтому неудивительно, что мрачные и лицемерные пуритане-законники в Шотландии шестнадцатого и Англии семнадцатого века ханжески возмущались подобным «театром».
   Показательно, что Синклеры не только разрешали такие театральные действия, но приветствовали их и брали под свое покровительство. Росслин был для них не только идеальной средой. Вполне возможно, что он был построен специально для них. Доминантная идея часовни, скрывающаяся под пышными христианскими покровами, является откровенно языческой и кельтской. В ее убранстве чаще всего встречается изображение «зеленого человека» – человеческая голова с растущей изо рта, а иногда и из ушей виноградной лозой, которая расползается по всем стенам. И действительно, в часовне Росслин на вас отовсюду смотрит «зеленый человек», выглядывая из похожих на лианы завитков, которые он сам же и породил. Его голова – создается впечатление, что тела у нее никогда не было, – напоминает те головы, которым якобы поклонялись тамплиеры, или отрубленные головы из древних кельтских обрядов, служившие талисманами плодородия и изобилия. Таким образом, часовня Росслин обращается и к тамплиерам, и к древнему Кельтскому королевству, которое стремился возродить Брюс.
   В часовне Росслин наблюдается смешение важных и зачастую разнородных элементов. Остатки традиций далекого прошлого сочетались с новаторскими и даже опережавшими свое время идеями. Причиной этого могло быть продуктивное взаимодействие между Синклерами, работавшими под их покровительством каменщиками и пользовавшимися их защитой цыганами или бродячими актерами. Сплав этих элементов явился важным шагом на пути формирования франкмасонства. Однако для этого еще предстояло ассимилировать и другие элементы, например старинное рыцарское наследство тамплиеров, а также добавить совершенно новые, но не менее важные.