(1) Согласно гипотезе, в игре фон Неймана участники мотивированы только в терминах единственной линейной (а именно денежной) шкалы стоимости. Их стратегии определяются:
   a) правилами гипотетической игры;
   b) их интеллектом, который, согласно гипотезе, достаточен для решения всех проблем, представляемых игрой.
   Фон Нейман показал, что при известных поддающихся определению обстоятельствах, зависящих от правил и от количества игроков, последние будут формировать различные виды коалиций. Фактически анализ фон Неймана концентрируется главным образом на структуре этих коалиций и распределении стоимости между игроками. При сравнении этих игр с человеческими сообществами мы должны рассматривать социальные организации как аналоги систем коалиций [5].
   5 Аналогию можно обернуть и другой стороной. Как указывают фон Нейман и Моргенштерн (von Neumann, Morgenstem, 1944), социальная система сравнима с игрой с ненулевой суммой, в которой одна или более коалиций людей играют друг против друга и против природы. Характеристика ненулевой суммы базируется на том факте, что стоимость постоянно извлекается из природной среды. В той мере, в какой балийское общество эксплуатирует природу, полная совокупность, включающая как окружающую среду, так и людей, явно сравнима с игрой, требующей коалиции между людьми. Однако возможно, что подраздел полной игры, включающий только людей, может быть такого рода, что формирование коалиций внутри него не будет существенным. То есть балийское общество может отличаться от большинства других сообществ в том, что "правила" отношений между людьми определяют "игру" того типа, который фон Нейман называет "несущественной". Здесь эта возможность не исследуется.
   (2) Системы фон Неймана отличаются от человеческих сообществ в следующем:
   a) Его "игроки" с самого начала имеют полный интеллект, тогда как человеческие существа обучаются. Для человеческих существ мы должны ожидать, что правила игры и конвенции, связанные с каждым конкретным набором коалиций, будут инкорпорироваться в структуры характера индивидуальных игроков;
   b) Шкала ценностей млекопитающего не проста и не монотонна, она может быть чрезвычайно сложной. Мы знаем, что даже на физиологическом уровне кальций не заменяет витаминов, а аминокислоты не заменяют кислорода. Далее, мы знаем, что животное не стремится максимизировать поставку каждого их этих несходных ингредиентов, ему скорее требуется поддерживать поставку каждого в границах допустимости. Слишком много может быть так же вредно, как и слишком мало. Также сомнительно, что предпочтения млекопитающего всегда транзитивны;
   c) В системе фон Неймана число ходов в данной партии "игры" предполагается конечным. Стратегические проблемы индивидуумов разрешимы, поскольку индивидуум может действовать в ограниченной временной перспективе. Ему нужно смотреть вперед только на ограниченное расстояние до конца партии, когда выигрыши и проигрыши будут выплачены и все начнется вновь с чистого листа. В человеческом сообществе жизнь не пунктуируется подобным образом, и каждый индивидуум сталкивается лицом к лицу с "анфиладой" неизвестных факторов, число которых возрастает (вероятно, экспоненциально) по мере удаления в будущее;
   d) Согласно гипотезе, игроки фон Неймана не подвержены ни экономической смерти, ни скуке. Неудачники могут проигрывать вечно, и ни один не может выйти из игры, хотя исход каждой партии определенно предсказуем в вероятностных терминах.
   (3) Из этих различий между человеческими системами и системами фон Неймана здесь нас будут интересовать только различия в шкалах ценностей и возможность "смерти". Ради простоты предположим, что другие различия, хотя и очень глубокие, можно временно игнорировать.
   (4) Можно отметить любопытный факт, что хотя человек является млекопитающим и имеет, следовательно, первичную систему ценностей, многомерную и не-максимизирующуюся, тем не менее для людей возможно подыскать контексты, в которых они будут стремиться максимизировать одну или несколько простых переменных (деньги, престиж, власть и т.д.).
   (5) Поскольку многомерная система ценностей, очевидно, первична, то проблема, связанная, скажем, с социальной организацией ятмулов, заключается не столько в объяснении поведения ятмулов посредством апелляции к их системам ценностей (или абстрагирования этих систем), сколько в объяснении того, каким образом эта система ценностей навязывается индивидуальному млекопитающему той социальной организацией, в которой он себя обнаруживает. В антропологии к этому вопросу традиционно подходят через генетическую психологию. Мы пытаемся собрать данные, показывающие, каким образом система ценностей, имплицитная для социальной организации, встраивается в структуру характера индивидуума в его детстве. Существует, однако, альтернативный подход, реализуемый фон Нейманом, который временно игнорирует феномены обучения и рассматривает просто стратегические импликации тех контекстов, которые должны возникать в соответствии с данными "правилами" и данной системой коалиций. В этой связи важно отметить, что соревновательные контексты - при том условии, что индивидуумы способны распознавать контексты как соревновательные, - неизбежно редуцируют сложную гамму ценностей к очень простым и даже линейным и монотонным терминам (Frank, 1940). Соображений этого сорта плюс описания регулярностей процесса формирования характера будет, вероятно, достаточно для описания того, каким образом простые шкалы ценностей навязываются индивидуальным млекопитающим в соревновательных сообществах типа ят-мул или Америки двадцатого века.
   (6) В балийском обществе мы обнаруживаем совершенно другое положение дел. Ни индивидуум, ни деревня не озабочены максимизацией какой-либо простой переменной. Скорее, они кажутся озабоченными максимизацией чего-то, что мы можем назвать стабильностью, используя этот термин, вероятно, весьма метафорическим образом. (Фактически существует одна простая количественная переменная, которая, как кажется, максимизируется. Эта переменная - размер штрафа, накладываемого деревней. При первом наложении штрафы по большей части очень малы, но если уплата запаздывает, размер штрафа очень резко увеличивается. Если же есть какие-то признаки, что виновный отказывается платить - "идет против деревни", штраф сразу вырастает до огромной суммы, и проштрафившийся лишается членства в сообществе до тех пор, пока не выразит желания отказаться от своей оппозиции. Тогда часть штрафа может быть прощена.)
   (7) Теперь давайте рассмотрим гипотетическую систему, состоящую из нескольких идентичных игроков, плюс судья, который старается поддерживать стабильность между игроками. Предположим далее, что игроки экономически смертны, а судья старается присматривать за тем, чтобы этого не произошло; судья также властен вносить некоторые изменения в правила игры или в вероятности, связанные со случайными ходами. Ясно, что этот судья будет находиться в более или менее непрерывном конфликте с игроками. Он стремится к поддержанию динамического равновесия или стабильного состояния, что мы можем перефразировать как стремление к максимизации шансов против максимизации любой единственной простой переменной.
   (8) Эшби (Ashby, 1945) показал в строгих терминах, что стабильное состояние и продолжительное существование сложных интерактивных систем зависит от предотвращения максимизации любой переменной и непрерывное возрастание любой переменной неизбежно приведет к необратимым изменениям системы, которые и ограничат это возрастание. Он также показал, что в подобных системах очень важно позволять некоторым переменным изменяться. Стабильное состояние паровой машины с регулятором вряд ли сможет поддерживаться, если шары регулятора заклинило в одном положении. Аналогично, канатоходец с балансировочным шестом не может поддерживать свое равновесие иначе, как варьируя силы, которые он прикладывает к шесту.
   (9) Возвращаясь к концептуальной модели, предложенной в пункте (7), сделаем еще один шаг в направлении приближения этой модели к балийскому обществу. Заменим судью советом деревни, состоящим из всех "игроков". Теперь мы имеем систему, представляющую множество аналогий с нашим балансирующим акробатом. Когда "игроки" говорят в качестве членов совета деревни, они, согласно гипотезе, заинтересованы в поддержании стабильного состояния системы, т.е. в предотвращении максимизации любой простой переменной, чрезмерное увеличение которой привело бы к необратимым изменениям. Однако в своей повседневной жизни они по-прежнему погружены в простые соревновательные стратегии.
   (10) Следующий шаг в приближении нашей модели к балийскому обществу постулирование неких факторов в структуре характера индивидуумов и/или в контекстах их повседневной жизни, которые будут мотивировать их к поддержанию стабильного состояния, не только когда они говорят на совете, но также в их прочих межличностных отношениях. Эти факторы действительно обнаруживаются на Бали, и они были зафиксированы выше. Анализируя причины не-схизмогенности балийского общества, мы отметили, что балийский ребенок обучается избегать кумулятивных взаимодействий, т.е. избегать максимизации некоторых простых переменных, а также что контексты повседневной жизни сконструированы так, чтобы предотвратить соревновательные взаимодействия. Далее, анализируя балийский этос, мы отметили постоянно встречающиеся ценности:
   а) ясного и статичного определения статуса и пространственной ориентации;
   b) баланса и движений, способствующих балансу.
   В целом кажется, что балийцы распространяют на человеческие отношения тенденции, базирующиеся на телесном балансе; они также обобщают ту идею, что движение - сущность баланса. Я полагаю, что последний пункт дает нам частичный ответ на вопрос, почему общество не только продолжает функционировать, но функционирует быстро и деловито, непрерывно решая церемониальные и художественные задачи, которые не определяются экономикой или соревнованием. Стабильное состояние поддерживается постоянными непрогрессивными изменениями.
   "Схизмогенная система" или "стабильное состояние"
   Я описал два типа социальных систем столь схематизированно, что могу ясно показать контраст между ними. Оба типа систем, коль скоро они способны к самоподдержанию
   без прогрессирующих или необратимых изменений, достигают стабильного состояния. Однако между ними существуют глубокие различия в способе регулирования стабильного состояния.
   Система ятмулов, которая здесь используется как прототип схизмогенной системы, включает многочисленные регенеративные каузальные контуры ("порочные круги"). Каждый такой контур состоит из двух или более индивидуумов (или групп индивидуумов), участвующих в потенциально кумулятивном взаимодействии. Каждый человеческий индивидуум является источником энергии или "реле" такого рода, что энергия, используемая в его откликах, извлекается не из стимулов, а из его собственных метаболических процессов. Из этого следует, что, если подобная система не контролируется, она чревата чрезвычайным возрастанием тех действий, которые характеризуют схизмогенез. Следовательно, антрополог, стремящийся хотя бы к качественному описанию подобной системы, должен идентифицировать:
   (1) индивидуумов и группы, вовлеченные в схизмогенез, а также каналы коммуникации между ними;
   (2) категории действий и контекстов, характерных для схизмогенеза;
   (3) процессы, посредством которых индивидуумы становятся психологически склонны к совершению этих действий, и/или природу контекстов, которые навязывают им эти действия;
   4) наконец, он должен идентифицировать механизмы или факторы, контролирующие схизмогенез. Эти контролирующие факторы могут быть по меньшей мере трех различных типов:
   a) на схизмогенез могут накладываться петли отрицательной обратной связи: когда он достигает определенной интенсивности, применяется некоторая форма ограничения. Такое происходит в западных системах, когда правительство вмешивается для ограничения экономического соревнования;
   b) в дополнение к уже рассмотренному схизмогенезу могут существовать другие кумулятивные взаимодействия, действующие в противоположном смысле и способствующие скорее социальной интеграции, чем расщеплению;
   c) схизмогенная эскалация может ограничиваться факторами, составляющими внутреннюю или внешнюю среду участков схизмогенного контура. Подобные факторы, имеющие только малый ограничивающий эффект при низких интенсив-ностях схизмогенеза, могут возрастать с возрастанием его интенсивности. Примерами таких факторов могут служить трение, усталость и ограничение снабжения энергией.
   По контрасту с этими схизмогенными системами, балийское общество является механизмом совершенно другого типа, и при его описании антрополог должен следовать совершенно другим процедурам, правила которых пока не составлены. Поскольку класс "не-схизмогенных" социальных систем определен только в негативных терминах, мы не можем предполагать, что члены класса будут иметь общие характеристики. Однако при анализе балийской системы имели место следующие шаги (возможно, некоторые из них найдут применение при анализе других культур этого класса).
   (1) Было обнаружено, что на Бали схизмогенные последовательности редкость.
   (2) Были исследованы исключительные случаи, в которых такие последовательности возникают.
   (3) Из этого исследования стало ясно, что:
   а) В целом контексты, постоянно встречающиеся в балийской социальной жизни, предотвращают кумулятивные взаимодействия;
   b) детский опыт отучает ребенка от поиска кульминации в межличностных отношениях.
   (4) Было показано, что определенные постоянно встречающиеся в культуре позитивные ценности, связанные с балансом, инкорпорируются в структуру характера в детстве, а также что эти ценности могут быть специфически соотнесены с состоянием стабильности.
   (5) Сейчас требуется более детальное изучение для формулирования систематических утверждений, касающихся самокорректирующегося характера системы. Очевидно, что одного этоса недостаточно для поддержания стабильного состояния. Время от времени для коррекции нарушений на сцену выходит деревня или какая-то другая сущность. Природа этой эпизодической работы корректирующего механизма нуждается в исследовании, однако ясно, что этот эпизодический механизм очень сильно отличается от непрерывно действующих ограничений, которые должны присутствовать во всех схизмогенных системах.
   СТИЛЬ, ИЗЯЩЕСТВО И ИНФОРМАЦИЯ В ПРИМИТИВНОМ ИСКУССТВЕ*
   * Bateson G. Style, Grace and Information in Primitive Art // A Study on Primitive Art / Ed. by A.Forge. Oxford, 1971.
   Перевод на русский язык оригинального названия этой статьи создает проблему из-за широты смыслового спектра, который имеет в английском языке слово "grace". Этот спектр простирается от таких эстетически окрашенных понятий, как "изящество", "грациозность", "миловидность", до таких, как "святость", "благословение" и "благодать", имеющих религиозный смысл.
   Возможно, самым близким по смыслу является несколько устаревшее слово "благолепие", указывающее на соединение в одном объекте как высоких эстетических, так и духовных качеств. Слово это, однако, отмечено характерной русской тяжеловесностью.
   Мы будем переводить "grace" иногда как "изящество", а иногда как "благодать" в зависимости от контекста, указывая при этом рядом оригинал в скобках. - Примеч. переводчика.
   Введение
   Эта статья включает несколько разрозненных попыток создать план теории, относящейся к культуре и невербальным искусствам. Поскольку ни одну из этих попыток я не считаю вполне успешной и мои усилия еще не сошлись в центре территории, план которой требуется составить, может оказаться полезным изложить не-техническим языком то, к чему я стремлюсь.
   Олдос Хаксли (Aldous Haxley) часто говорил, что центральная проблема человеческого рода - поиск благодати (grace). Он полагал, что использует это слово в том же смысле, в котором оно используется в Новом Завете, но объяснял его в своих собственных терминах. Он утверждал, как и Уолт Уитмен (Walt Whitman), что коммуникации и поведению животных свойственна наивность, которую человек утратил. Поведение человека извращено обманом (включая и самообман), стремлением к цели и самосознанием. Олдосу представлялось, что человек утратил ту "благодать", которую животные все еще сохраняют.
   Исходя из этого противопоставления, Олдос утверждал, что Бог напоминает скорее животное, нежели человека: Он идеально неспособен на обман и внутреннее замешательство.
   На общей шкале существ человек словно бы смещен вбок и не обладает той благодатью, которую имеют животные и Бог.
   Я утверждаю, что искусство - это часть человеческого поиска благодати; оно приводит его в экстаз при малейшем успехе и в ярость и муки при неудаче.
   Я утверждаю, что существует много видов благодати внутри главного родового понятия, а также что есть много видов неудачи, фрустрации и отхода от благодати. Нет сомнений, что в каждой культуре есть свои характерные виды благодати, к которым стремятся ее художники, а также собственные виды неудач.
   Некоторые культуры могут вырабатывать негативный подход к этой сложной интеграции и избегать затруднений, грубо отдавая предпочтение либо тотальной сознательности, либо тотальной бессознательности. Такое искусство вряд ли будет "великим".
   Я утверждаю, что проблема благодати - это главным образом проблема интеграции; и то, что следует интегрировать, это различные части разума (mind). Особенно это касается тех множественных уровней, один из экстремумов которых мы называем "сознанием", а противоположный "бессознательным". Для достижения благодати рассуждения сердца должны быть интегрированы с рассуждениями рассудка.
   На этой конференции Эдмунд Лич (Edmund Leach) поставил перед нами вопрос: "Каким образом возможно, что искусство одной культуры может иметь смысл или ценность для критиков, выросших в другой культуре?" Я бы ответил: если искусство связано с выражением чего-то вроде благодати или психической интеграции, то успех такого выражения может быть ясно различим и поверх культурных барьеров. Физическое изящество (grace) кошек глубоко отличается от физического изящества лошадей, тем не менее человек, не обладающий физическим изяществом ни тех, ни других, способен оценить оба.
   И даже когда предметом искусства является крушение интеграции, нет ничего удивительного в кросс-культурном узнавании продуктов этого крушения.
   Стиль, изящество и информация в примитивном искусстве 161
   Центральный вопрос таков: в какой форме информация о психической интеграции содержится и кодируется в произведениях искусства?
   Стиль и смысл
   Говорят, что "каждая картина рассказывает историю", и это обобщение справедливо для большинства произведений искусства, если исключить "просто" геометрические орнаменты. Однако я хочу избежать именно анализа "истории". Я не хочу обсуждать этот аспект произведения искусства, легко редуцируемый к словам, т.е. мифологию, связанную с темой. Я не стану упоминать даже бессознательную мифологию фаллического символизма, разве что в самом конце статьи.
   Меня интересует, какая важная психическая информация содержится в объекте искусства помимо того, что он может "репрезентировать". Бюффон (Buffon) сказал: "Le style est I'homme тёте" - "Стиль - это и есть человек". Что же имплицируется в стиле, материалах, композиции, ритме, мастерстве и т.д.?
   Ясно, что эти вещи будут включать и геометрические орнаменты наряду с композиционными и стилистическими аспектами более репрезентативных работ.
   Львы на Трафальгарской площади могли бы быть орлами или бульдогами, но по-прежнему передавать те же (или схожие) сообщения об Империи и культурных предпосылках Англии девятнадцатого века. Однако насколько другими могли бы быть эти сообщения, будь они сделаны из дерева!
   Однако сам факт репрезентативности существен. В высшей степени реалистичные лошади и олени Альтамиры явно связаны совсем с другими культурными предпосылками, нежели высоко схематичные черные контуры последующего периода. Код, посредством которого воспринимаемые объекты и люди (или сверхъестественные сущности) трансформируются в дерево или краску, является источником информации о художнике и его культуре.
   Меня интересуют именно правила трансформации, т.е. код, а не сообщение.
   Моя цель не инструментальна. Я не собираюсь использовать обнаруженные правила трансформации для обратной трансформации ("декодирования") сообщения. Трансляция объекта искусства в мифологию с последующим изучением мифологии была бы только ловкой уверткой или отказом отвечать на вопрос: "Что же есть искусство?"
   Я спрашиваю, следовательно, не о смысле закодированного сообщения, а скорее о смысле выбранного кода. Однако следует определить это скользкое слово - "смысл".
   Было бы удобно на первый раз определить "смысл" так обобщенно, как только возможно.
   "Смысл" можно рассматривать как приблизительный синоним слов "паттерн", "избыточность", "информация" и как ограничение внутри следующей парадигмы.
   Следует считать, что некоторый конгломерат событий или объектов (например, последовательность фонем, картина, лягушка или культура) содержит "избыточность" ("паттерн"), если этот конгломерат некоторым способом может быть разделен "чертой" таким образом, что наблюдатель, воспринимающий только то, что находится по одну сторону этой черты, может догадаться (с успехом, превышающим случайный), что же находится по другую сторону черты. Мы можем сказать, что то, что находится по одну сторону черты, содержит информацию (смысл) того, что находится по другую сторону. На инженерном языке можно сказать, что конгломерат содержит "избыточность". С точки зрения наблюдателя-кибернетика, информация, доступная по одну сторону черты, будет ограничивать ошибочное угадывание (т.е. снижать его вероятность). Приведу примеры:
   Увидев букву "t" в данном месте отрывка письменной английской прозы, можно догадаться, что следующей буквой, вероятно, будет "Л", "г" или гласная. Английская орфография содержит избыточность.
   По части английского предложения, разделенного чертой, можно угадать синтаксическую структуру остатка предложения.
   Видимая над землей часть дерева дает возможность догадаться о существовании корней под землей. Верхняя часть дерева сообщает информацию о его нижней части.
   Дуга нарисованного круга дает возможность догадаться о расположении прочих частей окружности. (Из диаметра идеального круга можно вывести длину окружности. Но это вопрос истинности внутри тавтологической системы.)
   По вчерашнему поведению босса можно угадать, как он будет вести себя сегодня.
   Из того, что я сказал, можно предсказать ваш ответ. Мои слова содержат смысл (или информацию) о вашем ответе.
   В блокноте телеграфиста А имеется письменное сообщение, которое он пересылает по проводам В, после чего в
   Стиль, изящество и информация в примитивном искусстве 163
   блокноте В возникает та же последовательность букв. Эта трансакция (или "языковая игра", по выражению Витгенштейна) создает для наблюдателя С избыточный мир. Если С знает, что было в блокноте у А, он может догадаться о том, что есть в блокноте у В.
   Сущность и raison d'etre ("смысл существования" - франц.) коммуникации состоит в создании избыточности, смысла, паттерна, предсказуемости, информации и/или наложении "ограничений" на случайность.
   Я считаю крайне важным наличие концептуальной системы, которая будет заставлять нас видеть "сообщение" (например, произведение искусства) одновременно и как внутренне структурированное, и как являющееся частью большего структурированного мира - культуры или какой-то ее части.
   Считается, что характеристики произведений искусства либо повествуют о других характеристиках культурных и психологических систем, либо частично происходят от них, либо детерминируются ими. Поэтому наша проблема может быть сверхупрощенно представлена схемой:
   [Характеристики произведений искусства / Характеристики остальной культуры]
   где квадратные скобки включают релевантную часть мира, а косая черта представляет ту линию, через которую возможно некоторое угадывание либо в одну сторону, либо в обе. Тогда проблема состоит в том, чтобы сформулировать, какие типы отношений, соответствий и т.д. пересекают или огибают эту косую линию.
   Рассмотрим случай, когда я говорю вам: "Идет дождь", и вы догадываетесь, что если вы посмотрите из окна, то увидите капли дождя. Здесь подойдет похожая схема:
   [Характеристики высказывания "Идет дождь" / Восприятие капель дождя]
   Однако заметим, что этот случай совсем не прост. Только если вы знаете язык и имеете ко мне некоторое доверие, вы будете в состоянии сделать догадку о каплях дождя. Фактически только очень немногие люди в этой ситуации воздерживаются от того, чтобы продублировать эту информацию, выглянув из окна. Мы любим удостоверяться в правильности наших догадок и честности наших друзей. Но еще важнее то, что мы любим испытывать или проверять правильность наших взглядов на наши отношения с другими.
   Последний пункт не тривиален. Он иллюстрирует необходимость иерархической структуры для всех коммуникативных систем: факт соответствия или несоответствия (или еще каких-то отношений) между частями структурированного целого сам может быть информативной частью некоторого большего целого. Этому соответствует такая схема: