Сандра Браун
Ночь под дулом пистолета

1

   – Я только что слышала новости по радио.
   Тайл Маккой никогда не любила пустой болтовни по телефону. Это была ее первая фраза после того, как Галли взял трубку. Впрочем, никаких преамбул и не требовалось. Если честно, то он ждал ее звонка.
   Тем не менее Галли счел нужным притвориться удивленным.
   – Это ты, Тайл? Ну как, уже наслаждаешься отпуском?
   Ее отпуск официально начался этим утром, когда она села в машину и направилась на запад по 20-му шоссе. Сначала она заехала в Абилин навестить дядю, который последние пять лет жил там в доме для престарелых. Она помнила дядю Пита высоким шумным мужчиной с несколько странным чувством юмора, который прекрасно жарил ребрышки и мог закинуть мяч далеко за ограду парка.
   Сегодня они съели на завтрак водянистые рыбные палочки с фасолью из банки и немного посмотрели телевизор. Тайл спросила, не может ли она ему чем-нибудь помочь, пока она здесь, – написать письмо или купить журнал. Дядя печально улыбнулся, поблагодарил ее за приезд, а потом пришел санитар и уложил его в кровать, как малого ребенка.
   Выйдя из пансионата, Тайл с удовольствием вдохнула жаркий, скрипящий на зубах воздух Техаса, надеясь избавиться от запаха старости и безнадежности, которым пропиталась богадельня. Она с облегчением подумала, что выполнила семейный долг, но тут же устыдилась этого чувства. Усилием воли Тайл стряхнула тоску и напомнила себе, что она в отпуске.
   Официально лето еще не наступило, но для мая было на редкость жарко. Перед домом для престарелых не нашлось места в тени, где можно было бы оставить машину, так что внутри салона воздух нагрелся настолько, что вполне можно было печь печенье на приборной доске. Тайл включила кондиционер на полную мощность и нашла свою любимую радиостанцию.
   «Я прекрасно проведу время. Мне давно пора было куда-нибудь съездить. Потом я буду чувствовать себя значительно лучше». Она повторяла этот внутренний монолог как мантру, стараясь уверить себя, что так оно и есть на самом деле. Вообще-то она относилась к отпуску с таким же отвращением, как к приему горького лекарства.
   Дорога, казалось, струилась в волнах жары, это марево гипнотизировало, а радио создавало фон, который Тайл практически не замечала. Но когда начали передавать новости, она привычно напряглась – и не напрасно. То, что она услышала, подействовало на нее как шило, выскочившее из сиденья водителя. Все в одно мгновение ускорилось – движение машины, пульс Тайл, мыслительный процесс. Она тут же достала из большой кожаной сумки сотовый телефон, набрала номер Галли и, как всегда, сразу приступила к делу.
   – Расскажи вкратце.
   – А что именно ты услышала?
   – Что сегодня ученик старшего класса средней школы в Форт-Уэрте похитил дочь Расселла Денди.
   – Это примерно все, – подтвердил Галли.
   – Но я хочу знать детали.
   – Ты же в отпуске, Тайл.
   – Я возвращаюсь. На следующей развилке развернусь. – Она взглянула на часы на приборной доске. – Я у бензоколонки на…
   – Стой-стой. Где ты сейчас? Дай точные координаты.
   – Милях в пятидесяти к западу от Абилина.
   – Гмм.
   – В чем дело, Галли?
   Ладони у Тайл вспотели. Снова знакомо защекотало где-то в животе, а это случалось, только когда она шла по горячему следу и надеялась на сенсационную передачу. Этот всплеск адреналина нельзя было ни с чем перепутать.
   – Ты ведь по пути к Анджел-Файр?
   – Да.
   – Северо-восточная часть Нью-Мексико… Ага, вот это где. – Он, видимо, рассматривал карту автомобильных дорог. – Впрочем, забудем. Зачем тебе все это, Тайл? Придется сделать большой крюк, а ты все-таки в отпуске…
   Он пытался поймать ее на крючок, и она это понимала, но не имела ничего против. Ей хотелось сделать эту передачу. Похищение дочери Расселла Денди – важное событие, к тому же по мере развития история может обрасти интересными подробностями.
   – Я не возражаю против большого крюка. Говори, куда ехать.
   – Ну, – протянул он, – если ты уверена…
   – Я уверена.
   – Тогда ладно. Недалеко впереди есть поворот на шоссе 208. Поезжай по нему на юг до Сан-Анджело. Дальше к югу шоссе пересечется с…
   – Галли, насколько большой крюк мне придется сделать?
   – Я думал, тебе безразлично.
   – Разумеется. Но знать бы не помешало. Сколько там?
   – Ну, давай посмотрим. Примерно… три сотни миль.
   – От Анджел-Файр? – слабым голосом спросила она.
   – От того места, где ты сейчас находишься. Дорога до Анджел-Файр не в счет.
   – Путешествие в три сотни миль?
   – В один конец.
   Тайл глубоко вздохнула, но позаботилась, чтобы он этого тяжелого вздоха не расслышал.
   – Ты сказал, шоссе 208 до Сан-Анджело. Потом куда?
   Она придерживала руль коленом, трубку держала левой рукой, а записи делала правой. Машина шла на автомате, но мозг Тайл лихорадочно работал. Ее охватил журналистский азарт. Мечты о приятных вечерах в качалке на веранде уступили место мыслям об интервью и интересных ракурсах.
   Ей нужен был фактический материал, но когда она спросила об этом Галли, тот уперся:
   – Не сейчас, Тайл, я очень занят, а тебе еще ехать да ехать. Когда ты будешь на месте, у меня соберется куда больше информации.
   Раздосадованная его упрямством, она спросила:
   – Повтори, как этот городок называется?
   – Гера.
   Все шоссе в этой части Техаса были прямыми, как стрела. По обеим сторонам – бесконечная прерия, лишь изредка попадались орошаемые луга, где пасся скот. На безоблачном горизонте виднелись силуэты нефтяных вышек. Часто дорогу перед самой машиной перебегали шары перекати-поля. После Сан-Анджело Тайл практически перестали попадаться машины.
   «Забавно, – подумала она, – как иногда все в жизни складывается…»
   Вообще-то Тайл собиралась лететь в Сан-Анджело, но несколько дней назад передумала. Она решила поехать машиной до Нью-Мексико, чтобы по дороге навестить дядю Пита и настроиться на отпуск. Длинный путь позволит ей расслабиться, забыть про все заботы и начать отдыхать прежде, чем она доберется до горного курорта. Так что она прибудет туда уже в «отпускном» настроении.
   Дома, в Далласе, Тайл всегда двигалась со скоростью света, вечно спешила, поскольку постоянно поджимали сроки. Сегодня утром, когда она добралась до западной оконечности Форт-Уэрта и когда отпуск стал реальностью, она начала с нетерпением предвкушать ожидающие ее идиллические дни. Представляла себе журчащие ручьи, прогулки по горным тропам, прохладный, вкусный воздух и ленивые утренние часы за чашкой кофе с хорошим бестселлером в руках. Никакого расписания, длинные часы ничегонеделания, что само по себе чудесно.
   Тайл Маккой давно имела право побездельничать. Она уже трижды откладывала этот отпуск.
   В конце концов Галли заявил, что она должна или использовать накопленные дни, или забыть про них. Он прочел ей целую лекцию насчет того, насколько лучше она станет работать и как помягчает ее характер, если она позволит себе передышку. Забавно было слышать это от человека, который обычно отдыхал всего пару-тройку дней в год за последние сорок с чем-то лет.
   Когда Тайл ему об этом напомнила, он хмыкнул:
   – Вот именно! Ты что, хочешь превратиться в такую же безобразную, сморщенную, жалкую развалину, как я? – И добавил самое важное: – Этот отпуск не ухудшит твоих шансов. Сможешь получить ту работу, когда вернешься.
   Тайл легко поняла, что на самом деле он хотел сказать. Ей было обидно, что он сразу просек, почему она не хотела бросать работу даже на короткий период и так неохотно согласилась отдохнуть недельку. Выбрали время, заказали путевку. Но каждый план должен быть гибким – на случай таких событий, как похищение дочери Расселла Денди.
 
   Тайл держала липкую трубку платного телефона двумя пальцами, чтобы как можно меньше к нему прикасаться.
   – Ладно, Галли, я уже здесь. Во всяком случае, близко. По правде говоря, я заблудилась.
   Он хихикнул:
   – Слишком возбудилась, чтобы соображать, куда едешь?
   – Ну, прямо надо сказать, я пытаюсь отыскать не цветущую метрополию. Ты же говорил, этого местечка даже на большинстве карт нет.
   Ее чувство юмора испарилось примерно тогда же, когда она перестала чувствовать свою задницу. Уже прошло несколько часов, как все ее тело онемело от бесконечного сидения за рулем. После первого разговора с Галли она останавливалась только однажды, причем по суровой необходимости. Тайл хотела есть, пить, падала с ног от усталости, все болело, да и освежиться бы не помешало, поскольку большую часть пути она ехала в направлении солнца. Кондиционер в машине от перегрузки стал выдавать влажный воздух, так что душ бы ей явно не помешал.
   Галли своим вопросом ничуть не исправил ей настроение:
   – Как это ты умудрилась заблудиться?
   – Я потеряла всякое ощущение направления, когда село солнце. Пейзажи здесь одинаковые, под каким углом ни смотри. Особенно в темноте. Я звоню из магазинчика в городке с населением в восемьсот двадцать три человека, если верить табло на въезде. Полагаю, торговая палата несколько преувеличила эту цифру. Куда ни глянь, только в одном доме горит свет. Местечко называется Роджо… Не помню, как дальше.
   – Файр. Роджо-Файр.
   Разумеется, Галли знал, как называется это богом забытое место. Вполне вероятно, что он знал даже, как зовут мэра. Галли знал все. Он был ходячей энциклопедией. Он собирал информацию с усердием студентов, коллекционирующих номера телефонов студенток колледжа.
   На телеканале, где работала Тайл, имелся директор службы новостей, но человек, занимающий эту должность, руководил бизнесом из офиса и больше занимался подсчетом рейтинга и администрированием, чем репортерской работой. «Человеком в окопе», который имел дело непосредственно с репортерами, пишущей братией, фотографами и редакторами, кто составлял программы, выслушивал жалобы и наказывал виноватых, когда в этом возникала необходимость, кто на самом деле занимался новостными передачами, был Галли, главный редактор.
   Он работал на станции с пятидесятых годов, с самого ее возникновения, и утверждал, что вынести его оттуда можно только ногами вперед. Он работал по шестнадцать часов в сутки и очень жалел, что невозможно использовать все двадцать четыре. Он пользовался красочной лексикой и бесчисленными клише, мог без конца нахваливать давно прошедшие времена, которые, естественно, были куда лучше, и, судя по всему, не имел никакой другой жизни, кроме работы. По паспорту его звали Ярборо, но об этом знали только несколько человек. Все остальные называли его Галли.
   – Так ты дашь мне это таинственное задание или нет?
   Галли не любил, когда на него давили.
   – А как же твои планы насчет отпуска?
   – Никак. Я все еще в отпуске.
   – Угу.
   – В отпуске! Я его не отменяю. Просто немного откладываю начало, вот и все.
   – А что скажет твой новый бойфренд?
   – Я тебе тысячу раз говорила, нет никакого нового бойфренда!
   Галли рассмеялся своим хриплым смехом заядлого курильщика и сказал, что он знает, что она врет, а она знает, что он знает.
   – Блокнот достала? – внезапно спросил он.
   – Угу.
   Тайл решила, что те бациллы, которые гнездились на телефонной трубке, уже давно перелезли на нее. Смирившись с этим, она зажала трубку между плечом и щекой, достала ручку из сумки и пристроила блокнот на узенькой металлической полочке под настенным телефоном.
   – Валяй!
   – Парня зовут Рональд Дэвидсон, – начал Галли.
   – Я это слышала по радио.
   – Все называют его Ронни. Учится в том же классе, что и девчонка Денди. Звезд с неба не хватает, но крепкий середнячок. До сегодняшнего дня ни в чем предосудительном не замечен. Сегодня утром он выехал со школьной парковочной стоянки на своей «Тойоте» в сопровождении Сабры Денди.
   – Дочки Расселла Денди? – уточнила Тайл.
   – Причем единственной.
   – ФБР уже задействовано?
   – ФБР, техасские рейнджеры… Кого только там нет. Все, кто носит бляху, в этом участвуют. Все настаивают, что дело в их юрисдикции, и прут напролом.
   Тайл помолчала, переваривая эту информацию. Короткий коридор вел от платного телефона к женскому туалету. Кто-то нарисовал на двери синей краской девушку в ковбойской одежде. На соседней двери, как можно легко догадаться, был изображен ковбой в ошметках навоза и огромной шляпе, крутящий над головой лассо.
   Отсюда Тайл был хорошо виден весь магазинчик. Она обратила внимание на потрясающего мужика – высокого, стройного, в шляпе, низко надвинутой на лоб, который кивнул кассирше с мелко завитыми волосами цвета охры.
   Какая-то пожилая пара разглядывала сувениры и явно не торопилась вернуться в свой «Уинбейго». Во всяком случае, Тайл решила, что «Уинбейго», стоящий у заправочной колонки, принадлежит им. Дама сквозь толстые очки пыталась прочитать на этикетке, что входит в состав содержимого банки. Тайл слышала, как она воскликнула:
   – Перечный джем? Милостивый боже!
   Пара прошла мимо Тайл, направляясь к соответствующим туалетам.
   – Ты не слишком там возись, Глэдис, – сказал мужчина. Его белые ноги, практически лишенные волосяного покрова, казались до смешного тонкими в мешковатых шортах цвета хаки и спортивных туфлях на толстой подошве.
   – Ты занимайся своим делом, а я займусь своим, – не задержалась с ответом дама. Проходя мимо Тайл, она подмигнула ей, как бы говоря: «Считают себя умниками, но мы-то знаем, как обстоят дела».
   В другое время пожилая пара показалась бы Тайл забавной и милой, но сейчас ей было не до них. Она обдумывала, что продиктовал ей Галли.
   – Ты сказал «в сопровождении»? Странный выбор слов, Галли.
   – Ты умеешь хранить тайну? – Он многозначительно понизил голос. – Потому что мне несдобровать, если это просочится до нашей следующей программы новостей. Мы опережаем все другие каналы и газеты в штате.
   Тайл почувствовала, что у нее стало покалывать под волосами. Так случалось каждый раз, когда она слышала нечто такое, что не дано услышать ни одному другому репортеру, когда ей попадался факт, который отличит ее репортаж от всех остальных или когда ее эксклюзивная передача могла рассчитывать на журналистский приз. Или гарантировала ей место в прямом эфире, чего она давно добивалась.
   – Кому мне рассказывать, Галли? Я тут в компании с ковбоем, который явно только что прискакал с ранчо и покупает упаковку пива, с симпатичной пожилой парой из другого штата, если судить по их выговору, и парочкой мексиканцев, не говорящих по-английски.
   – Ладно, тогда слушай. Дело в том, что Линда…
   – Линда? Она этим занимается?
   – Ты ведь в отпуске, забыла?
   – В отпуске, в который ты меня направил силком, – с негодованием воскликнула Тайл.
   Линда Харпер была репортером с их канала, причем чертовски хорошим, и негласной соперницей Тайл. Ее покоробило, что Галли отдал такой выигрышный материал Линде, хотя она, Тайл, имела на него полное право. По крайней мере, ей так казалось.
   – Так будешь слушать или нет? – ехидно спросил Галли.
   – Выкладывай!
   Пожилой мужчина вышел из туалета. Он прошел в конец коридора и остановился, поджидая жену. Чтобы чем-то занять себя, он вынул из сумки небольшую видеокамеру и начал с ней возиться.
   – Линда сегодня утром взяла интервью у лучшей подруги Сабры Денди, – сказал Галли. – Ну а теперь держись за что-нибудь. Сабра Денди беременна, на восьмом месяце. От Ронни Дэвидсона. Они это скрывали.
   – Ты шутишь! И мама-папа Денди не знали?
   – Если верить подруге, нет. То есть до вчерашнего вечера. Вчера детишки порадовали родителей, и Расс Денди совершенно обезумел.
   – Так, значит, это не похищение? Просто современные Ромео и Джульетта?
   – Я этого не говорил.
   – Но…
   – Но я тоже так думаю. И подруга Сабры Денди утверждает то же самое. Она полагает, что Ронни Дэвидсон без ума от Сабры и никогда не причинит ей никакого вреда. Еще она сказала, что Расселл Денди вот уже год как старается помешать их отношениям. Нет никого, кто бы был достаточно хорош для его дочери. Кроме того, они слишком молоды, чтобы принимать ответственные решения, надо сначала закончить колледж и так далее. Ясна картинка?
   – Да.
   Был у этой картинки один недостаток. Туда вписывалась Линда Харпер, а не Тайл Маккой. Черт! Выбрала же она время для отпуска.
   – Я возвращаюсь, Галли.
   – Нет.
   – Ты что, специально послал меня в эту Тмутаракань, чтобы мне было сложнее вернуться?
   – Ничего подобного. Я хотел…
   – Я далеко от Эль-Пасо? – перебила Тайл.
   – Эль-Пасо? При чем здесь Эль-Пасо?
   – Или Сан-Антонио. Что ближе? Я могу поехать туда сегодня и утром сесть на любой рейс на юго-восток. У тебя нет расписания? Когда первый рейс в Даллас?
   – Послушай меня, Тайл. У нас тут все схвачено. Боб работает вместе с полицией. Линда встречается с друзьями ребятишек, учителями, членами семей. Стив практически поселился в особняке Денди, чтобы быть под рукой, когда позвонят и потребуют выкуп. В чем я, кстати, сильно сомневаюсь. И, наконец, детишки могут объявиться, прежде чем ты вернешься в Даллас.
   – Тогда что я делаю здесь, в этом богом забытом месте, черт возьми?
   Пожилой мужчина с любопытством взглянул на нее через плечо.
   – Слушай, – прошипел Галли. – Помнишь подругу, с которой говорила Линда? Так вот она сказала, что Ронни и Сабра могли вполне сбежать в Мексику.
   Тайл немного успокоилась, поскольку находилась к Мексике ближе, чем Даллас.
   – А куда в Мексику?
   – Она не знала. Или не хотела говорить. Линда и так вытрясла из нее все, что смогла. Ей не хотелось предавать Сабру. Но одно она сказала. Отец Ронни – его настоящий отец, поскольку мать у него второй раз вышла замуж – сочувственно относится к ситуации, в которую они попали. Не так давно он предложил Ронни помочь, если надо. А теперь я скажу тебе, где находится крючок, на который он вешает свою шляпу, и тебе будет очень стыдно за то, что кричала на старика.
   – В Гере?!
   – Довольна?
   Ей следовало бы извиниться, но она не стала. Галли и так все понимал.
   – Кто еще об этом знает?
   – Никто. Но обязательно узнает. Нам повезло, что Гера – страшное захолустье, вдали от цивилизации. Когда об этом узнают, понадобится время, чтобы туда добраться даже на вертолете. У тебя есть фора, это точно.
   – Галли, я тебя люблю! – воскликнула Тайл. – А теперь объясни мне, как отсюда выбраться.
   Пожилая дама вышла из туалета и присоединилась к мужу. Она поругала его за то, что он возится с камерой, и велела снова положить ее в сумку, пока не сломал.
   – Тоже мне, специалистка по видеокамерам! – пробурчал старик.
   – Я нашла время, чтобы прочитать инструкцию, а ты нет, – парировала она.
   Тайл заткнула одно ухо пальцем, чтобы лучше слышать Галли.
   – Как зовут отца? Дэвидсон?
   – У меня есть адрес и номер телефона.
   Тайл под диктовку записала все данные.
   – Ты договорился о моей с ним встрече?
   – Стараюсь. Но учти: он может не согласиться светиться на экране.
   – Я его уговорю, – уверенно заявила она.
   – Я завтра пришлю вертолет с оператором.
   – Постарайся прислать Кипа, если он свободен.
   – Вы можете встретиться в Гере. Ты возьмешь интервью завтра, как только мы договоримся с Дэвидсоном. А потом можешь продолжить свой путь и веселиться.
   – Если ничего не прибавится.
   – Нет уж, это такое тебе условие, Тайл. – Она представила себе, как он упрямо качает головой. – Берешь интервью и катишься в Анджел-Файр. Точка. Конец всем спорам.
   – Как скажешь. – Тайл решила, что может сейчас спокойно согласиться, а поспорить потом, если появится нужда.
   – Так, смотрим на карту. Вот этот Роджо-Файр… – Карта, скорее всего, лежала на его столе, потому что через несколько секунд он начал диктовать ей, куда ехать. – Думаю, это не очень далеко. Ты спать не хочешь?
   Когда Тайл начинала гоняться за какой-нибудь сенсацией, спать ей никогда не хотелось. Даже мысли такой не возникало.
   – Я куплю что-нибудь с кофеином в дорогу.
   – Свяжись со мной, как только приедешь на место. Я зарезервировал тебе номер в единственном мотеле в этом городишке. Мимо не проедешь. Мне сказали, он сразу за мигающим светофором. Они тебя дождутся, чтобы передать ключ. – Галли, усмехнувшись, сменил тему. – А твой новый бойфренд не разгневается?
   – Говорю в последний раз, Галли, нет никакого нового бойфренда!
   Тайл повесила трубку и набрала другой номер – этого самого нового бойфренда.
   Джозеф Маркус был таким же трудоголиком, как и она. Он намеривался вылететь в Сан-Анджело, поэтому можно было надеяться, что сегодня он допоздна задержится в своем офисе, чтобы привести все в порядок перед отъездом на несколько дней. Она оказалась права – Джозеф снял трубку после второго звонка.
   – Тебе что, платят сверхурочные? – спросила она.
   – Тайл? Привет. Я рад, что ты позвонила.
   – Рабочий день уже кончился. Я боялась, что ты уже ушел.
   – Не умею уходить вовремя. Ты где?
   – У черта на куличках.
   – Все в порядке? Машина не сломалась?
   – Да нет, все замечательно. Я позвонила по двум причинам. Первое, я по тебе соскучилась.
   Сказать это было необходимо. Дать ему понять, что путешествие не отменяется, намекнуть, что оно только откладывается, убедить его, что все прекрасно, а уж потом сообщить, что в их планах на романтический отдых произошла небольшая заминка.
   – Ты же меня вчера видела.
   – Совсем недолго, а день выдался таким длинным. Во-вторых, я хочу напомнить, чтобы ты захватил плавки. В этом кондоминиуме джакузи общественное.
   После небольшой паузы Джозеф сказал:
   – Вообще-то, Тайл, хорошо, что ты позвонила. Мне необходимо с тобой поговорить.
   Что-то в его тоне ей не понравилось – во всяком случае, не располагало к легкой болтовне. Она замолчала и стала ждать, что он скажет.
   – Я мог позвонить тебе сегодня на сотовый, но как-то не с руки… Дело в том… В общем, мне чертовски жаль. Ты представить себе не можешь, как мне жаль!
   Тайл рассматривала бесчисленные дырки в металлической перфорированной ограде телефонной будки. Она таращилась на них так долго, что они слились вместе.
   – Боюсь, я не смогу завтра уехать.
   Тайл вдруг поняла, что до сих пор задерживала дыхание. Теперь же она облегченно вздохнула. Перемена в его планах снимала с нее вину за то, что она сама их нарушила.
   Однако она еще не успела ответить, как Джозеф продолжил:
   – Я знаю, как тебе хотелось туда поехать. Мне тоже, – поспешно добавил он.
   – Дай я облегчу тебе жизнь, Джозеф. Я как раз и звоню, чтобы сказать, что мне нужна еще пара дней до того, как я смогу поехать. Так что эта твоя отсрочка очень кстати. Ты сможешь встретиться со мной в Анджел-Файр, скажем, во вторник?
   – Ты не поняла, что я хотел сказать, Тайл. Дело в том, что я вообще не смогу поехать.
   Дырочки в перфорации снова слились в одну линию.
   – А, понятно. Это неприятно. Ну…
   – Видишь ли, здесь все пошло кувырком. Жена нашла билет на самолет и…
   – Что ты сказал?
   – Я сказал, что моя жена нашла…
   – Так ты женат?
   – Ну… да. Я думал, ты знаешь.
   – Нет. – Мускулы ее лица, казалось, застыли. – Ты забыл упомянуть о миссис Маркус.
   – Потому что мой брак не имеет к тебе, к нам с тобой никакого отношения. Это давно уже не настоящий брак. Когда я расскажу тебе о своей домашней ситуации, ты все поймешь.
   – Ты женат. – На этот раз это было утверждение, а не вопрос.
   – Тайл, послушай…
   – Нет-нет, ничего я слушать не собираюсь, Джозеф. И сказать мне больше нечего, кроме того, что ты сукин сын.
   Повесив трубку, к которой ей и прикасаться было противно несколько минут назад, Тайл еще долго держала ее в руке. Она прислонилась к стенке будки платного телефона, уткнувшись лбом в перфорированный металл и крепко сжимая грязную трубку.
   Женат… Он был так хорош, что даже не верилось. И не напрасно. Симпатичный, очаровательный, приветливый, остроумный, спортивный, удачливый и прекрасно обеспеченный Джозеф Маркус женат. Если бы не авиабилет, она завела бы роман с женатым мужиком.
   Тайл проглотила слюну, борясь с тошнотой, и постаралась взять себя в руки. Зализывать свое уязвленное эго она будет позже, позже будет ругать себя за то, что была такой дурочкой, и костерить его в пух и прах. Сейчас же ее ждала работа.
   И все-таки сообщение Джозефа потрясло ее. Тайл безумно разозлилась. Ей было больно, но больше всего – стыдно, что она попалась на такую удочку. Теперь ни в коем случае нельзя допустить, чтобы все эти переживания помешали ей работать.
   Работа всегда была для нее панацеей, лекарством от всех болезней. Когда Тайл была счастлива, она работала. Когда печалилась, тоже работала. Болела – и работала. Работа излечивала все. Даже разбитое сердце, когда казалось, что можно умереть. Она это знала по прежнему горькому опыту.
   Тайл собрала свои записи, сделанные под диктовку Галли, и постаралась взять себя в руки.
   Свет дневных ламп в магазине показался ей необычно ярким в сравнении с полутемным коридором. Ковбой уже ушел. Пожилая пара копалась в журналах. Два человека, говорящих по-испански, ели в углу за столиком свое буррито и тихо беседовали. Тайл почувствовала их жгучие взгляды, когда проходила к холодильникам. Один что-то сказал другому, тот хохотнул. Можно было легко догадаться, о чем они говорили. К счастью, испанского она не знала.
   Открыв дверцу холодильника, Тайл достала упаковку из шести бутылок кока-колы, чтобы взять в дорогу, и прихватила пакетик с семечками. Во время учебы в колледже она выяснила, что щелканье семечек – хорошее упражнение, не дающее уснуть над учебником. Быть может, это также поможет ей не заснуть за рулем. Кроме того, сейчас как раз время, чтобы себя побаловать… Внезапно раздался оглушительный хлопок. Видеокамера в углу зала практически взорвалась, разбрасывая кругом осколки и куски металла.