Вскоре мы убедились, что это артефакты, находящиеся глубоко внутри гравитационного колодца.
   Конечно, эта знакомая концепция, она напомнила мне о Фрактальном Мире у маленького красного солнца — этого убежища отставников. Действительно, у этого места много общего с тем огромным обиталищем. Только здесь масштаб расстояний в сотни раз меньше. Невероятное количество материи затолкано в этот колодец, в плотный туннель сжатого пространства-времени.
   Тот, кто там живет, должен очень ценить свободное пространство.
   Это существа другого порядка жизни, живущие в другом типе измерений. В тесноте, которую старейшие расы интерпретируют как любящее спасение.
   Присоединившись к остальным в ситуационном помещении, я смотрела, как эта новая вариация старой темы постепенно вырастает перед нами.
   — В каждой галактике существует несколько миллиардов белых карликов, — заметил Акеакемаи. — Если даже небольшая их часть так населена, количество трансцендентных существ невероятно. А с Земли до контакта ничего обнаружить нельзя.
   Сара держала за руку Эмерсона, который смотрел на корабли конвоя, может быть, опасаясь того, что они сделают, когда мы прибудем. Я сочувствовала ему. Мы все ждем этого.
   Замедление продолжалось в нормальном пространстве, как доложила материализовавшаяся машина Нисс. Она закончила исследовать символ у нас на носу — широкую полосу, означающую наше незаконное пребывание в высшем порядке разума.
   — Позволь высказать предположение, — сказала я, прежде чем вертящаяся голограмма начала объяснять. — Эмблема означает союз кислородных и водородных существ, наконец-то встретившихся.
   Одно из моих немногих оставшихся удовольствий — удивлять высокомерную машину.
   Откуда… откуда вам это известно? — спросила она.
   Я пожала плечами — беспечный жест, скрывающий, что я просто угадала.
   — Два сегмента, встречающихся под углом в сто четыре градуса. Это может символизировать только связи молекулы воды. Водород плюс кислород, соединяясь, создают самый фундаментальный ингредиент химизма жизни. Ничего загадочного.
   Вращающиеся линии как будто качнулись..
   Может быть, для вас, ответил Нисс. Предубеждения землян, наверно, не настолько фиксированные. Но для меня это было настоящим шоком. После всех предупреждений, после бесконечных рассказов о том, как опасны занги… какие они нелогичные, раздражительные и ненадежные…
   Я пожала плечами.
   — Маленькие мальчики обзывают маленьких девочек, и наоборот. Часто они не выносят общества друг друга. Но когда вырастают, начинают нуждаться друг в друге.
   Аналогия поверхностная. Тем не менее сравнение имеет смысл!
   Я часто размышляла об антагонизме кислородной и водородной жизни. Если они такие фундаментально различные, такие враждебные и несовместимые, как занги и их собратья умудряются сохранять мир с цивилизацией Пяти Галактик так долго? Почему одна сторона не уничтожит другую, вместо того чтобы неохотно сотрудничать в сложном порядке миграции и экоуправления, разделив спиральные рукава и космические линии с относительным минимумом насилия?
   Действительно — как? Это казалось невероятным.
   Если, конечно, все это не было разработано на более высоком уровне! На уровне, на котором оба вида жизни достигают наконец зрелости и способны найти общую почву.
   Завершение, когда каждая сторона поставляет то, чего не хватает другой.
   Итак.
   Вот мы и здесь, в месте слияния и консолидации. В союзе, созданном среди сильных гравитационных течений, глубоко в Объятиях Приливов.
   Кажется, нас пригласили. Остается только один вопрос. Почему?

ГАРРИ

   Он ждал, что дома его встретят с поздравлениями; может быть, сам Вер'Кв'квинн или по крайней мере старшие помощники старого моллюска с нетерпением получат данные Гарри и послушают рассказ о его успешной миссии.
   Необыкновенно трудной миссии, если говорить правду. Эпического путешествия в одно из самых трудных мест пространства Е, где он преодолел ужасные препятствия и даже привез с собой пару людей-сунеров вдобавок!
   Предвкушая все это, он обнаружил, что Каззкарк охвачен хаосом.
   На северном полюсе все причальные площадки были заполнены, кроме нескольких, предназначенных для официального использования. Приближаясь к одной из таких площадок, Гарри должен был прокричать свой код и добавить угрозы, прежде чем мрачный робот Института Миграции наконец указал ему щель, отведенную для кораблей Института Навигации.
   За освещенными звездами приемными устройствами Гарри разглядел мириады судов беженцев, занимающих всю поверхность планетоида от одного конца до другого, создавая плотную, сбивающую с толку путаницу теневых форм и стробоскопического света.
   — Разве это не здорово, Двер? — прошептала девушка с обезображенным лицом — Рети, у которой при этом зрелище загорелись глаза. — Разве я тебе не обещала? Держись меня, и я приведу тебя к цивилизации! Так я сказала. Прощай, вонючая старая Джиджо, привет, галактика! Мы. больше никогда не будем грязными, голодными, бедными и никогда не будем скучать.
   Гарри обменялся взглядом с другим человеком, высоким мужчиной. Оба человека явно ничего не понимают. Но в отличие от Рети Двер, по-видимому, знает это. В глазах его выражение страха и благоговения.
   Примерно так же и я себя чувствовал, подумал Гарри. Звездные корабли расположены тесно, как разбитые стволы мурввы после сильной бури на Хорсте. Нарушения стали, должно быть, значительно серьезней с моего отлета… если народ выбирает старый пыльный Каззкарк, чтобы здесь спасаться!
   Магнитные якоря притянули избитую разведочную станцию, которая с облегченным стоном наконец опустилась. Гарри тоже впервые с момента отлета почувствовал, как его оставляет напряжение, и свободно передохнул.
   Снова дома… каким бы он ни был.
   Переместив данные для Вер'Кв'квинна в портативное переносное устройство, он повернулся и подтолкнул гостей к шлюзу. В нормальное время, если бы он возвращался из разведывательного полета, эта пара стала бы настоящей сенсацией на сонной базе. Новость быстро бы разнеслась повсюду, и офицер, арестовавший сунеров, стал бы знаменит.
   Остатки верности преследовали Гарри. В конце концов люди — патроны его собственной расы. Конечно, по закону они теперь должны быть ему безразличны. Но привычки изменяются с трудом.
   К тому же Двер и Рети спасли мне жизнь.
   И поэтому, когда они проходили по короткому туннелю в глубину планетоида, противоречие заставило Гарри сомневаться, а не испытывать торжество.
   Все в таком хаосе. Может, мое сообщение о них останется незамеченным.
   Он решил, что сможет с этим смириться.
   Входной Атриум был полон шума и смятения, здесь толпились представители множества рас, не обращая внимания на ритуал расового старшинства и интерклановый протокол, добиваясь принятия и надеясь найти убежище в становящемся все более опасным и непредсказуемым космосе. Институтский пропуск позволил Гарри миновать несколько преград, двигаясь впереди большой очереди с двумя людьми за собой. Тем не менее ему потребовалась большая часть мидура, чтобы добраться до последнего барьера с надписью ИММИГРАЦИЯ И КАРАНТИН. По пути он услышал кое-какие разговоры о том, что приводит в панику цивилизацию Пяти Галактик.
   …три или четыре пункта перехода в секторе Ланингуш проявляют непоследовательность или катастрофическую пространственную рекомбинацию, — шипел на галсемь торговец тинуктгуппит, обмениваясь слухами с круглым п'орт'лом, глаза которого, расположенные на груди, тревожно блестели.
   П'орт'л в ответ фыркнул — богатый, гармонично насыщенный звук.
   — Я слышал, большинство уцелевших пунктов перехода захвачены местными союзами, которые налагают незаконные налоги на всякий прилетающий и улетающий корабль. В результате застряло очень много купцов, студентов, пилигримов и туристов, которые не могут вернуться домой.
   К удивлению Гарри, два молодых человека не впали в панику и не испугались толпы. Рети счастливо улыбалась, поглаживая шею своего маленького урского «мужа», а Двер рассматривал многообразие форм жизни, время от времени наклонялся к девушке и шептал, указывая на чужака, которого узнал — возможно, по легендам, рассказываемым у лагерного костра в его родном племени. Гарри не ожидал такого космополитического отношения. Тем не менее Двер выдавал себя, сжимая в руке лук и стрелы. Он все-таки нервничал.
   Гарри подумывал о необходимости конфисковать это примитивное оружие. Теоретически пленники не должны быть вооружены. Но он сомневался в том, что самый отъявленный галактический бюрократ узнает оружие в этом наборе прутьев, нитей и кусков обтесанного камня.
   Кстати о галактических бюрократах, подумал он, подойдя к последней стойке. Этот мрачный хунский чиновник был на дежурстве в последний раз и оставался все таким же несносным. Несмотря на объявленное чрезвычайное состояние, Твафу-ануф хлопал своим богато раскрашенным горловым мешком на всякого, у кого обнаруживалась хоть малейшая неправильность в документах, и, не обращая внимания на протесты, возвращал посетителей в хвост очереди. Когда Гарри подошел к нему, хун казался уставшим и измотанным от работы.
   Приготовься к сюрпризу, ты, мрачный старый бюрократ, подумал Гарри, представляя себе, как его новый цвет шерсти и хвост потрясут Твафу-ануфа.
   К его разочарованию, хун едва взглянул на Гарри и снова повернулся к главному монитору. Очевидно, изменение цвета шерсти не сказывается на официальном статусе земного шимпанзе.
   — А, хр-р-р-рм. Итак, наблюдатель Хармс снова навязывает свою нежеланную обезьянью внешность моим уставшим органам чувств, — заметил Твафу-ануф на галшесть с сильным акцентом. — Но только на этот раз — и это так же отвратительно — он привел с собой двух своих оборванных земных хозяев. Они наконец заберут вас домой, как непослушного ребенка?
   Гарри почувствовал, как напряглись Двер и Рети. И поторопился ответить решительней и тверже, чем намеревался сначала.
   — Твафу-ануф, вы превышаете свои полномочия, в которые не входит оскорбление сотрудника Великого Института. Однако если вы нас немедленно пропустите, я воздержусь от выражения формального протеста.
   Возможно, усталость после долгой успешной миссии придала голосу Гарри больше властности. К его удивлению, рослый хун, по-видимому, не собирался продолжать свои традиционные насмешки. Твафу-ануф поднял одну гигантскую руку.
   — Хр-р-р. Покажите мне въездные идентификационные ярлычки людей. Пожалуйста.
   Гарри покачал головой.
   — Это образцы, предназначенные для исследований в Институте Навигации, и прибывают на Каззкарк под мою ответственность и по моим полномочиям. Можете провести биосканирование обоих человек, прежде чем пропустить нас. На это потребуется тридцать дуров. Правила не разрешают более длительную отсрочку. Или мне доложить непосредственно Вер'Кв'квинну?
   Их взгляды встретились. Горловой мешок Твафу-ануфа раздулся, оттуда послышался низкий гулкий звук. Гарри знал, что его отругали на полутайном расовом диалекте. Но формально оскорбление не было нанесено, поскольку не использовался официальный галактический язык; тем не менее несколько присутствующих, по-видимому, поняли язвительное замечание, переглянулись и стали выражать одобрение или неодобрение. С катастрофы на колонии НюДаун, столетие назад, всем было известно, что хуны терпеть не могут членов осажденного земного клана.
   Двер Кулхан неожиданно расхохотался, и этот звук перекрыл низкий гул Твафу-ануфа, заставив того споткнуться и едва не упасть. Хун бросил удивленный взгляд на молодого человека, который сказал на англике — тоже неофициальном языке, который в эти дни понимают многие разумные:
   — Ну, здорово сказано! Подождите с дур, пока я объясню этому бедному шимпу, как вы отозвались о его фигуре, предках и тому подобном!
   Наклонившись к Гарри, Двер подмигнул и прошептал:
   — Улыбайся и делай вид, что ты говоришь мне что-то для передачи этому придурку.
   Гарри мигнул.
   — Что такое ты пытаешься…
   Двер снова выпрямился, громко расхохотался и показал на Гарри. Он как будто что-то хотел сказать Твауф-ануфу, но не мог сдержать хохот.
   — Он говорит… этот шимп говорит…
   Рети с кислым выражением закатила глаза. Но Гарри мог лишь в немом изумлении смотреть, когда Двер глубоко вдохнул, посмотрел прямо на Твауф-ануфа… и начал подражать низкому хунскому ворчанию!
   В глазах Двера даже появилось свирепое выражение, он продолжал издавать звуки, похожие на отрыжку, а инспектор в изумлении и отчаянии хлопал своим горловым мешком.
   Наступила неожиданная тишина. Двер перевел дыхание и снова перешел на англик.
   — Ну разве не здорово? Там, откуда я, любой шимп, который сказал бы такое, считался бы настоящим…
   Гарри схватил Двера за руку и стиснул. Парень силен для человека, но ему, конечно, по силе не тягаться с шимпом. Двер послушно смолк, дружелюбно улыбаясь толпе. Никогда никто не слышал, чтобы землянин ворчал по-хунски. А уж тем более Гарри!
   И тут вдобавок маленький «муж» Рети высунул из сумки свою урскую голову и презрительно зашипел на высокого хуна, вызвав еще большее изумление в толпе.
   — Хватит! — воскликнул Твауф-ануф, ударив тяжелым кулаком по стойке, отчего открылась дверца. — Люди, говорящие по-хунски? Хуны, говорящие, как земляне? Неужели весь космос спятил! Убирайтесь отсюда! Идите!
   Чиновник закрыл массивную голову руками, а Гарри, продолжая сжимать руку Двера, потащил его за собой. Они благополучно миновали контроль Каззкарка, и Гарри выпустил руку Двера, только когда входной Атриум остался позади.
   Отступив на шаг, он, словно впервые, посмотрел на молодого человека.
   После долгой паузы Гарри хмыкнул и коротко кивнул.
   — У меня к тебе только один вопрос.
   — Какой? — отозвался Двер.
   — Ты можешь меня научить делать так, как сделал там?
   Всегда можно так рассказать о событии, чтобы сделать его самым обычным.
   Ожидая в приемной Вер'Кв'квинна встречи с боссом, Гарри мысленно пересматривал свой краткий отчет о встрече с Двером и Рети в пространстве Е, удаляя все намеки на то, что они с сунерской планеты. Нет необходимости скрывать факты. Кто еще, кроме подлинных землян, способен понять, что у Двера домотканая одежда и неолитическое оружие?
   Гарри мог даже доказать, что не нарушает свою клятву. Как бы не нарушает.
   — Ваш корабль вышел из строя и вы утратили все свои личные вещи до того, как вас подобрало машинное существо, — твердил он паре. — Вы также испытали травму мозга, вызвавшую временную амнезию. Это согласно Традиции Помощи Путникам дает вам право на получение помощи. Возможно, этого хватит, чтобы оплатить воздух, воду и протеин, пока вы не найдете возможность зарабатывать сами. Поняли?
   Двер серьезно кивнул, а Рети прошептала маленькому самцу-уру:
   — Слышал, йии? Травма мозга. Да у Двера она постоянная.
   «Муж» отозвался, попытавшись укусить ее левую руку, которую Рети вовремя отдернула. Гарри немедленно решил, что маленькое существо ему нравится.
   — Я знаю кое-кого в Нижнем Городе, — сказал он. — Может, там найдут для вас подходящую работу. А пока вот вам чип со стандартной информацией о Каззкарке и прилегающем секторе, — продолжал он, передавая стерженек, который Рети тут же сунула в свое самое драгоценное имущество — потрепанный обучающий компьютер земной конструкции. — Пока я внутри, старательно все изучите. Покончив с делами, я отведу вас в безопасное место. Но в обмен мне нужна ваша история — вся история, поняли? О вашем доме и обо всем.
   Оба человека кивнули, и Гарри решил, что они его поняли.
   Воздух заполнил музыкальный звук — уникальный ритм и мелодия, которые Гарри научился узнавать быстрей собственного имени.
   Вызов. Штат Вер'Кв'квинна, должно быть, закончил просматривать его информацию, доставленную приборами, которые извне заглядывали в Реальный Космос.
   Наконец-то, подумал он вставая. Два молодых человека уже были поглощены изображениями на экране обучающего устройства, поэтому Гарри ушел, не сказав им ни слова. Направляясь к кабинету босса, он испытывал растущее возбуждение. Успех последней миссии должен привлечь к нему внимание Института. Возможно, настолько, чтобы доверить ему большую тайну.
   Может, кто-нибудь наконец объяснит мне, что, во имя Вероятностного Чистилища Ифни, у нас происходит!
   Прошло несколько мидуров, прежде чем он вышел из святилища Вер'Кв'квинна, чувствуя себя озадаченным и ошеломленным.
   Он надеялся получить объяснение.
   Теперь Гарри сомневался в том, что это была хорошая мысль.
   Разве не всегда так? Боги учат нас осторожно высказывать свои желания. Иногда они осуществляются.
   Были новости хорошие, плохие… и такие, которые способны привести в ужас.
   Вначале его поздравили с тем, что он выжил в трудном путешествии. Изменение цвета шерсти и добавочный отросток тела — все это кажется незначительным по сравнению с тем, что испытали некоторые наблюдатели. Он получит очень щедрую денежную компенсацию, и больше работники Института Навигации об этом не говорили.
   Что касается миссии, Вер'Кв'квинн не мог бы быть довольней. Используя своеобразную перспективу пространства Е, чтобы заглянуть в звездную вселенную, камеры Гарри зафиксировали прогрессирующее расширение подвакуума. Процесс, который быстро приводил к разрывам. Благодаря смелости Гарри местные ученые Вер'Кв'квинна теперь знали об этом процессе почти столько же, сколько известно начальству в штабе квадранта.
   Но были и дурные новости.
   Эти начальники, должно быть, уже какое-то время знали, что происходит. Однако до самого последнего мгновения откладывали объявление чрезвычайного положения. И даже сейчас стараются пригасить страх в обществе.
   — Может, это заговор? — даже спросил в одном месте Гарри Вер'Кв'квинна.
   Моллюскообразное существо забило несколькими щупальцами.
   — Если это так, наблюдатель Хармс, то этот заговор включает всех высших руководителей всех главных институтов плюс большинство старших рас. Теперь, когда у нас есть свежие данные, мой штат смог получить больше информации от ячейки Великой Библиотеки, расположенной на Каззкарке, и эта информация поразительна.
   Гарри с трудом глотнул.
   — Какова же она?
   — Очевидно, подобные события происходят не впервые! Меньшая версия подобного феномена случилась примерно сто пятьдесят миллионов лет назад и вызвала временный или постоянный выход из строя семидесяти процентов всех пунктов перехода! Тогда общество тоже разрывалось социальными потрясениями и геноцидными войнами. Особенно пострадала Третья Галактика.
   — Но… как можно было скрывать такие вещи? Библиотека… разве не предполагается, что она…
   Вер'Кв'квинн отмахнулся от этого возражения как от слишком наивного.
   — Лишь небольшое количество фактов замалчивалось. Сокрытие совершалось более тонко, изменялось пропорциональное соотношение событий, одни подчеркивались, другие преуменьшались.
   Гарри был рад, что шерсть скрывает краску замешательства. Именно так поступил он сам, скрывая правду о Двере и Рети под грудой незначительных подробностей.
   — Хаотическое состояние той эпохи всегда приписывалось межклановым войнам, которые на самом деле были не причиной, а следствием, — продолжал Вер'Кв'квинн. — И вообще мы привыкли к тому, что исторические записи чем дальше в прошлое, тем туманней становятся. И таким образом оказывается возможным не уделять должного внимания наиболее важному событию — Крушению Гронина.
   — Чему?
   — Крушению Гронина. Прости, ты волчонок, и в твоих знаниях есть пробелы. Но большинство галактических детей знают, что Прародители вернулись в духовной форме примерно двести тридцать миллионов лет назад, чтобы защищать кислородные расы и провести их через глубочайший кризис. Межзвездная навигация стала ненадежной. Конфликты сокращали население. И лишь небольшое количество звездных кланов выжило, чтобы продолжить цикл Возвышения с новыми поколениями.
   — Я… — Гарри нахмурился. — Мне кажется, я об этом слышал. Разве в этом виноваты не машины и занги?
   — Поверхностное объяснение, которое большинство принимает не задумываясь. На самом деле ответ несколько иной. Нечто гораздо более значительное… и страшное.
   И тут Гарри узнал третью и самую тревожную новость.
   — Очевидно, недавние конвульсии — часть природной катастрофы масштабов, неслыханных со времен Крушения Гронина. И нам предстоит столкнуться со страшными несчастьями.
    На… насколько страшными?
   Вер'Кв'квинн сплел несколько щупалец с присосками, таких сильных, что они могут гнуть сталь. Престарелый ученый, обычно невозмутимый, как нейтронная звезда, даже вздрогнул. Нужна была очень сильная воля, чтобы произнести несколько следующих слов.
   — Кажется, наша цивилизация теряет целую галактику.
   Гарри, все еще ошеломленный, вышел в прихожую.
   Вер'Кв'квинн сказал, что у него уже есть назначение для Гарри. Его новые обязанности начинаются завтра — одновременно с повышением.
   Что-то связанное с сообщением, полученным недавно с осажденной Земли. Предупреждение, отправленное всем институтским аутпостам. Старшие чиновники скрывали его, насколько возможно, но слухи о его содержании уже сеют панику в нескольких квадрантах.
   Все это звучало захватывающе. Но сейчас даже обычно ничего не замечающий босс увидел, насколько устал Гарри. В голове у него шумело, и Вер'Кв'квинн приказал ему идти домой. Он заслужил отдых, прежде чем начинать снова.
   Выйдя в богато отделанную прихожую, Гарри стоял долгое время, мигая и думая, что же он упустил.
   Двер и Рети, понял он наконец.
   Они должны были оставаться здесь и ждать меня.
   Он посмотрел направо и налево.
   Они исчезли!
   Торопливо выйдя, он остановился на верху лестницы, ведущей в главное здание Института Навигации, и посмотрел на кишащие толпы, гадая, куда могли деться два человека. Люди, никогда не подвергавшиеся опасностям сложной галактической культуры, не представляющие, какие угрозы могут их ждать от представителей нескольких сотен темпераментных рас… и многие эти расы терпеть не могут землян.

САРА

   Все сводится с вопросу о языке.
   Можно только догадываться, что способно описать сознание, думала Сара.
   В течение двух миллионов лет система организованных галактических языков помогала кислорододышащим расам общаться с минимальным взаимным непониманием. Эти языки представляют собой логичные структуры семантики, синтаксиса, грамматики и смысла. Но теперь Сара поняла, что у этих языков была и другая цель — скрывать. Сложные культуры технически передовых и разумных существ тем самым уводились от обдумывания определенных тем. Определенных возможностей.
   Может быть, в этом кроется истинная причина уничтожения рас волчат, думала она. Они могли смотреть, минуя слепые зоны. Видеть то, что не должно быть увидено.
   Этого нельзя было допустить.
   Сквозь прозрачную панель Сара смотрела на рой гигантских иглообразных обиталищ, на огромной скорости вращающихся вокруг плотной древней звезды. Все они были выстроены по радиальным линиям в поисках улетающих световых лучей, а их внутренние поверхности едва не касались невероятно яркой поверхности звезды. Всякий живущий там, глубоко внутри крутого гравитационного колодца звезды-карлика, должен испытывать чудовищные приливные силы, которые растягивают каждую живую клетку.
   Конечно, именно в этом смысл жизни здесь.
   В отличие от Фрактального Мира простой водородный металл не способен выдержать страшные напряжения этого места. Ханнес Суэсси попытался объяснить, какой тип укрепленного полем материала может противостоять таким силам, но сознание Сары отшатывалось от каскада непонятных терминов. Технология, намного выходящая за пределы ее варварского образования, казалась присущей богам.
   Да, но математика… это совсем другое дело. Даже дома, вооруженная только карандашом и бумагой, она узнала множество возможностей описать бесчисленные способы, какими может складываться, сгибаться, разрываться пространство. Ее аналитические методы далеко выходили за пределы галактических традиций.
   Теперь же, с помощью волшебных бортовых машин, Сара совершала подлинное волшебство. Словом и жестом она заставляла появиться в воздухе сложные графики и чертежи. Тензоры раскалывались у нее на глазах. Трансформы Тарски и функции Такебаяши по малейшему ее капризу расправлялись с бесконечными интегралами, решая проблемы, которые не в состоянии разрешить ни один математический процессор.
   Прити, маленькая помощница-шимпанзе, проворно создавала формы и линии, которые становились уравнениями.
   Уравнениями, описывающими космос, находящийся в напряженном состоянии.
   Хотела бы я, чтобы это увидел мудрец Пурофски, думала Сара.
   Как будто расчеты и компьютеры ждали возможности вместе продемонстрировать свой потенциал. Объединившись под ее руководством, они осуществляли давнюю мечту ее учителя, доказывая уместность старинных земных концепций Эйнштейна и Ли.