«Она опустошила меня». Утакалтингу показалось, что его выпотрошили и зачем-то оставили в живых. И после всего нет никакой гарантии, что она пережила это испытание и сохранила здравый рассудок.
   «Может, лечь и умереть?» – Утакалтинг вздрогнул.
   «Нет. Пока не время».
   – У меня было нечто вроде общения, – сказал он Каулту.
   – А губру не засекут эту связь?
   Утакалтинг не смог создать даже паланк – эквивалент пожатия плечами.
   – Может быть. – Щупальца его обвисли, как человеческие волосы. – Не знаю.
   Теннанинец вздохнул, хлопнув дыхательными щелями.
   – Доверься мне, коллега. Больно думать, что, возможно, ты что-то скрываешь от меня.
   Как Утакалтинг старался подвести Каулта к этим словам! А теперь ему все равно.
   – Что ты имеешь в виду? – спросил он.
   Теннанинец раздраженно выдохнул.
   – Подозреваю, что ты знаешь гораздо больше меня об этом удивительном существе, следы которого мы видели. Предупреждаю тебя, Утакалтинг: я создаю прибор, который разрешит для меня эту загадку. Тебе лучше рассказать мне всю правду, прежде чем я узнаю ее сам!
   Утакалтинг кивнул.
   – Я понимаю тебя. А теперь нам лучше пойти дальше. Если губру обнаружили происходящее и явятся проверять, нам нужно оказаться как можно дальше отсюда.
   Он по-прежнему в долгу перед Атакленой. Нельзя позволить, чтобы его захватили раньше, чем она воспользуется полученным.
   – Ну, хорошо, – сказал Каулт. – Поговорим об этом позже.
   Без особого интереса, скорее по привычке, чем по другим причинам, Утакалтинг повел спутника к горам в направлении, избранном – опять по привычке – по слабому синему мерцанию вдали.


Глава 74

ГАЙЛЕТ


   Новая планетарная отраслевая Библиотека прекрасна. Ее бежевые стены блестят на специально расчищенной площадке над парком Приморского Обрыва, в километре к югу от посольства тимбрими.
   Архитектура нового сооружения не согласовывается, как у прежнего здания Библиотеки, с неофуллеритским стилем Порт-Хелении. Но сама по себе она ошеломляет – куб без окон, чьи пастельные тона контрастируют с белыми меловыми утесами.
   Машина опустилась на посадочную площадку, и Гайлет вышла в облако сухой пыли. Вслед за своим охранником-кваку она пошла по мощеной дороге к входу в массивное здание.
   Почти вся Порт-Хеления наблюдала несколько недель назад, как фрайтер размером с боевой крейсер губру появился в черном небе и медленно опустил сооружение на землю. Большую часть дня солнце было закрыто: в это время работники Института Библиотеки устанавливали святилище знаний на новое место.
   Гайлет думала, принесет ли новая Библиотека когда-нибудь пользу жителям Порт-Хелении. Со всех сторон посадочные площадки, но никаких подъездных путей автомобилей, велосипедов или просто для пешеходов. Проходя резным, с колоннами, порталом, Гайлет решила, что она, вероятно, первый шимп, оказавшийся в этом здании.
   В сводчатом зале оказалось светло; казалось, свет исходил отовсюду одновременно. В центре зала возвышался большой красный куб, и Гайлет сразу поняла, что сооружение действительно дорого стоит. Главный накопитель информации гораздо больше, чем в прежней Библиотеке, в нескольких милях отсюда.
   Но обширное помещение почти пусто, особенно по сравнению с постоянной круглосуточной толкотней, к которой она привыкла. Конечно, в зале находились губру и кваку. Они располагались у экранов, разбросанных по всему пространству. Кое-где птицеподобные собирались небольшими группами.
   Гайлет видела, как резкими рывками движутся их клювы, постоянно переминаются ноги. Но ни одного звука не доносилось из специально защищенных зон.
   Она видела ленты, капюшоны и оперение окраски Праведности, Бережливости и военных. Носители одной окраски, в основном, держались вместе и поодаль от других. Когда приближенный одного сюзерена проходил мимо приближенных других, оперение их взъерошивалось.
   Но в одном месте многоцветие собравшихся птицеподобных подтверждало, что общение между группами сохраняется. Там наклонялись головы, приглаживалось оперение, жестикулировали перед плывущими голографическими изображениями как ритуального, так и документального характера.
   Когда Гайлет проходила мимо, несколько подпрыгивающих и щебечущих птиц повернулись и уставились на нее. Указывающие когти и клювы позволили Гайлет догадаться, что губру знают, кто она такая.
   Она не колебалась и не задерживалась. Щеки ее раскраснелись.
   – Чем могу быть полезен, мисс?
   Вначале Гайлет показалось, что на помосте под символическим изображением крылатой спирали стоит декоративное растение. И когда оно обратилось к ней, Гайлет невольно подпрыгнула.
   «Растение» говорило на превосходном англике! Гайлет увидела круглые толстые листья, усеянные серебристыми пятнами, которые мягко позванивали при движении. Коричневый стебель вел к узловатым подвижным корням, благодаря которым существо могло медленно и неуклюже передвигаться.
   «Кантен, – поняла Гайлет. – Конечно, Институт прислал и библиотекарей».
   Разумные растения кантены – старые друзья Земли. С самых первых дней Контакта они были советниками землян, помогая волчатам проложить путь в сложных и коварных дебрях галактической политики и завоевать статус патронов независимого клана. Тем не менее, Гайлет сдержала вспыхнувшую надежду. Она напомнила себе, что служащие больших галактических Институтов должны отказаться от прошлых привязанностей и симпатий, даже к собственным кланам, для выполнения своей священной миссии. Здесь она может рассчитывать только на беспристрастность.
   – Спасибо, – сказала она, не забыв поклониться. – Мне нужна информация о церемониях возвышения.
   Маленькое существо с колокольчиками – вероятно, органы чувств – прозвонило почти весело.
   – Это весьма обширная тема, мисс.
   Она ожидала такой ответ и приготовилась к нему. Все-таки не очень легко разговаривать с разумным существом, у которого нет даже подобия лица.
   – Начнем с простого обзора, если не возражаете.
   – Хорошо, мисс. Место двадцать два приспособлено для работы людей и неошимпанзе. Пожалуйста, пройдите туда за синей линией и устраивайтесь поудобнее.
   Гайлет повернулась и увидела прямо перед собой мерцающую голограмму.
   Синяя линия словно висела в воздухе, ведя в дальний угол зала.
   – Спасибо, – негромко вымолвила Гайлет.
   Идя за линией-указателем, она слышала за собой слабый звон.
   Место двадцать два оказалось подобно забытой хорошей песне. Стол, перед ним стул, ящик с сухофруктами, на столе стандартная консоль с голоэкраном. Даже обычные накопители информации и ручки, все аккуратно разложено и расставлено. Гайлет благодарно села за стол. Она опасалась, что придется стоять, вытянув голову, если нужно будет пользоваться местом для губру.
   Но все равно она нервничала. И чуть вздрогнула, когда с легким щелчком ожил экран и на нем появился текст на англике.
   ПОЖАЛУЙСТА, ДАВАЙТЕ КОМАНДЫ ВСЛУХ. НАЧАЛЬНЫЙ ОБЗОР БУДЕТ ПРЕДОСТАВЛЕН ПО ВАШЕМУ СИГНАЛУ.
   – Начальный обзор… – пробормотала Гайлет. Но, пожалуй, действительно следует начинать с простейшего уровня. Это не только позволит ей не пропустить ничего основного, но и подскажет, что считают важным сами губру.
   – Приступайте, – сказала она.
   На боковом экране появились изображения лиц – лиц существ с других планет, далеких в пространстве и времени.
   – Когда природа порождает новое разумное существо, все галактическое сообщество радуется. Ибо тогда начинается возвышение…
   Картины прошлого возникли перед глазами. Гайлет погрузилась в поток сведений, пила из источника знаний. Ее накопитель информации заполнялся заметками и перекрестными ссылками. Вскоре она потеряла счет времени.
   Незаметно на столе появилась еда. Гайлет даже не поняла, откуда.
   Рядом за загородкой оказалось небольшое помещение, где она могла удовлетворить другие свои потребности, когда их уже нельзя игнорировать.
   "В отдельные периоды галактической истории церемонии возвышения являлись исключительно протокольными и ритуальными. Патроны провозглашали, что их клиенты возвысились, и их слово принималось на веру. Но существовали, однако, и другие эпохи, в которые роль галактических Институтов возрастала, например, при Сумбулумской системе, когда весь процесс возвышения и все церемонии осуществлялись при непосредственном руководстве Института.
   Настоящий период занимает приблизительно среднее положение между этими крайностями: патроны несут основную ответственность, но Институт сохраняет возможность наблюдения и вмешательства. Степень участия Института в последнее время усилилась, когда от сорока до шестидесяти тысяч ГГ[14] назад неудачи в возвышении привели к экологическим катастрофам (См.: гл'кахеш, буруралли, сстейнн, мухурн8).
   Сегодня патрон не может самостоятельно определять степень развития клиентов. Это обязательно происходит с участием консорта – представителя клиента и Института возвышения.
   Теперь церемонии возвышения не являются исключительно формальными.
   Они служат двум основным целям. Во-первых, они помогают протестировать представителей расы клиентов: Институт должен быть уверен, что клиенты готовы принять права и обязанности следующего этапа возвышения. Во-вторых, церемония дает клиентам возможность выбрать нового консорта, который будет следить за этим новым этапом и вмешиваться в случае необходимости ради блага клиентов. Тестирование основывается на том уровне развития, которого достигла раса клиентов. Наряду с другими важными факторами учитывается тип поглощения (хищники, травоядные, аутофаги или эргогеники), модальность передвижения (двуногие или четвероногие ходячие, амфибии, катящиеся или сидячие), ментальная техника (ассоциативная, экстраполирующая, интуитивная, голографическая или нулитативная)…" Гайлет медленно продвигалась по «начальному обзору». Работа нелегкая.
   Если какой-нибудь шимп из Порт-Хелении сможет когда-нибудь пользоваться этой Библиотекой, понадобится немало новых переводов. Конечно, если простых Джо и Джейн Шимпов сюда пустят.
   Тем не менее, источник поразительный – гораздо богаче жалкой маленькой ветви, которой они располагали раньше. И, в отличие от Библиотеки в Ла-Пасе, здесь нет суетливых толп лихорадочных посетителей, машущих специальными разрешениями и пробивающихся в толпе жаждущих примкнуть к экранам. Гайлет чувствовала, что может сидеть здесь месяцами, годами. Она будет пить знания до тех пор, пока они не начнут выливаться изо всех ее пор.
   Например, здесь имеется ссылка на специальные приготовления для церемонии возвышения в машинных культурах. И один краткий, но мучительно дразнящий параграф о расе дышащих водородом, которая отделилась от своей загадочной параллельной цивилизации и действительно просила разрешения вступить в галактическое сообщество. Гайлет страстно хотелось идти вслед за этой и тысячами других использованных статей, но она знала, что у нее просто нет на это времени. Ей нужно сосредоточиться на правилах, касающихся двуногих теплокровных всеядных клиентов на второй стадии со смешанной мыслительной техникой. И даже такой узкий запрос вызвал в ответ лавину статей.
   «Нужно сузить еще больше», – подумала Гайлет. Она попыталась сосредоточиться на церемониях, которые проводились во времена смут и войн, и все равно продвигалась медленно. Все так сложно! Она пришла в отчаяние от невежества своего народа и клана.
   «…независимо от того, достигнуто соглашение о соучастии в церемонии заранее или нет, оно может и должно быть подтверждено Институтом с учетом методов решения в соответствии с традициями участвующих…» Гайлет не помнила, как уснула на ящике с фруктами. Но какое-то время спустя оказалась на плоту, плывущем по туманному морю, которое волновалось в такт ее дыханию. Немного погодя туман сгустился, превратился в смутно угрожающие черно-белые фигуры. И она увидела перед собой покойных родителей и бедного Макса.
   – Мм-мм, нет, – пробормотала она, а потом резко вздрогнула:
   – Нет!
   Начала приходить в себя от сна. Веки ее дрогнули, к ним продолжали льнуть обрывки снов. Над ней навис губру, он держал загадочный прибор, один из тех, что нацеливали на нее и Фибена. Но это изображение мигнуло и распалось, когда птицеподобный нажал кнопку. Гайлет снова погрузилась в дремоту, и образ губру присоединился к другим в ее беспокойном сне.
   Наступила новая фаза сна, более глубокая, дыхание Гайлет успокоилось.
   Проснулась она позже, смутно почувствовав, как чья-то рука резко дергает ее за ногу.
   У Гайлет перехватило дыхание, она выпрямилась с еще несфокусировавшимся взглядом. Сердце билось отчаянно. Но тут зрение ее прояснилось, и она увидела присевшего рядом с ней рослого шимпа. Его рука по-прежнему лежала на ее ноге, и Гайлет мгновенно узнала эту улыбку.
   Напомаженные усы, похожие на руль велосипеда, только одна из многих черт, которые она возненавидела.
   Внезапно разбуженная, она не сразу смогла заговорить.
   – Ч…что ты здесь делаешь? – резко спросила она, вырывая ногу.
   Железная Хватка с улыбкой смотрел на нее.
   – Неужели так здороваются с тем, кто настолько важен для тебя?
   – Ты хорошо служишь своей цели, – признала она. – Как дурной пример!
   – Гайлет потерла глаза и села. – Отвечай, почему ты меня беспокоишь? Ты, невежественный проби, больше меня не сторожишь.
   Лицо шена только на мгновение омрачилось. Очевидно, что-то его обрадовало.
   – О, я просто подумал, не пойти ли мне в Библиотеку позаниматься, как ты.
   – Тебе, позаниматься? Здесь? – Она рассмеялась. – Мне пришлось получить специальное разрешение сюзерена. А ты не должен…
   – Именно это я и собирался тебе сказать, – прервал он.
   Гайлет мигнула.
   – Что?
   – Я хотел сообщить, что сюзерен велел мне идти сюда и заниматься вместе с тобой. Ведь партнеры должны хорошо знать друг друга, особенно когда они вместе представляют расу.
   Гайлет громко вдохнула.
   – Ты?.. – Голова у нее закружилась. – Я тебе не верю!
   Железная Хватка пожал плечами.
   – Чему ты удивляешься? Мой генетический результат один из самых высоких… кроме двух-трех мелочей, на которые вообще не стоило обращать внимания.
   В это Гайлет легко могла поверить. Железная Хватка умен и изобретателен, а его необычная сила Советом возвышения может рассматриваться только как дополнительное преимущество. Но иногда платить за это приходится слишком дорого.
   – Это значит, что твои пороки еще хуже, чем я предполагала.
   Шен откинулся назад и расхохотался.
   – По человеческим меркам, ты, возможно, и права, – согласился он. – По их стандартам большинство проби подпускать к шимми и детям не следует!
   Но жизнь не стоит на месте. И теперь у меня есть возможность создать новый стиль.
   Гайлет ощутила холодок страха. До нее начало доходить, куда клонит Железная Хватка.
   – Ты лжец.
   – Признаюсь, mea culpa[15]. – Он сделал вид, что бьет себя в грудь. – Но я не лгу. Меня и нескольких моих приятелей подвергли проверке. Видишь ли, после того как твой маменькин сынок и любимчик учителей сбежал с нашей Сильвией, произошли некоторые изменения.
   Гайлет хотелось плюнуть.
   – Фибен на порядок выше тебя, ты, атавистическая ошибка! Сюзерен Праведности никогда не заменит его тобой!
   Железная Хватка поднял палец и улыбнулся.
   – Ага. Вот здесь мы не понимаем друг друга. Видишь ли, мы с тобой говорим о разных птицах.
   – Разных… – Гайлет ахнула, руками схватилась за горло. – О Гудолл!
   – Поняла, – сказал он, кивая. – Ты уме умная маленькая обезьянка.
   Гайлет упала на стул. Ей показалось, что сердце у нее разрывается.
   «Мы все были пешками, – подумала она. – Бедный Фибен!» Она поняла, почему Фибена не привели назад в тот же вечер, когда он сбежал с Сильвией, или на следующий день, или еще позже. Гайлет должна была считать, что «бегство» – еще один сложный тест на разумность.
   Но это не так. Все организовано одним или двумя предводителями губру, возможно, чтобы ослабить позицию сюзерена Праведности. И лучшего способа, чем лишить его одного из отобранных им «представителей расы», трудно придумать. В краже невозможно никого обвинить, потому что тело пропадет бесследно.
   Конечно, губру придется продолжить подготовку к церемонии – слишком поздно отзывать приглашения. Но каждый из троих сюзеренов ждет от церемонии разных последствий.
   «Фибен…»
   – Итак, профессор? С чего начнем? Можешь начинать меня учить, как полагается белой карте.
   Гайлет закрыла глаза и покачала головой.
   – Уходи, – сказала она. – Пожалуйста, уходи.
   Звучало еще много слов, саркастических замечаний, но она ничего не слышала за цепенящей завесой боли. И когда поняла, что он ушел, не стала сдерживать слезы. Зарылась головой в мягкую ткань, как в руки матери, и заплакала.


Глава 75

ГАЛАКТЫ


   Остальные двое танцевали на пьедестале, раздуваясь и воркуя. Их песня преисполнена гармонии.

 
Спускайся, спускайся,
Вниз, спускайся вниз!
Спускайся со своего насеста.
Присоединяйся к нам, присоединяйся к нам,
К нам, присоединяйся к нам!
Придите с нами к консенсусу!

 
   Сюзерен Праведности дрожал, подавляя изменения. Сюзерен Стоимости и Бережливости оставил надежду занять высшее положение, теперь он поддерживает сюзерена Луча и Когтя в его требовании верховенства.
   Соображения осторожности отступали на второй план. Сюзерен Стоимости и Бережливости обретает мужской пол. Близко Слияние.
   Двое из троих договорились. Но чтобы окончательно достичь цели, и сексуальной, и политической, им необходимо спустить сюзерена Праведности с насеста. Они должны заставить его ступить на поверхность Гарта.
   Сюзерен Праведности сражался, он выкрикивал тщательно продуманные возражения, чтобы спутать ритм их танца, чтобы своими официальными заявлениями опровергнуть их аргументы.
   Подлинное Слияние достигается не так. На настоящий консенсус это насилие не похоже.
   Не для того Повелители Насестов возлагали столько надежд на триумвират. Им необходима политика. Мудрость. Остальные двое как будто забыли об этом. Они хотят легких путей и завершения церемонии возвышения.
   Хотят нарушить кодекс и начать азартную игру.
   Если бы остался в живых первый сюзерен Стоимости и Бережливости!
   Священник оплакивал его. Только тогда понимаешь ценность другого, когда он уходит от нас.

 
Спускайся, спускайся вниз,
Вниз со своего насеста.

 
   Подчинение двум объединившимся голосам, конечно, вопрос только времени. Эти голоса пробивают стену чести и решительности, которой обнес себя священник, проникают в царство гормонов и инстинкта. Слияние пока сдерживается только непокорным упрямством одного члена триумвирата, но долго так продолжаться не может.

 
Спускайся и присоединись к нам.
Соединись с нами в консенсусе!

 
   Сюзерен Праведности дрожал, но держался. Но сколько еще сможет продержаться, он не знал.


Глава 76


   – ПЕЩЕРЫ – Кленни! – радостно закричал Роберт. Увидев ее верхом на лошади за поворотом тропы, он чуть не выронил снаряд, который они с шимпом выносили из пещеры.
   – Эй, внимательней с этой штукой, ты… капитан! – поправился в последнюю секунду один из капралов Пратачулторна. За последние недели морские пехотинцы стали обращаться с Робертом с большим уважением, но иногда выказывали свое пренебрежение ко всему, что не относится к регулярной армии.
   На помощь Роберту прибежал другой шимп и легко перехватил у него снаряд. Его лицо выражало крайнее неодобрение, что человек поднимает тяжести.
   Роберт не отреагировал на оба оскорбления. Он побежал по тропе и ухватился за повод коня Атаклены, а вторую руку протянул к ней.
   – Кленни, как я рад… – Голос его на мгновение дрогнул. Она схватила его за руку, и он постарался подавить свое замешательство… – рад, что ты наконец приехала.
   Улыбка Атаклены показалась незнакомой, а в ее ауре появилась печаль, какой он никогда раньше не кеннировал.
   – Конечно, приехала, Роберт. – Она улыбнулась. – Разве ты в этом сомневался?
   Он помог ей спешиться. Контролируя себя внешне, внутри она вся дрожала. «Любимая, ты изменилась». Словно услышав его мысль, она протянула руку и коснулась его лица.
   – Есть несколько идей, общих и для галактических цивилизаций, и для твоей, Роберт. В обоих обществах мудрецы сравнивают жизнь с колесом.
   – С колесом?
   – Да. – Глаза ее сверкнули. – Оно вращается, движется вперед. И одновременно остается тем же самым.
   С чувством облегчения он снова ощутил ее. За изменениями скрывается прежняя Атаклена.
   – Мне тебя не хватало, – сказал он.
   – А мне тебя. – Она улыбнулась. – А теперь расскажи мне о майоре и его планах.

 
   Роберт расхаживал по маленькой кладовке, забитой до висящих над головой сталактитов припасами.
   – Я могу спорить с ним, пытаться переубедить. Дьявольщина, он не возражает даже, если я кричу на него, когда мы наедине. Но после обсуждения я должен подпрыгнуть на два метра, если он скажет: «Прыгай!» – Роберт покачал головой. – И я не могу чинить ему препятствия, Кленни. Не заставляй меня нарушать присягу.
   Роберт явно разрывался между противоположными побуждениями. Атаклена чувствовала, как он напряжен.
   Фибен Болджер, все еще с рукой на перевязи, молча наблюдал за их спором.
   Атаклена покачала головой.
   – Роберт, я уже объяснила тебе, что план майора Пратачулторна приведет к гибели.
   – Тогда скажи ему сама!
   Конечно, она пыталась. Сегодня же за обедом. Пратачулторн вежливо и снисходительно выслушал ее соображения о возможных последствиях нападения на церемониальную площадку губру. Но когда она закончила, он задал только один вопрос: «Будет ли нападение считаться направленным против законного врага землян или против самого Института возвышения?»
   – После прибытия делегации Института площадка становится его собственностью, – ответила Атаклена. – И нападение приведет к катастрофическим последствиям для человечества.
   – А до этого? – насмешливо спросил он.
   Атаклена вновь раздраженно покачала головой.
   – До этого площадка принадлежит губру. Но это не военная установка!
   Она построена для того, что можно назвать священной целью. Праведность действия, без соблюдения всех правил его совершения…
   Она продолжала еще какое-то время, пока не поняла, что возражения бесполезны. Пратачулторн пообещал учесть ее мнение и прекратил разговор.
   Все знали, что думает морской офицер о советах «детей ити».
   – Мы пошлем сообщение Меган, – предложил Роберт.
   – Я думаю, ты уже сделал это, – ответила Атаклена.
   Он нахмурился, подтверждая ее догадку. Конечно, обращаться через голову Пратачулторна – это верх неприличия. Как минимум, посчитают, что избалованный мальчишка зовет маму на помощь. Возможно, Роберта даже отдадут под трибунал.
   То, что он это сделал, доказывает, что Роберт боится не за себя. Он не хочет открыто выступить против своего командира из верности присяге.
   И он прав. Атаклена уважала его честь.
   «Но у меня такого долга нет», – подумала она. Фибен, до сих пор молчавший, встретился с ней взглядом и выразительно закатил глаза.
   Относительно Роберта их мнения совпадали.
   – Я уже сказал майору, что разрушение церемониальной площадки на самом деле на руку врагу. Ведь она построена для гартлингов. Пытаясь заменить гартлингов нами, шимпами, они принимают крайние меры, чтобы оправдать свои затраты. А что, если площадка застрахована? Мы ее взрываем, они обвиняют нас и получают страховку.
   – Майор Пратачулторн упоминал об этой твоей идее, – сказала Атаклена Фибену. – Я нахожу ее остроумной, но, боюсь, у него другое мнение.
   – То есть он считает это дурацкой выдумкой…
   Фибен замолчал: снаружи послышались шаги.
   – Тук-тук, – произнес женский голос из-за занавески. – Можно войти?
   – Пожалуйста, лейтенант Маккью, – ответила Атаклена. – Мы уже почти закончили. – Смуглая женщина вошла и села на ящик рядом с Робертом. Он слегка улыбнулся ей, но тут же снова посмотрел на свои руки. Мышцы рук бугрились, он сжимал и разжимал кулаки.
   Атаклену пронзила боль, когда Маккью положила Роберту на колени руку и обратилась к нему.
   – Его милость созывает еще одно военное совещание, прежде чем мы ляжем спать. – Она повернулась к Атаклене и улыбнулась. Наклонила голову.
   – Если хотите, можете присутствовать. Вы наш дорогой гость, Атаклена.
   Атаклена вспомнила, что недавно была хозяйкой этой пещеры и командовала армией. «Нельзя, чтобы это повлияло на меня», – напомнила она себе. Важно лишь, чтобы эти существа как можно меньше навредили себе в ближайшие дни.
   И, если представится возможность, она хотела бы также разыграть шутку, которую сама еще не очень понимает, но недавно оценила.
   – Нет, спасибо, лейтенант. Я поздороваюсь кое с кем из своих друзей-шимпов, а потом лягу спать. День выдался долгий и трудный.
   Роберт, выходя со своей возлюбленной-женщиной, оглянулся на Атаклену.
   Над его головой словно нависло метафорическое облако, испуская молнии. «Я не знала, что ты можешь создавать такие глифы», – удивилась Атаклена.