– Ты, – говорил он, – и ты тоже… Ты… Слишком высоким лучше не соваться, лошади таких ненавидят. Сразу стараются оторвать голову конюху, если она достает до их ноздрей.
   Колен и Антонен вздохнули с облегчением, когда их выбрали. Им велели ждать в стороне, пока солдат выбирал еще двух работников, а затем их подтолкнули в направлении потерны. Оставшиеся бедняки удалились, отпуская насмешки. Потом дверь захлопнулась с глухим шумом, отрезав их от внешнего мира.
   «Я – на королевской территории», – подумал Колен со странной гордостью. За всю свою недолгую жизнь он ни разу не встречал никого, кто побывал бы по другую сторону крепостной стены. Он широко раскрыл глаза и сразу же пришел в восхищение от множества роз, от лужаек, фонтанов с грациозными статуями. Косули и олени резвились в перелеске, безразлично поглядывая на проходивших людей.
   «Они нас не боятся, – подумал Колен, – потому что на них здесь никто никогда не охотился. И никакому оголодавшему крестьянину не пришло в голову разрезать их на куски и зажарить».
   Это был иной мир, слишком прекрасный, чтобы быть настоящим.
   – Хватит мечтать! – прокричал ему в ухо солдат. – Ты сюда не чай с королевой пришел пить!
   Колен сжал кулаки, кровь у него была горячая, и он не выносил, когда его оскорбляли.
   «Спокойно! – приказал он себе. – Помни, ты должен принести деньги матери. Пусть даже ради этого придется многое терпеть».
   Колонна свернула с дороги влево и пошла через лес черных деревьев с густой кроной. Колен понял, что это естественная изгородь и она посажена специально, чтоб скрыть конюшни от взгляда прогуливающихся придворных. По другую сторону изгороди высились грязные здания из кирпича. Оттуда поднимался теплый запах стойла и навоза. Внезапно раздалось ужасное ржание, и будущие конюхи вздрогнули. Оно не походило на обычное лошадиное ржание, скорее напоминало демонический хохот, словно дикое животное, затаившись, с любопытством наблюдает за приближением простачков, которых собирается загрызть в один присест.
   Солдат приказал отряду остановиться, затем, позвав начальника, передал ему новичков и удалился. Начальник конюшни был одет с ног до головы в кожаную одежду. Только покрытое шрамами от ожогов лицо виднелось из-под капюшона.
   – Слушайте меня внимательно, сборище бродяг! – заорал он. – Я Арпагос, ваш начальник. Мои приказы не обсуждаются. Если я скажу вам есть конский навоз, вы будете его есть, причем с удовольствием! Большинство из вас погибнет до конца недели, потому что совершит какую-нибудь глупость. Если хотите выжить, соблюдайте правила безопасности… Первое правило: никогда не приближайтесь к лошадям ближе чем на три метра… Второе: никогда не поворачивайтесь к ним спиной… Третье: немедленно сматывайтесь, пока не поздно. Еще можно повернуть обратно.
   Молодые люди встревоженно переглянулись, но никто не дал деру.
   – Хорошо. Тем хуже для вас, – вздохнул Арпагос. – Следуйте за мной, вам выдадут обмундирование.
   В соседнем здании они получили кожаную одежду, прожженную во многих местах и пахнущую потом. Когда они оделись, Арпагос приказал взять каждому по метле, совку, ведру и приготовиться заметать навоз. Затем он отодвинул железную створку и втолкнул их внутрь конюшни. Колен чуть не задохнулся от стоявшей там духоты, но вскоре забыл о неудобстве, разглядев притаившихся в стойле ратных коней. Это были великолепные скакуны огненного оттенка от гривы до копыт и гораздо большего размера, чем обычные.
   «Гиганты, – подумал он. – Прекрасные гиганты».
   В едином порыве боевые кони повернули головы в сторону вошедших и заржали. Было что-то страшное в этих звуках. Огненные гривы алели в полутьме, словно пламя.
   – Им скучно, – прошептал Арпагос. – Война – их призвание, а уже давно не случалось никакой битвы. От бездействия они становятся нервными, злыми. Держитесь на расстоянии. Не пытайтесь погладить им морду, они оторвут вам руку. Только всадники могут подходить к ним… да и то не всегда!
   Указав на стойку для инструментов, он обратил внимание подростков, что вилы, грабли, метлы насажены на черенки длиной три метра.
   – Таким образом, вам не придется близко подходить к животным, – заключил он, – и вы сможете чистить стойла, не заходя в них. А теперь – за работу! Вы уже достаточно обучены, чтобы продержаться до вечера. Остальное – дело ловкости и удачи. Тот, кому не хватает ловкости, погибает.
   Колен схватился за грабли и принялся за работу. Навоз был красным и горячим, словно угли в камине. Изо рта лошадей валил пар, как из паровой машины. Подросток быстро взмок в кожаной одежде. Чувствуя, что животные настороженно наблюдают за ним, он не переставал поглядывать направо и налево, опасаясь, что они перейдут в атаку. Все решетки были из железа. При строительстве конюшни дерево не использовалось. Даже балки отлиты из особо прочной стали. В каждом углу стояли ведра с водой и песком, чтобы предотвратить распространение огня. Колен, обладавший тонкой интуицией, остро чувствовал ненависть животных. Скука превратила великолепных лошадей в озлобленных безумцев. От их ненависти огненный окрас, казалось, становился еще более ярким. От них исходил кровавый свет, освещающий изнутри конюшню.
   – Ничего себе, – прошептал Антонен, – лучше не пытаться их оседлать!
   Колен не ответил. Он старался работать быстро и хорошо. Он пришел сюда не ради развлечения. Ему нужны деньги. Парень отметил, что имена коней выбиты на железной табличке над каждым стойлом. Он прочитал краем глаза: Шторм, Ненасытный, Факел, Пылающая Головня, Стальная Челюсть, Огненный Гнев…
   Их имена внушали страх. Он заметил также, что у многих лошадей на груди и боках были большие шрамы в память о военных событиях, в которых они приняли участие. Каждый раз, когда их копыта ударяли о землю, солома загоралась, и надо было быстро сгребать ее, пока не начался пожар. Это была изнурительная работа, и приходилось все время быть начеку.
   Колен старался изо всех сил. Он не хотел, чтобы его уволили. Чтобы придать себе смелости, он представлял, как вернется домой, нагруженный провизией: сосисками, копченой ветчиной, буханкой свежего хлеба. Может быть, с нугой для матери, любившей сладости… А для отца – с микстурой, которая наконец-то поможет ему перестать смеяться.
   Через какое-то время он ощутил тяжелый взгляд на своем затылке. Конь по имени Огненный Гнев неотрывно смотрел на него, фыркая ноздрями.
   «Чего это он? – удивился Колен. – Я ничего не сделал этой чертовой кляче!»
   Из осторожности он отошел подальше. Что произойдет, если конь вдруг перескочит барьер своего стойла? Однозначно ничего хорошего!
   Они работали без отдыха до обеда. Наконец Арпагос разрешил им перекусить. Как только вышли из здания, подростки поспешили снять кожаные капюшоны и умыться в роднике. Колен разогнулся, с его лица стекала вода, и тут вдруг на горе он заметил хорошо одетую девушку, выгуливавшую четырех белых борзых. Она была не столько красива, сколько нежна. Он решил, что она смотрит именно на него, и ему стало стыдно, что он весь в пыли, в навозе, со спутанными волосами.
   – Не таращься на нее! – тотчас же зашептал Антонен. – Это принцесса Анна-София, она из другого мира. Если она сочтет, что ты дерзок, то прикажет своим слугам задать тебе взбучку и побить палками, а волшебным псам – покусать тебя за задницу.
   – Она никогда так не поступит! – возразил Колен, даже не зная, откуда у него возникла такая уверенность.
   – Да что ты знаешь, дурачок! – прыснул Антонен. – Или ты, может, часто видишься с принцессами?
   – Нет, но…
   – Но что? Да она как и все. Гуляет со своими милыми собачками, развлекается, пока мы с тобой подвергаемся опасности умереть под копытами чертовых кляч!
   Колен пожал плечами. Это еще как сказать… Однако он не мог заставить себя отвести взгляд от девушки на холме. Собаки, казалось, доставляли ей много хлопот. Они были не похожи на комнатных пудельков. Вдруг они разом рванули с места, потащив принцессу за собой.
   «Ну вот, – подумал Колен. – Больше я ее никогда не увижу».
   Он не знал почему, но эта мысль привела его в отчаяние.
 
   Поскольку Колен ничего не принес поесть, Антонен, как добрый друг, разделил с ним свой обед, а именно несколько орехов, яйцо вкрутую и ломоть черствого хлеба. Когда Колен хотел поблагодарить его, Антонен бросил:
   – Да ладно! Приговоренные к смертной казни должны помогать друг другу!
   Они кисло посмеялись над шуткой, на сердце у них было нерадостно. Сразу после обеда молодые рыцари – подростки от пятнадцати до восемнадцати лет из благородных семей – построились в большой кортеж на урок верховой езды. Хотя они и держались с вызовом, видно было, что им не по себе.
   – Итак! – объяснил конюхам Арпагос. – Езда верхом на боевом коне не имеет ничего общего с привычной верховой ездой. Надо укротить лошадь, заставить ее покориться. Если ей не понравился наездник, она может зажарить его живьем, запалив гриву.
   – Такое уже случалось? – спросил Колен.
   – И не раз, – ответил начальник конюшни. – Вот почему вы должны стоять наготове с ведрами, чтобы вовремя вмешаться. Нельзя допустить, чтобы молодые рыцари сгорели, иначе вас немедленно повесят!
   И пока начинающие конюхи поднимались, он добавил тихонечко:
   – А если они упадут с лошади, постарайтесь не смеяться, а то с вас спустят шкуру… Эти петушки очень ревностно относятся к своей чести.
   Колен и Антонен покивали.
   – Не разглядывайте их, – пробурчал Арпагос, – для них вы не лучше земляных червей, так что и ведите себя как черви: пресмыкайтесь!
   С такими речами Колену было трудно примириться. Он снова стал думать о лакомствах, которые вскоре с радостью принесет домой.
   Молодые вельможи кичливо смеялись, потрясая кружевными манжетами и шляпами с перьями. Некоторые тащили за собой мечи размером больше их самих. На лицах у них читалось самодовольство, которое будто являлось частью их обмундирования. Один из них, очень красивый блондин, явно смотрел на мир как на игрушку, предоставленную для удовлетворения его прихотей.
   – Вот этот, – прошептал Антонен, – хуже всех. Тибо де Шато-Юрлан… Никогда ему не противоречь, или тебе попадет.
   И вот уже прибежали слуги, чтобы поднести прохладительные напитки молодым вельможам, тогда как тренеры верховой езды открывали сундуки, привезенные вьючными животными, и доставали доспехи.
   – Они используют специальную броню, защищающую от огня, – объяснил Антонен. – Но она не всегда действует. И частенько им подпаляет задницу, особенно если они по глупости пришпоривают коней. Боевые лошади не привыкли, чтоб ими командовали. Покорность – не самая сильная их сторона.
   Делая вид, что подметает двор, Колен ошеломленно наблюдал за церемонией облачения молодых людей. Начищенная до блеска броня блестела на них, словно драгоценный металл.
   «Больше похоже на серебряную супницу, чем на военные доспехи!» – подумал Колен.
   Тибо де Шато-Юрлан первым направился к манежу. Арпагос предоставил ему самого прекрасного из ратных коней – Огненного Гнева. По сравнению с ним Тибо казался карликом. Чтобы взобраться на спину лошади, ему пришлось подставить скамеечку, настолько тяжесть доспехов сковывала свободу движений. Как только он уселся в седле, дела ухудшились. Властный Тибо не вызывал у коня доверия. Молодой барон все время сильно натягивал вожжи и поранил коню морду, а когда Огненный Гнев фыркал, всадник шпорами бил его по бокам. Ответная реакция последовала без промедления. Пораженный Колен увидел, как одеяние всадника поменяло цвет и он оказался словно завернутым в огненный кокон. Пламя вылетало из ноздрей коня, а его копыта отпечатались на земле обугленными полукружиями, словно разогретая на огне подкова.
   «Он сейчас загорится!» – догадался подросток, одновременно зачарованный и охваченный ужасом от необыкновенного зрелища. Непрерывно вертясь в седле, Тибо пришел в полное смятение. Кожа лошади под ним словно возгоралась, он будто сидел на раскаленных углях.
   – Так тебе и надо, задавака! – прошептал Антонен, склонившись с метлой.
   Вместо того чтобы успокоить коня, молодой наездник разъярился и стал стегать его плетью. Он не привык, чтобы ему оказывали сопротивление. С самого детства все вокруг с удовольствием выполняли его капризы. Он не мог понять, почему какая-то лошадь поступает по-другому.
 
   Удар плетью стал его последней ошибкой. Огненный Гнев выгнулся, забив передними ногами в воздухе. Секундой позже его грива загорелась, словно выражая возмущение. Тибо, задыхаясь, оказался внутри пламени пылающего костра, как колдун, приговоренный к сожжению. Доспехи, призванные защитить его, раскалились, как котел. Он завопил от ужаса, освободился из стремени и упал наземь под грохот железа. При виде такого жалкого зрелища Антонен не смог сдержать смех.
   – Прекрати, идиот! – шепнул ему Колен. – Его слуги смотрят на тебя. Они тебя выдадут.
   Но Антонен хватался за бока и не мог справиться с накатившим на него весельем.
   Арпагос, сжалившись над ним, подошел, стараясь прикрыть его от вельмож.
   – Маленький кретин! – пробормотал он. – Я тебя предупреждал, ты подписал себе смертный приговор.
   Потом, повернувшись к Колену, велел:
   – За ведра, быстрей!
   Мальчик отбросил метлу, схватил наполненную водой емкость и поспешно вылил ее на раскаленного рыцаря, вертевшегося, словно уж на сковороде. Вода зашипела, превращаясь в пар при контакте с горячим металлом. Слуги Тибо, наконец-то опомнившись, бросились на помощь молодому хозяину, театрально охая и ахая. Колен выливал уже второе ведро на доспехи.
   – Прекрати! Дурак! – завопил Тибо из-под шлема. – Ты меня утопишь!
   Слуги грубо оттолкнули Колена и стали освобождать своего господина от железных доспехов. Когда они сняли шлем, под ним появилось обожженное лицо неудачливого наездника.
   – Снимите с меня это железо! – кричал Тибо, продолжая дергаться.
   Он был так прекрасен, что даже ярость не могла обезобразить его лицо.
   «Девушки должны его обожать, – подумал Колен с горечью. – Хотя, по-моему, он настоящий негодяй…»
   Когда с молодого вельможи сняли доспехи, он сощурился и зло посмотрел на конюхов.
   – Я слышал чей-то смех… – прошипел он. – Когда я был выбит из седла, кто-то засмеялся, я уверен. Кто же? Слышите, бродяги? КТО?
   Один из его слуг подошел, согнувшись, и быстро указал на Антонена, безуспешно пытавшегося сжаться в комочек.
   – Он, сеньор, – прошептал служитель, указав на рыжеволосого востроносого подростка. – Этот мальчишка позволил себе…
   Жестокая улыбка заиграла на совершенном лице Тибо. Он медленно приблизился к Антонену.
   – Ах так! – прошептал он. – Любишь посмеяться, конопатый. Какое совпадение – я тоже, видишь ли, обожаю шутки! И поскольку ты уже смеялся надо мной, теперь моя очередь. Так будет справедливо, верно?
   Повернувшись к своим людям, он приказал:
   – Эй, слуги, проводите-ка этого бродягу в загон к боевым лошадям… Раз уж его волосы одного цвета с их шерстью, пора им познакомиться. Может быть, они примут его за жеребенка?
   Слуги поспешно схватили Антонена, подняли его над землей и унесли в сторону конюшни.
   Колен рванулся было ему на помощь, но Арпагос своей огромной рукой схватил его за предплечье и остановил.
   – Нет, – прошептал начальник конюшни, – не шевелись, парень, иначе они тебя убьют. Поверь мне. Жаль, но мы больше ничего не можем сделать для твоего товарища.
   Слуги бросили Антонена в загон к Шторму. Огромный конь, разъяренный неожиданным вторжением, встал на дыбы. Грива его загорелась, копыта ударили о землю, выбивая сноп искр, Антонен закричал от ужаса.
   – Хорошо, – сказал Тибо де Шато-Юрлан, отвернувшись. – Эту шутку он, надеюсь, не забудет. В будущем, мэтр Арпагос, мне хотелось бы, чтобы вы тщательнее отбирали уборщиков навоза. Нельзя позволять черни смеяться над теми, кто ею управляет, это всегда заканчивается кровопролитием.
   Арпагос поклонился. Что еще ему оставалось? Колен же кипел от еле сдерживаемого бешенства. В какой-то миг он даже был готов вцепиться в горло молодого барона. От ярости в глазах у него потемнело, и он понял, что, поддавшись порыву, совершит непоправимое. И снова Арпагос спас его, слегка толкнув в бок.
   Королевская свита удалилась, хохоча. И правда, хорошо проучили этого деревенщину! Вот уж будет о чем поговорить вечером, ведь в королевском дворце умирают от скуки.
 
   Как только свита скрылась из виду, Арпагос собрал конюхов и закричал:
   – Быстрее! В конюшню, может, еще успеем спасти вашего неразумного дружка!
   Каждый взял жердь и побежал к стойлу Шторма, продолжавшего фыркать и выдувать ноздрями искры.
   Антонен лежал между его копытами, весь в крови, обгоревший. От его прожженной кожаной одежды шел дым. Граблями его вытащили из стойла. Он стонал, был без сознания. Арпагос встал на колени и осмотрел его.
   – У него сильные ожоги, – объявил он, – и сломано несколько ребер. Перенесите его в сарай, я приведу целителя. Может, он и выживет. А пока пусть это послужит вам уроком. Рыцари могут распоряжаться вашей жизнью и вашей смертью. Тибо де Шато-Юрлан мог отрубить Антонену голову, и ему не пришлось бы отвечать перед властями. В конечном счете можно считать, что он проявил милосердие.
   Подмастерья опустили головы. Как им приказал начальник конюшни, они перенесли рыжего мальчугана в сарай и положили среди стогов сена.
   Колену не хотелось расставаться с товарищем, но надо было возвращаться к работе. Он понял, что в конюшнях опасность исходила не только от лошадей.
 
   Когда наступила ночь, Арпагос собрал мальчиков и дал каждому по медной монетке – оплата за день.
   – Пусть те, у кого хватит смелости, вернутся завтра, – пробурчал он.
   Молодые люди уже направлялись в сторону потерны, чтобы покинуть дворцовую территорию, когда начальник конюшни задержал Колена, положив ему руку на плечо.
   – Я наблюдал за тобой, мой мальчик, – заявил он. – Ты неробкого десятка и не гнушаешься работы. Мне нужны здесь такие парни, как ты. Если повезет, сможешь даже пробиться, но ты слишком вспыльчив. Сегодня ты чуть было не совершил ошибку, которая могла стоить тебе жизни. Вельможи – неприкасаемые. Даже если они поступают несправедливо. Смирись с этим раз и навсегда. Мы для них ничто. Если ты не можешь принять такой порядок вещей, не возвращайся, это плохо закончится, а мне будет больно видеть, как с тебя спустят шкуру. А теперь иди домой…
   Колен кивнул начальнику конюшни в знак благодарности и пошел к выходу, крепко сжимая в руке медную монетку. Он старался думать лишь о съестных припасах, которые сможет купить на этот жалкий заработок, потому что при мысли об остальном приходил в ярость. Такую сильную, что это действительно могло плохо закончиться.

Тени и угрозы

   Пегги было не по себе. Каждое утро ей приходилось вставать на рассвете и выгуливать собак астролога. Священные борзые в конце концов привыкли к ней. Они больше не пытались ее укусить и вроде отказались от идеи протащить ее по колючкам. И каждый раз, когда они засыпали, псы бормотали все те же неясные пророчества, упорно твердя о голодных ограх, спящих на границах королевства. Девочка рассказала все старому колдуну, но тот лишь пробормотал, что она еще слишком юна, чтобы озаботиться этим. Ее просили только гулять с собаками и записывать сказанное ими, остальное касалось взрослых. Но недавно произошло нечто весьма странное, и Пегги не могла найти случившемуся объяснений. Когда она стояла на холме, что возвышался над королевской конюшней, ее взгляд встретился с взглядом… молодого человека. Это было ново и любопытно и обеспокоило ее. После предательства Себастьяна Пегги поклялась больше не проявлять даже крошечного интереса к мальчишкам, которых она с тех пор считала самыми грязными, глупыми и тщеславными созданиями на Земле, но тут вдруг…
   Даже теперь – после долгих раздумий – она не могла объяснить, что же тогда почувствовала.
   «Всего лишь конюх, – повторяла она себе. – Грязный и потный. Наверное, только умылся в источнике, чтобы смыть грязь. Но он посмотрел на меня. Я уверена. Наши взгляды встретились…»
   Конечно же, полный абсурд. Они в тот момент находились на слишком большом расстоянии, чтобы разглядеть лица друг друга. И тем не менее… что-то произошло, странное озарение. Словно… словно больше она не была здесь одинокой! Да, вот что она почувствовала. С момента приезда в королевский дворец Пегги чувствовала себя одинокой среди толпы придворных. Балы, церемонии, самые роскошные праздники лишь укрепляли в ней уверенность, что она не имеет ничего общего с этими людьми.
   Чтобы она не сдружилась с людьми не ее круга, герцогиня де Марвифлор меняла ей служанок каждые две недели и Пегги постоянно находилась среди испуганных чужих ей людей, называвших ее «Ваше Высочество». В таких условиях трудно найти себе друзей.
   – Настоящей принцессе не нужны подружки, – постоянно повторяла ей герцогиня. – Она должна опасаться интриганок и завистниц. В вашем положении одиночество – броня, которая защищает вас от дурного влияния. Вам позволят завести подружек, когда ваш ум повзрослеет. А до этой поры вы должны довольствоваться моей компанией, милое дитя.
 
   Прогуливая собак, Пегги все чаще и чаще думала о подростке с каштановыми волосами, которого она заметила у источника близ конюшни.
   «Что за странные мысли, – повторяла она. – Он даже и не красив. Слишком крепок, чтобы быть изящным. Надень парень придворный наряд, он бы точно выглядел смешно. Его крупный подбородок, огромные крестьянские руки… нет, право, мне было бы стыдно, будь он моим слугой».
   И пока она так себя успокаивала, тихий голосок откуда-то из глубины ее сознания шептал: «Врунья, врунья, врунья…»
   Постепенно она осознала, что находит тысячу предлогов, чтобы утянуть борзых на вершину холма в надежде снова увидеть темноволосого незнакомца. Увы, кожаные капюшоны, которые носили конюхи, не позволяли узнать его, и каждый раз она уходила разочарованная, не имея возможности разобраться в охвативших ее чувствах. Ей случалось рассказывать об этом собакам в надежде, что во время послеобеденного сна они дадут ей долгожданный совет. Но, к сожалению, во сне борзые повторяли все те же пророчества по поводу заснувших на краю королевства огров.
 
   Погруженная в свои переживания, девушка не могла заметить, как герцогиня де Марвифлор, взобравшись на вершину башни астролога, следит за ее действиями в подзорную трубу. Герцогиня не вчера родилась и была очень опытной, потому однажды утром она позвала Пегги, чтобы преподать ей урок.
   – Я хочу покататься по большому водоему, – заявила она. – Вы должны меня сопровождать. Вы будете грести.
   Они сели в украшенную позолотой красивую розовую гондолу и поплыли по каналу, на берегах которого стояли статуи, изображавшие тритонов, китов и прочих морских чудищ. Пегги Сью налегала на весла и задавалась вопросом, почему герцогиня решила поговорить с ней наедине.
   – Милое мое дитя, – начала герцогиня, раскрыв черный веер, – вы уже достаточно взрослая, и вас можно посвятить в тайны жизни. А именно, рассказать о различиях между нашим сословием и простолюдинами, живущими скопищем за крепостными стенами. Знайте, наша кровь не может смешиваться, потому что они другие. Неподходящие.
   – Что вы имеете в виду? – стала беспокоиться девочка, чувствуя приближение назидательной беседы.
   – Мне не до шуток, – прошептала герцогиня, щелкая веером. – И прошу вас, перестаньте строить из себя невинность! Вы полагаете, что все знаете, а в действительности вы всего лишь дитя. У нас все не так, как на неразвитой планете Земля, где вы были в изгнании. И на протяжении всей вашей жизни вы должны будете избегать контактов с простолюдинами. Мы несовместимы. В нашей крови содержатся вещества, которые плохо реагируют, если смешиваются с их кровью. Чтобы быть краткой, скажу вам, что если вдруг вы по глупости прикоснетесь губами к губам какого-нибудь, например, конюха, произойдет молниеносная химическая реакция… и вы оба взорветесь, словно ваши тела наполнены пушечным порохом!
   – Что? – всхлипнула Пегги.
   – Это научно доказано, – отрезала герцогиня. – Многочисленные примеры изучены придворными лекарями. Каждый раз, когда девушка и молодой человек хотели соединиться в неравном браке, они умирали от первого же поцелуя, измельченные в пыль. При контакте друг с другом их кровь закипала, и они взрывались. Я хотела лишь уведомить вас об этом, потому что скоро вы вступите в возраст искушений, вот почему очень важно, чтобы вы держались подальше от этих никчемных людей. Почему, по-вашему, горничные носят белые перчатки? Не для красоты, а чтобы защитить вас. А тем, кто забудет об этой мере предосторожности, я прикажу отрубить руку.
   Пегги вздрогнула. Герцогиня больше обычного сейчас была похожа на хищную птицу. Ее маленькие злые глазки разглядывали лицо принцессы с неприятным вниманием, словно она надеялась прочитать ее самые тайные мысли. А вдруг она колдунья? Девушка постаралась изгнать из своего воображения образ конюха. Она сосредоточилась на мысли о борзых, скачущих через лес.
   – Я знаю, беседа не из приятных, – вновь заговорила герцогиня, – но она необходима. В вашем возрасте сердце воспламеняется. Мечтаешь лишь о любовных историях, кавалерах, вздыхаешь на луну, пишешь глупости в дневнике…
   «Не красней! – приказала себе Пегги. – Прошу тебя, только не красней!»
   – Знайте же, скоро ваши ожидания сбудутся, – заявила герцогиня с улыбкой, страшной, как у скелета. – Меня официально уполномочили уведомить вас, что вам выбрали жениха. Жениха, который через год станет вашим супругом.
   – Что? – воскликнула девушка. – Меня даже не спросили!
   – Принцесс никогда не спрашивают! – возразила шокированная герцогиня де Марвифлор. – У нас все девушки выходят замуж в день своего шестнадцатилетия, это закон. С кем соединиться браком – решает астролог, изучив расположение звезд в момент рождения будущих супругов. Так что не стойте с таким видом, сударыня! Это самая приятная новость, которую только могли вам объявить. Благодаря расположению планет вам выбрали очень хорошего мужа. Молодого барона с прекрасной родословной и приятной внешности. Когда брак будет объявлен, многие при дворе станут вам завидовать. Знайте же, ваш будущий господин и повелитель не кто иной, как Тибо де Шато-Юрлан.
   Пегги постаралась не скривиться. Она не очень хорошо знала барона Тибо. Может, всего раза два она танцевала с ним при дворе во время официальной церемонии. Он, конечно же, был очень привлекательным, и молоденькие девушки начинали шептаться, завидев его, но у Пегги осталось смешанное чувство, вероятно, потому, что молодой человек показался ей слишком самоуверенным и все время любовался на свое отражение в зеркалах.
   – Я надеялась, вы проявите больше восторга, – проскрипела герцогиня недовольно. – Вероятно, вы еще слишком юны, чтобы оценить удачу, которая вам улыбнулась. Со временем вы оцените. В конце концов, пройдет еще целый год, прежде чем вы сочетаетесь браком.
   Сообщив новость, герцогиня попросила свою ученицу причалить к берегу как можно быстрее и приказала слугам подать переносное кресло, чтобы добраться до дворца, где ее ожидала партия игры в карты.
   Пегги Сью в растерянности осталась одна на берегу. Она решила задвинуть проблему в самый дальний уголок в своей голове. В конце концов, двенадцать месяцев – целая вечность! До тех пор многое может произойти. В действительности, думая о беседе с герцогиней, она заметила, что ее больше занимает мысль о взрывоопасных поцелуях. Вот и пойми почему, ведь ей не с кем целоваться…
   Недовольная, она решила выместить свою ярость на астрологе. Ей надоело, и она хотела все знать об этой таинственной истории про спящих огров.
   Она отправилась к старику и стала стучать в его дверь ногами, пытаясь разбудить его от послеобеденного отдыха. Наконец, весь заспанный, он появился на пороге.
   – Хватит! – пробурчала девочка. – Прекратите принимать меня за идиотку. Я хочу все знать об ограх. Если вы не ответите мне, я скажу, что вы не оказали мне должного почтения, и вас сошлют за крепостную стену, к нищим, где вам придется предсказывать будущее на рынках!
   Астролог стал умолять ее этого не делать. Он долго сетовал, потом взял свою палку, мантию и предложил принцессе идти за ним следом. Пегги двинулась за стариком, идя по самому густому участку леса по направлению к башне, сплошь увитой плющом и диким виноградником.
   Дойдя до башни, астролог сел на пень и глубоко вздохнул.
   – Ваше Высочество не оставляет мне выбора, – пожаловался он. – То, что я вам скажу, является государственной тайной. Мало кто при дворе знает, о чем идет речь в предсказании, так как история уже давно поросла быльем и те, кто в молодости боролись с опасностью, давно уже умерли. Много-много лет назад гигантские создания повадились нападать на королевство и воровать наши камни счастья, которыми они питались…
   – Питались?
   – Да, это странные существа – поедатели камней. От природы они подвержены унынию и грусти. Чтобы избавиться от обуревавших их черных мыслей, они решили поедать камни счастья, которых в нашем королевстве тогда было много.
   – Эти огры… были огромными?
   – Да. Гиганты с огромной челюстью и с клыками, которые могли измельчить что угодно. Их прозвали ограми. Люди их не интересовали, они питались исключительно камнями. Набив брюхо, они устраивались на солнышке, чтобы их переварить, и волшебная сила камней под воздействием солнечных лучей, проходивших через кожу монстров, наполняла их необыкновенной радостью.
   – Но если они питались только камнями, что же в этом страшного?
   – Они все разрушали. Давили лапами тех, кто, по несчастью, оказывался на их пути. Ломали дома, сносили дворцы, замки, не обращая ни на что внимания. Эти слепые разрушения унесли жизни тысяч существ. Ничто не могло их остановить. Едва переварив пищу, они снова отправлялись на поиски пропитания. Страна была охвачена огнем и залита кровью, города вытоптаны, уничтожены. Против них была отправлена армия рыцарей на боевых конях, но огненные кони не смогли заставить огров повернуть вспять, и те продолжали разорять королевство. Тогда один колдун… Августус Великий, мой прадед, придумал изготовить волшебный эликсир, которым намазали волшебные камни. Жидкость действовала как мощное снотворное. Она усыпила огров.
   – И солдаты воспользовались случаем, чтобы их убить?
   
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента