(Уолсингхэм, «История Англии».)
   В царствование Генриха Восьмого (1509—1547) более 72 тысяч человек (около 2,5% всего населения страны) было казнено за «бродяжничество и воровство». Главным образом, эти «бродяги и воры» — согнанные с земли крестьяне…
   И стратегическая задача была выполнена — созданы огромные поместья «нового типа», где на чужой земле работали наемные батраки*. От колхозов это отличается только тем, что новые латифундии принадлежали не государству, а частным лицам. Для батраков особой разницы не было: что пнем по сове, что сову об пень…
   Другими словами, жертвы английской «коллективизации» оказались как бы «разложенными по графам», «разнесенными» на десятки репрессивных процессов, на сотни лет, а российские жертвы Великого Скачка словно бы «одномоменты». Но я уверен: в процентном отношении к числу населения западноевропейские «винтики» потеряли немногим меньше. Жертвы среди тамошнего «низшего сословия», быть может, и превосходят числом отечественные…
   Честно говоря, моя польская кровь не может простить Сталину одного — Катыни. Но я тут же вспоминаю, что столь нежно любимые русскими монархистами государи, вместе взятые, убили раз, наверное, в двадцать больше поляков, чем люди Сталина. По крайней мере, при Сталине никто не насиловал и не убивал монахинь, не расхаживал по улицам с наколотыми на копья детьми, как делали это солдаты атаковавшего Варшаву Суворова…
   Заговорив о Сталине, нельзя не коснуться интереснейшей темы — был заговор военных в 1937-м или нет?
   Начнем с того, что Гамарник, Якир, Уборевич, Уншлихт и прочие «военные гении», в свое время оплаканные реками слез, — вовсе не командиры поля боя, а политработники в высоких чинах. Те, кто торчал с маузером наготове за спиной командира, сгонял за «колючку» восставших крестьян и расстреливал заложников. А те, кто помахал-таки саблей, вряд ли годились бы для боев с иностранными армиями — все эти Дыбенки и Примаковы были не более чем реликтами, что наглядно доказал «опыт» Ворошилова с Буденным, во вторую мировую не способных решительно ни на что.
   Теперь — Тухачевский. Авантюрист и бонапартик, озабоченный лишь возможностью сделать в кровавом хаосе гражданской войны блестящую карьеру (какого же еще дьявола понесло к большевикам столбового дворянина, никогда прежде не контактировавшего с левыми идеями?).
   Начнем с того, что, каким бы парадоксом это не покажется, у Тухачевского не было и опыта первой мировой войны. В плен к немцам он попал поздней осенью 1914 г., в период, который можно назвать первым. К декабрю этого года начавшие войну кадровые армии всех воюющих сторон были практически выбиты. Война становилась другой — пришли новые люди, в массе своей не связанные с довоенными армиями, чуть позже стала широко использоваться военная авиация, танки, новые виды артиллерии, другая техника. Изменились сами тактика и стратегия. Так что вернувшийся на родину после крушения монархии Тухачевский в военном отношении был полным нулем — его военный опыт попросту никуда теперь не годился, поскольку принадлежал безвозвратно ушедшему вчерашнему дню.
   Поход в Сибирь Тухачевский выиграл исключительно благодаря тем самым партизанским армиям, практически без всякой помощи красных покончивших с Колчаком. «Достижения» Тухачевского сводятся лишь к атаке на мятежный Кронштадт и карательным операциям против восставших крестьян (которых будущий маршал травил в лесах боевыми газами).
   Единственным «вкладом» Тухачевского в военную науку стал «таранный метод», заключавшийся в том, что «теоретик» предлагал собрать все силы в кулак и ударить по слабому месту противника. Однако подобный метод под названием «косая атака» был впервые применен в Семилетнюю войну королем Фридрихом Прусским (который, в свою очередь, попросту позаимствовал его у полководца Древней Спарты Эпаминонда…).
   При единственной попытке помериться силами с «внешним врагом», в польскую кампанию 1920 г., Тухачевский был позорно бит маршалом Пилсудским. Лет пять назад под одной обложкой переизданы книги обоих «дуэлянтов». Чтение занимательнейшее [196]. Мои личные симпатии к Пилсудскому здесь ни при чем — просто-напросто польский маршал неторопливо и логично доказывает, что Тухачевский на каждом шагу занимается подтасовками, и события, мягко говоря, происходили не совсем так… Достаточно прочитать версию событий, изложенную самим Тухачевским.
   Он, изволите ли видеть, проиграл кампанию оттого, что зловредные поляки начали свое наступление первыми. Если бы они дали Тухачевскому время подготовиться и самому перейти в атаку, он непременно победил бы.
   «Белополяки» по врожденному своему коварству такой возможности не дали.
   Играли не правильно. Сами хотели выиграть. Тот, кто не поверит мне, пусть сам прочитает Тухачевского…
   Дело не только в том, что Тухачевский проиграл из-за отсутствия стратегических резервов, которые по бездарности своей считал ненужными. Не только…
   «Уже 5 недель продолжалось наше безостановочное наступление, — пишет Тухачевский. — 5 недель мы стремились найти живую силу врага, для того, чтобы в решительном ударе окончательно уничтожить его живую силу. 5 недель белополяки неизменно уклонялись от решительного наступления, в силу расстройства своей армии, и лишь только вышли на Вислу, подкрепленные новыми формированиями, рискнули на это дело. Заранее мы не знали, где встретим главное сопротивление противника — на Висле или за Вислой. Но мы знали одно, что где-нибудь мы его главные силы найдем и разгромим…»
   Другими словами, Тухачевский пять недель оперирует вверенными ему войсками, не зная, где находятся основные силы противника! «Где-нибудь» да попадется противник… Я решительно не в состоянии понять: неужели в царских военных училищах не учили, как организовать разведку за линией фронта? Нет, судя по воспоминаниям самых разных людей — от графа Игнатьева и Деникина до Н. Гумилева, — учили неплохо. Тогда… Что же это за командующий фронтом, не способный в течение пяти недель раздобыть сведения о противнике, маневрирующем на довольно ограниченном пространстве?
   «Наша победоносная конная армия ввязалась в эти дни в ожесточенные бои за обладание Львовом, где бесплодно потеряла время и силы на укрепленных его позициях в борьбе против пехоты, конницы и мощных воздушных эскадрилий».
   Другими словами, Тухачевский бросил кавалерию в атаку на укрепления, где сидевших в окопах и блиндажах обороняющихся прикрывала к тому же боевая авиация…
   «Полякам повезло», потому что командующий 4-й красной армией «потерял связь со штабом фронта». Несколькими абзацами ранее сам Тухачевский объясняет, почему полякам «повезло» — они немногочисленными отрядами внезапным ударом нарушили связь штаба 4-й армии и штаба фронта. Где же здесь «везение»?
   Польская 5-я армия «совершенно безнаказанно» теснит красных, хотя на фланге и в тылу у нее находятся четыре стрелковых и две кавалерийских дивизии Тухачевского, которые… стоят, не получая приказов, как признается сам Тухачевский.
   Интересно, что проигранную им столь бездарно кампанию Тухачевский позже назовет «блестящей операцией» — блестящей с точки зрения красных.
   Что же тогда зовется неудачей?
   Читать творение Тухачевского попросту смешно. «Рабочий класс Западной Европы от одного наступления нашей Красной Армии пришел в революционное движение». Бред. Полный бред.
   «Если бы мы только вырвали из рук польской буржуазии ее буржуазную шляхетскую армию, то революция рабочего класса в Польше стала бы свершившимся фактом».
   Бред. «Рабочий класс», как и «трудовое крестьянство»; в это время как раз и вливался массами в ряды «буржуазной шляхетской» армии… Впрочем, в подобных бреднях Тухачевский был не оригинален и не одинок. Дзержинский сообщал Ленину 17 августа, что «польские крестьяне безучастно относятся к войне, уклоняются от мобилизации», а варшавские рабочие «ожидают прихода Красной Армии».
   В этот день польские крестьяне и варшавские рабочие уже гнали войска полностью потерявшего контроль над событиями Тухачевского на восток…
   Кстати, в то время самой сильной партией в польском сейме была как раз крестьянская, а во главе правительства были представители и крестьян, и рабочих — Витое и Дашинский… Как писал Пилсудский, «если человечеству на роду написано пройти через русский эксперимент, в чем я сильно сомневаюсь, то мы, поляки, будем последними, кто на это пойдет. Мы слишком близкие соседи с Россией, чтобы последовать ее примеру». Это написано о тех самых днях, когда отступавший Тухачевский все еще полагал, что ведет «классовую войну»…
   Именно по инициативе Тухачевского (задолго до Гитлера и Гудериана увлеченного идеей «блицкрига») массово производились легкие быстроходные танки в ущерб производству тяжелых, именно Тухачевский, увлеченный доктриной итальянского генерала Дуэ (считавшего, что можно победить, всего лишь послав на врага армаду тяжелых бомбовозов, а все остальные рода войск играют чисто вспомогательную роль) бросил все силы на производство тяжелых бомбардировщиков, проигрывая в истребителях и штурмовиках. Именно Тухачевский тормозил введение в армии автоматов, якобы «чисто полицейского оружия», хотя свои боевые качества автоматы уже успешно доказали в боливийско-парагвайской войне 1934 г. Не без участия Тухачевского грянула недоброй памяти операция «Весна», когда в 1930 г. армию «чистили» от бывших царских офицеров (многие из коих знали истинную цену «гениальному» маршалу…).
   Недавно в Мюнхене вышла книга военного историка Манфреда Хайдлера «Рейхсвер и Красная Армия: этапы необычного сотрудничества. 1920—1933 годы», то есть те годы, когда Сталин, безусловно, еще не был мало-мальски полновластным хозяином ни армии, ни секретных служб.
   По Хайдлеру, уже к лету 1925 г. была создана военно-авиационная школа в Липецке, где на «Фоккерах» прошли курс обучения около 120 германских пилотов, а также наземный аэродромный персонал. В танковой школе под Казанью «Кама» прошли обучение не менее 30 германских танкистов, испытывались танки германского производства. Севернее Самары в 1928 г. с участием немцев отрабатывалось распыление с самолетов отравляющих газов, испытывались химические мины и гранаты. К тому времени 19 высших офицеров РККА прошли подготовку на курсах генерального штаба рейхсвера (Уборевич учился там непрерывно в течение года). Более половины членов досталинского Реввоенсовета имели служебные контакты с рейхсвером или ездили «обмениваться опытом». Какое отношение к этому мог иметь Тухачевский, в 1925—1928 гг. начальник штаба РККА, с 1931-го — заместитель председателя Реввоенсовета СССР?
   Самое прямое. Напоминаю, Сталин еще не был хозяином… Тем, кто склонен обвинять Сталина в «ошибках» 41-го, нелишне будет напомнить, что наступающими германскими частями сплошь и рядом командовали офицеры, подготовленные на советской земле трудами как раз Тухачевского. По данным Хайдлера, самое малое 20 германских курсантов-авиаторов из Липецка и 10 танкистов, подготовленных в «Каме», дослужились в вермахте до генеральских погон…
   В общем, германофильство Тухачевского и его окружения лежит на поверхности, А потому нет ничего неправдоподобного в версии, что высшие военные с той и другой стороны, стремясь к более тесному сотрудничеству, что-то такое замышляли. Вполне возможно, на одной стороне хотели избавиться от Сталина, на другой — от Гитлера. Чистка армии, проведенная Сталиным в 37—38 годах, по времени удивительно совпадает с аналогичными (хотя и более мягкими мерами) Гитлера — он в те же годы вышиб в отставку немалое число слишком много о себе воображавших надменных пруссаков в генеральских лампасах. Косвенным подтверждением служат слова самого Хайдлера, откровенно сокрушавшегося, что «практически все активные участники военного сотрудничества с Германией погибли в результате сталинских чисток». «Активность» — понятие растяжимое… Что-то было! Бездарность и активность — сочетание взрывоопаснейшее…
   И напоследок я скажу… Меня вполне убеждают книги Виктора Суворова о замышлявшейся Сталиным операции «Гроза» — дополненные к тому же изысканиями дотошнейшего Бунича. Это убедительно, потому что все факты логически находят свое место в системе. Я сам, не прилагая особенных трудов, разыскал немало других фактов, не нашедших места в книгах Суворова и Бунича, но столь же идеально уложившихся в версию о «Грозе».
   И не пойму одного: почему к этому сталинскому замыслу (безусловно, гениальнейшему) относятся со столь наигранным омерзением. Можно подумать, что именно Сталин впервые в мире додумался до захвата либо всей Европы, либо большей ее части. Те же замыслы питал Наполеон (и успешно проводил их в жизнь), однако к Бонапартию отношение до безразличия ровное. Как будто существуют плохие и хорошие завоеватели. Как будто Наполеона на этот шаг толкнула романтическая любовь к человечеству. Как будто англичане, в прошлом столетии захватившие заморскую Индию, а в наше время готовые развязать атомную войну из-за захваченных ими Фолклендских островов, лежащих за много тысяч километров от Англии, в чем-то лучше.
   Сталин хотел захватить Европу… Ну и что? Не он один, не он первый, другие были ничуть не лучше…
   А жаль, что не удалось, право. Интереснейшее было бы предприятие. В конце концов, кто сказал, что созданная таким образом супердержава вечно оставалась бы коммунистической? Все зависело от того, кто стал бы преемником Сталина. Все зависело от того, который сподвижник стал бы наследником.
   Вот о наследниках мы и поговорим…

 


Тень императора


   Разумеется, речь пойдет о Лаврентии Павловиче Берия — фигуре, до сих пор во многом оставшейся загадкой. Потому что нельзя принимать всерьез те «разоблачения», что выплеснулись в печать сначала при лысом шуте, а впоследствии, без малейших изменений — во времена не к ночи будь помянутой «перестройки»…
   Появились даже книги — вроде «мемуаров» совершенно забытой ныне актриски Алексеевой-Черменской, живописно повествующей, как всесильный маршал, оказывается, высматривал девочек прямо из окон своего особняка, и за намеченной жертвой неслись по улице взмыленные полковники, хватали за шкирку, волокли в дом… [4]. Мало того — по Алексеевой, Лаврентий Павлович, оказывается, имел привычку делиться со свежепойманной шлюшкой секретнейшими сведениями из быта Политбюро… Это Берия?!
   Стряпне Алексеевой верить невозможно. Безусловно, женщин Берия не чурался — но наверняка при его возможностях все было организовано гораздо эффективнее и держалось в тайне. Образ сексуально озабоченного полового неврастеника, нарисованный-подобными «мемуаристками» попросту не согласуется с личностью Л. П.
   Кроме того, если речь идет об Алексеевой, ее книга полна откровенных глупостей, не позволяющих относиться к ней серьезно. Трудно верить человеку, который именует Риббентропа — «Ребентроп», «Аллилуева» пишет с одним «л» — но при этом, оказывается, из-за несдержанного языка Берии посвящен в потаеннейшие секреты Политбюро… Более того, откровенной сказочкой выглядит якобы подлинный рассказ о том, как наша актрисуля, будучи еще дитем, встретила в скверике возле Кремля дедушку Ленина и бабушку Крупскую. В те годы, о которых идет речь, Ленин уже безвыездно сидел в Горках и по Москве гулять никак не мог… Слишком уж хорошо отхронометрированы последние годы жизни Ленина, чтобы можно было хоть на секунду поверить Алексеевой.
   Гораздо более близким к истине выглядит свидетельство вдовы Берия Нины Гегечкори: она была убеждена, что несколько сот тех «совращенных злодеем женщин», о которых шла речь при Никите, на самом деле были агентами Берии.
   Вот это больше похоже на правду. Хотя бы потому, что использование разведкой женщин впервые отмечено еще Библией. В начале тридцатых годов в аппарате военного атташе польского посольства в Берлине служил некий ротмистр Сосновский — если смотреть со стороны, беззаботный красавец-бонвиван, прожигатель жизни и кобелино, ухитрившийся уложить в койку несколько десятков германских дамочек. Германские контрразведывательные органы ровным счетом ничего не заподозрили — лишь рутинно строчили отчеты о кобеляже ухаря-ротмистра, похихикивая в кулак. Никому и в голову не пришло проанализировать список мужей распутных дамочек и связи их самих.
   Лишь в 1936 г., когда Сосновский вернулся на родину, в Германии грянул преогромный скандал, оставшийся совершенно неизвестным публике, но не ставший от того менее жутким…
   Вполне возможно, со своими дамочками Сосновский и спал. Попутно.
   Главным было другое — всех их он заагентурил, так как каждая тем или иным образом имела доступ к секретам рейха. И все они, вместе взятые, притащили ротмистру в клювиках столько секретнейшей информации, что немцы долго не могли опомниться…
   Да что там, многие (в том числе и «исследователи») частенько плохо представляют, чем руководил Берия. Ничтоже сумняшеся его именуют то «всесильным шефом НКВД», то «шефом госбезопасности» — не подозревая, что речь идет о разных ведомствах…
   Для сведения — подробная хронология.
   Руководителем НКВД Берия стал в 1938 г. На короткое время в 1941 г. (февраль-июль) из НКВД был выделен самостоятельный Наркомат госбезопасности (нарком — В. Н. Меркулов). В 1943 г. из НКВД вновь, уже окончательно, выделили НКГБ, чьим наркомом вновь стал В. Н. Меркулов. Когда в 1946 г. все наркоматы были переименованы в министерства, министром МГБ был назначен B. C. Абакумов, занимавший этот пост до 1952 г. С 1952 по 1953 министром МГБ был партаппаратчик С. Д. Игнатьев. Таким образом, с 1943 г. Берия госбезопасностью уже не руководил. А в 1945 г. перестал быть и наркомом внутренних дел. Его сменил С. Н. Круглов, остававшийся в этой должности и после переименования НКВД в МВД, до 1953 г. Лишь после смерти Сталина Берия вновь возглавил оба объединенных ведомства…
   Жаль тратить время попусту и доказывать, что к главному террору Берия не имеет никакого отношения — в последние годы опубликовано достаточно материалов. Гораздо более важным представляется упомянуть о другой ипостаси Берии, скверно освещенной до сих пор: этот человек был одним из величайших организаторов науки и промышленности двадцатого столетия. За что и стал на многие годы «тенью императора». Примитивных палачей, своих Малют Скуратовых Сталин менял, как перчатки, благо для подобной деятельности им не требовалось большого ума…
   Об этом стыдливо умалчивают, но именно Берия внес огромный вклад в создание и ядерного оружия, и боевых стратегических ракет, и отечественной космонавтики. Не будет преувеличением заявить, что первый в мире спутник и полет Гагарина — это лишь логическое завершение проектов, которые были начаты Берией и успешно им осуществлялись. Не говоря уже о том, что Берия был организатором обороны Кавказа в Великую Отечественную, и создал одну из лучших (если не самую лучшую) стратегических разведок в мире.
   Свидетельствует бывший начальник 4-го отдела внешней разведки КГБ СССР В. Чернявский (октябрь 1992 г.): «Ум у Берия был острый, расчет точный, он хорошо разбирался в искусстве разведки и контршпионажа. После прихода в МВД в 1953-м Берия подверг резкой критике деятельность разведки в послевоенные годы и энергично начал заниматься ее перестройкой. Он обновил состав советнических групп в странах народной демократии, поставил во главе их молодых и энергичных сотрудников. Потребовал, чтобы они свободно владели языком страны пребывания и могли беседовать с руководителями секретных служб и государства без переводчиков. Он считал, что отношения с нашими союзниками должны быть более уважительными и доверительными, чтобы советники не вмешивались во внутренние дела и не давали рекомендаций по „скользким“ делам, особенно по тем, которые возникали в результате внутренней борьбы в правящей верхушке, чтобы избежать малейшего повода для ссылки на то, что они заведены и реализованы, мол, по указанию „советских товарищей“. Это были вполне разумные указания».
   О чисто разведывательных операциях и без того написано в последние годы слишком много. Гораздо интереснее поговорить об идеях и предложениях Берии, напрочь расходившихся с привычной практикой…
   Именно Берия весной 1953 г. создал группы для проверки и пересмотра наиболее громких фальсифицированных дел: «заговора врачей», «сионистского заговора», «мингрельского дела» и «дела МГБ» (интересно, что практически тогда же Хрущев отклонил предложения о реабилитации расстрелянных членов Еврейского антифашистского комитета, мало того — направил партийным организациям закрытое письмо с требованием не комментировать на партсобраниях опубликованные в прессе сообщения МВД о пересмотре вышеперечисленных дел!). Именно Берия предлагал передать лагеря и тюрьмы от МВД в ведение министерства юстиции — мера, которую только собираются вводить в 1997 году… Именно Берия на Президиуме ЦК КПСС предлагал широкую амнистию для политзаключенных — однако его предложения не приняли, и амнистия была объявлена лишь для уголовников. Правда, лицемерно указывалось, что освободить следует и тех политзаключенных, чей срок не превышает пяти лет, — но таких практически не было…
   Слишком многое из предлагавшегося Берией шло вразрез с практикой того времени. Чуть позже Хрущев с пеной у рта будет критиковать Берию за сокращение в четыре раза (!) аппарата пресловутых «советников» в ГДР. Более того, просочится информация, что Берия был против… построения социализма в ГДР. После убийства Берии, на июльском (1953 г.) Пленуме ЦК раненым динозавром ревел Молотов: «При обсуждении германского вопроса в Президиуме Совета Министров вскрылось, однако, что Берия стоит на совершенно чуждых нашей партии позициях. Он заговорил тогда о том, что нечего заниматься строительством социализма в Восточной Германии, что достаточно и того, чтобы Западная и Восточная Германии объединились, как буржуазное миролюбивое государство… означает фактический переход на позиции, чуждые коммунизму… Во внесенном Берия проекте постановления было предложено признать „ошибочным в нынешних условиях курс на строительство социализма, проводимый в Германской Демократической Республике“. В связи с этим предлагалось „отказаться в настоящее время от курса на строительство социализма в ГДР“. Этого мы, конечно, не могли принять… Стало ясно обнаруживаться, что Берия стоит не на коммунистических позициях.
   При таком положении мы почувствовали, что в лице Берия мы имеем человека, который не имеет ничего общего с нашей партией, что это человек буржуазного лагеря, что это — враг Советского Союза».
   Кстати, несколько месяцев спустя в ГДР начались крупные беспорядки, пролилась кровь, и «советским товарищам» пришлось вправлять мозги Вальтеру Ульбрихту, чуть ли не словами Берии заставляя отказаться от «форсированного» строительства социализма… Это позволяет с уверенностью судить, что все сказанное Молотовым было не стандартным лживым обвинением в «измене делу партии и перерождении», а касалось реальных событий, реальных идей Берии.
   Чуть погодя Молотов столь же неистово поносил Берию за попытки установить связи с «врагом советского строя» маршалом Тито…
   Позволю себе высказать крамольнейшую мысль: останься Берия у власти, не было бы растянувшегося на десятки лет гниения коммунистической системы — потому что уже с начала пятидесятых начало бы создаваться совершенно другое общество. Трудно обрисовать его черты, но в одном сомнений нет: это общество было бы избавлено от коммунистических идейных догм.
   Потому что и Сталин, и Берия, как я уже говорил, ни в малейшей степени не были убежденными коммунистами. Они — прагматики, державники, имперцы, слишком много свидетельств тому. А это предполагает иной образ мышления и иные представления о пути развития страны…
   Мы до сих пор не в состоянии осознать лежащий на поверхности факт: победа Хрущева над Берией как раз и была шагом НАЗАД! В отличие от «великих визирей» Сталина, прагматиков до мозга костей, относившихся к «коммунистической идеологии» как к необходимой до поры до времени вывеске, недалекий и примитивный Хрущев (собственно, умевший лишь бороться за власть), наоборот, искренне верил в марксизм, ленинизм, коммунизм и прочие «измы». Берия же скорее напоминает умнейшего и хитрейшего прагматика Дэн Сяо-Пина, тихонечко, незаметненько, без всякого шума развернувшего Китай в сторону от «измов». Оказалось на примере Китая: такое можно совершить без ломок, потрясений, «разоблачений», бездумной пляски на костях мертвецов, пустой болтовни. Вряд ли столь уж невозможным выглядит утверждение: останься Берия во главе страны, СССР мог бы за десять-пятнадцать лет стать подобием нынешнего Китая. Не было бы ни дурацких телодвижений Хрущева, ни брежневского застоя. Было бы что-то совершенно другое. Гораздо более умное, не позволившее бы державе скатиться до ее нынешнего состояния.