Денни сидел у порога, сжав ладонь. По руке струилась кровь.
   Далмас вышел во двор. На тротуаре он увидел пятно крови и множество гильз, но нигде не было ни души.
   Он сделал глоток из бутылки и вернулся в дом. Денни уже встал и платком перевязывал ладонь. Он качался как пьяный, Далмас направил луч фонарика ему в лицо и спросил:
   – Что-нибудь серьезное?
   – Нет, задело руку, – объяснил гигант. Пальцами он пытался сжать платок.
   – Блондинка едва жива от страха. Ну ты, парень, устроил нам красивую жизнь. Хорошие у тебя друзья. Они ведь хотели прикончить нас всех, троих. Ты их маленько охладил, когда шарахнул через глазок. Я перед тобой в долгу, Денни... А стрелять-то они, между прочим, не большие мастера.
   – Куда ты собираешься?
   – А ты как думаешь?
   Денни посмотрел ему прямо в глаза и сказал:
   – Человек, который тебе нужен, – Сутро. А с меня хватит... Я смываюсь. Черт с ними со всеми.
   Далмас снова вышел на улицу и направился к шоссе. Там он сел в машину и уехал без огней. Только за поворотом, и то не сразу он включил рефлекторы, вылез и отряхнулся от пыли.

9

   На фоне серебристо-черных портьер, перевязанных в виде перевернутой буквы V, висели облака дыма от сигарет и сигар, сквозь которые время от времени сверкали золотом инструменты танцевального оркестра. В воздухе стоял запах пищи, алкоголя, духов и пудры. Луч прожектора высвечивал пустой пятачок для танцев, не больший, чем коврик в ванной кинозвезды.
   Оркестр начал играть, свет погас. По ковровой дорожке подошел старший кельнер. У него были маленькие, обесцвеченные жизнью глазки и совершенно белые волосы, зачесанные назад.
   – Я бы хотел увидеться с мистером Доннером, – сказал Далмас.
   Обер постучал по зубам золотым карандашиком.
   – К сожалению, он занят. А как ваше имя?
   – Далмас. Скажите ему, что я близкий друг Джона Сутро.
   – Попробую.
   Обер подошел к телефону на стойке, снял трубку и поднес ее к уху, глядя на Далмаса взглядом постаревшего зверька.
   – Я подожду в холле, – сказал детектив.
   Он не спеша прошел в туалет. Вытянул бутылку виски и выпил до дна все, что оставалось, стоя посреди пола, выложенного кафелем. Высушенный негр в белом пиджаке нервно замахал руками.
   – Здесь не пьют, шеф.
   Далмас сунул пустую бутылку в корзину для использованных салфеток. Со стеклянной полки взял чистую салфетку, вытер губы, оставил на умывальнике десять центов и вышел.
   В туалет вели двойные двери. Детектив облокотился о наружную дверь и вынул из внутреннего кармана небольшой автоматический пистолет. Он накрыл его шляпой, придерживая тремя пальцами, и двинулся вперед, небрежно помахивая шляпой.
   Скоро в холл вошел высокий филипинец и огляделся. Далмас направился к нему. Обер выглянул из-за портьеры и кивнул.
   – Сюда, шеф, – пригласил филипинец. Они прошли по длинному, тихому коридору. Звуки оркестра почти не доходили сюда. Коридор поворачивал под прямым углом и переходил в следующий, в конце которого из приоткрытой двери пробивался свет.
   Филипинец внезапно остановился, сделал какое-то неуловимое движение, и в руке у него появился большой, черный пистолет. Он дружелюбно ткнул им в ребра Далмасу.
   – Я должен обыскать вас, шеф. Такой у нас порядок.
   Детектив раскинул руки. Парень отобрал у него кольт и сунул его в карман. Проверил другие карманы Далмаса, отступил на шаг и спрятал свою пушку.
   Опуская руки, Далмас уронил шляпу и направил спрятанный под ней пистолетик в живот парня. Филипинец посмотрел на него с недоверчивой улыбкой.
   – Ну что, мальчик, позабавился? Теперь я позабавлюсь, – сказал Далмас.
   Он спрятал полученный обратно кольт, отобрал у парня большой пистолет, вынул из него магазин и выбросил патрон из ствола, после чего вернул парню оружие.
   – Можешь еще им двинуть кого-нибудь по башке. Не исчезай у меня с глаз, тогда твой шеф не узнает, что пушка годна только для этого.
   Филипинец облизал губы. Детектив убедился, что у парня нет другого пистолета, после чего оба подошли к открытой двери в конце коридора. Филипинец вошел первый.
   Комната была большая, стены обиты деревом. На полу лежал желтый китайский ковер, стояла дорогая мебель и не было ни одного окна. Двери были оббиты звукоизоляцией. Над головой за решеткой урчал вентилятор. Здесь находилось четверо мужчин. Все молчали.
   Далмас сел на кожаный диван и посмотрел на Рикко – парня, который уводил его из номера Вальдена. Он был привязан к стулу с высокой спинкой. Глаза метали молнии, лицо в крови и синяках. Нодди – блондин, с которым они вместе приходили в «Килмарнок», сидел в углу на чем-то вроде столика и курил.
   Джон Сутро, уставившись взглядом в пол, качался с пяток на носки. Он не взглянул на Далмаса, когда он вошел.
   Четвертый мужчина сидел за письменным столом, который наверняка стоил кучу денег. У него были мягкие каштановые волосы, разделенные на пробор. Покрасневшие глаза над узким ртом бросали неприязненные взгляды на гостя. В молчании он ждал, пока детектив сядет, и наконец сказал, показывая на Рикко:
   – Мы как раз объясняли этому типу, что он не должен ловчить по собственной инициативе. Тебя это не задевает? Далмас рассмеялся коротко, невесело:
   – Нисколько, Доннер. Но что с тем другим? Я вижу, он жив и здоров.
   – К Нодди у нас претензий нет. Он делал то, что ему положено, – ответил спокойно Доннер. Он взял со стола пилку и начал поправлять ногти. – У нас с тобой есть о чем поговорить. Для этого ведь ты и пришел. Мне кажется, ты в порядке... было бы несправедливо, если бы тебе всю дорогу не везло в твоем частном сыске.
   Далмас сделал слегка удивленное лицо.
   – Я весь внимание, Доннер.
   Сутро поднял голову и уперся взглядом в шею владельца клуба, который гладко, без остановки продолжал готовить.
   – Я знаю обо всем, что было у Вальдена, и о стрельбе на Кенмор. Если бы я знал, что этот паскудник решится так поступить, я бы его вовремя остановил. А теперь, кажется, ему самому все придется исправлять... Как только мы закончим разговор, мистер Рикко пойдет в комиссариат и расскажет все, что должен рассказать. Хочешь знать, как все произошло? Рикко работал на Вальдена, Вальден плавал в Эпсенаду за спиртным и привозил его себе. Никто к нему не цеплялся, и Рикко решил испытать судьбу и привезти немного белого порошка. Вальден поймал его, но, не желая скандала, всего лишь показал Рикко на дверь, А тот воспользовался этим и стал шантажировать Вальдена, считая, что, если бы федеральная полиция поймала его, ему бы пришлось не сладко. Но Вальден не так легко раскошеливался, как того желал Рикко, и паскудник решил его прижать. А поскольку ты и твой водитель попались ему на пути, он и вас втравил в это дело.
   Мужчина за столом отложил пилку и усмехнулся, Далмас пожал плечами и бросил взгляд на филипинца, стоящего около дивана.
   – У меня, конечно, нет такой организованной сети, как у тебя, Доннер, но и я не вчера родился. Это, в общем, приемлемая версия и могла бы пройти... при помощи кого-нибудь из комиссариата. Только твоя сказочка сама по себе, а факты сами по себе.
   Доннер поднял брови. Сутро заложил ногу на ногу и начал покачивать носком лакированного ботинка.
   – А на какое место ты ставишь мистера Сутро во всем этом? – добавил детектив.
   Советник впился в него взглядом и перестал качать ногой.
   – Он приятель Вальдена, – объяснил с улыбкой Доннер. – Вальден кое о чем проболтался ему а Сутро знал, что Рикко работает на меня. Но поскольку он советник, ему не хотелось говорить Вальдену все, что знает.
   – Я скажу тебе, Доннер, чего не хватает в твоей версии, – сказал Далмас хмуро. – Страха. Вальден был так напуган, что не захотел мне помочь, даже тогда, когда я работал на него... Зато сегодня пополудни он сумел так напугать кого-то, что получил пулю в висок.
   Доннер наклонился и прищурился. Руки на столе сжались в кулаки.
   – Вальден... убит? – прошептал он. Далмас подтвердил:
   – Ему выстрелили в правый висок... из пистолета тридцать второго калибра. Внешне выглядит как самоубийство... но только внешне.
   Сутро поднял руку и закрыл лицо. Блондин в углу на столике застыл.
   – Хочешь услышать очень правдоподобную гипотезу, Доннер? – спросил детектив. – Назовем этот рассказ гипотезой... Вальден сам был замешан в торговле наркотиками... И не по своей воле. Но после отмены сухого закона он хотел выйти из дела. Береговой охране уже не нужно было тратить время на преследование контрабанды спиртного, поэтому они в основном стали бы следить за наркотиками. Кроме того, он влюбился в даму, с красивыми глазами, которая умела считать до четырех. Поэтому он хотел бросить торговлю наркотиками.
   – Какая еще торговля наркотиками? – спросил Доннер, облизывая губы.
   Далмас смерил его взглядом.
   – А ты ни о чем не знаешь, Доннер? Конечно нет, такими вещами занимаются только непослушные дети. Но непослушным детям не нравилось, что Вальден собирается выйти из дела. Он слишком много пил и мог проболтаться своей девице. Они хотели, чтобы он вышел из дела именно так... вперед ногами.
   Доннер медленно повернул голову и впился взглядом в привязанного к стулу парня.
   – Рикко, – тихо сказал он. Потом встал и обошел стол. Сутро отнял ладонь от лица и с дрожащими губами наблюдал за развитием событий.
   Доннер встал перед связанным парнем и с силой прижал ему голову к спинке стула. Рикко застонал. Доннер улыбнулся ему.
   – Я видно, отупел на старости лет. Это ты убил Вальдена, сукин сын! Вернулся туда и шлепнул. Ты что, забыл нам об этом сказать?
   Рикко открыл рот, и на ладонь и кисть руки Доннера брызнула струйка крови. Владелец клуба вздрогнул и отодвинулся. Он вынул платок, старательно вытер руку и бросил платок на пол.
   – Дай мне твой револьвер, Нодди, – спокойно попросил он блондина.
   Сутро подскочил на стуле. Высокий филипинец схватился за пистолет, будто забыл, что он у него не заряжен. Нодди вынул из-под мышек пузатый револьвер и подал его Доннеру. Тот подошел к Рикко и поднял оружие.
   – Рикко не убивал Вальдена, – вмешался Далмас.
   Филипинец сделал шаг вперед и рукояткой пистолета ударил Далмаса по плечу. Руку прошила волна боли. Детектив упал на пол, перевернулся и выхватил кольт из-за пазухи. Филипинец замахнулся еще раз. Мимо.
   Далмас вскочил и изо всей силы ударил охранника кольтом в висок. Филипинец охнул и сел на пол, потом упал на бок и не шевелился.
   Лицо Доннера было лишено всякого выражения, револьвер в его руке не дрогнул. На верхней губе выступили капельки пота.
   – Рикко не убивал Вальдена, – повторил Далмас, – на пистолете, из которого был убит Вальден, спилен номер. Его сунули ему в руку после смерти. Рикко не подошел бы на километр к пистолету со спиленным номером.
   Лицо советника стало мертвенно-бледным. Блондин встал со столика, держа руку у пояса.
   – Говори дальше, – спокойно приказал Доннер.
   – Пистолет ведет к некой Хелен Дальтон или Бурванд, как кому нравится. Он принадлежит ей. Она сказала, что заложила его в ломбард, но я не поверил. Она приятельница Сутро, а Сутро так был задет моим визитом к ней, что сам явился в это же время. Как ты думаешь, Доннер, почему Сутро так задел этот визит и откуда он узнал, что именно в это время я навещу ее?
   – Говори смелее, – сказал Доннер, глядя на советника.
   Далмас сделал шаг к Доннеру, небрежно держа кольт в опущенной руке, и продолжал:
   – Я и говорю. С тех пор как я стал работать на Вальдена, за мной все время кто-то ходил... Огромный, медведеподобный шпик, работавший на студию, которого я видел за километр. Кто-то его купил, Доннер. А купил его убийца Вальдена. Он решил, что шпику со студии легко будет ко мне приблизиться, а я ему еще и облегчил задачу. Его шефом был Сутро. Это Сутро убил Вальдена... Собственноручно. Сразу была видна работа любителя... человека, который сам себя перехитрил. Хитрость заключалась в том, что как раз и привело к провалу – инсценировка самоубийства с помощью пушки со спиленным номером. Убийца был уверен, что до владельца добраться нельзя, потому что он не знал, что внутри у револьвера есть другой номер.
   Доннер пошевелил револьвером и целился теперь куда-то между блондином и советником. Он молчал. Взгляд его был задумчивым. Далмас перенес тяжесть тела на пятки. Лежащий на полу филипинец вытянул руки; пальцы его скреблись о кожу дивана.
   – Это еще не все, Доннер, – продолжал детектив. – Сутро был знаком с Вальденом, мог подойти к нему, приставить ему пистолет к голове и выстрелить. На последнем этаже «Кильмарнока» никто бы не услышал выстрела. Потом он сунул ему пистолет в руку и смылся. Но он забыл, что Вальден был левшой, и, кроме того, он не предполагал, что можно найти владельца пистолета. Когда он узнал, – а его человек доложил ему, как именно я вышел на девушку, – он нанял парочку убийц с автоматом и заманил всю нашу троицу в Палмс, чтобы навсегда закрыть нам рот... Только эти специалисты были такими же бездарными, как он сам.
   Доннер кивнул, глядя на пузо советника и направив туда револьвер.
   – Расскажи нам об этом, Джонни, – сказал он тихо, – расскажи нам, каким ты стал ловкачом на старости лет...
   Блондин вдруг, пригнувшись, прыгнул на письменный стол, одновременно пытаясь другой рукой достать второй револьвер. Раздался выстрел. Пуля пролетела под столом и попала в стену, издав звук, будто, пробив штукатурку, попала в металл.
   Далмас поднял кольт и дважды выстрелил в стол. Посыпались щепки. Нодди взвыл и вскочил на ноги с дымящимся пистолетом в руке. Доннер покачнулся. Его оружие выстрелило два раза. Нодди свалился под стол.
   Доннер отошел и облокотился спиной о стену. Сутро встал, держась за живот. Он пытался что-то сказать...
   – Твоя очередь, Джонни, – сказал Доннер.
   Вдруг он закашлялся и сполз по стене. Наклонился, выпустил револьвер из руки и упал на четвереньки, продолжая надрывно кашлять. Лицо его посерело.
   Сутро стоял напряженно выпрямившись. Его пальцы, которыми он держался за живот, напоминали когти. Глаза советника стали мертвыми. Через несколько секунд колени его подогнулись, и он упал навзничь на пол, потеряв сознание.
   Доннер все еще кашлял.
   Далмас подскочил к дверям. Он выглянул в коридор и снова поспешно захлопнул двери.
   – Звуконепронецаемые, – пробормотал он, потом подошел к письменному столу, отложил свой кольт, взял трубку, набрал номер и сказал:
   – Соедините с капитаном Кэткартом... Мне надо с ним поговорить... Да, конечно, важно... очень важно.
   Он ждал, барабаня пальцами по столу и оглядывая комнату. Когда в трубке отозвались, он слегка вздрогнул.
   – Говорит Далмас, капитан. Я звоню из Каса Мари-нос, из личного кабинета Гаяна Доннера. Мы здесь немножко постреляли, но обошлись без больших потерь... Я хочу передать вам убийцу Дерека Вальдена... Это Джонни Сутро... Да, да, советник... Поскорее, капитан... Мне надоело воевать с отбросами.
   Он попрощался, взял свой кольт и посмотрел на советника.
   – Вставай, Джонни, – сказал он устало. – Вставай и объясни тупаку шпику, как ты хочешь из этого всего выкрутиться... ловкач!

10

   Свет над большим дубовым столом в комиссариате был слишком яркий. Далмас облокотился на руку и уставился в стену напротив. Кроме него, в комнате никого не было.
   Репродуктор на стене захрипел:
   – Машина 71Б в центральную... на углу Третьей и Берендо... в аптеке... встретите мужчину.
   Открылась дверь. Капитан Кэткарт старательно ее закрыл за собой. Это был крупный мужчина с широким, потным лицом, седыми усами и длинными руками.
   Он сел между письменным столом и секретарем и начал вертеть в руке остывшую трубку, потом сообщил:
   – Сутро мертв,
   Детектив молча смотрел на него.
   – Его ухлопала жена. По дороге к нам он захотел на секунду заглянуть домой. Ребята не спускали с него глаз, но за ней никто не смотрел. Она продырявила его так быстро, что они не успели оглянуться. При этом не произнесла ни слова. Вытащила откуда-то из-за спины маленький пистолетик и влепила в него три пули. Раз, два, три. И привет. А потом элегантно до невозможности протянула пистолетик ребятам... Какого черта она это сделала?
   – У вас есть показания? – спросил детектив. Кэткарт сунул холодную трубку в рот и начал громко ее сосать.
   – Его показания? Да... хотя не письменные. Как ты думаешь, зачем она это сделала?
   – Знала о блондинке, – сказал Далмас, – и подумала, что другой такой возможности больше не будет. А может, знала о его махинациях с наркотиками?
   Капитан кивнул:
   – Да, наверное, так. Решила, что другой такой возможности больше не будет. Да и почему бы ей не пришить этого сукиного сына? Прокурор придет к выводу об убийстве в состоянии аффекта. А это всего пятнадцать месяцев.
   Детектив нахмурился, а капитан продолжал:
   – И всем будет хорошо. Никакого перетряхивания грязного белья ни с твоей стороны, ни с нашей. А если бы она этого не сделала, всем бы досталось по шее. Она заслуживает награду.
   – Она заслуживает контракта с «Эклипс Фильме», – уточнил Далмас. – Когда я пришел к вьшоду, что это Сутро, я понял, что в глазах общественного мнения не выиграю. Я и сам бы его охотно пристрелил, если бы он не был советником.
   – Выбей из головы эти мысли, друг, – буркнул капитан. – Определение виновности оставь нам. Теперь дело обстоит так, что не удастся признать смерть Вальдена самоубийством. Против самоубийства этот спиленный номер и мы должны ждать результатов вскрытия и рапорт экс
   перта по оружию. Парафиновый тест скорее всего покажет, что Вальден вообще не стрелял из этого пистолета. С другой стороны, дело Сутро закрыто, а то, что выйдет наружу, не должно никому повредить. Я верно говорю?
   Далмас вынул сигарету и покрутил ее в пальцах. Он не спеша прикурил и помахал спичкой, чтобы погасла.
   – У Вальдена были свои грешки, – сказал он. – Из-за этих наркотиков была бы свалка, это ясно, но все кончено.
   Есть еще пара неясных пунктов, но в целом вроде бы мы вышли из дела с честью.
   – Черт возьми, неясные пункты! – Кэткарт осклабился. – Не вижу, однако, того, кто пойдет в тюрьму. Этот твой помощник Денни исчезнет отсюда мгновенно, как выйдет из больницы, а как только я заполучу эту Дальтон, так сразу вышлю ее на отдых в Мендоцино. Может, что-нибудь наскребем на Доннера, когда его подлатают. Надо будет возбудить дело против этих двух парнишек за нападение и за таксиста, но кто бы из них в него ни стрелял, никто ничего не скажет. Они должны подумать о будущем, а у таксиста, в конце концов, дела не так уж плохи. Остаются только эти... с автоматом. – Полицейский зевнул. – Наверняка они гастролеры и приехали из Фриско.
   Далмас сгорбился в кресле и сонно сказал:
   – Вы не хотите выпить, капитан? Кэткарт смерил его вглядом.
   – И еще одно, – хмуро сказал он. – Мне бы хотелось, чтобы ты хорошенько запомнил. Я понятия не имею, что ты разбирал револьвер, потому что ты не оставил там отпечатков пальцев. И хорошо сделал, что не сказал мне об этом. Но если ты присвоишь себе наш успех, черт меня побери, это тебе даром не пройдет.
   Детектив задумчиво усмехнулся и скромно сказал:
   – Вы абсолютно правы, капитан. Была работа. И нет работы. Вот и все.
   Кэткарт энергично потер щеку, и на его хмуром лице появилась широкая улыбка. Он нагнулся, выдвинул ящик и вытащил оттуда литровую бутылку пшеничного виски. Поставил ее на стол и нажал на звонок. В дверь просунулся огромный торс в мундире.
   – Эй, Микроб, – загремел Кэткарт. – Одолжи-ка мне тот стакан, который ты свистнул у меня из секретера.
   Торс исчез, некоторое время спустя полицейский вернулся.
   – За что пьем? – спросил капитан после долгой паузы.
   – Просто выпьем, – ответил Далмас.