Не обращая ни на кого внимания, он приблизился к столу, налил водки и жадно выпил, стуча зубами по краю стакана. Потом стал проворно подъедать все, что еще оставалось из закуски.
   — Это что за фантомас? — недовольно спросил председатель, молодой лощеный полковник из Главного штаба.
   — Это представитель института…, — наперебой зашептали ему. — Это хозяин!..
   — А-а… ладно. А он читал проект заключения? Вечно бродят где-нибудь, пока все обсуждают документ… И на испытаниях я его не видел…
   — Игореша, почитай! — наперебой стали предлагать Хмарову члены комиссии.
   Знавшие его любили и уважали Хмарова за профессионализм и дотошность.
   Подполковник взял протянутую бумагу, вытер ею крупные пальцы, испачканные в томатном соусе, промакнул мясистые губы и бросил заключение под стол.
   Комиссия онемела.
   Хмаров, конечно, был человек экстравагантный — но всему есть предел…
   Председатель, откинувшись на стуле, молча ждал объяснений. Он был неглупым мужчиной. Хмаров снял очки, улыбнулся, довольный эффектом. Стало видно его усталое посиневшее от холода лицо и красные от работы глаза.
   — Дубак в лаборатории страшный… лазеры можно без охлаждения гонять. — сотрясаясь грузным телом, сказал он, и добавил. — Я нашел коронид.
   Если тишина может усилиться, то так оно и случилось.
   Те, кто понял, онемели.
   Большинство не поняли, но догадались, что произошло важное.
   — Я нашел коронид. — повторил Хмаров, доставая из кармана коробку с фрагментами. — Вот, в плексигласе застрял кусочек. И вот еще, побольше, в резиновую прокладку впаялся. У головки ракеты был обтекатель из коронида!
   — Этого не может быть! — вскочил маленький вертлявый представитель ЛОМО. — Откуда вы вообще знаете про коронид?!
   — Я читаю ваши закрытые статьи! — огрызнулся Хмаров. — Там не всегда пишут чушь про конверсию или славословия в адрес вашего Илюши Кацнельсона, умные мысли тоже попадаются...
   — А как вы проверяли?!
   — Как надо, не волнуйтесь! Уж в этом я профи...
   Поднялся галдеж, но всех перекричали председатель комиссии с помощью своего горластого заместителя.
   — Тихо! Объясните подробнее! Вы, Кирилл Сергеевич!
   Представитель ЛОМО снова встал, дергая плечами под пальтишком, поправляя очки на переносице, заговорил.
   — Ну… видите ли… все знают, что ультрафиолетовый лучи задерживаются озоновым слоем. По крайней мере, так принято считать... Под ним, у поверхности Земли у-эф-фона почти нет. Но при движении винта или лопастей турбин возникает собственное свечение в области глубокого ультрафиолета, особенно на диэлектриках. В лабораториях мы давно научились его регистрировать. У нас есть специальные зеркала, приемник, но на ракету все это нельзя поставить. Нет такого защитного материала для изготовления обтекателя головки самонаведения, чтобы пропускал глубокий ультрафиолет. Точнее, не было…
   — Вы сделали головку в диапазоне глубокого «у-эф»? — завистливо спросил представитель Самары.
   — Ну… тут все допущены… Не мы сделали. Сделал «Аметист». Точнее, сам материал, этот коронид, а обтекатели из него разработал ГОИ <ГОИ — Государственный оптический институт.>. «Аметист» сработал голову и предложил нам для серийного изделия. Мы поставили — но оно получилось слишком тяжелым. Ракета потеряла маневренность. Серийный вариант требует серьезной доработки… хотя по малоскоростной цели она вполне могла бы…
   — Вот почему не сработали ловушки! — жизнерадостно взмахнул вилкой Хмаров, набив рот. — Она их просто не видела! У нее голова в другом диапазоне! Я об этом сразу подумал. А сегодняшняя пальба — псу под хвост...
   — Но это невозможно! — вскричал, опомнившись, представитель ЛОМО. — Такой ракеты нет! Откуда здесь коронид?! Я даже не знаю, как он выглядит! Мало ли что этот товарищ накудесничал! Все надо проверять серьезно, на хорошей аппаратуре!
   Голос представителя ЛОМО прозвучал жалко и неубедительно.
   Над его фирмой сгустились тучи.
   Коллеги посматривали сочувственно, ибо дело в очередной раз пахло утечкой сведений, составляющих государственную тайну. Сначала продали пол-ЛОМО американцам, потом отослали в Вашингтон для проверки техническую документацию на модернизированный комплекс «Джигит», затем ставший вице-премьером российского правительства бывший директор объединения Илья Иосифович Кацнельсон личным распоряжением допустил в закрытые цеха «представителей акционеров», оказавшихся кадровыми сотрудниками ЦРУ...
   — Проверяйте! — охотно мотнул головой Хмаров. — Кто хочет — может идти и измерять! Я уже не хочу, я есть буду.
   На него перестали обращать внимание, споря между собой. Мавр сделал свое дело…
   Председатель щелкнул пальцами двум секретарям-капитанам.
   — Чистый лист! Пишите! Заключение. Комиссией в составе… фамилии потом допишете… Установлено...

ГЛАВА 2
ЗНАЮТ ВЗРОСЛЫЕ И ДЕТИ, ЧТО У АЗЕРА В ПАКЕТЕ...

   Бывший коллега Кляксы по службе в контрразведке обладал обширной плешью и тихим вкрадчивым голосом.
   Он больше привык общаться с собеседниками в тиши звуконепроницаемого кабинета, с глазу на глаз, чем выступать перед аудиторией. В небольшом демонстрационном зале центральной базы собрались наиболее опытные оперативники, отобранные лично Шубиным для предстоящего задания. Контрразведчик высвечивал оцифрованные фотографии завтрашнего объекта, перекачанные по каналам ФАПСИ, особо акцентировал внимание спецов «наружки» на профессиональной подготовке и нестандартных приемах самопроверки этого добродушного толстощекого мужчины тюркской наружности.
   Клякса в тишине зала по ходу инструктажа шепотом отпускал ехидные комментарии.
   Тыбинь и Кира улыбались.
   — По документам это житель Абхазии Дабир Рустиани. Артистичен, выдержан, решителен. В Новороссийске он прямо подошел к постовой машине, ведущей наблюдение, и попытался нанять ее для поездки на вокзал... После этого сел в соседнее такси и отъехал. Первая машина была, таким образом, выведена из работы. Вторая машина дотянула такси до вокзала, но вместо Рустиани там уже сидел другой пассажир...
   — Номера такси записывать надо. — сказал себе под нос Зимородок.
   — Таким образом, в Новороссийске мы его потеряли. — продолжал монотонно нашептывать контрразведчик, нагоняя на всех дремоту. — В Ростове он после многократных проверок пошел на контакт с гражданином Грузии, потом с гражданином Азербайджана, потом еще с двумя армянами... Распылив, таким образом, силы наблюдения по ложным контактерам, Рустиани воспользовался ситуацией и скрылся от оставшегося сотрудника-женщины через окно платного мужского туалета.
   Наружники захихикали без комментариев.
   Объект предстоял веселый, с таким и поработать приятно.
   — Таким образом, в Ростове его тоже потеряли. — гундосил докладчик. — В Волгограде он принялся следовать за выявленным им сотрудником и ходил за ним хвостом в течение двух часов.
   — Сотрудник от объекта сбежал и, таким образом, в Волгограде его опять потеряли. — съязвил Клякса. — Три раза грохнули... Живучий какой попался!
   — На самом деле, сотрудники Волгоградского управления, проанализировав опыт Ростова и Новороссийска, применили другую тактику наблюдения, — усмехнулся контрразведчик. — Для введения объекта в заблуждение был выделен специальный наряд, позволивший себя вычислить... Несколько других групп располагались по маршруту предполагаемого следования объекта. Отказавшись от непрерывного наблюдения, они использовали краткосрочные контроли объекта, до максимума растянув паузы. Благодаря значительному числу сотрудников, задействованных в операции, объект устойчиво сопровождают до сих пор... Он прибывает завтра в девять тридцать на Московский вокзал.
   — Давайте и мы подсадим ему утку! — предложил кто-то из темноты зала.
   Контрразведчик потер сухие руки.
   — К сожалению, по оперативным соображениям нежелательно допустить, чтобы в этот раз Рустиани заметил наблюдение... У нас есть предположение, что предшествующие перемещения носили для него второстепенный, проверочный характер. Кроме того, сам факт посещения им Санкт-Петербурга не вписывается в предварительную оперативную концепцию его разработки.
   — Его сюда не ждали, короче. — буркнул Старый. — Костя, в твоей бывшей службе все такие зануды?
   — Нет. — ответил Зимородок. — Только он и я. Меня выперли, его пока не могут... Крепко засел, как в доте.
   — Рустиани трижды брали с нуля. — задумчиво сказала Кира. — Я бы на его месте призадумалась.
   — Он и призадумался, не сомневайся. — кивнул Тыбинь. — Скажите, есть ли информация о предполагаемых действиях объекта?
   — К сожалению, все агентурные данные исчерпываются Волгоградом. — вздохнул опер, поглаживая блестящую под светильником плешь. — Поэтому мы и предполагаем истинной целью его миссии наш любимый город на Неве.
   Опер любил выражаться выспренно.
   — Каковы задачи? — спросил от угла экрана Шубин, прятавшийся до поры в тени.
   — Наблюдение и только наблюдение. И обязательное требование — выделить группы, которые перекроют пути отхода Рустиани. Все вокзалы, аэропорт… На случай, если его потеряют в городе. Нам крайне важно проследить его дальше.
   — Людей не хватит. — вздохнул Сан Саныч. — Мы же не Волгоград. Я сделаю три мобильные группы на подскоке, а непосредственно у касс посажу мальчишек. У камер видеоконтроля. Сейчас везде такие есть. Ведь без билета он не уедет?
   — Он мастерски меняет внешность. Вот, вот и вот…
   В зале затихли.
   На слайдах были три совершенно разных человека.
   — Сколько времени он затрачивает на трансформацию? — спросила Кира.
   У нее болела голова, она поморщилась от собственного голоса.
   Тыбинь в темноте сочувственно взял ее руку.
   — От двух до пяти минут. Переодевается быстрее. Если лицо закрыто, может справиться буквально в несколько секунд.
   — Ну и шпионы пошли…, — вздохнул кто-то из разведчиков.
   — Мы не уверены, что он шпион. Мы бы хотели выяснить, кто он…
   — И побыстрее спихнуть его другой службе! — громко шепнул молодой сотрудник в первом ряду.
   Шубин услышал реплику, погрозил пальцем.
   Встал, вышел к столу, попросил включить свет.
   Все зажмурились.
   — Предлагаю следующее, товарищи офицеры, — начал опытный Сан Саныч, подождав, пока разведчики проморгаются. — У него, должно быть, сильная память на лица. Погода помогает — типажи для улицы выбрать с закрытыми афишами. Зубная боль, шарфы, воротники, шляпы — все пойдет. В помещениях держаться на максимальном расстоянии, использовать парики и прочие изменения вашей филерской внешности... А уж кто попал вблизи — не дергайтесь, раскрывайтесь и уходите. Главное, чтобы он не зачесался. Лучше нам его грохнуть, чем насторожить — я правильно понял? Вас здесь пятнадцать человек — моя краса и гордость. Делитесь на группы по три. Один сзади, два по бокам... Главное — держать его в серединке. И меняйтесь по кругу, как в волейболе: с задней линии налево, левый — направо, правый — в тыл, по часовой стрелке. Чтобы он одновременно двоих видеть не мог. Двое спиной к нему, один смотрит сзади. Отвернулся — сообщил по связи, передал объект соседу. Транспорт берите свой, одежду тоже. Горячее питание и автобус для переодевания и грима я обеспечу.
   — Надо же, какой сервис. — сказал Тыбинь саркастически. — А ванна в автобусе будет? Мне без ванны профсоюз работать не велит.
   — Даешь джакузи! — выкрикнул кто-то.
   — Кончай базар! — повысил голос Сан Саныч. — Начинаем работать от перрона. Костя, ты первый. Смены групп по моей команде. Связь проверить всем заранее, и заправиться! Предупреждаю: никого никуда до завершения операции не отпущу! Хоть целый месяц будем гулять. Так что обрадуйте домашних, и не трепите мне нервы завтра. Да, еще! Водительских удостоверений побольше возьмите. В шестом отделе у парня первый милиционер забрал права — а второй тут же, через сто метров, пытался задержать машину... Так что думайте.
   Кира вздохнула, Зимородок развел руками.
   — Коброчка, прости за такой подарок ко дню рождения! Человек предполагает, а шпион располагает… Мы после операции отпразднуем, ладно? Честно тебе скажу, заменил бы тебя, да некем. Видишь, всего четыре девушки по всей службе набрали, остальные — грубое мужичье с типичными фэ-эс-бэшными мордами. Мы без вас все дело завалим...
   — В моем возрасте день рождения — лишний в календаре. — отрезала Кира. — Меня больше волнует, как там детвора в Гатчине без нас барахтается?
   — Волан присмотрит…
   Разведчики шумно поднимались, тянулись к выходу.
   — Тяжелое вооружение получать? — ворчливо спросил Старый.
   — Вопрос не мальчика, но мужа, — сказал Шубин и крикнул вслед выходящим. — Штатные пушки <Имеются в виду ПМ, ПММ и АПС.>оставить дома <Дома — на базе (жарг.).>! — он повернулся к Зимородку. — Таким кагалом мы, в принципе, и на кулачках можем отобиться... Но бесшумки возьмите. На всякий случай.
   — Градовцам "эм-эс-пэхи <МСП — бесшумный двуствольный неавтоматический пистолет под специальный патрон СП-3 калибра 7, 62 мм (длина патрона — 52 мм). Стволы расположены вертикально. Масса пистолета — 560 граммов, длина — 115 мм, рабочая дальность стрельбы — 10-15 м.>" пришли, — намекнул Клякса. — Десять штук... Для нашей службы — в самый раз. Не чета ПССам <ПСС — автоматический бесшумный пистолет калибра 7, 62 мм. Масса неснаряженного — 700 граммов, длина — 165 мм, начальная скорость пули — 200 м/сек., емкость магазина — 6 патронов СП-4, рабочая дальность стрельбы — 25 м.>...
   — Я позвоню Ярошевичу, — махнул рукой Сан Саныч. — Выделит на время... Но смотри у меня — за стволы будешь головой отвечать! МСП — вещь штучная, «грохнешь» пушку — я тебя лично на рее вздерну, — Шубин приосанился и выпятил грудь. — Кстати, о реях... Ты знаешь, как кап-три Петренко из ССБ, следуя любимой им морской терминологии, называет наши сменные наряды?
   — Нет, — Зимородок сдвинул брови.
   Сергея Сергеевича Петренко он хорошо знал, даже работали вместе по парочке дел, связанных с использованием поддельных удостоверений сотрудников ФСБ. Кап-три был мужик свойский, настоящий трудяга.
   — Еврейскими пиратскими барками, — подняв палец, сказал Шубин.
   — Это почему еще? — не понял Клякса.
   — Потому, что кроме большого черного флага с черепом и костями, иудейские корсары всегда имеют с собой маленький белый, — заместитель начальника ОПС хитро улыбнулся. — Так, на всякий случай... И это правильно! Жизнь — штука непредсказуемая...
* * *
   Когда разведка вышла, в последнем ряду остался сидеть один человек — капитан Нестерович. Он встал с кресла и подошел к столу у экрана, за которым сидели Шубин и контрразведчик.
   — Кто же этот незваный гость? — в наступившей тишине спросил задумчиво Шубин. — Откуда он?
   — Мы не знаем, кто он на самом деле. — ответил сотрудник СКР привычным тихим голосом. — Он проходит по нашей службе только потому, что воспользовался для проезда в страну каналом одной разведки. В виде платы за услугу он выполнил для них две передачи с оказией — в Ростове и Волгограде. Мы ждали его в обоих местах — а он, похоже, не удивился и не огорчился этому. Чужие провалы его не волнуют.
   — Может быть, это ваш клиент? — спросил Шубин Нестеровича. — Для меня это важно. Шпионы и террористы — две большие разницы, как говорят в Одессе... Я не хочу рисковать своими людьми.
   — Ходжа принял план «Вирус». — пожав плечами, невпопад сообщил Нестерович. — Содержания выцарапать не удалось. Они съели нашего резидента.
   — Как съели?! — удивился контрразведчик, достав большой платок и утирая лоб.
   — Программу нашли и стерли. — уточнил капитан. — А вот «Гранит» уже реализован. Сто девятнадцать погибших, слыхали?
   Они помолчали.
   — У меня нет сведений о курьерах по террору. — Нестерович наконец-таки ответил на вопрос Шубина. — Им просто некуда ехать. По Питеру в настоящее время не вскрыто ни одной мало-мальски серьезной организованной тергруппы... Может быть, гражданин Рустиани даст нам их?
   — Если их есть у него, — невесело пошутил заместитель начальника ОПС.
   — В любом случае — вся надежда на ваших разведчиков, Сан Саныч. — тихо сказал Нестерович. — На ваши пехоту и кавалерию...

ГЛАВА 3
ЖАЛЬ, ЧТО НАМ ТАК И НЕ УДАЛОСЬ ПОСЛУШАТЬ НАЧАЛЬНИКА ТРАНСПОРТНОГО ЦЕХА...

   Кира стояла в прихожей и, склонив голову набок, рассматривала свое лицо в зеркало.
   Счастливые женщины в день рождения не изучают свою внешность с утра пораньше.
   По крайней мере, так тщательно...
   — Дураки твои начальники! — сказал ей муж, выглядывая из ванной и роняя с помазка хлопья пены на линолеум коридора. — В такой день должны были отпустить!
   — Тридцать восемь — не бог весть какая радость. — вздохнула Кира.
   — Тридцать девять. — педантично уточнил муж. — Давно тебе говорю — переходи к нам на фирму. Хоть семью бы обеспечила — при твоем трудолюбии и настырности…
   «Ты-то почему не обеспечил?» — хотела спросить Кира, но вспомнила про свою постылую женскую мудрость и смолчала.
   — Предки, не ссорьтесь! — просипела дочка, выйдя в пижаме и тапочках, с обмотанным теплым шарфом горлом.
   Она, привстав на цыпочки, ткнулась горячим носом в Кирину щеку, шепнула на ухо:
   — Мамулька, удачи тебе!
   В который раз показалось Кире, что девочка говорит не просто так, а с особым смыслом.
   — Ты опять берешь второе пальто? — спросил муж. — Зачем?
   — Папочка, раз мама берет — значит, ей нужно! Мы же тебя не спрашиваем, зачем ты опять положил в карман штопор!
   — Я? Штопор? — фальшиво изумился муж. — Не семья, а шпионы какие-то!
   Он не рассердился и не обиделся. Он очень любил и дочку, и жену, и был совершенно незлобивым, но слишком мягкотелым человеком.
* * *
   На углу квартала Киру, как обычно, поджидал в машине Старый.
   Принял пальто, достал с заднего сидения букет роз. Кире приятнее было глядеться в его темные сонные зенки, чем в зеркало. Она ехала, спрятав в букет лицо, прикрыв глаза, вдыхая сладкий аромат, и думала, что, в целом, все не так уж плохо.
   Когда оптимисту кажется, что хуже уже некуда, пессимист знает, что может быть гораздо хуже…
   Они подобрали Кляксу на Литейном.
   Капитан стоял на остановке, маленький, неприметный, в кепке, упрятав нос в воротник стоечкой, сменный ватник держал под мышкой. Со стороны Зимородок напоминал короткий крепкий гвоздь.
   Сел, поздоровался, удивился:
   — Цветы? Молодец! Для вокзала отличный элемент оперативной маскировки! Пойдешь первой, на перрон. Встречать дорогого гостя...
   Разумеется, Костя Зимородок позабыл обо всем на свете, кроме предстоящей операции.
   Кира, улыбаясь, немного понаблюдала за ним в зеркало заднего вида. Иногда он ей нравился, но чаще раздражал служебным педантизмом.
   «А может, я просто завидую его жене?» — подумала она.
   Перед собой она предпочитала быть беспощадно правдивой, до самооговора.
   Зимородок в ее прекрасных, насмешливых глазах был прост, как правда.
   Миша Тыбинь — другое дело.
   Была в Старом какая-то темная, пугающая и манящая сила. Не всегда могла Кира угадать, как он поступит, а несколько раз он выкидывал фортели, с ее точки зрения необъяснимые и даже оскорбительные. Он был тем, что женщины называют ласково «эгоист», понимая под этим самые противоположные вещи.
* * *
   По Невскому они подъехали к площади Восстания, приткнулись на стоянку у Московского вокзала.
   Дежурный милицейский наряд, свято блюдущий интересы подшефных "отстойщиков <Отстойщик — таксист или частник, работающий на постоянном месте у вокзала.>" сунулся было прогнать нахального пришлого «чайника», но тотчас как из-под земли возникло прикрытие в усах и форме майора МВД, и парой ласковых фраз, приправленных для убедительности матерком, отогнало от постовой машины не в меру ретивую службу.
   В организации дела чувствовалась рука Сан Саныча.
   Вскоре и его вкрадчивый голос раздался в салоне:
   — Старших групп попрошу на циркуляр — по порядочку.
   — Первая есть! — пробасил Баклан. — На Старо-Невском.
   — Вторая на месте! — со смешком отозвался Снегирь. — На Гончарной.
   — Третья — подъезжаем! На Лиговке затор, — виновато крякнул Сим-Сим, большой спец по замкам и сейфам.
   — Четвертая — на месте, у вокзала, к работе готовы. — сосредоточенно доложил Клякса.
   — Пятая! Клара, где вы?
   — Да здесь я, Шурик! Стою за вашим автобусом. Вы же меня видели...
   — Давайте без фамильярностей. Доложить вы обязаны. — Шубин что-то тихо пробурчал в сторону одному из техников, обслуживавших пульт, на который были замкнуты стоявшие в машинах рации со скрэмблерами <Скрэмблер — устройство шифровки радиосигнала, предназначенное для закрытия переговоров от перехвата.>. — До начала операции пятнадцать минут. Поезд на этот раз не опаздывает. Удивительно, но сие есть факт... Клякса, вы начинаете. Какой план?
   — Выходим с Коброй на перрон. Она проходит к четвертому вагону, я — к шестому. На хвост объекту садится тот, кого он не видел. Дальше — по обстановке.
   — Хорошо. Обратите внимание, откуда идет нумерация вагонов. Вперед лучше бы пустить Кобру. У нее рука легкая...
   — Тогда уж нога! — хмыкнув, проворчал Тыбинь.
   Кира улыбалась. Она уже успокоилась и настроилась на работу.
   — Сан Саныч, как назовем объект? По фамилии — слишком длинно.
   — Объект будем называть… Гогой. — решил Шубин. — Так и в сводках пишите.
   — Сан Саныч, мы на месте! — крикнул запоздалый Сим-Сим. — А что тут Чурбаков вертится? Демаскирует своей черной «волжанкой»... И кукиш мне показал.
   — Чурбаков заберет волгоградских ребят, отвезет на базу передохнуть. Разрешаю показать ему кукиши всем сменным нарядом... До начала — десять минут. Клякса, выдвигайтесь на посты. Начали. С Богом!
   — Принял, — Зимородок облизал верхнюю губу.
* * *
   Они стояли на перроне среди встречающих: Клякса поближе к вокзалу, Кира — подальше.
   Букет сосредоточенный исключительно на работе Зимородок у нее отобрал:
   — Женщина с цветами — неправдоподобно! Лучше я рожу прикрою...
   Кира дышала запахом железной дороги, вспоминала детство. Странное и волнующее было ожидание, будто и впрямь пришла встречать близкого человека. Вокзалы — ворота жизни.
   Локомотив прогудел мимо, состав встал.
   Двери четвертого и пятого вагонов оказались рядом. Кира стояла, время от времени привставая на цыпочки. Люди обнимались, радостно вскрикивали, завидя знакомых, шли, шумели. Носильщики, покрикивая, катили тележки.
   Перрон пустел.
   Последними из пятого вагона выбрались сухонькая старушенция и юная миловидная девушка с ярким, желто-красно-фиолетовым молодежным рюкзачком за плечами. Старушка на ходу что-то брюзгливо выговаривала внучке. Клякса, понурившись, опустив букет, одиноко побрел к вокзалу вдоль пустой платформы.
   Гога оказался тем еще фруктом.
   Испарился, словно никогда и не садился в поезд...
   Кира решительно вошла в четвертый вагон:
   — Девушка, я паспорт потеряла! Я поищу быстренько, может, за полку завалился?
   Усталую проводницу с большой натяжкой можно было отнести к девушкам.
   Она смотрела на Киру подозрительно и ответила той же любезностью:
   — Девушка, а вы ехали?!
   Но Кира уже бежала по коридору и проводница махнула рукой:
   — Только недолго! Состав скоро уберут!
   Кобра копошилась в пустом душном купе, тянула время, наблюдая в окно.
   Начала волноваться.
   Они не смогли принять объект и такое начало операции не сулило ничего хорошего. Гога-Рустиани оказался далеко непрост.
   Уже проводница дважды окликнула ее и пошла к открытой двери купе по истертой почти до дыр ковровой дорожке коридора, когда за окном промелькнул сгорбленный мужской силуэт.
   Чуть не сбив проводницу с ног, Кобра бросилась к выходу, осторожно выглянула из вагона.
   Объект, зажав портфель под мышкой, проворно уходил в хвост состава по абсолютно пустому перрону. Он еще не оглядывался, но непременно сделает это, дойдя до конца состава. Следовать за Гогой не было никакой возможности.
   Стоя в тамбуре, Кира ухватила проводницу за рукав форменной рубашки:
   — Девушка! Моя фамилия Стоянова! — Кобра назвала один из псевдонимов находящегося при ней комплекта документов. — Пожалуйста, если найдете паспорт — оставьте у себя! Я подойду к отправлению поезда. Ну куда же он мог деться?! Я без него никуда теперь…
   Слезы выступили у нее на глазах, она отвернулась к дальнему окну тамбура, глядя на противоположную платформу.
   Проводница расчувствовалась:
   — Конечно, девушка… Я буду убираться — непременно найду, если он здеся. Вот если его у вас уперли — другое дело. Вы бы в милицию пока заявили... Там вам справочку выпишут.
   Кира затрясла головой и выбежала из вагона:
   — Клякса, это Кобра! — оперативница сделала вид, что закашлялась. — Гога перешел на шестую платформу... Клякса, ответь! О, черт! — в наушнике раздавалось одно монотонное шипение.
   Стуча невысокими каблучками зимних сапожек, она бежала по перрону, на ходу тряся неповинное ССН в перчатке. Зимородок с букетом, дойдя до головного вагона, оглянулся. Кира на бегу махнула ему рукой вправо, ткнула пальцем.
   Капитан понял, прикрылся букетом и пошел навстречу Дабиру Рустиани, неведомо какую беду привезшему в северную столицу.