– Твою мать! В общем, как выберетесь, забирайте все огнетушители, какие увидите, прыгайте в джип и – в порт! Ясно?
   – Ясно. А куда именно в порт-то?
   – Мимо не проедешь, не беспокойся. Вы протокол установки достали уже?
   – Как раз сейчас собирались, но ты позвонил.
   – Понятно. В общем, жду.
   – Давай, держитесь там.
   Сергей выключил телефон и подошел к Вознесенскому. Тот лежал на спине, на куртке Сергея, наспех перевязанный бинтом из автомобильной аптечки.
   Они находились на том же причале, под узким навесом для рыбаков, расположенном в трехстах метрах от горящего катера. Воздух был наполнен дымом и гарью, но тащить раненого дальше Сергей не решился.
   – Что за чушь ты городишь, Богданов… – вдруг заговорил Вознесенский хриплым голосом. – Какое ещё «проникающее ранение»… Садануло какой-то железякой, ну поцарапало, ну крови немного вытекло, ребро может… А ты уже паникуешь…
   Он пошевелился, как будто собирался подняться, но, застонав, снова лёг.
   – Насчет ребер ты, наверное, прав… Но насчёт остального – не дождетесь…
   – Платон Евгеньевич, не надо шевелиться! Сейчас прибудут ребята, поедем в больницу, вы с первым ранением ещё даже не…
   – Богданов. Скажи. Лёва – что? Он…
   – Платон Евгеньевич, понимаете…
   – Говори!
   – Он погиб. Катер взорвался. Несчастный случай.
   – Случай…
   Вознесенский закрыл глаза. Его дыхание стало более глубоким.
   Не зная как вести себя, Сергей просто сел рядом.
   – Два месяца назад Лёве исполнилось двадцать шесть. Мать умерла, когда ему было восемь, а я всегда был слишком занят… Ты говоришь – случай… Я знаю, что потерял сына не сегодня, я знаю…
   Нго-Хэ как-то сказал, что никто не умирает. Что мы зря гонимся за «полем бессмертия». Я тогда ответил, люди знают это, и просто хотят дополнительных гарантий… Я казался себе остроумным. Лёва прошел процедуру «завершения» одним из первых, но как видишь, это не стало гарантией…
   Он замолчал.
   Сергей тоже не испытывал желания разговаривать. Сейчас ему хотелось просто отдыхать – сидеть и продолжать бесконечно разглядывать сине-зеленую поверхность океана.
   С тех пор, как он попал сюда, происходящие события перестали быть результатом его действий и решений. И несмотря на то, что Сергей, казалось бы, активно действовал – искал, спасал и сражался, он, как впрочем, и все остальные оставшиеся на Острове люди, фактически плыл по течению почти непрерывно меняющихся обстоятельств.
   – Сережа, посмотри, нельзя ли где-нибудь взять хотя бы немного воды? Временами накатывает такая жажда, что…
   – Да, сейчас, Платон Евгеньевич.
   Идти в порт не пришлось: в автомобиле, который был в минуте ходьбы, Сергей нашел оставленную ещё Кириллом небольшую пластиковую бутылку с минеральной водой.
   – Вот, она не холодная, и газ давно вышел, но за неимением лучшего, так сказать…
   В тот момент, когда он протянул раненому бутылку, резкий порыв ветра со стороны океана внезапно ударил ему в спину. Одновременно с этим Сергей услышал необычно громкий звук накатившейся волны.
   – Что это? Неужели шторм? Вот это да, – он обернулся к океану, ожидая увидеть в небе приближающиеся тучи, но вместо этого увидел, что небо наоборот, буквально на глазах вдруг стало ярче, чем было ещё несколько секунду назад.
   – Не понял, у меня что – галлюцинации? Какого черта…
   – «Купол»! «Купол» исчез! – отрывисто крикнул вдруг Вознесенский. Держась одной рукой за живот, он приподнялся и со стоном сел. – Ты видишь это?! «Купол» отключен!
   Не отвечая, Сергей обернулся в сторону Нексуса.
   – Посмотрите лучше сюда.
   Склонившись на бок, Вознесенский, сидевший к Нексусу спиной, с трудом обернулся.
   С причала был виден только самый верхний уровень башни, но этого было вполне достаточно, чтобы понять: внутри здания происходит что-то необычное.
   Странный свет, который до этого всегда присутствовал только в самом Нексусе и был виден снаружи лишь ночью, сейчас стал настолько ярким, что создал вокруг вершины башни своеобразный ореол, как будто там горели тысячи водородных свечей.
   Застыв, Сергей молча смотрел на это завораживающие сияние, пока какой-то назойливый пиликающий звук не вывел его из оцепенения.
   – Что это? – почти шепотом спросил Вознесенский. Он был очень бледен, и казалось, вот-вот упадет в обморок.
   Сергей уже понял, что это за звук, но не ответил. Горло тут же пересохло от волнения, а в голове возник невообразимый хаос.
   Пиликанье продолжалось.
   Сергей задрал рукав куртки почти до плеча и дотронулся до едва выпуклого сенсора широкого керамического браслета, полученного на авианосце.
   Пиликанье тут же прекратилось. Вместо него зазвучал чей-то монотонный негромкий голос.
   – Финист. Ответьте. Вызывает Нептун. Финист. Если вы живы, ответьте. Вызывает Нептун. Финист…
   Сергей взглянул на Вознесенского, затем опять на передатчик.
   – Финист. Ответьте. Нептун вызывает вас. Финист, вы живы?
   Вознесенский внимательно и как-то отстранено разглядывал Сергея, не произнося ни слова.
   – Финист. Отзовитесь. Финист. Это Нептун.
   Сергей медленно поднял руку и снова посмотрел на Вознесенского.
   – Нептун. Финист – на связи. Как слышите меня? – наконец проговорил он в микрофон.
   – Финист! Оставайтесь на связи! Финист, переключаю…
   – Финист, ты живой? – голос в передатчике сменился. Сергей узнал командира спецназа Литвинова.
   – Живой.
   – Отличная работа, Финист! Держись. Уже идем к объекту. Сообщи координаты высадки. Повторяю, сообщи координаты высадки.
   Сергей повернулся лицом к океану. Как было бы здорово сейчас не думать ни о чем, просто войти в лазурную, переливающуюся на солнце воду, нырнуть к самому дну, туда, где царит безмолвие и красота, и поплыть словно рыба, к неведомым сокровищам, не зная границ…
   – Финист. Почему молчишь? Идем к тебе полным ходом. Сообщи координаты высадки…
   Сергей сглотнул слюну.
   Он любит проводить время среди морских глубин. Такой красоты как там, никогда не встретишь на суше. Это действительно так. Но он – не рыба. Он – человек. И живет среди таких же людей, себе подобных.
   Вот именно: себе подобных.
   – Нептун. Говорит Финист. Немедленно отставить высадку! Немедленно отставить высадку!
   – В чем дело, Финист? Никаких «отставить». У меня приказ. Сообщи координаты, мы уже скоро будем.
   – Повторяю: немедленно отставить высадку! Угроза термоядерной реакции! Всем немедленно отставить высадку! Нептун, как слышите меня? Угроза термоядерной реакции!
   – Финист, не говори ерунду! Спутник показывает…
   – Повторяю: угроза термоядерной реакции! Вы что там, с ума посходили, мать вашу?! Убирай всех людей. Тут протоактивные изотопы, а он мне чешет! Мне нужно ещё как минимум три часа. Затем – входите.
   – Финист, понял тебя. Через три часа иду на высадку. Давай аккуратнее там, Финист. Конец связи.
   Передатчик замолчал.
   – Зачем…? Через три часа они войдут. Что ты можешь? – Вознесенский выглядел совершенно подавленным. – Нго-Хэ ушел. И унёс с собой «Купол». Они разорвут нас на куски.
   – Платон Евгеньевич, мне нужен ваш ключ от Нексуса. Прямо сейчас.
   Вознесенский протянул Сергею свою карту доступа и брелок.
   – Это – от дверей. А это – от реактора. Когда попросит отпечаток пальца, просто набери на клавиатуре слово «lesson».
   – Ясно. Скоро сюда приедут Кирилл с Соловьевым, дождитесь их. Хорошо?
   – Кого-нибудь я уж точно здесь дождусь… А идти мне больше некуда.
   Сергей хотел что-то сказать, но потом, махнув рукой, быстро зашагал в сторону порта, к въезду в закрытый терминал.
   Туда, где стоял вертолет.

45

   Первое, что ощутил Сергей, ступив на крышу Нексуса, было странное ощущение холода.
   Сначала он подумал, что это его собственный озноб, результат стресса и накопившейся усталости, но подойдя к аварийному входу, увидел на металлической панели идентификации почти незаметный налет инея.
   В другой раз он бы, забыв обо всем, начал изучать это необычайное явление, но сейчас просто зафиксировал странный факт где-то на задворках своего подсознания.
   Торопливо вставив карту в щель замка, он уже готовился броситься вниз по лестнице, но дверь не открылась. Вообще, ощущение было такое, что электронное устройство почему-то не работает. Предположив, что он просто перепутал карты, Сергей попытался ещё раз – результат тот же.
   В ярости Сергей с силой ударил по двери ногой и вдруг почувствовал, что створка дрогнула от его удара. Керамическая, устойчивая к любым взрывам дверь явно колебалась, как будто была не заперта, а просто чем-то забаррикадирована изнутри.
   Тогда он разбежался и ударил всем весом своего тела. Раздался характерный звук ломаемого льда, и дверь с грохотом распахнулась. Только здесь Сергей осознал, что она была не закрыта, а всего лишь элементарно примерзла.
   Он спустился по лестнице и сразу же, свернув вправо, направился по коридору, открывая все двери, который попадались ему на пути. Он искал Гостя.
   Но комнаты были пусты. Никаких следов чьего-то присутствия. Только изморозь на стенах и яркий белый свет повсюду. Выглянув из окна одной из комнат в надежде обнаружить внизу зал с работающим реактором, Сергей увидел лишь погруженное в полутьму помещение, которое контрастировало с ярко освещенными коридорами верхних уровней.
   Закончив обход самого верхнего этажа, он спустился на уровень ниже с твердым намерением проделать эту же процедуру.
   Но и здесь он застал то же самое: холодную пустоту помещений и эхо собственных шагов.
   Неужели Нго-Хэ действительно ушел? Но почему? Неужели чьей-то глупейшей выходки было достаточно, чтобы заставить пришельца с легкостью покинуть свое многолетнее пристанище? Опять же, кто знает, считал ли он Нексус именно многолетним пристанищем, или же это был просто промелькнувший крошечный эпизод из его нескончаемо длинной жизни?
   Пройдя и этот уровень, Сергей решил не тратить времени на дальнейший обход коридоров, и стал спускаться сразу на уровень десять, туда, где находился реактор.
   По мере спуска становилось холоднее. Однако Сергей перестал обращать внимание на холод – внезапно он почувствовал, что в Нексусе кто-то есть.
   Это было очень странное чувство: ни кого не видя и не слыша, он, тем не менее, не мог избавиться от ощущения постороннего присутствия. И несмотря на то, что это чувство вызывало подсознательный страх, Сергей немедленно забыл об усталости и воспрянул духом: кроме него в башне мог находиться только Гость.
   Он спускался настолько быстро, что, достигнув десятого этажа, даже споткнулся и упал. Вскочив на ноги, Сергей так же бегом устремился к дверям зала.
   У него не было ни малейшего подобия плана того, что он скажет или сделает, если даже ему удастся догнать пришельца. Была лишь отчаянная надежда, что ещё возможно что-то изменить, и главное сейчас – это успеть.
   Добежав до стеклянных дверей, он резко остановился. В отличие от прошлого раза, никаких болезненных ощущений на этом месте уже не возникло, а темное помещение за стеклом выглядело пустым и безжизненным.
   И тем не менее, здесь явно кто-то был! Чувство присутствия живого существа было настолько сильным, что Сергей постоянно оглядывался по сторонам, словно это существо могло находиться у него за спиной.
   Он вошел в зал.
   Сначала он увидел панель неработающего компьютера. Затем, боясь посмотреть по сторонам и увидеть отсутствие «бублика», он почти закрыл глаза и, сделав несколько шагов вперед, остановился.
   – Здесь есть кто-нибудь? – громко прокричал Сергей. И так же громко сам себе ответил. – Да кто тут может быть! Он ушел!
   Открыв глаза, он вдруг увидел впереди смутные очертания тороида. При этом Сергей был готов поклясться, что ещё секунду назад здесь не было абсолютно никаких очертаний, как будто перед ним внезапно материализовался мираж.
   Подавив подсознательное желание немедленно выбежать вон из зала, Сергей попытался достать фонарь, но вспомнил, что оставил его ещё в Резиденции. Кроме фонаря, ему не хватало теплой одежды – похоже, что зал являлся эпицентром холода, который сейчас ощущался особенно остро.
   Неожиданно Сергей с ужасом обнаружил, что флюиды постороннего присутствия постепенно рассеиваются, как будто расстояние между ним и живым существом начинает увеличиваться. Вместе с этим, очертания «бублика» тоже стали размываться, становясь прозрачными.
   – Подожди! – закричал Сергей. – Если ты ещё здесь, не уходи, я должен тебя кое о чем спросить!
   И тут он внезапно увидел ответ. Именно увидел, потому что это не было привычным набором звуков или слов: серия образов стремительно промелькнула в голове у Сергея, как и тогда, когда он впервые «разговаривал» с Гостем.
   Всё очень просто. Нго-Хэ не уходил. Нго-Хэ лишь «перевернул страницу».
   Встал с другой стороны.
   Отступил в тень.
   Эти образы ясно выражали суть: Гость никуда не улетал в том понимании, которое было доступно людям. Он ускользал в иной, невидимый мир, отделенный от этой Вселенной всего лишь какими-то условностями: физическими измерениями и иными воплощениями времени и гравитации. И сейчас, стоя на пороге и закрывая за собой дверь, он бросил последний взгляд назад.
   Сергей понял, что вот он, его единственный шанс, и что другого уже не будет.
   Сейчас ему нужно говорить что угодно и как угодно, но Гость должен его услышать.
   – Я не хочу тебя задерживать. Мне ничего не нужно от тебя. Я пришел, чтобы ты ответил на один-единственный вопрос.
   Кто. Убил. Лёву?
   В это же мгновенье все образы, вызванные присутствием Гостя, исчезли.
   Сергей вновь увидел себя одиноко стоящим посреди темного холодного зала.
   – Ты прошел сквозь этот мир и теперь двигаешься дальше. И ты совершенно не изменился. А вот Лёва погиб. Кто убил его?
   Начиненная тротилом железная болванка?
   Его отец, который попросил тебя показать будущее своему сыну?
   Или его убил ты?
   Отец Лёвы не знал, что ожидает его сына. Но ты же знал! Ты не мог не знать! Ты показал будущее человеку, а он, стремясь изменить свою судьбу, наоборот – лишь активировал это будущее, точно так же как, нажав на спусковой крючок ракеты, «активировал» свою смерть.
   Но ты убил не только Лёву!
   Сейчас, когда ты спокойно «переворачиваешь страницу», тысячи людей в виде атомов застряли между двумя мирами и благодаря тебе, точно также как и Лёва, обречены на смерть!
   Да! Именно на смерть! Ибо вернуться им предстоит не в свои дома, а в океан из радиоактивного пепла, который уже скоро будет на месте этого острова!
   Сергей замолчал. И хотя вокруг него абсолютно ничего не происходило, он был уверен: тот, к кому он обращается, всё ещё здесь.
   «Времени не существует. Всё, что должно произойти – уже произошло. Будущее наступит независимо от чьих-то предсказаний, потому что оно определено настоящим. И хотя настоящее реально, оно определено прошлым. А прошлое не изменить», – вдруг вспомнил Сергей.
   Кто и когда это сказал? И было ли это воспоминанием?
   – Нго-Хэ! Ты ещё не ушел? Пытаешься говорить со мной?
   Тогда ответь мне на другой вопрос! Ты являешься на эту планету, в эпоху, когда человек не в состоянии даже адекватно с тобой общаться. Ты приходишь не куда-то, а сюда, в этот крошечный мир на краю земли. Ты живешь здесь несколько лет, даришь открытия, раскрываешь секреты. Зачем всё это? Чтобы вот так внезапно уйти и перечеркнуть всё то, что ты сделал?
   Не верю. Скажи – зачем? В чём твоя цель? Ведь ты знал обо всём с самого начала.
   Коль скоро люди погибнут по твоей милости, ты не можешь отказать им в праве знать причину!
   «Времени не существует. И прошлое нельзя изменить. Но Вселенная многомерна и бесконечна. И в этой Вселенной существует место, где много сотен миллионов лет назад уже произошло то, что происходит сейчас здесь. Абсолютно то же самое.
   Цель Нго-Хэ такая же, как и цель того, кто когда-то, точно так же, пришел в то, другое место – воздействовать на настоящее, чтобы изменить будущее.
   Хотя всё, что должно произойти и в прошлом и в будущем – уже произошло».
   – Но зачем? Зачем куда-то вмешиваться и что-то менять?
   «Когда тот, кто пришел, воздействовал на настоящее, то в измененном будущем возник Нго-Хэ. Сейчас, когда Нго-Хэ воздействует на настоящее, в измененном будущем возникает новый Нго-Хэ».
   – Ты хочешь сказать, что на Острове должен появиться тот, кто через сотни миллионов лет станет следующим Нго-Хэ?! Безумие какое-то… Но послушай, как здесь может кто-то появиться, если в ближайшее время от Острова и его жителей ничего не останется? Ты же отключил реактор «Купола»!
   Возникла довольно продолжительная пауза.
   «Сфера есть часть наследия».
   В зале зажегся свет.
   – Так ты просто забыл? Как ты мог забыть об этом?! – Сергея вдруг начал душить приступ истерического смеха. – Он забыл!
   За спиной прозвучал сигнал, и послышался мерный звук загрузки компьютера.
   Смех сменился сильным кашлем. Ноги подкосились, и чтобы не упасть, Сергей был вынужден присесть. Он вдруг осознал, насколько сильно замерз. Ему с трудом удалось унять кашель и подняться на ноги.
   Гость ушел. Ушел навсегда, ведь его миссия закончена.
   Но почему именно сейчас? Какое событие послужило для него финалом? В какой момент он увидел, что изменил будущее?
   Вряд ли кому-то удастся ответить на эти вопросы.
   Впрочем, впереди, как сказал Нго-Хэ, ещё миллионы лет, так что – как знать…
   А оставленный им тороид продолжит служить защитой для Острова и, похоже, ещё не скоро перейдет в разряд памятников.
   Сергей приблизился к компьютеру. На мониторе мерцало изображение желтого иероглифа. Он вынул из кармана ключ и вставил его в разъем.
   «Система загружается. Ждите».
   В этот момент раздалось пиликанье браслета. Усмехнувшись, он нажал на сенсор.
   – Финист. Вы слышите нас? Это Нептун. Финист, ответьте.
   – Финист – на связи. Говорите.
   – Финист, сообщите координаты высадки. Движемся к объекту.
   – Но я же сказал: три часа!
   – Никаких часов, Финист! Ситуация экстренная: мы засекли над объектом «Фантомы» вероятного противника. Сообщите координаты высадки.
   – Послушай, Антон. Или как там тебя… Можете двигаться куда хотите. Через несколько минут «Хрустальный Купол» будет восстановлен. Хотите братскую могилу в океане – ради Бога, но я вас предупредил!
   Передатчик замолчал. Но через несколько секунд вновь ожил голосом Константина из ФАЭР:
   – Финист, что происходит? Доложите обстановку.
   – А, Костя… Привет. Слушай, у меня к тебе дело – заскочи к моим на Лубянку, скажи, что я уволился, о'кей? И ещё…
   – Что ты несешь?! Ты – пьян?!
   – Да, есть немного. В общем, я уже сказал. Сейчас включится «Купол». Рекомендую убраться не только из территориальных вод Острова Нового Солнца, но и вообще, из этого квадрата. Через пару дней «Си-Эн-Эн» получит запись моего заявления для телевидения, все подробности – там. А сейчас, давайте прощаться, мне, ей-богу, некогда…
   – Финист, ты понимаешь, что ты делаешь?! Ты…
   Сергей отключил передатчик.
   – «Финист… Понимаешь…» Да идите вы. Тут сам Нго-Хэ решил возрождаться! Так что, не до вас нам.
   Он посмотрел на монитор.
   «Система активирована. Пожалуйста, завершите авторизацию».
   Внезапно вихрь мыслей пронесся в его голове.
   А что, если тот, кому в далеком будущем суждено стать новым Нго-Хэ, уже здесь?
   Ведь проблема бессмертия почти решена, да и Гость явился изменить грядущее именно сейчас, на этом отрезке времени, не раньше и не позже.
   Неужели кто-то из островитян… Сегодня он – обычный человек, но миллионы лет изменят его облик, превратят в сверхсущество…
   Нго-Хэ прожил на Острове несколько лет, но лишь Сергею открыл цель своей миссии. Означает ли это…
   «Система активирована. Пожалуйста, завершите авторизацию».
   «lesson».
   «Авторизация успешно завершена. Установите параметры программы…»
   Тяжелые грозовые тучи достигли восточной границы «Хрустального Купола», продолжая надвигаться на город. Не дожидаясь начала тропического ливня, Сергей поспешно погрузился в вертолет и в последний раз окинул взглядом поверхность крыши.
   – Если так пойдет и дальше, надо здесь хотя бы ограждение поставить, – пробормотал он и запустил двигатель.

46

   – И что было потом?
   – Да ничего… Я ему говорю: не хотите, чтобы я вас забирал – сидите здесь дальше, Платон поправится – пусть сам вас увозит. Так он, представляешь, начал у меня ключи от катера отнимать, да потом орал ещё, – Кирилл свесился с дивана и поставил пустую бутылку на пол.
   – Во даёт Лурье!
   – Ага. Про тебя я вообще молчу – как только он не обзывался! Кремлевский холуй, чекист недорезанный, прапор, ну и в таком духе.
   – А ты?
   – А что я? Привез его, да уехал. Нужен он мне…
   – А за друга что, не мог заступиться? Сказал бы ему, мол, не трожь прапора, устрица офисная!
   – Вот увидишь его – сам ему всё скажешь.
   В квартире Кирилла был всё тот же беспорядок, что и сутки назад. Разница заключалась лишь в наличии электричества, и это позволило им провести вечер в относительном комфорте: работающий холодильник был забит напитками, а в гостиной негромко играла музыка.
   – Мда. Ещё неделя, говоришь… – Сергей встал и подошел к окну. – Какое это будет число?
   – Пятое сентября. Двадцать два часа четырнадцать минут.
   – Даже не верится как-то. Неужели прямо вот так из воздуха и появятся?
   – Соловьев говорит – не успеешь глазом моргнуть.
   – Говорит… А он не говорит, почему так долго?
   – Да, похоже, он и сам до конца не понял. Якобы имел место некорректный ввод данных, и программа выдала максимально возможное прерывание. Ты лучше сам у него спроси.
   – Спрошу.
   – А Соловьев, между прочим, ничего мужик. Сегодня, когда в Научный центр пришли, он первым делом в «Биофарм» побежал, подопытных животных проверять. Там хоть и замкнутый цикл, но, сам понимаешь, неделя с лишним прошла, мало ли что…
   – Молодчина Соловьев! Ты прав, люди раскрываются в мелочах.
   Сергей вышел на кухню и вернулся с небольшой пузатой бутылкой.
   – Гляди, Кир, вот эта – последняя, и я – спать.
   – Да без проблем. Ты, кстати, как? Всё ещё не по себе?
   – Сейчас уже намного лучше. Просто не верится, что – всё, отвоевался.
   – А ты не зарекайся. Если Платон решит создать здесь что-нибудь типа «Отдела тайных операций», то ты сразу же станешь «агентом номер один».
   – Тебе всё шуточки…
   Сергей уселся в кресло. Обе створки огромного, от пола до потолка, окна гостиной были раскрыты настежь, и в комнату задувал свежий ночной ветерок, приносивший с собой запах моря, перемешанный с ароматом растущих на лоджии цветов.
   – С чего начнем завтра?
   – С самого «приятного». Надо собрать все тела и похоронить. Кое-где порядок навести. А потом уже будем с энергоснабжением окончательно разбираться: может, где-то обрыв или риск замыкания. В общем, работы хватит.
   – Эх, Серега… А я всё равно переживаю. Как оно пройдет.
   – Ты про что?
   – Про возвращение людей. Это же не один человек, а десятки тысяч.
   – Будем надеяться на лучшее.
   – Ага.
   Кирилл помолчал. Подняв с пола пульт, он сделал музыку тише.
   – А что, это правда, что ты к нашей Анне приехал?
   – Как это – к вашей? И кто сказал?
   – Платон сказал. Когда мы его в город везли. А «нашей» потому, что она – лицо нашего телевидения. Новости вела, и вообще, фигура известная, «звезда», можно сказать…
   – Да ни к кому я не приехал. Просто знакомы были когда-то…
   – Ага. «Просто». Платон сказал – у вас всё ещё впереди.
   Всё впереди. Сергей вдруг ощутил это забытое чувство из детства, когда будущее представляется яркой порой величайших приключений и исполнения желаний, и никак иначе. А ведь и правда, ему только тридцать с небольшим, и настоящая жизнь, похоже, только-только начинается…
   – Знаешь, Кир, возможно, он и прав: у всех нас впереди ещё целая жизнь. И вряд ли стоит разменивать её на всякую дребедень…
   Он замолчал.
   – Кстати, а где Елена?
   – Просила тебе передать, что уехала на свою виллу и что если понадобится, то будет там.
   – Ты сказал ей про Лёву?
   – Сказал.
   – А она?
   – А что она. Она ничего. Сидела как истукан, курила и молчала. Потом встала и уехала.
   – Эх, молодежь… А у неё что, действительно, вилла?
   – Ну, вообще-то домик немаленький – три этажа, сад. Тут не у всех такие дома. Я раньше всё понять не мог, за какие заслуги ей такой дом дали, она же не учится и не работает, а вон, оказывается, в чем дело…
   – Полагаю, в недалеком будущем её ждет переезд.
   – Серёга… А расскажи, как выглядит Гость?
   – Не выглядит, а выглядел. Он уже не вернется.
   – Всё равно. Я ни разу в жизни пришельцев не видел.
   – Не много потерял. Он такой маленький, с рогами, а сзади у него…
   – Я серьезно!
   – Как-нибудь потом.
   – Тогда про Россию расскажи что-нибудь.
   – А что про неё рассказать-то?
   – Ну вот ты. Ты же скоро скучать начнешь, наверное? Всё-таки тридцать лет там прожил, захочешь потом вернуться, а вернуться будет уже нельзя, даже на время… И что вспоминать будешь? Школу, друзей, улицу свою? Или что?
   – У меня там кредит неоплаченный. Процентов натикает…
   – Не хочешь разговаривать – так и скажи! Тогда я – спать, – Кирилл поднялся и, пошатываясь, проследовал в соседнюю комнату. – Можешь занимать мой диван. Или что захочешь.
   Сергей наполнил бокал до самых краев, но не спешил пить. Некоторое время он задумчиво сидел, разглядывая на потолке тень, которую отбрасывала слегка колеблющаяся от сквозняка занавеска.
   С того момента, как он вернулся из Нексуса, им овладело какое-то странное чувство – казалось, вся его прошлая жизнь была очень длинным и скучным сном, в котором он был даже не участником, а сторонним наблюдателем, и лишь сегодня, проснувшись, вновь становится самим собой.
   Сделав усилие, Сергей поднялся из кресла и почти рухнул на стоящий рядом диван.
   – Кирюха. Не обижайся. Я просто устал как старый полковой конь. А вставать рано, я обещал Платону, что мы с тобой будем в девять утра. Так что давай уже завтра поговорим, о'кей?
   Не дождавшись ответа, Сергей протянул вниз руку и, нашарив на полу пульт, прибавил звук проигрывателя. Получилось гораздо громче, чем он хотел, но он не спешил выключать музыку.
   Старинная, знакомая с детства рок-баллада наполнила тишину ночи.
   Её мелодия проникала в самое сердце, а простые слова не нуждались в переводе.
   Сергей закрыл глаза.
 
«Шанс, дай мне шанс,
Вернуться в тот сказочный мир,
Где я с тобой, где я с тобой.
Там, только там
Любовью твоей, где я жил,
Найду я покой, найду я покой». [2]
 
   Декабрь. 2007 г.