Соня заметно повеселела, и Валентина, заметив это, не могла не поддержать ее идею.
   – О чем ты говоришь?! Я тоже непьющая, но красное вино в самом деле очень полезно для крови!
   Она принесла вино, разлила по бокалам. Глаза у Сони заблестели.
   – Вот так… в вино… Предположим, они пришли в гости… Хотя нет, сюда их приводить нельзя. Разве что ее одну, и чтобы никто из ее близких не знал, куда она пошла. Заманить, предложить ей выпить вина…
   Валентина опустила веки, плотно сомкнула их в знак согласия, слегка кивнув головой. Да, она все понимает. Да, она разделяет этот план, разве что надо хорошенько обдумать все детали.
   – Валя, – внезапно окликнула ее Соня, держа в руке бокал с вином и разглядывая темно-красную жидкость. – Ты когда-нибудь слышала о сулеме?..

12. Май 2010 г. Глафира

   Странное дело, но история Алевтины Глашу почему-то почти не взволновала. Ей было все равно, за что она убила своего мужа и каким образом.
   Сейчас ей было важно другое – как уговорить Алевтину, запуганную хозяевами, передать «на свободу» информацию о том, где она, Глафира, находится. Что бы такое придумать, чтобы она согласилась это сделать?
   Нет, конечно, в какой-то степени девушка права: в случае, если ее хозяев-преступников повяжут, они молчать не станут и выдадут Алевтину. Но так произойдет, если она будет сидеть в этом доме и ждать, пока ее схватят. А что, если и ей самой сбежать? Как-нибудь оторваться от охранника, который ее сопровождает во всех поездках, в том же самом супермаркете… И потом – ищи ее как ветра в поле! Лиза раздобудет Алевтине новые документы, поможет ей уехать, даст денег, наконец! Вот только поверит ли ей запуганная Алевтина?
 
   Открылась дверь, появилась Алевтина с корзинкой в руке. Глафира сглотнула слюну. Голод терзал ее невыносимо. Казалось, что сейчас она бы съела целого поросенка!
   – Знаешь, Аля, я поняла, что самая мучительная пытка – это пытка голодом, – призналась она, не сводя глаз с корзинки. – Почему ты не с подносом?
   – С корзинкой удобнее. Ничего не прольется, когда я двери открываю или прохожу мимо этих охранников, которые так и норовят ущипнуть тебя за задницу.
   – И много их?
   – Нет, всего трое. Один на воротах, другой на парадном крыльце, а третий здесь, тебя сторожит.
   На Алевтине были темные очки, закрывающие пол-лица.
   – Почему ты в очках?
   Аля приспустила очки и показала Глафире огромный фиолетовый с желтизной синяк под глазом.
   – Это кто?!
   – Хозяин.
   – За что?
   – Водитель, я тебе о нем рассказывала, ну, вместе с которым мы ездим в город за покупками и по другим делам, доложил ему, что я попыталась в супермаркете сунуть в чужую корзину шарик из свернутой пятисотки, как ты мне посоветовала.
   – Так ты это сделала?!
   – Сделала. И написала на купюре, где мы находимся, указала телефон твоей подружки.
   – А как ты его узнала?!
   – А ты не догадалась?
   – Нет.
   – Оказывается, та история с «мертвым» телефоном – настоящая подстава. Хозяйка специально оставила его на видном месте и отправилась в ванную комнату, зная, что я непременно этим воспользуюсь и принесу его тебе. Думаю, их интересовал номер телефона человека, которого ты считаешь своим самым близким другом.
   – То есть они использовали меня, чтобы узнать номер телефона Лизы? Но вообще-то это вовсе не тайна. И если они украли меня с целью выкупа…
   – Да говорю же – не выкупа! Выкуп – это очень опасно. Можно попасться. Думаю, они держат тебя для другого…
   – Аля!
   – Что – Аля? Я поэтому и пыталась тебе помочь. Они не оставят тебя в живых, понимаешь? Отправят на органы! А твоей подружке позвонили бы исключительно для того, чтобы сообщить – как бы от твоего имени, – что с тобой все в порядке и чтобы тебя не искали. Вот так.
   – Скажи, ты в самом деле хочешь сидеть тут всю свою оставшуюся жизнь и терпеть все то, что тебе приходится наблюдать?! Ты не боишься, что когда-нибудь они пустят на эти самые органы и тебя тоже?!
   – Я постоянно думаю об этом, но кого-то же они должны оставить для ведения хозяйства. Это все равно что людоеды, сожравшие всех своих служанок!
   – Какая ты, однако, самоуверенная!
   – Ты сама подумай. Эта женщина так привыкла к тому, что я выполняю все ее прихоти и поручения. Где она найдет еще одну такую дуру?
   – Аля, но ведь сейчас, после того как ты решилась бросить записку в чужую корзину в супермаркете… Кстати, а где теперь эта записка?
   – Да в том-то и дело, что водитель отдал ее хозяину в качестве доказательства того, что мне уже нельзя доверять.
   – Вот и я о том же! Теперь, когда ты это сделала, тебе больше не верят. Может, и в город тебя уже не отправят… И как только ты умудрилась так попасться?!
   – Вообще-то, когда я это проделывала, водителя рядом не было, он стоял за соседним стеллажом. Думаю, он все случайно увидел.
   – Аля, бежим! Вместе! Я все обдумала! В следующий раз, когда окажешься в городе, беги со всех ног! Я тебе сейчас продиктую адрес, ты найдешь Лизу, мою хозяйку и подругу. У нас частное адвокатское бюро. Лиза тебя приютит, ты ей все расскажешь, нарисуешь план, где меня искать. И, когда меня освободят, Лиза сделает для тебя новые документы, спрячет тебя, и с работой посодействует, да с чем угодно, и денег даст. Пожалуйста, помоги мне!
   – Я-то помогу, и ты выйдешь на свободу, а что будет со мной?
   – Говорю же, им никто не поверит. Они забрали твой паспорт?
   – Конечно!
   – Послушай, я предлагаю тебе шанс! Лиза выпутывала своих клиентов еще и не из таких передряг. Расскажи мне, как все дело было? И откуда твои хозяева знают, что ты убила своего мужа? Они были свидетелями?
   – Мой муж раньше работал у них водителем. Глафира, да ты ешь, ешь! – Алевтина наконец догадалась поставить корзинку на столик перед Глашей, убрала салфетку. В маленькой мисочке Глафира увидела несколько розовых комочков, политых томатным соусом.
   – Аля, это что?
   – Куриные паровые фрикадельки, уж ты извини…
   – А жареную курицу они игнорируют? – Глафира достала миску, вилку и принялась за еду. – У них в морозилке и мяса нет замороженного?
   – Почему? Есть. У них все есть.
   – А ты-то сама чем питаешься?
   – Да чем придется.
   – Ты не могла бы разморозить курицу, приготовить ее на гриле, с травками, и мы бы с тобой ее съели?
   – Но это же все не мое! Я не имею права. Я здесь не хозяйка.
   – Да знаешь, сколько ты себе потом сможешь всего купить, сколько цыплят и гусей, на те деньги, которые тебе моя Лиза заплатит за то, что ты поможешь вызволить меня отсюда?! Миллион!!! Да она отправит тебя за границу! Купит тебе домик на берегу моря… Ты только помоги мне…
   Глафира вдруг разрыдалась, представив, как в самом скором времени откроется дверь, войдет охранник и скажет, что ей следует пройти за ним… Ей сделают укол, или дадут выпить кофе, или чай, чтобы усыпить, после чего благополучно разрежут, как свинью, и вынут все внутренности.
   Аппетит прошел сам по себе, когда она ясно представила, что ее ждет в ближайшем будущем.
   – Что я могу тебе сказать? Дура ты, Алевтина, или притворяешься, что работаешь у них домработницей! На самом деле ты – их сообщница и выдумываешь разные там сказки, чтобы я не швырнула в тебя тарелку с овощным супом или паровыми котлетами! Иди отсюда, я не могу тебя видеть, и пусть моя смерть останется на твоей совести! Так же, как и смерть всех остальных людей, которых потрошили здесь, потому что ты не успела им помочь… Это надо же?! Ты спокойно разгуливаешь себе по городу, бываешь в магазинах, среди людей, тебе ничего не стоит подойти к охраннику супермаркета и сказать, что тебе нужно срочно позвонить в милицию. Да можно придумать все, что угодно, чтобы только люди обратили на тебя внимание! Чтобы появилась милиция! И про мужа своего ты тоже все выдумала…
   – И синяк под глазом тоже сама себе поставила, – холодным тоном произнесла Алевтина и вышла из комнаты. Громко хлопнув дверью.
   – Дура, идиотка! – бросила ей вслед Глафира, после чего принялась вяло дожевывать куриную котлету. Ей было так страшно, так нехорошо, что и мысли все от голода и волнений исчезли, в голове же образовалась странная пустота. Да и тело ее стало легче, потеряло вес.
   Надо было думать, думать, но она не могла. Смотрела на дно корзинки, где притаился кусочек ржаного хлеба. Глафира сжевала его в одно мгновение. Подумала еще, что хлеб необыкновенно вкусный, хотя и черствый. Представила себе, как она намазывает его маслом, кладет сверху ломтик соленой семги…
 
   Она гнала от себя прочь мысли об Адаме. Чувство вины перед ним было необъятным. Ведь наверняка Лиза уже давно забила тревогу, позвонила Адаму и сообщила ему о пропаже жены. Адам уже в городе, разыскивает ее. Они с Лизой объездили все морги, обзвонили больницы. Предполагают самое худшее. И правильно! Если бы она решила куда-нибудь уехать или лечь, к примеру, в какую-нибудь частную клинику для похудения, то непременно сообщила бы Лизе. Даже Адаму не сказала бы (зная, что он примется ее отговаривать), а Лизе – непременно. И если она этого не сделала, значит, Лиза вполне может предположить, что Глафиры уже, быть может, нет в живых.
   Когда исчезает женщина, причин для этого не так уж и много. Она может сбежать с любовником. Может заболеть или умереть. Ее могут украсть и держать в целях выкупа или как донора. Она может потерять память и заблудиться в этом мире. Другими словами, она не может вернуться по причинам, уже от нее не зависящим.
 
   Глафира посмотрела на дверь. Может, попробовать уговорить охранника? Если Алевтина запугана своими хозяевами, потому что они могут дать показания о том, что она убила своего мужа, то простой охранник чем рискует? Да ничем. Разве что потерей работы. Но Лиза заплатит ему столько, сколько он не заработает и за целый год службы в этом доме. Так, может, ей стоит попробовать поговорить с ним?
   Она подошла к двери, попробовала открыть, но оказалось, что та заперта. Алевтина так быстро вышла, что Глафира и не заметила, как она заперла дверь. Да и звуков характерных не было. Возможно, там автоматический замок, который щелкнул сразу же, как она захлопнула дверь?
   Она постучала, чтобы привлечь внимание охранника. Он тоже человек, и ему, что называется, все человеческое не чуждо. Он работает здесь за деньги, а потому его можно, в сущности, перекупить. Другое дело, каким образом она предоставит ему гарантии того, что они с Лизой непременно отблагодарят его за оказанную услугу, а не наоборот – не привлекут за сообщничество?! С какой стати он ей поверит?
   Реакции на ее стук не последовало. Никто не открыл дверь. Возможно, охранник отошел и не услышал стук. Или же просто ему даны инструкции не обращать внимания на сигналы пленницы?
   Выходит, Аля права, и они держат ее здесь вовсе не для того, чтобы получить с Лизы выкуп, а совсем для других целей? Но почему, почему они выбрали для этого именно ее, человека не очень-то и здорового, с явными признаками ожирения?! Кому могут понадобиться такие органы?
   Проанализировав события последних дней, Глаша вдруг поняла: помимо того, что в ее организме происходят какие-то физические изменения и она очень плохо себя чувствует, ослабла вконец, так еще и ее психическое здоровье серьезно пошатнулось. Вот и Алевтине она нагрубила, вместо того чтобы оценить заботу девушки и ее желание хоть как-то Глашу накормить.
   Внезапно ей стало и вовсе нехорошо. Она вдруг поняла, почему ее хозяева практически не кормят ее! Ну, конечно, именно по той самой причине, о которой она только что размышляла. Излишний вес! Возможно, для того, чтобы выгодно продать почки или сердце (а оно у нее явно заплыло жиром!), ее надо подержать на голодном пайке?
   Глаша вздрогнула, когда раздался звук отпираемой двери и в комнату вошла хмурая, все в тех же темных очках, Алевтина, державшая в руках… напольные весы!!!
   Все сходится! Ну, точно, они хотят привести ее в нормальное состояние перед тем, как отправить на органы.
   – Аля, что это такое? – спросила она охрипшим от волнения голосом.
   – Как что, разве не видишь? Весы, – опустив голову, ответила Аля. – Приказано тебя взвесить и показатели записать в отдельную тетрадь.
   – Но зачем?
   – Не сказали, – Аля вдруг совсем побелела. – Знаешь, я тут подумала… вероятно, ты права, они мне больше не доверяют.
   – Как ты это поняла?
   – Да очень просто. Мы сегодня должны были отправиться в город за продуктами. Так вот, водитель поехал один, меня не взяли. Еще спросили, кто позволил мне кормить тебя.
   – Твоя хозяйка недосчиталась паровых котлет? – нервно усмехнулась Глафира.
   – Не думаю, что она их считала, но что их стало гораздо меньше – этого она не могла не заметить. Дело в том, что хозяину-то я готовила жареную свинину… А паровых котлет было не так уж и много.
   – А почему свинину не принесла?
   – Хозяин съел целую сковородку. Сам.
   – Извини меня, Аля. Я не должна была грубить тебе.
   – Ничего. Я привыкла. Не ты первая, не ты и последняя. И вообще, я давно уже поняла: когда хочешь сделать человеку что-то хорошее, получается, напротив, еще хуже. Вот и теперь. Ты показалась мне симпатичным человеком, я понимала, как тебе тяжело, и старалась как-то помочь тебе… Других, если они были такой же комплекции, как и ты, они вообще морили голодом, давали им только травяные настои.
   – Подожди, – Глаша взяла ее за руку. – Подожди. Давай разберемся. Почему меня привезли сюда? Ведь понятно, что я попалась на эту удочку исключительно потому, что пришла в этот офис, чтобы купить таблетки для похудения. Словом, я, такая толстая, с явными признаками ожирения…
   – Я поняла твой вопрос. Думаешь, они заманивают людей только подобными объявлениями? Ничего подобного. В этот раз сработало объявление для тех, кто хочет похудеть, а в прошлый – для тех, кто хочет устроиться горничной в Англию; еще, я знаю, были люди, желавшие открыть свой бизнес в Эмиратах, получить ПМЖ в Америке… К тому же далеко не все обращающиеся к ним по вопросам похудения выглядят так, как ты. Некоторые мнительные дамочки очень даже стройные, они сами придумали, что растолстели… Я же понимаю, что ты ищешь какую-то закономерность, хочешь узнать, каких людей они сюда заманивают. Думаю, никаких особых предпочтений нет. Были бы живыми и относительно здоровыми. А фирмы они открывают и закрывают из осторожности, чтобы не попасться. Вот, к примеру, если тебя начнут искать, обнаружат в твоей квартире газетки с объявлениями, обведенными красным фломастером, и попытаются разыскать тебя через фирму – у них ничего не получится. После того как им попадается рыбина вроде тебя – я имею в виду, конечно, не комплекцию, а состоятельность, – они вообще на время исчезают. Фирмы-однодневки, слыхала о таких? К тому же, чтобы открыть подобную контору, вовсе не надо никаких документов. Дал объявление в газету, повесил вывеску на дверь – всего и делов-то! Думаю, тебя все же ищут, а вот насчет других – не уверена… Как-то так получается, что большинство женщин, обращающихся в эти сомнительные фирмы, в основном – дуры дурами, уж извини за такую прямоту. И денег у них нет, и в Америку, к примеру, охота… Или вообще – в проститутки хотят, куда-нибудь в арабские страны уехать. И ничего ведь не боятся! Вот и получается, что из-за отсутствия мозгов они теряют и органы.
   
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента