Она отодвинула решетку водостока и пошарила в подполе. Нащупала тяжелый сверток и вытащила из тайника любимые игрушки, тщательно завернутые в три слоя целлофана. Мартине повезло: несмотря на то, что она была одной из самых молодых сук в банде, ей достались солидные железки. Пушка была крупнокалиберной, трофейной, с клеймом "Генералов", а нож взят из разгромленного оружейного магазина на Земской. Вот только на байк она себе еще не "заработала"...
   Мартина сунула ствол за пояс, а нож - в рукав. Теперь достаточно было резко разогнуть руку в локте, чтобы наборная рукоять скользнула в ладонь. Она тренировалась практически ежедневно и с завидным упорством.
   Она задвинула решетку, подняла голову и ощутила сквозняк, которому неоткуда было взяться. Внутри тонкого светового шнура плясала потревоженная пыль.
   Одна крыса замерла, будто парализованная светом. Тварь была лысой и почти прозрачной. Внутри мутно-белого мешочка переливались внутренности.
   Мартина помнила все, о чем назойливо тарахтел поп на своих уроках. Крысы - тоже Божьи создания, и она должна любить их. А если они - глюки, порождения Демона, то их не существует. Она знала, как следует относиться к отраве, льющейся в уши, прилипчивой мрази, обманывающей глаза, нюх и заставляющей осязать неосязаемое... Она протянула руку и прикоснулась к крысе.
   Что-то было не так. Возможно, та была отравленной или больной. Или Мартине довелось увидеть крысу-имбецила. При мысли о том, что очутилась в крысиной психушке, девушка улыбнулась. Она поднесла зверька поближе к лицу. Теперь крыса начала дергаться. Она скалила стеклянные зубы, царапала лапками воздух и обвила запястье Мартины гладким, чуть розоватым хвостом.
   В этот момент Мартина поняла, в чем заключается несуразность. Луч фонаря, который она держала в другой руке, не преломлялся и не рассеивался, проходя сквозь жирную мутную плоть.
   Она подбросила крысу в воздух, и та начала таять - с хвоста. Мартина схватила нож и ударила по ней, но к тому моменту, когда лезвие должно было рассечь тело крысы пополам, на траектории падения осталась одна голова. Потеряв равновесие, девушка шагнула вперед. Голова стукнулась об ее ботинок, почернела и прилипла к коже, стала наростом на носке в виде черепа без нижней челюсти; от него отделились два глазных яблока, укатившихся в темноту с металлическим дребезжанием.
   Бросив взгляд на часы, Мартина заторопилась.
   Через заднюю дверь кухни она выбралась в переулок, впадающий в Нейтральную, и оказалась в свободной зоне. Здесь не имел силы даже карантинный кодекс. Стопроцентная демократия. В самый раз для любительниц острых ощущений...
   Переулок кончался тупиком. В том году Нейтральная разделяла зоны влияния аристарховцев и "Сук". Граница проходила точно по осевой. Мартина находилась на своей территории.
   В переулке было темно, будто внутри зарытого гроба. На небе - ни одной звезды. Мартине это показалось странным, но не более, чем многое другое. В утробе майской ночи раздавались полупереваренные звуки. Девушка завернула за угол и увидела далекий красный фонарь под навесом канна-бара "Чертово колесо". Сквозь щели металлических жалюзи пробивался мерцающий свет. Внутри бара кто-то истошно орал под пыткой.
   Сегодня "Суки" праздновали захват заложника. И, значит, пахло большой разборкой. Еще не поздно было смыться. Но у Мартины никогда не хватало сил сопротивляться искушениям.
   На тротуаре перед баром стояла дюжина байков и два джипа, один из которых принадлежал Плаценте - роскошная тачка с наворотами и фальшивыми номерами, угнанная из гаража какого-то миддла. Тут же вертелись десятилетние щенки, торговавшие собой и планом вразнос.
   Мартина нырнула в подворотню за пятьдесят метров от бара и зашла с черного хода, как обычно ходили свои. Возле двери скорчился безногий нищий. При появлении девушки он переместился поближе к ступенькам. Его голова в струпьях оказалась на уровне ее развилки. Он захихикал и высунул неправдоподобно длинный язык. Колебательные движения кончика напоминали трепыхание крылышек колибри. О колибри она знала из учебного фильма.
   - Это будет стоить тебе всего гривенник, дорогуша, - прошамкал нищий.
   Мартина приготовилась пнуть его под дых ботинком с металлическим кантом. Безногий предусмотрительно и резво отодвинулся. Она постучала в запертую дверь. Открылось окошечко, в которое с трудом можно было просунуть руку. Драная тридцатилетняя кошка по кличке Киста уставилась на Мартину подведенными глазами.
   - Подайте жертве Джихада!.. - заблеял нищий с панели.
   - Пошел в задницу! - рявкнула Киста. - С таким прибором - и без капусты?! У тебя ж член до земли достает!
   - Чтоб ты забеременела от своего большого пальца! - заорал калека, убираясь подальше и активно работая колодками.
   - Привет, сука! - сказала Мартина. - Открывай. Тут не жарко.
   - Шевели жопой! - огрызнулась Киста и загремела засовами.
   Все это была декорация для лохов. Из бара имелось еще два "аварийных" выхода - на случай неотразимого наезда. До сих пор ими ни разу не пользовались.
   Мартина миновала предбанник, в котором стояло кресло-качалка и мерцал десятидюймовый экранчик - Киста смотрела "Лебединое озеро" в постановке труппы трансвеститов по кабельному каналу, - и сразу попала в заднюю комнату бара.
   Тут "Суки" забавлялись с Кровяником - одним из лейтенантов Аристарха. Тот уже не орал, а задушенно хрипел. Мартина засмеялась. Ей нравился угар. Атмосфера была наэлектризована до предела. Даже безжалостно яркий свет голой стоваттной лампы действовал возбуждающе. В соседнем помещении гремел улетный рок.
   По здешним меркам забава оказалась утонченной. Кровяник в одежде новорожденного был распят на биллиардном столе. Перед ним вертелась голая Ветла - бывшая центровая из публичного дома "На Рымарской", - изредка надавливая на его чувствительные места каблуками, а еще две девки охаживали его распухшие и кровоточащие телеса мокрыми кожаными ремешками. Лейтенанту светила, по меньшей мере, импотенция. Сама Плацента нежно держала Кровяника за голову и ласкала своими треугольными накладными когтями, которыми можно было вспороть живот рыбе, - следила за тем, чтобы мужик не закрывал глазки и не закатывал зрачки. Судя по его виду, экзекуция продолжалась достаточно долго.
   Вокруг стола топтались под музыку еще с десяток полураздетых телок. Некоторые целовались взасос. Почти каждая была при оружии.
   - Всем сукам привет! - сказала Мартина и направилась к столику, заставленному стаканами и пивными банками. Ветла показала ей средний палец, не переставая вертеть задом над потеющим Кровяником. Плацента посмотрела мутными, налитыми кровью глазами. Она отличалась тяжеловесной красотой, сангвиническим темпераментом и прославилась тем, что откусывала котятам головы, а мальчикам - головки. Первое - на спор; второе - для собственного удовольствия.
   - Смотри, сосулька, - то ли предложила, то ли пригрозила Плацента. - Пропустишь самое интересное!..
   Мартина была здесь одной из немногих "натуралок" и потому не пользовалась всеобщей популярностью. Две трети банды составляли лесбиянки; фанатичных феминисток было еще больше. Мартину вся эта половая хрень мало волновала. Главное, чтобы жить было весело. В своем квартале и школе для миддлов она подыхала от скуки.
   Пиво оказалось теплым и пенным, как дерьмо из огнетушителя. Мартина захватила с собой пару доз "пурги" в растворимых пленках, но решила потерпеть до утра, когда все суки поголовно начнут валиться с копыт от усталости. Кровяник интересовал ее не больше, чем болонка, угодившая на живодерню. Она жаждала настоящей потехи: рано или поздно Плаценте захочется "покататься".
   Но увидеть "самое интересное" в тот вечер Мартине так и не довелось.
   * * *
   Она поняла, что случилось непоправимое, когда Ветла внезапно перестала двигаться и округлила глаза. Кровяник злорадно заржал - громко и от души, как смеются в последний раз. Плацента среагировала мгновенно - ее рука дернулась к поясу. Со своей позиции, да еще сквозь сизый дымок Мартина могла разглядеть немногое, но увидела достаточно, чтобы испугаться.
   В соседнем помещении, где обслуживали клиентов, сидела молодая тощая сучка в кожаном прикиде и болтала с Бибиком - ди-джеем из "Цитрона", которого здесь терпели из-за голубизны и хороших манер. Девка вела себя раскованно. Судя по всему, оба уже успели вставиться.
   Мартина узнала себя не сразу. Появление глюка застало ее врасплох. Она слыхала о таких вещах, но впервые с нее самой "сняли кальку". Искать живого сканера было некогда, да и незачем. Скорее всего, им был Кровяник. Времени на то, чтобы прикончить его, все равно не осталось. И ничто не могло изменить ее участи. Она внезапно вспомнила о крысе-глюке. Если даже Мозгокрут играет на стороне Аристарха, то помоги Бог всем сучкам! Она явно ошиблась, выбирая команду.
   Каковы будут действия "Сук", Мартина знала точно. Отличить прототип от копии невозможно; глюк наращивает абсолютно идентичную плоть. В подобных случаях единственный надежный способ избежать фатальной ошибки - это убить обоих.
   Мартине не хотелось подыхать в цветущем возрасте. Но она отдавала себе отчет в том, что для Плаценты это будет небольшой потерей. Поэтому она нырнула под стол раньше, чем рыло сорок пятого повернулось в ее сторону. В тот же момент глюк взорвался. Взрывчатое вещество составляло чуть ли не половину массы его тела.
   Тушка Бибика отправилась прямиком на небеса, но долетела только до второго этажа и частично застряла в перекрытии. Мощный взрыв потряс здание. Ударная волна вышибла перегородку и зашвырнула в заднюю комнату половину стойки, десяток бутылок и чью-то голову. Ветла, нашпигованная стеклянной шрапнелью, завизжала и рухнула на биллиардный стол поверх Кровяника. Свет вспыхнул ярче полицейского прожектора и погас. Наступил дымный пыльный ад.
   Мартину не задело осколками; столик встал на дыбы и прижал ее к стене, послужив щитом; в результате удара дюралевой плоскостью у нее оказались расквашены нос и губы. Оглушенная, она сползла на пол, оказавшись в ненадежном укрытии. На зубах скрипела осыпавшаяся крошка. В темноте страшно кричала Ветла. Загремели частые выстрелы - Мартине казалось, где-то далеко, - на самом же деле рядом. Потом кто-то забросил в бар осветительную шашку.
   Из своей щели Мартина видела покосившийся пол и наклонившиеся стены. Все предметы плыли у нее перед глазами, словно отбросы по реке. Довольно блевотное впечатление, особенно, когда обнаруживаешь, что "отбросы" еще живые и пытаются плавать. Некоторые без рук, другие без ног, третьи с вывалившимися кишками. У Плаценты, например, была отрезана правая грудь, а вместо оторванной нижней челюсти свисал язык, казавшийся серым и огромным. Королева Марго, державшая бар, сидела у стены, и плакала кровавыми слезами. Причиной было бутылочное горлышко, торчавшее в глазнице, словно окуляр. Кровяник корчился в агонии - его основательно порвало при взрыве.
   Мартина ошалело водила глазами по сторонам. Все они, тупые суки, попали в примитивную ловушку. Осталось только выяснить, в чью. Если бы она была постарше и поопытнее, то без труда узнала бы "почерк" Аристарха.
   Однако она не понимала даже, каковы могут быть последствия. Она ни разу не попадала в крутую переделку. Голова трещала, как сушеная тыква под давлением. Тело налилось свинцом, а бедра и колени горели, будто кто-то прошелся по ним шлифовальным кругом...
   Но существовал вполне доступный способ взбодриться. Она пошевелила правой рукой и убедилась в том, что рука в порядке. Ногтем большого пальца отодрала от левого предплечья имитацию татуировки в виде мохнатого мотылька и прилепила пленку к пересохшему языку. Пожевала, чтобы выделилась слюна. Ощутила кисловатый привкус. Всего через пару минут "пурга" начала действовать.
   Перед глазами замелькал разноцветный снег. Лежа под сломанным столом, Мартина беззвучно засмеялась. Вокруг продолжалось трехмерное кино - слегка замедленное, что позволяло рассмотреть персонажей во всех подробностях и создавало иллюзию безопасности.
   Уцелевшие "Суки" отстреливались, укрывшись за морозильными камерами, но у них не было шансов. В результате взрыва образовался провал в наружной стене. Через него в бар ворвался охваченный огнем мотоцикл с полным баком. Сыплющий искрами болид привел Мартину в восторг. Прогремел новый взрыв она услышала майский гром. В заднюю комнату ввалилась горящая и вопящая фигура - это Глюкоза исполнила последний в своей жизни стриптиз. Когда еще три суки сгорели заживо, остальные начали сдаваться.
   Труднее всего оказалось выкурить Кисту из ее бетонного аппендикса. Лебедка "джипа" проломила заднюю дверь бара. Бампер прижал Кисту к стене и раздробил ей оба колена. Несмотря на болевой шок, она еще успела повернуться и расстрелять сидящих на переднем сидении. Потом потеряла сознание.
   Марго тоже была упрямой сукой. Мысль о том, что она потеряла не только глаз, но и свою забегаловку, оказалась трудноперевариваемой. Разъяренная стодвадцатикилограммовая туша проползла пару метров на четвереньках и схватила валявшийся на полу винтовочный обрез.
   Мартина давилась со смеху, будто смотрела комедию, - до болезненных колик в животе. Обрез в лапах Королевы казался миниатюрной игрушкой. Мартина хотела позвать Марго на помощь, потом передумала. Та была обречена, а у нее еще оставался шанс отлежаться в своей щели. Во всяком случае, так ей хотелось...
   Какой-то нетерпеливый сосунок с двумя пистолетами возник на пороге. Марго всадила ему пулю в живот с такой быстротой, что тот не успел удивиться. Мальчишку выбросило наружу. Толстушка с трудом поднялась на ноги и направилась в глубь бара. Ядовитый дым от горящего пластика застилал место бойни. Марго смахивала на огромного зверя, заблудившегося в тумане. Точнее, на розовую свинью, топтавшуюся по битому стеклу и производившую слишком много шума. И мясник не замедлил появиться.
   Именно тогда Мартина впервые увидела Аристарха, о котором слышала предостаточно. Тот зашел с тыла - огромный мужик с бульдожьей мордой, голый по пояс, но казавшийся одетым из-за узловатой мускулатуры. Кроме того, торс и руки этой бритой гориллы были покрыты густой вязью "резьбы". На груди болталось ожерелье из человеческих зубов, большей частью пораженных кариесом. Собственных зубов у Аристарха катастрофически не хватало - особенно справа, и все оставшиеся съехали набок, будто застигнутые в падении костяшки домино.
   Марго начала разворачиваться, но сделала это слишком поздно. По сравнению с мясником она выглядела неуклюже и явно проигрывала тому в скорости. Генетическое недоразумение уже находилось в шести шагах от нее...
   Аристарх держал в руках двустволку, больше похожую на сдвоенный гранатомет. Что-то экзотическое. Эксклюзивная модель. Чудовищный калибр для стрельбы в упор. Бесполезная штука на расстоянии свыше тридцати метров, однако Аристарх и не считал ее серьезным оружием. Это было его наглядное пособие, которое он применял исключительно в воспитательных целях.
   Марго так и не успела вынести ствол на линию огня.
   - Сюрприз! - объявил ухмыляющийся "бульдог" и спустил оба курка.
   Мартина стала свидетельницей того, что случается с человеком, в которого попадает заряд картечи из двустволки Аристарха. Эффект был такой, словно с Марго сдуло кожу. Она превратилась в парящее облако фарша. Все вокруг было забросано каплями крови и кусочками мяса. Потом желеобразная масса, оставшаяся от самой толстой суки во всей округе, с влажным звуком шлепнулась на пол.
   Мартина почувствовала, что ее вот-вот вывернет. Дым выедал глаза и абразивной крошкой застревал в горле... Ей оставалось продержаться всего несколько минут - до ухода аристарховцев или до контрольного выстрела в голову. Был еще третий вариант, самый неприятный: смерть от удушья.
   Сквозь заносы "пурги" все казалось призрачным, отстраненным и в то же время увлекательным. Человеческая суета, нелепый танец холодных механизмов среди космического льда, затянувшего землю. На существах и предметах лежал мистический фиолетовый отсвет. Боль отдалялась и превращалась в острые стеклянные скалы и развалины пирамид на горизонте - не представляющие никакого вреда, если не приближаться. Мартина и не собиралась приближаться к ним еще несколько часов. Ей было хорошо в наполненной дымом норе. Даже смерть была какой-то театральной, ненастоящей. Как и жизнь. Это придавало существованию почти невыносимую легкость...
   - Кто это у нас тут? Иди ко мне, цыпленочек! - вкрадчиво позвал Аристарх.
   Мартина сжалась, испытывая огромное желание исчезнуть, провалиться в темный подвал, но, оказалось, что обнаружили пока не ее. Батька выволок из-под обитой металлом стойки почти непострадавшую Милку. Та была еще моложе Мартины, но занимала в иерархии банды куда более высокое положение - по причине того, что к ней благоволила Плацента. Плацента обожала таких пухлых голубоглазых крошек с золотистыми кудрями и ангельскими ротиками, вмещавшими не больше полной чайной ложки матерных слов.
   Вечеринка продолжалась при свете пламени пожара и в скрещенных лучах фар. Веселье разгоралось по новой. Из шарабана с аккумуляторным питанием доносился рев "Цапа Видбувайло", который жаловался на то, что его "баба появилась слишком поздно, когда толпа легавых перекрыла кислород". Никто не пролил над трупом Кровяника скупой мужской слезы.
   Пока люди Батьки по очереди совершали заходы на Милку, Аристарх пополнял свою коллекцию зубов новыми экземплярами. Из верхней челюсти Плаценты он щипцами выдрал клык на память.
   Аристарх действовал методично, как всякий настоящий маньяк. Он исследовал все трупы по очереди и даже части тел. Ничто не могло отвлечь его от любимой работы... Мартину охватывала отвратительная слабость. Шансов на то, что Батька ее пропустит, не было.
   И он ее не пропустил.
   * * *
   Аристарх приподнял дешевое дюралевое надгробье.
   Он ничего не говорил. Он просто улыбался, не прекращая жевать. От его улыбки и патологического взгляда Мартину пробирал озноб. Она ощутила гипнотическую силу чужого безумия. У Плаценты тоже было не все в порядке с головой, но до Аристарха ей было далеко. Во всяком случае, она не хрустела отрезанными ушами, как будто это были свежеподжаренные тосты.
   Батька рывком поставил Мартину на ноги. Девушке все еще казалось, что ее голова болтается где-то в разреженных слоях атмосферы, а руки свисают до земли. Она пыталась схватить оружие этими слишком длинными и тяжелыми руками, но Аристарх мгновенно пресек жалкие попытки обороняться. Он врезался своим античным лбом в ее переносицу, и она завизжала от боли. Ей показалось, что одновременно с хрустящим звуком лопнули глаза.
   Через секунду визг захлебнулся. Аристарх припал огромными жирными губами к ее лицу и принялся сосать кровь, хлынувшую из разбитого носа... Она чувствовала себя так, будто погрузилась в болото гниющего мусора. Или как если бы кто-то напялил на нее маску противогаза, только что снятую с двухнедельного трупа. Ее желудок отчаянно трепыхался, как рыба, пожираемая изнутри ленточным червем, и начал выворачиваться наизнанку...
   Аристарха это нисколько не смутило. Он жадно облизал ее, а она поняла, что запомнит прикосновение этих чавкающих губ-присосок на всю оставшуюся жизнь и вряд ли когда-нибудь снова почувствует себя чистой. Слюна психопата казалась несмываемой, эта едкая жидкость проникала в поры кожи, въедалась в слизистую оболочку, стекала под низко вырезанный кожаный жилет и холодеющей липкой струйкой пробиралась между грудей...
   На фоне этого было почти незаметно то, что он проделывал с ее руками. Мартина осталась без оружия; хуже того - она осталась голой, потому что Аристарх распорол на ней одежду ее же ножом. От холода она покрылась гусиной кожей, приобретавшей мертвенно-серый оттенок, и теперь сильно напоминала ощипанную остывающую курицу...
   Батька скептически оглядел ее, потом поручил заботам какого-то педика из числа самых младших по кличке Буква Гэ, а сам отправился в темный дымящийся бар, чтобы закончить свои дела. Буква Гэ пристроился сзади и заставил ее нагнуться. "Стой так, я все улажу", - глумливо прошептал он ей в самое ухо, после чего начал насиловать ее стволом револьвера. Судя по всему, единственным чувством, которое она в нем возбуждала, была ненависть.
   Вскоре у нее открылось кровотечение, но жаловаться было бессмысленно и еще вреднее для здоровья. Она молча корчилась в углу, пока ее внутренности терзал холодный твердый предмет, и впервые в жизни молилась о том, чтобы ее обошло стороной чужое внимание. Ей повезло, что Милка приняла на себя главный удар.
   Тем временем люди Аристарха занялись сколачиванием "сучьего креста" из обломков стойки. Мартину охватило тупое оцепенение. "Пурга" должна была взбодрить ее на ближайшие пару часов, но теперь энергия иссякла, как вода, вытекшая из опрокинутой бутылки. Она не знала, для кого предназначен крест. Кандидатов было всего двое. Следовало признать, что Милка имела значительно больше шансов дожить до рассвета. На мужиков ее имидж порочного ангелочка действовал безотказно. Вдобавок эта сука умудрялась при любых обстоятельствах получать удовольствие.
   Аристарх вернулся, похрустывая печеньем, наклонился над Милкой, лежавшей на столе, и поцеловал ее поочередно в оба глаза. "Хорошенькие голубые глазки!.." - просюсюкал Буква Гэ, и все заржали. Батька принялся с чувством декламировать дурацкую детскую считалочку. Его толстый, испачканный в крови палец тыкал то в Милку, то в Мартину. Происходящее весьма напоминало беспредел в школе для умственно отсталых. Но надежды на то, что появятся большие дяди и со всеми разберутся, не было.
   Кому не повезло на сей раз, Мартина поняла после мучительно долгой паузы. Палец Аристарха завис неподвижно. Милка отчаянно завизжала и забилась в грязных лапах. Бесполезно. Два здоровенных кретина швырнули ее на крест и начали приматывать к нему липкой упаковочной лентой. Зафиксировали руки, ноги, шею; наложили тугую повязку вокруг головы, не обращая внимания на густые золотистые кудряшки. Потом заклеили рот, чтобы жертва не верещала. Через минуту та оказалась спеленутой, будто мотылек в своем коконе. Теперь она стонала, выпучив глаза. Из носа брызгали сопли, когда Милка судорожно выдыхала...
   Кто-то притащил снаружи богато инкрустированный ящик из черного дерева размером с коробку для сигар и канистру с надписью "Осторожно! Концентрированная серная кислота". Мартина, которую раздирала пополам боль в паху, все же наблюдала за происходящим с каким-то извращенным любопытством. Не моргая... Близость смерти завораживала - тем более, что это была и ее смерть. Не каждому удается присутствовать на репетиции.
   Батька открыл ящик. Его люди, усталые и довольные, столпились вокруг, тяжело дыша и распространяя кислый запах пота. В углублении зеленого бархата покоился их фетиш. Даже Буква Гэ перестал двигать револьвером. Мартина невольно вытянула шею. Тогда она впервые увидела любимый пыточный инструмент Аристарха. Издали предмет напоминал какую-то деталь. У него был тусклый металлический блеск. Серебро? Сталь? Платина. Только платина имела специфический бледный отлив. Вблизи инструмент был похож на нелепые очки. А еще на штампованный лифчик для древнеиндийской статуэтки...
   Мартину душило что-то, пока она рассматривала две воронки, соединенные дугообразной перемычкой. Отверстия в узких частях воронок были совсем крохотными. Аристарх любовно прочистил их иголкой, хранившейся в том же ящике.
   "Я иду к тебе, куколка, - заблеял Батька. - Я иду к тебе, любовь моя!.." Он склонился над Милкой и опустил воронки ей на глаза, воспалившиеся до красноты и чудовищно выпученные. Мартина видела, что та пытается дернуться, но не может даже шевельнуть головой. Она подумала, что предпочла бы задохнуться, прежде чем...
   Аристарх вдруг вспомнил о ней. Не оборачиваясь, он схватил Мартину за нижнюю челюсть и подтянул к себе. "Я сделал то же самое со своей шлюхой-мамашей", - зачем-то сообщил он ей достаточно дружелюбно, будто поверял семейную тайну. Слезы уже прожигали ей веки, будто кислота...
   Между отверстиями воронок и глазными яблоками Милки оставался небольшой просвет, и сбоку можно было видеть, как образуется жидкая линза, а затем набухает и срывается капля... На роже Аристарха появилось такое же выражение, какое бывает на лице ребенка, наблюдающего за мухой, которой он только что оторвал крылышки. Он открыл канистру и осторожно налил кислоту в обе воронки. После этого прилег рядом с жертвой. Его люди заревели гимн банды, в котором практически не было печатных слов.
   Судороги пробежали по спеленутому телу - настолько сильные, что затрещал наспех сколоченный крест. Носовые звуки перешли в непрерывный вой умирающего от голода слепого котенка...
   - Кап! - сказал Аристарх с искренним восторгом.
   Как только он произнес это, первая капля кислоты упала на широко открытый от ужаса глаз Милки. Мартина почувствовала, что вот-вот провалится в черноту. Ее стошнило, но блевать было нечем.
   Потом, когда она увидела слабенький дымок, поднимающийся из-под воронок, она все-таки отключилась.
   [...............................................................]