Глава 21,
в которой Леон совсем бледный

   — Леон, ты совсем бледный, — услышал он голос Жаннет. — Присядь, вот кресло, я принесу тебе чего-нибудь выпить. Что ты хочешь?
   Интересно, думал Вонахью, с любопытством наблюдая за происходящим, эта мисс Рюш накоротке с нашим французом, без его жены и дочки всякие «мсье» да «маркизы» побоку. Стоп, а действительно, куда делась его жена? Неужели она все видела? И на чужой лодке погналась за катером? О-о-о…
   — Почему она это сделала? — наконец произнес Леон, осушив стакан чего-то, даже не почувствовав никакого вкуса.
   — По-моему, что-то произошло между ней и Клео… — В голосе Жаннет звучало сомнение. — Я видела Клео на скале и хотела подойти к ней. Потом… там не было видно за валунами, но вдруг мне навстречу выбежала твоя пейзанка… не морщься, я тебя предупреждала об этой особе… и с безумными глазами кинулась к тому заливчику, где всегда много лодок. Я видела, как она подбежала к рыбаку, что-то дала ему, как я теперь понимаю, свое кольцо, и умчалась на его лодке. А Клео на скале уже не было. Кстати, она не вернулась, пока мы с рыбаком ходили в полицию?
   Вонахью наслаждался зрелищем шокового состояния Леона. Ай да мисс Рюш! Кто бы мог подумать, что нежданно-негаданно я обрету такого отличного сообщника! — ликовал он. Да еще и настоящего свидетеля — рыбака. Теперь никто не усомнится, что к исчезновению Клео причастна ее мачеха!
   — Какой ужас! — воскликнул Вонахью. — Сэр де Коссе-Бриссак, это я виноват, я назначил ей свидание на скале! Простите меня! — От небывалой удачи он даже умудрился пустить слезу. — Но я же не знал, что она пойдет туда заранее!
   — Почему вы уверены, — Леон переводил взгляд с Жаннет на Вонахью, — почему вы уверены, что Клео сейчас нет в ее номере? — Это была слабая надежда, но ведь они долго проговорили с Вонахью, за это время Клео могла давным-давно вернуться.
   — В нашем номере темные окна, — сказала Жаннет, и Леону показалась, что она оправдывается и чего-то не договаривает.
   — Она же могла лечь спать! — Леон попытался подняться с кресла, но в середину груди словно ударила волна, когда Жаннет сказала с издевкой:
   — В десятом часу вечера? С кем же?
   Неужели она рада исчезновению его дочери?!
   — Мисс Рюш, — вмешался давно молчавший Вонахью, — как вы можете говорить так о юной леди? Это трагический случай, и не оскорбляйте чувств ни ее отца, ни моих собственных…
   — У меня тоже есть чувства! — вспылила Жаннет. — Только я абсолютно уверена, что ни одному из вас нет до этого дела! Несчастная девочка осталась один на один с этой аферисткой, и вот чем все кончилось! Я предупреждала тебя, Леон! А теперь, расправившись с твоей единственной наследницей, новоявленная маркиза подаст на развод и на раздел имущества! Неужели неясно, что через рыбака она вернула тебе обручальное кольцо и дала понять, что переходит к делу?
   Леон молчал. Весь этот абсурд, слетавший с уст Жаннет, превращал действительность в отвратительный фарс, но, что бы там ни говорили Жаннет или Вонахью, факт оставался фактом: Клео и Катрин исчезли. И он совершенно один… Нет, не правда, конечно, не правда, разве можно верить тому, что говорит Жаннет или тем более этот авантюрист Вонахью…
   — На твоем месте, — сквозь пелену вновь прорвался голос Жаннет, — я сразу заявила бы в полицию, ведь совершенно очевидно, кто столкнул Клео со скалы…
   Клео столкнули со скалы? Ну это уже совсем бред…
   — Жаннет, принеси мне еще выпить и исчезни, это лучшее, что ты можешь сейчас для меня сделать. — Даже собственный голос Леон слышал как из другой комнаты.
   В его руках снова оказался стакан с какой-то жидкостью и стучащими кубиками льда. Вкуса он опять не почувствовал.
   — Друг мой, — заботливо обратился к нему Вонахью, — позвольте мне проводить вас в ваш номер. Мисс Рюш просто погорячилась, однако я думаю, что искать вашу дочь с полицией, по меньшей мере, наивно. Как бы это ни задевало мои чувства, но я не исключаю, что ваша очаровательная дочь проводит сейчас время с каким-нибудь поклонником, и, если они вернутся к утру, то можно оказаться в глупом виде перед полицией.
   Боже, о чем он? Какая полиция, какой поклонник? Леон словно во сне поднимался по лестнице, поддерживаемый Вонахью. Ведь только что мы ужинали с Катрин, потом появилась Клео… И почему я не заставил ее остаться с нами? Я же не знал, что так выйдет… А как выйдет? Что выйдет? Нет-нет, они все меня обманывают. Они нарочно…
   — Мсье маркиз? Вам совсем нехорошо? Ну потерпите еще чуть-чуть, я уложу вас на диван. — Вонахью преданно суетился вокруг Леона, — Обопритесь на меня, ну-ну, будьте мужчиной! Хотите еще выпить? Воды?! Может быть, позвать врача? Священника? Отлично, вы уже шутите! Еще воды? Погасить свет? Хорошо, хорошо, я ухожу. Спокойно ночи, мсье маркиз!

Глава 22,
в которой с улицы томно влетали кусочки танго

   Через раскрытое окно с улицы томно влетали кусочки какого-то местного танго, обрывки смеха, лоскутки фраз, но всех их поглощал своим войлоком шум моря — оно подходило и плескалось под самым окном, потом отступало куда-то за луну, и луна растерянно висела совершенно одна в пустой комнате, осторожно покачиваясь у Леона над головой. Но, наверное, луне Средиземноморья было постоянно жарко, и из нее, как из деревенского сыра, подвешенного в порыжевшей марле повыше, на лицо Леона, прямо на глаза, капали толстые соленые капли и текли вниз к виску, оставляя влажно-щекотную дорожку. Почему с ним обошлись так жестоко? Почему у него отняли сразу все: и Катрин, и дочку? В прошлый раз у него отняли жену, но дочку оставили… Потом отца, но дочка была рядом… А теперь? Это наказание! За что? За что? Я же ее любил!
   А теперь уже не любишь, раз она тебя бросила?
   Кто ты? Кто со мной разговаривает?
   Не любишь?
   Как же я могу любить ее, когда ее нет рядом…
   Значит, она не нужна тебе, если ты ее не любишь!
   Я не понимаю! — взмолился Леон.
   Ее давно нет с тобой рядом, ты давно не нуждаешься в ней, о чем же ты сейчас переживаешь?
   Сок из лунного сыра заструился сильнее, а во рту пересохло от жажды, отдававшейся в сердце горьковатыми уколами. Леон сел на диване, голова кружилась в звенящей пустоте, а губы горели. Он с трудом добрался до ванной и жадно пил из-под крана, дрожащими руками держась за край раковины.
   «Королева, королева, в пруду!» — водяным голосом пропела луна.
   Вот дрянь, нигде от нее не спрятаться! Катрин, моя королева, хоть ты не бросай меня! Ты же видишь, я без тебя не существую, я не могу прогнать даже луну… Леон услышал собственный стон:
   — Катрин! Катрин!..
   Море налетело лиловой темнотой, луна закружилась, напоследок ударив Леона в грудь копытом, она была совершенно гладкая, на мгновение Леон даже увидел в ней свое отражение и с негодованием отпихнул руками. Все вокруг закачалось, а луна почему-то рассыпалась, звенящими осколками разлетаясь по кафельному полу вокруг Леона…
   Да нет же, луна не стеклянная, подумал он, я точно помню, она из сыра! Он протянул руку и сжал блестящий кусочек луны, ведь из луны все время тёк соленый сок! Но лунный осколок по-собачьи впился в его ладонь зубами. И вокруг вдруг стало совсем светло. Белый кафель с золотистыми прожилками, блестящие хромированные краны, ослепительно белая ванна. А из руки вместо лунного сока текло что-то ярко-алое. Ну да, цвета крамуази, цвета королевских одежд! Конечно, она королева, королева Катрин… Боже мой!

Глава 23,
в которой Леон огляделся

   Леон огляделся, в голове по-прежнему звенело и немного кружилось, но ни луны, ни войлочной пелены моря не было. Просто ломило где-то между ребрами и позвоночником, из ладони бойко текла кровь, а на полу валялись осколки разбитого стакана. Леон встал на ноги, это было непросто, потому что перехватывало дыхание от боли в середине груди, но почему-то эта боль струилась в руку и вместе с кровью уходила затем из ладони. Старый дурак! — обругал себя Леон, разнюнился. Ф-фу, а с сердцем действительно что-то не то. Никогда такого не было. И голова шумит, как океан.
   Он обмотал полотенцем ладонь и туго перетянул запястье. Кажется, у Катрин в сумочке был аспирин. Леон открыл ее сумочку, оттуда пахнуло духами. Не смей, сердце, не сдавайся, мы с тобой должны отыскать наших девочек. Он выпил две таблетки и прилег, чтобы подождать, когда они подействуют, прислушиваясь, как кровь пульсирует в порезанной руке. Хорошо, что левая, думал Леон, какой же я портной без правой.
   — А вот дочери портного одеться не во что, — задумчиво сказала Клодин.
   — Ты тоже живешь в этом отеле? — обрадовался Леон. Она стояла у его изголовья. — Ты отлично выглядишь. — На вид ей было не больше двадцати пяти.
   — Ты все такой же простодушный, милый, — сказала покойная жена, — я живу совсем в другом мире.
   Она ведь наверняка знает про Клео, подумал Леон, и про Катрин тоже, только спрашивать очень страшно.
   — Ничего страшного, просто я не знаю, кто такая Катрин.
   — Прости, но я, видишь ли, женился. — Только бы она не обиделась и рассказала про Клео!
   — А… Поздравляю!
   — Клодин, Клео?..
   Клодин с улыбкой пожала плечами, прошлась по комнате, резко остановилась и спросила:
   — Тебе нравятся мои стихи? — И, не дожидаясь ответа Леона, глядя куда-то поверх его головы, словно строки были написаны на стене, начала читать:

Глава 24,
в которой я услышала глухие удары

   Сначала, словно сквозь густую пелену, я услышала глухие удары и чей-то голос, с ненавистью повторявший:
   — Ты садист, Гарри, садист, садист, я убью тебя!
   Потом поняла, что на меня никто больше не давит, но все вокруг пронзительно воняет джином и той же кислятиной, а плечи, грудь и голова налились тупой, невероятной тяжестью. Я попыталась пошевелиться и почувствовала, что у меня совершенно затекли руки, заломленные за спину, и нижняя часть тела. Глаза все-таки открылись, и я увидела на полу моего мучителя и спину какого-то парня, который называет его Гарри, лупит куда попало и, похоже, вот-вот исполнит свое обещание.
   Но мне был совершенно безразличен результат его действий, больше всего на свете мне хотелось даже не сбежать, а скорее смыть с себя эту вонь. Я осторожно поползла к краю кровати, откуда до двери оставалось совсем чуть-чуть, я смогу, смогу убежать, они не заметят меня, ведь я совсем маленькая, такая маленькая, что вполне умещусь в карман. Если бы мой папа сейчас пришел, он легко унес бы меня отсюда в своем кармане…
   — Куда ты, Клео? — неожиданно спросил меня парень, на мгновение прекратив избивать Гарри. — Не уходи, я не дам тебя в обиду!
   Но в ту же секунду Гарри схватил его за ногу, он упал, и они сцепились по-новой.
   Мысли в моей несчастной голове путались, но я узнала краснеющего парня из книжного магазина. Откуда ему известно мое имя? Как кружится голова… Почему же не идет мой папа? Он все еще на лестнице?
   Цепляясь за стены, по лесенке, на которой я рассчитывала встретить папу, я поднялась на палубу и увидела воду, расходившуюся волнами за бортом, огни на далеком берегу… Конечно, мой папа ведет этот катер! Надо пойти к нему на мостик! Нет, ему не понравится, как от меня пахнет. Я должна сначала помыться… Не очень уверенно держась на ногах, я побрела на корму и спокойно шагнула в пенящиеся волны, предполагая поскорее избавиться от настойчивого запаха.
   Я сразу же ушла с головой под воду, и вдруг, в могильной темноте ночного моря, поняла, что, похоже, покончила с собой! Только бы суметь всплыть, только бы подняться к воздуху! Я забила лапками, как та самая лягушка из дедушкиной сказки, которая не погибла, потому что сбила из сметаны масло… Боже, небо, звезды! Я судорожно схватила воздух ртом, но опять начала погружаться. Нет, нет, только наверх! Глубоко вдохнуть и лечь на спину! Но я снова скользила вниз…
   — Клео! Держи мою руку! — неожиданно услышала я, когда мне все-таки снова удалось на миг увидеть звезды.
   Пучина настойчиво потянула меня на дно, и, навсегда теряя силы, краешком сознания я подумала: увы, это мне опять кажется, папы здесь нет. Но меня вновь кто-то потянул за волосы, впрочем, мне было уже безразлично…
   — Дыши, дыши, ты не должна сдаваться!
   — Я дышу, — едва слышно прошептала я, — волосы, больно…
   Глубина опять властно позвала вниз, но чьи-то невидимые руки удержали мою голову над водой, я хотела сказать, что все равно уже больше не смогу плыть, но сил хватало только дышать.
   — Пожалуйста, дыши, больше ничего не нужно, — он словно услышал мои мысли, — я вытащу тебя, ты только дыши!
   Иногда я открывала глаза и видела темноту и огоньки. То ли это было небо и звезды, то ли их отражение в море.
   — Ты кто? — наконец нашлись у меня силы на вопрос.
   — Я Паоло, Поль, ты не волнуйся, все будет хорошо, только дыши! Там впереди какой-то остров. Близко.
   — Поль…
   — Эй, Пол! — через какое-то время донеслось откуда-то из темноты. — Нашел? Пол!
   — Не обращай внимания, дыши, родная. Он нас не найдет.
   Я была уже не в состоянии ни волноваться, ни обращать внимания. Но я все же слышала приближающийся шум мотора, и мне показалось, что по морской глади заметался луч фонаря, действительно выхвативший из темноты смутные очертания каких-то камней, а Поль прошептал:
   — Видишь, мы уже рядом. Выберемся на сушу и дождемся рассвета. Ну давай, пожалуйста, держись за меня и забирайся.
   Я вползла на эти самые камни, да так и осталась лежать, мечтая поскорее проснуться в своем номере и попросить у Жаннет воды. Ведь все это не могло быть реальностью!
   — Клео, пожалуйста, вставай! Нам нужно где-нибудь спрятаться. Этот негодяй Гарри ведет катер прямо сюда!
   — Я не могу…
   — Ничего, — ласково сказал он и осторожно взял меня на руки, — ты совсем легенькая!

Глава 25,
в которой Гарри выскочил на палубу

   Очухавшись от ударов Паоло, Гарри выскочил вслед за ним на палубу. Девчонки там не было, да и Паоло на глазах у Гарри нырнул с кормы в море, его рубаха болталась на леере. Гарри метнулся в рубку, остановил катер и, схватив фонарь, вернулся на корму.
   — Эй, Пол! — что есть силы заорал он. — Нашел? Пол! — И лучом фонаря поскользил по волнам. — Пол!
   Фонарь бесстрастно осветил темное море и еще более темные очертания плоских торчащих из воды камней, за которыми вдалеке были видны редкие огни на побережье какого-то островка, неожиданного для Гарри.
   — Пол, зараза! — Гарри все-таки углядел в воде голову Паоло, тащившего за собой девчонку.
   Как он объяснит их исчезновение Риччи? Гарри видел, что сейчас беглецы медленно двигались в сторону тех самых камней. Он развернул катер и тоже неторопливо направился к этим крошечным островкам. Они хоть есть на карте? Ага, Комино и цепочка совсем маленьких, оканчивающихся чуть более серьезным — Коминетто. Только бы не пропороть днище…
   А идиот Пол и девчонка уже вылезают на остров.
   — Эй, Пол! Не валяй дурака!

Глава 26,
в которой катер остановился

   — Эй, Пол! — Катер остановился в паре метров от берега, а Гарри уже в джинсах и с фонарем в руке вышел на нос. — Не валяй дурака! Тащи ее сюда! Что я скажу Риччи?! Лови конец!
   — Да провались ты со своим Риччи!
   Брошенная Гарри веревка упала к ногам Поля и медленно поползла с берега в воду.
   — Идиот! — Гарри привязывал другой конец к чему-то на палубе. — Риччи тебя с работы выгонит, соображаешь? — Он спрыгнул с катера и поплыл к нам со своей веревкой.
   — Умоляю, спрячься, — шепнул мне Поль, опуская меня на единственный валун, — я сумею его прогнать.
   А Гарри уже вылез на берег и, не расставаясь с фонарем, искал, к чему бы привязать веревку.
   — Я тебе сказал: убирайся. — Поль сжал кулаки и медленно приближался к нему. — Ты не расслышал?
   — Подержи-ка конец. — Не обращая внимания на угрозу, Гарри протянул Полю веревку и неожиданно, одним ударом, сбил его с ног и набросил петлю ему на шею. — Крепче держи, сынок, не ровен час катер уплывет. — И двинулся ко мне. — Пошли, дуреха!
   — Беги! — закричал Поль, освобождаясь от веревки, и швырнул ее в воду. — Эй, Гарри, твой катер уплывает!
   Гарри машинально обернулся, Поль ударил его, а я скользнула за валун, но лишь в следующее мгновение поняла, что падаю в какую-то наполненную водой бездну и вцепиться в ее края руками уже не смогу, потому что мои силы давным-давно кончились. И я просто глубоко вздохнула…

Глава 27,
в которой Гарри швырнул Паоло на землю

   — Отдохни, Пол, — миролюбиво сказал Гарри, в очередной раз швырнув Паоло на землю, — надоело мне с тобой драться. Куда же она делась? — Он осветил фонарем валун и голую каменную почву абсолютно гладкого пустынного островка.
   — Клео! — Паоло одним прыжком оказался у валуна, а Гарри уже обнаружил за ним расщелину.
   Оба растерянно склонились над ямой. В луче фонаря мерцала вода.
   — Ну и гадина ты, Гарри! — Паоло со всего маху залепил ему в челюсть.
   Фонарь выпал из рук Гарри прямо в темную яму, осветил шершавые стены, всколыхнул воду и медленно начал погружаться в бездонную глубину.
   — Полегче, идиот! — Гарри даже не дал ему сдачи. — Что мы теперь скажем Риччи, что?! Какого рожна ты не в свое дело полез?! Тебе велели катер вести, а не вмешиваться…
   Но Паоло уже не слушал Гарри, а, вздохнув поглубже, прыгнул в расщелину, стараясь не думать о том, жива ли еще Клео и сможет ли он выбраться обратно. Впрочем, без Клео это уже не имело никакого смысла.

Глава 28,
в которой рыбацкая лодка летела в темноту

   Рыбацкая лодка летела в темноту. Катрин казалось, что лодка действительно видит своими нарисованными на носу глазками, она живая и везет ее туда, куда нужно, потому что там, впереди, несется катер, и уж в этом-то Катрин была уверена точно: последний луч солнца еще успел осветить удалявшуюся белоснежную корму, где ждет помощи Клео.
   Глупо, конечно, получилось с рыбаком. Катрин кричала ему, жестикулируя как ненормальная, чтобы он скорее погнался за белым катером, и даже показала рукой на катер, когда тот промелькнул между скал. А рыбак ничего не понял! Он не знал французского, а английского не знала Катрин.
   «Гоу, гоу, тез бот!»[4] — вот и все, что она могла сказать недоумевающему рыбаку. Тогда Катрин сняла с руки обручальное кольцо, больше-то у нее ничего не было с собой, и сунула его рыбаку. «Ченч!»[5], — сказала она, запрыгнула в лодку и дернула за бечевку мотора…
   — Лодка, милая, — умоляла ее Катрин, как живое существо, — пожалуйста, плыви скорее, мы с тобой обязательно должны догнать катер! Похитители ничего нам не сделают, потому что Жаннет уже вызвала полицию! А вдруг не вызвала? Нет, ну пусть она не любит меня, но уж Клео-то она не должна бросить в беде! Эх, как же я не настояла, чтобы Леон догнал Клео, мы бы поужинали вместе! Хорошо хоть, я вовремя оказалась на скале и смогла сразу броситься в погоню! Мы догоним их, правда, лодка? Ну, пожалуйста, плыви быстрее, вот, очень хорошо! Ты тоже снова видела катер на горизонте? Мы его догоняем! Давай, давай, лодка! Не волнуйся, я верну тебя твоему хозяину! Конечно! Только помоги нам с Клео!
   Вдруг катер как будто начал приближаться, словно пошел назад.
   — Он стоит! — обрадовалась Катрин. — Еще чуть-чуть, лодка!
   Лодка послушно неслась вперед, но расстояние до катера не менялось, вероятно, и катер, и лодка двигались с одной скоростью, но Катрин уже не теряла его из виду, и море сливалось с небом уже далеко впереди за катером.
   С каждой секундой Катрин все ближе и ближе подходила к белому катеру. Странно, он стоял неподвижно возле какого-то крошечного островка.
   Но это был тот самый катер, Катрин не сомневалась. Почему же он остановился?
   Она заранее заглушила мотор, не решаясь причалить, чтобы не разбить лодку, и как будто точно рассчитала: лодка остановилась в метре от катера с непотушенными огнями. Катрин прыгнула в воду, быстро подплыла и выбралась на берег.
   Она встала на ноги и вдруг увидела человека, склонившегося над какой-то ямой, в которую он задумчиво кидал камешки. Свет с катера хорошо освещал парня, и она сразу узнала в нем того спортсмена, который вместе с Клео исчез со скалы. Она бросилась к нему.
   — Где Клео?! Что вы с ней сделали?!
   Человек вздрогнул и обернулся, недовольно заговорив с ней по-английски. И тогда Катрин закричала:
   — Я есть мазер Клео!

Глава 29,
в которой Гарри осенило

   И тут Гарри осенило, словно он прочитал огромные светящиеся буквы, какие обычно бегут по фасадам кинотеатров: вместо паршивки Клео, которую уже нипочем не отыскать в этой расщелине без дна, теперь можно предъявить хозяину эту бабу — мамашу девчонки!
   — Мадам… — Гарри старательно изобразил на лице улыбку и принялся объяснять на пальцах, дескать, Клео упала в расщелину, нужна веревка, а веревка есть у него на катере.
   Тетка понимающе закивала и послушно пошла за ним на катер. А остальное было уже делом техники: Гарри дал ей запутанную веревку, они дружно и торопливо начали ее распутывать, но в какой-то момент Гарри дернул веревку, и руки этой дуры оказались связанными.
   Он потащил ее к штурвалу, завел мотор, и катер отправился в открытое море. Естественно, тетка начала верещать и вырываться, но находчивости Гарри в этот час не было пределов.
   — Вы есть киллер Клео, — громко и медленно произнес он. Тетка чуть не упала от ужаса и на секунду перестала верещать. — Я знаю, — холодно добавил он, — я звоню в полицию. — И, чтобы больше не слушать ее воплей, погрозил кулаком, строго сказал:
   — Цыц, — и отобрал очки.
   Катер миновал проливчик между Комино и главным островом и уже мягко скользил вдоль восточного берега Мальты, а Гарри со спокойной душой набрал номер Риччи.
   — Полиция? — спросил он в трубку, чем привел тетку в полуобморочное состояние.
   — Спятил, Маноло?! Что за шутки?! Куда ты пропал?!
   — Все пучком, братишка, у меня на борту мамашка твоей крошки. Доволен, господин комиссар?
   — Маноло, какая, к черту, мамашка?! У вас там с Паоло все в порядке? Как девчонка?
   — Утонула, он тоже. — Гарри прищелкнул языком, посмотрел в сторону тетки и добавил:
   — Господин комиссар.
   — Ты пьян, что ли?
   — Сразу уж и пьян! Пошутить нельзя!
   — Нельзя, Маноло.
   Гарри хотел сказать, что все вышло из-за того, что он решил позабавиться с девчонкой, а идиот Пол влез не в свое дело. Нет, Риччи лучше не рассказывать подробности, Пол и девчонка все равно никогда в жизни не выберутся из этой дыры, и от них Риччи ничего не узнает, решил Гарри и покосился на тетку, словно она могла прочитать его мысли.
   — Ну, чего молчишь, Маноло? Пошутил, правда?
   — Я не шучу, господин комиссар. Девчонка прыгнула в воду, Пол попытался ее выловить, но оба так не вынырнули. А эта мамашка все равно ни фига по-английски не понимает. Она думает, что я говорю с полицией, господин комиссар.
   — Да какая еще мамашка?! — разъярился Риччи. — Откуда она взялась?!
   — Кто ж ее знает. Я в дыру смотрел, куда эти двое упали, а она тут как тут. Я, говорит, есть мазер Клео!
   — В какую дыру?! Что-то ты там привираешь! Я не удивлюсь, если ты сам прикончил и девчонку, и Пола, чтобы не было свидетелей твоим «чики-чики»!
   — Да я тебе клянусь, Риччи! Хочешь, я тебя завтра к этой дыре отвезу, если не веришь! Расщелина такая на острове, а в ней вода! Эта баба как раз около этой дыры меня и подцепила!
   Риччи ничего не говорил, только громко дышал в трубку. Гарри сразу представилось его разъяренное лицо с раздувающимися как у быка ноздрями.
   — Риччи, да не паникуй ты! Девчонка, мамашка, какая разница! Одна ж семейка!
   — Как она выглядит, эта «мамашка»?
   — Метра полтора ростом и в очках, ни бельмеса по-нашему.
   — На рыбацкой лодке прикатила?
   — Так точно, господин комиссар.
   — Ладно, Гарри! — выдохнул Вонахью. — Похоже, действительно жена этого француза. Давай ее на «Тоскану», но смотри, чтобы она не попалась Дороти на глаза!

Глава 30,
в которой за окном жарко сияло небо

   — Сэр, простите! С вами все в порядке? — За окном жарко сияло пронзительно голубое средиземноморское небо, а у дивана, где только что была Клодин, стоял кудрявый кареглазый мальчик-портье и испуганно смотрел на окровавленное полотенце, обмотанное вокруг руки постояльца.
   — Не знаю, — ответил Леон и сел. В ушах звенела пустота.
   — Простите, сэр, — снова извинился мальчик, — но в холле вас давно ждут полицейский и пожилой господин. Хозяин звонил вам, но вы не подходили к телефону…
   Какой славный серьезный мальчуган, лет двенадцать, не больше, подумал Леон, наверное, отец гордится им…
   — Сэр, так что же им передать? Вы спуститесь или дождетесь доктора?
   Леон внимательно посмотрел на потемневшее от крови полотенце, как будто увидел впервые. Действительно, нельзя же с таким безобразием показываться на людях.