— Я помню, — перебила его Мэг. — Ида Мэй Татл, из «Одинокой звезды». Очень рада видеть вас.
   Ида Мэй просияла:
   — И я тоже, дорогуша. Джесси, поставь-ка бобы на стол.
   Она снова повернулась к Мэг, не сомневаясь, что Джесси исполнит просьбу.
   — Хотела познакомиться с вами с тех пор, как вы с Джесси поженились.
   — Я бывала здесь не часто, — неуверенно заметила Мэг.
   — Вот именно! Это вы правильно сказали Нам поначалу казалось, что вы нос задираете, а теперь-то я понимаю, что дело совсем не в этом. Вы же были здесь только во время медового месяца. Разве можно вас винить, ведь тогда вам было не до визитов.
   Ида-Мэй бросила вопросительный взгляд на Джо Боба, и вдруг до Мэг дошло: похоже, что все эти годы он распускал про нее сплетни.
   — Ну да ладно, — заключила Ида «Мэй. — Джо Боб платит Мне не за то, чтобы я чесала языком. Пора делать картофельный салат — Она скорчила гримасу. — А лучше ешьте бобы Такие получились — пальчики оближешь.
   Бобы превзошли все ожидания. И все остальное, включая картофельный салат, было ничуть не хуже. Джо Боб распоряжался своего рода буфетом: нарезал ароматные куски жареного мяса, составлял порции мяса на ребрышках, раскладывал по тарелкам колбаски. Ида Мэй разносила салаты, бобы, кукурузу в початках, сухарики, с сияющей улыбкой наполняя тарелки доверху. Мэг сидела между Джесси и какой-то дамой, занимавшейся продажей недвижимости в Сан-Франциско. Напряжение медленно проходило. Возможно, потому, что она смирилась с неизбежным.
   Скоро ее браку должен был прийти конец — и в жизни, и на бумаге. Не было смысла цепляться за прошлое и по заведенной привычке вспоминать обиды. Теперь все это не имело никакого значения. Все равно расставаться.
   По дороге домой скажу ему, что в понедельник подам в Бостоне на развод. Он будет свободен и сможет увиваться за Сьюзи или за любой другой, кто ему понравится.
   На Мэг снизошло чувство умиротворения, правда, с привкусом горечи. Она понимала, что надо держаться отстранение, тогда ей удастся выстоять.
   Вот почему, когда Джо Боб подослал к ней какого-то ни о чем не подозревающего пижона узнать, хорошо ли она знакома с семейством Кеннеди, она даже глазом не моргнула. И когда Сьюзи заявила, что хотела бы» одолжить ее красавца мужа» на танец, Мэг опять и глазом не моргнула. И когда Джесси озабоченно спросил, хорошо ли она себя чувствует.
   Но когда он, положив руку на талию Сьюзи, повел ее к танцевальной площадке, Мэг развернулась и пошла к загону.
   Поставив ногу на нижнюю перекладину и облокотившись на верхнюю, она смотрела, как по загону кружат лошади. Заходящее солнце светило в глаза, и Мэг прикрыла их, размышляя о Джесси. Он тоже сегодня как-то смягчился и даже не участвовал в розыгрышах Джо Боба. Возможно, он, как это случалось и раньше, пришел к тому же заключению, к которому уже пришла она. Ради него она надеялась, что это так, ради себя надеялась, что ошибается.
   Снова они столкнулись намного позже, наливая себе лимонад.
   — Ты не пьешь сегодня пива? — удивилась она.
   Он сначала наполнил ее стакан, а затем свой.
   — Я подумал, что мне надо сохранять здравый смысл, — ответил он сумрачно и, облизнув губы, продолжил: — А у тебя сегодня, похоже, нет аппетита.
   — Просто я немного рассеянная. Мне есть о чем подумать. Наверное, и тебе тоже?
   — Ты права. — Джесси со стуком поставил пустой стакан. — Скажи, когда соберешься домой.
   — Обязательно.
   Глядя, как он уходит, петляя между столпившимися гостями, она пожалела, что не сказала: «хоть сейчас». И в то же время ехать ей не хотелось, потому что это был их последний вечер.
   Стемнело. Джо Боб разжег костер, и все собрались вокруг костра, распевая под аккомпанемент гитары. Глядя на огонь, Мэг совсем загрустила.
   Бревно в костре трещало, искры летели в воздух. Эта картина напомнила Мэг фейерверк на празднике Четвертого июля. Следя за полетом искр, она заметила, что Джесси настороженно наблюдает за ней и в его взгляде ясно читается вопрос.
   Затаив дыхание, Мэг посмотрела на Джесси. Отблески огня, игра света и тени делали его похожим на скульптуру. У нее возникло непреодолимое желание подбежать к нему, обнять и сказать: все, что между нами происходит, — это страшная ошибка! Я никогда не собиралась оставлять его навсегда. Я хотела проучить его, вот и все. Если бы у меня был еще хоть один шанс!
   Но едва она решила встать, как увидела, что Сьюзи присела рядом с Джесси. Что-то сказала ему, и он резко повернулся к ней. По движению губ Мэг видела, что они о чем-то говорят. Она быстро опустила взгляд и присоединилась к певшим.
   Через несколько минут, когда Джесси предложил ехать домой, она спокойно кивнула, покоряясь судьбе.
   От красоты ночи, озаренной серебристым светом луны, захватывало дух. Мэг ехала на переднем сиденье рядом с Джесси, высунув локоть в окно и подперев голову рукой.
   — Ты сегодня очень тихий, — прозвучал ее голос, разрушая гнетущее обоих молчание.
   — Думаю, — односложно ответил он, не чувствуя никакой необходимости вообще говорить о чем-то.
   Они молча проехали еще милю, и Мэг сказала:
   — Я хорошо провела время. Все были очень милые.
   — Кроме Джо Боба, — раздраженно заметил Джесси.
   Она взглянула на него.
   — А что Джо Боб? Он вел себя вполне прилично, насколько это в его силах.
   — Он мой друг. — В голосе Джесси звучал вызов.
   — Нет, это ты его друг. — Теперь Мэг могла говорить все, что думает, ведь завтра она уедет — Ты много для него сделал, Джесси. Заступался за него, отвозил домой, когда он напивался, и приглаживал его растрепанные перышки. А что он сделал для тебя?
   — Да все, что я просил!
   — Вот именно. Ведь тебе от него никогда ничего не было нужно, кроме дружбы. Но если только ваши интересы столкнутся, ты узнаешь, какой он тебе друг.
   Джесси повернул на пыльную дорогу, ведущую к дому.
   — Весь вечер я думал не о Джо Бобе.
   — Знаю.
   У Мэг задрожали губы. Она постаралась взять себя в руки. Сейчас начнется. Сейчас он скажет, что ему надоело притворяться перед всеми, будто они женаты, и потребует развода.
   — Ты так думаешь? А я сомневаюсь, очень даже сомневаюсь.
   Он так резко нажал на тормоз, что Мэг едва успела упереться руками в приборный щиток. Джесси остановил машину, выключил фары и придвинулся к ней. Сделал глубокий вдох — и не сказал ни слова.
   Мэг почувствовала, что просто обязана помочь ему, и похлопала его по руке, лежавшей на сиденье.
   — Начинай, — мягко предложила она, — скажи то, что должен. Обещаю, что не стану вопить, рыдать и бросаться тяжелыми предметами.
   — Неужели? — раздался в темноте его изумленный голос.
   — Обещаю. Мы уже причинили друг другу столько боли! Я постараюсь, чтобы все прошло по возможности безболезненно. — (У меня неплохо получается. Надо держаться. Теперь отступать нельзя.) — Говори же, я готова.
   Пытаясь собраться с силами, она машинально сжала его руку в своей. В мягкой тишине ночи его голос звучал как будто издалека.
   — Я поклялся никогда не делать этого, даже под страхом смерти. — Он опять тяжело вздохнул.
   Мэг сидела, не шевелясь. Это была настоящая пытка — тянуть из него слова.
   — Просто скажи, что хотел, — не выдержала она. — Если хочешь развода, так и скажи. — Она глубоко вздохнула, стараясь разглядеть в темноте его лицо. — Так я права? Ты хочешь покончить с нашим браком?
   — Да нет же! — взорвался он. — Я пытаюсь набраться мужества… Мэгги, я пытаюсь набраться мужества и предложить тебе сделать еще одну попытку.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

   Ее била дрожь. Наверняка она ослышалась. Не мог же он сказать…
   Пальцы Джесси впивались в ее напряженное тело с отчаянной настойчивостью.
   — Я так и не смог забыть тебя, Мэгги. — Казалось, он признавался в чем-то постыдном. — Я пытался. Боже, как я хотел тебя забыть!
   — Мужчины семейства Таггарт хранят верг ность до самой смерти. Так писал твой прапрадедушка Джеймс твоей прапрабабушке Диане. — (Неужели это я говорю таким спокойным голосом?)
   — Он был прав. Как только я тебя увидел, то понял, что ты создана для меня, ты — единственная.
   Его рука коснулась ее шеи, большим пальцем он провел по бьющейся жилке.
   Мэг вздрогнула. Если я только пошевелюсь, момент будет упущен, и мне придется лететь в Бостон.
   — Ты делаешь это ради Рэнди? — предположила она, боясь думать иначе.
   — Да нет же! — Джесси провел рукой по ее лицу. — Я делаю это — вернее, стараюсь сделать — ради нас. По-моему, ты меня тоже не забыла. Ты скучала по мне так же, как и я по тебе, только ты слишком упряма и не хочешь признаться в этом.
   Он притянул ее к себе. Мэг вздохнула, но сопротивляться не стала.
   — Так кто же из нас упрямый? — шепотом спросила она.
   Ее захлестнуло волной любви — чувства, которому она так долго сопротивлялась. Она положила ладони ему на скулы, с трудом различая в полумраке его черты.
   Но это было не обязательно — она хранила его образ в своем сердце. Худощавое красивое лицо, ясные серые глаза, чувственный рот — вот портрет ее мужа, человека, которого она любила.
   — Что до упрямства, так тут мы два сапога пара, — улыбнулся он. — Как я понимаю, ктото должен сделать первый шаг, иначе мы состаримся и поседеем, пока поймем, что предназначены друг для друга.
   Он прижался губами к ее мягкой ладони.
   — Я хочу, чтобы ты снова стала моей женой, — прозвучало в полной тишине.
   Мэг замерла, но сердце ее радостно забилось.
   — Я всегда оставалась твоей женой.
   Он нетерпеливо тряхнул головой.
   — Ты отлично понимаешь, что я имею в виду. Я хочу, чтобы ты вернулась в мой дом и в мою постель. Если между нами что-то произойдет, я не хочу, чтобы ты опять от меня сбежала. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, а я — рядом с тобой. Всегда. Это нужно и тебе, и мне.
   — Ты слишком много хочешь, — сказала она просто так, для порядка.
   — Для этого я готов много отдать.
   Голова у Мэг шла кругом.
   — Почему ты на меня так смотришь?
   — Жду ответа на свое предложение.
   — Ладно.
   Они сидели неподвижно, время шло. Он сжал ладонями ее руки, и Мэг чувствовала, как он напряжен.
   Наконец он в нетерпении привстал и спросил:
   — Что значит «ладно»? Я не шучу, Мэгги. Мне нужен ответ. Ты вернешься ко мне?
   — Ох, Джесси! — Мэг рассмеялась и припала к его груди. — Это и был мой ответ! Ладно — значит да. Я сейчас сама не своя, может, потому неясно выражаюсь.
   Джесси издал победный клич и сгреб жену в охапку. Запустив руки в ее волосы, он осыпал поцелуями лицо и шею Мэг.
   — Так, говоришь, ты не в себе? Значит, зря я боялся, что ты влепишь мне пощечину и пошлешь куда подальше.
   — А я думала… — она чувствовала, как сжимаются его объятия, как от его дыхания колышутся ее волосы, — я думала, что твое терпение лопнуло и ты будешь требовать развода.
   — Таггарты не разводятся.
   Наконец их губы встретились. Как долго пришлось ждать! Ведь она ждала именно такого поцелуя. Один такой поцелуй — и Мэг отдавалась его власти. Так всегда было и, наверное, всегда будет.
   Его рука оказалась под ее блузкой и коснулась обнаженного тела. Мэг дернулась, как от ожога, сердце ее забилось.
   — Джесс!
   Он припал губами к ее шее, пробормотав что-то невнятное. Мэг понадобилось сделать над собой огромное усилие, чтобы что-то сказать, но голос ее звучал неуверенно:
   — Почему мы сидим здесь, в машине, посреди дороги, ночью, неизвестно где, когда мы можем быть дома… вместе?
   — Ты хочешь сказать — в постели? И заниматься любовью? — Он затрясся от едва сдерживаемого смеха. — Ты всегда так практична? А если я не в силах терпеть до дома?
   В подтверждение своих слов он медленно провел рукой по ее спине.
   Мэг вся дрожала.
   — И я… я тоже. Только в кабине у нас вряд ли получится.
   — Что-нибудь придумаем. — Джесси обвил ее талию руками. — Мэгги, я люблю тебя. — Он вдруг заговорил серьезно. — Я был круглым дураком, что отпустил тебя. Больше я такой ошибки не сделаю. Понимаешь?
   — Если я скажу «да», значит, соглашусь заняться любовью в машине?
   — Нет, это значит, ты согласишься, что мы… — он расхохотался, — что мы друг друга стоим.
   — Да, и еще раз да!
   Поддавшись чувствам, она соглашалась и с тем, что говорил он сам, и с тем, о чем говорили его руки. Но когда он распахнул дверцу машины, она почувствовала, что совершенно к этому не готова. Щурясь от резкого света вспыхнувшей в кабине лампочки, она видела, как блестят от нестерпимого желания его глаза. Улыбаясь, он протягивал ей руку. Мэг колебалась, она и представить себе не могла, что они станут заниматься любовью где-то еще, кроме как в нормальной постели.
   — Идем. — Его голос был теплым и мягким, как растаявшая карамель.
   Она в нерешительности посмотрела на Джесси и доверчиво протянула ему руку. Он помог ей вылезти из машины, заглянул в кабину и вытащил оттуда плед. Мэг прислонилась к дверце машины, у нее подкашивались ноги.
   — Что мы делаем? Мы сошли с ума! — Она оглядывалась по сторонам, словно ожидая, что на них обрушится шквал упреков.
   — Здесь, кроме нас, никого нет. Может, только коровы да зайцы, — успокоил ее Джесси. — Куда девалась твоя смелость и решительность? Спорим, что ты никогда не занималась любовью в другом месте, кроме постели.
   Даже в темноте она чувствовала, что краснеет. И не от того, что он сказал, а от того, что он знал это не хуже ее. Она стукнула мужа кулаком по плечу.
   — Ты прекрасно знаешь, где я занималась любовью, потому что это было только с тобой.
   — Ах да! Ну конечно! — поддразнил он ее.
   Отстранив ее от машины, он захлопнул дверцу. Мэг обняла его.
   — Ты же знаешь, что… что я тебя люблю, — робко прошептала она.
   Джесси стоял не шевелясь.
   — Да, знаю. Только я не был уверен.
   — Люблю и всегда любила.
   — Тогда пойдем, — сказал он многозначительно. — Доверься мне.
   Они шли по траве между деревьями к берегу ручья. Там, где в День независимости они видели оленя, Джесси расстелил плед. Свершалось нечто важное, возрождались почти уже похороненные ею надежды. Она страстно желала подчиниться ему целиком и полностью, ей передалась глубина его чувств. Джесси усадил ее и встал перед ней на колени. И тут Мэг заметила в свете луны, как на пальце у него блеснуло кольцо.
   — П-подожди! — Она перевела дыхание и схватила его за руку. — Мне нужно кое о чем тебя спросить.
   — Потом, — хрипло сказал он.
   — Нет, сейчас, Джесси. Пожалуйста! — Она коснулась безымянного пальца на его левой руке. — Скажи, зачем ты носишь обручальное кольцо? Ты надел его, когда Том Ти заставил тебя сюда приехать?
   Он вздохнул, но, против ее ожиданий, даже не попытался уйти от ответа.
   — Мне бы хотелось сказать, что я носил его, потому что был уверен: со временем у нас все наладится.
   Она облизнула пересохшие губы.
   — Значит, это не так?
   Он покачал головой.
   — Через пару лет я пришел к выводу, что у снежинки в аду больше шансов уцелеть, чем у нашего брака.
   — И ты снял кольцо?
   Он выпустил ее из объятий и покачал головой:
   — Я никогда его не снимал. А ты?
   — Конечно, нет.
   — Думаю, свое кольцо ты носила для Рэнди, — грустно заметил он.
   Такая мысль ей в голову не приходила, но теперь, когда он об этом сказал, все показалось ей совершенно очевидным.
   — Я…
   — Подожди, — поспешил перебить ее Джесси. — Ты спросила первая, и я отвечу. — Он помолчал, а потом торопливо заговорил, будто стесняясь своих слов: — Сначала я ждал, что ты вернешься. Я был совершенно в этом уверен. А когда понял, что все это серьезно, то задумался, не снять ли мне кольцо. Но потом… я решил, что это очень хорошая защита от хищных дамочек.
   — И что, действовало?
   — Иногда. Во всяком случае, вначале. Потом уже действовало хуже. Похоже, кольцо потеряло свою силу.
   — А-а… — Мэг не могла больше выдавить из себя ни слова.
   Наступила долгая пауза. И тут он прошептал:
   — Я вру. Я не снимал это несчастное кольцо, потому что никогда не терял надежды, что мы снова будем вместе. Как сейчас.
   Они лежали рядом, держа друг друга за руки, и смотрели на небо, проглядывавшее сквозь листву деревьев. Учащенное дыхание постепенно успокаивалось, и Мэг услышала журчанье ручья. Она повернула голову и увидела отражение луны в воде.
   Джесси повернулся на бок.
   — Ты красивая, — сказал он тоном убежденного собственника. — Не перестаю поражаться, какая ты красивая. Ты одеваешься строго, никогда не кокетничаешь, не стараешься привлечь внимание мужчин, но в тебе столько огня, что ты запросто смогла бы спалить весь Чикаго, а то и Даллас!
   Мэг томно улыбнулась:
   — Спасибо за комплимент, но до Сьюзи Шерман мне далеко.
   — Какая там Сьюзи!
   Он склонился над ней, и в этом мире, кроме них, больше ничего не имело значения.
   — Завтра я лечу в Бостон с тобой. Скажем Рэнди вместе.
   — Ох, Джесси, как он будет рад, — Мэг еще плотнее прижалась к нему.
   Джесси так крепко обнял ее, словно боялся отпустить.
   — И не только он. Подозреваю, что эти два негодяя, наши деды, тоже вздохнут с облегчением.
   — Неужели? Никогда не думала, что нравлюсь Тому Ти.
   — Он тебя совсем не знал раньше Но он любит нашего сына, поэтому ударится в другую крайность. Когда вы поближе познакомитесь, он будет от тебя без ума. Только не старайся казаться слишком хорошей, иначе он примет это за слабость. Ты понимаешь, к чему я клоню?
   Она понимала. Жаль, что он не посоветовал мне этого восемь лет назад.
   — Вот твой дед, — в его голосе звучала неуверенность, — другого поля ягода.
   — Он просто лапушка!
   — Он контролирует политику и финансы, а ты называешь его лапушкой?
   — Нет, дорогой, — возразила она шутливым тоном. — Я зову его дедом, и Рэнди тоже. А ты можешь называть его «сэр».
   Мэг хихикнула и чмокнула его в щеку.
   — Нет, серьезно, кончай шутить.
   — Если серьезно, он хочет только одного: чтобы я и Рэнди были, счастливы. Если при этом будешь счастливым еще и ты, возможно, он с этим примирится.
   — Хороший дед, ничего не скажешь.
   — Сарказм тебе не к лицу… Ах! Подожди…
   Они вернулись к машине только на рассвете, который, по мнению Мэг, ознаменовал нечто большее, чем просто начало нового дня. Ей казалось, что для нее началась новая жизнь.
   Когда они приехали, Джесси повернулся к ней с улыбкой. Вид у него был вполне свежий, хотя он почти не спал. Мэг тоже улыбнулась. Она спала ничуть не больше, но чувствовала себя просто прекрасно.
   Джесси тронул ее спутавшиеся волосы и бросил на нее нежный взгляд из-под длинных ресниц.
   — Ты чертовски сексуально выглядишь, — пробормотал он. — Вся такая взъерошенная, заспанная и прекрасная. Так и хочется…
   — Побыстрей закрыть дом и полететь к сыну. — Она слегка отстранилась от него. — Если мы поторопимся, то уже сегодня будем в Бостоне.
   Она хотела было открыть дверь.
   — Подожди!
   Мэг в изумлении замерла, а Джесси выпрыгнул из машины, обежал ее вокруг и, рывком открыв дверцу, протянул к ней руки.
   Мэг недоверчиво нахмурилась:
   — Что это ты придумал?
   — Я хочу перенести тебя через порог, чтобы мы могли вступить в наш второй брак, так сказать, с той ноги.
   Он взял ее на руки, поднялся по ступеням, пересек веранду и толкнул ногой незапертую дверь. Пройдя через холл, он поднялся в спальню.
   Мэг не успела даже возразить — впрочем, у нее не было ни сил, ни желания возражать.
   Только к десяти утра они собрались поесть. Оба зверски проголодались, и Мэг поджарила картошку с колбасой, разбила туда несколько яиц, испекла печенье, сварила кофе и оттаяла банку с замороженным апельсиновым соком.
   Ели они с большим аппетитом. Мэг смотрела, как Джесси намазывает маслом очередное печенье.
   — Итак, — решительно начала она, — что нам нужно сделать, чтобы здесь закруглиться?
   Джесси облизнул губы, лоснившиеся от масла.
   — В первую очередь мне нужно собрать лошадей. На это уйдет не много времени, если только ограда на восточном пастбище опять не рухнула. Потом надо зайти к Джо Бобу: или сейчас, или по дороге в аэропорт. Я должен предупредить, что меня не будет и я не смогу выгуливать его пижонов.
   — Бедняга Джо Боб. Какая жалость!
   Но ее сочувственный тон не мог обмануть Джесси.
   — А мне что нужно сделать? — спросила Мэг.
   — Как обычно: сложить вещи, убрать постели. Том Ти пригласит потом кого-нибудь сделать полную уборку.
   — Ладно. — Мэг принялась за посуду. — Думаю, наберется пара сумок белья. Терпеть не могу смешивать грязное с чистым. Не забудь дать мне свои вещи. — Мэг вдруг помрачнела. — А где ты брал чистое белье? Я твои вещи не стирала, а стиральной машиной ты не пользовался.
   Джесс смутился:
   — Ну, относил приятелю.
   — Ах, приятелю! — Перед глазами Мэг тут же возник образ блондинки-искусительницы. — А я его знаю?
   Джесси перестал улыбаться.
   — Не дави на меня.
   Она вздернула подбородок.
   — Если б я давила, то спросила бы, где ты был той ночью, когда мы… повздорили. Домой ты вернулся только под утро. И в то же время, что и сегодня.
   Ее охватил ужас при мысли, что и причина может быть той же.
   — Если бы я хотел наказать тебя, то я бы… — Он осекся. Глаза его горели, было видно, что он с трудом сдерживается. — Сейчас не время вникать, — заключил он. — Но попозже — придется.
   — Ты хочешь сказать… — Она растерянно замолчала, пожалев, что вообще открыла рот.
   Или той ночью произошло что-то, что повлияет на их отношения, или он хотел сказать, что займется ее дурацкой манерой делать скоропалительные выводы, а потом упрямо отказываться прояснить недоразумение.
   Если бы только речь шла о недоразумениях! По спине у нее пробежал холодок. Вряд ли он поехал к Сьюзи той ночью, но теперь Мэг была как-то не совсем в этом уверена. Только сейчас ей не хотелось узнать правду. Какой бы она ни была. Ей хотелось подольше насладиться своим вновь обретенным счастьем и верить в счастливый конец. Ей это было необходимо.
   — Да, — быстро согласилась она, — сейчас не время.
   Джесси удивленно посмотрел на нее, но его улыбка тут же все исправила. Он подошел и обнял Мэг.
   — Так не хочется от тебя уходить, — пробормотал он, зарываясь лицом в ее волосы. — Ты уверена, что у нас совсем нет времени?
   Она рассмеялась, хотя в горле стоял комок.
   — Я тебя люблю, Джесси Джеймс Таггарт. Ты неисправим, но я тебя люблю.
   — Значит, да?
   — Никакого «да» и быть не может! — Она ущипнула его и оттолкнула от себя. — Потом у нас для этого будет уйма времени. Нас в Бостоне ждет ребенок. Я просто не могу дождаться, когда обрадую его.
   Склонив голову набок, Джесс смотрел на нее сияющим взглядом. Потом прижал к себе и погладил по спине.
   — Как говаривал мой дражайший дед, никогда не откладывай на завтра то, что…
   — Джесси!
   — Ушел!
   И после короткого, но горячего поцелуя он выскочил из дома.
   Несмотря на желание сделать все побыстрее, Мэг занималась уборкой не спеша. Снимая белье с постели, на которой они спали с Джесси, она поймала себя на том, что стоит, прижав простыню к груди, и глупо улыбается. Рассмеявшись, она бросила простыню на пол и взялась за другую. Потом отнесла белье на кухню, к нише, где стояли стиральная машина и сушилка. Оставив там белье, она пошла в маленькую спальню, где Джесси спал один, еще до того, как они помирились.
   Мэг сняла простыни и заметила несколько брюк и рубашек у кровати. Интересно, все мужчины считают пол самым подходящим местом для одежды? Она наклонилась, сгребла все в кучу и понесла к стиральной машине. Безусловно, в первую очередь им нужно обсудить вопросы более важные, чем неопрятность. Мэг стала освобождать карманы и сортировать его одежду на светлую и темную.
   Она благодушно размышляла о том, что если любишь и веришь, то нет ничего невозможного. Она верила в это всем сердцем и душой. Любовь и доверие. Именно так! Она радостно рассмеялась и, схватив куртку Джесси, заключила в объятия, предназначавшиеся ее хозяину. Когда мы будем общаться на равных, когда он поймет, как важен для меня открытый и прямой разговор, он станет другим. В этом она была уверена. И если есть какие-то мелочи, которые нам захочется изменить…
   Мэг сунула руку в карман куртки и вытащила что-то непонятное. Нечто черное и кружевное. Она смотрела на кружевную ткань, вначале ничего не понимая, потом — с нарастающим ужасом. Ее рука невольно разжалась, выронив это нечто на пол.
   Мэг опустилась на колени, заставила себя поднять смятую тряпочку, расправить и… узнать черную кружевную рубашку, которая недавно обтягивала пышные формы мисс Сьюзи Шерман. Как же так? Она стала вспоминать.
   Белокурая стервочка была в этой рубашке в салуне в тот самый роковой день. Но ведь Сьюзи ушла оттуда с Джо Бобом, а Мэг с Джесси уехали вместе! Они тогда славно поужинали и вернулись домой, а потом… потом была гадкая ссора. Мэг отчетливо помнила свои собственные слова: «Тебе придется поискать кого-нибудь другого. Ты ведь знаешь, где искать!» И его ответ: «Ты даже не представляешь, как права». Он тогда уехал на машине и вернулся только под утро. Теперь не осталось никаких сомнений, где он пропадал. И еще стало ясно, что за пять лет абсолютно ничего не изменилось.
   Мэг съежилась на полу у стиральной машины, в голове у нее пронеслись воспоминания…
   Мэг испуганно смотрела на него.
   — Джесси! У тебя на воротнике следы от помады!
   — Отправь рубашку в стирку. Теперь умеют выводить любые пятна.