— Очень жаль, — промямлил Джонни. Он до последней минуты гнал от себя страшную мысль о том, что это может случиться. — Тебе, наверное, лечиться надо.
   «Интересно, где она раздобыла наркотик? — подумал он. — Впрочем, у нее по этой части большой опыт».
   — Главный симптом психоза — эмоциональная неустойчивость, — продолжала Кэти. — Сразу за вспышкой ярости — слезы. Не сердись на меня в таких случаях, ладно? Это наркотик виноват.
   Джонни подошел и положил ладони ей на плечи.
   — Вот что, Кэти. Скоро сюда придут Харви и Сен-Сир. Думаю, надо согласиться на их условия.
   — Да? — вяло спросила она, затем кивнула. — Ладно.
   — И было бы очень неплохо, если бы после этого ты согласилась лечь в больницу.
   — Фабрика-кухня, — с горечью сказала она.
   — Ты поправишься, — пообещал Джонни. — Снимешь с себя ответственность за «Экимидиэн», и сразу станет легче. Тебе нужен длительный отдых, полный покой. У тебя предельное физическое и психическое истощение, но под воздействием амфетамина ты этого...
   — Нет, Джонни, со мной этот номер не пройдет. Я не уступлю Харви и Сен-Сиру.
   — Почему?
   — Луис не согласен. Он... — Кэти замялась. — Он твердо сказал — нет.
   — Но твое здоровье, а может, и жизнь...
   — Ты хочешь сказать — твой рассудок?
   — Кэти, ты слишком многим рискуешь. Черт с ним, с Луисом. К дьяволу «Экимидиэн». Торопишься в усыпальницу? Имущество — это всего лишь имущество, а жизнь — это жизнь. Послежизнью ее не заменишь.
   Кэти улыбнулась. На столе зажглась лампочка, послышался голос секретаря:
   — Миссис Шарп, к вам мистер Харви и мистер Сен-Сир. Прикажете впустить?
   — Да, — ответила Кэти.
   Отворилась дверь, Клод Сен-Сир и Фил Харви быстро прошли в кабинет.
   — Здравствуй, Джонни. — Сен-Сир держался уверенно, и Харви тоже. — Здравствуйте, Кэти.
   — Я разрешила Джонни вести переговоры.
   Джонни с недоумением покосился на Кэти — что это означает? Согласие? — и спросил:
   — В чем суть предлагаемой вами сделки? Что вы намерены отдать за контроль над «Вильгельмина Секьюритиз»?
   — Ганимед, — ответил Сен-Сир. — Весь спутник.
   — Понятно. Советские земли. А международный суд подтвердил ваше право на них?
   — Да, полностью. Это очень ценные земли, их стоимость ежегодно вырастает чуть ли не вдвое. Джонни, это хорошее предложение. Мы с тобой давно знакомы, и ты знаешь, что я не лгу.
   «Может быть, — подумал Джонни. — Похоже, Харви и впрямь расщедрился и не собирается обманывать Кэти».
   — Я думаю, миссис Шарп... — начал он.
   — Нет, — отрывисто произнесла Кэти. — Не отдам. Он не разрешает.
   — Кэти, вы позволили мне вести переговоры, — хмуро заметил Джонни.
   — А теперь запрещаю!
   — Если хотите, чтобы я у вас работал, последуйте моему совету. Ведь мы уже обсуждали этот вопрос и сошлись на том, что...
   Зазвонил телефон.
   — Не веришь — послушай сам. — Кэти протянула ему трубку.
   — Кто говорит? — спросил Джонни и услышал дребезжание. Будто где-то вдалеке дергали туго натянутую проволоку.
   — ...необходимо удержать контроль. Твой совет абсурден. Ничего, она выдержит. Паническая реакция: ты боишься, потому что она больна. Опытный врач легко поставит ее на ноги. Найди врача, обеспечь ее медицинским уходом. Найми адвоката, пусть позаботится о том, чтобы она не попала в лапы судей. Перекрой доступ наркотика. Потребуй... — Джонни не выдержал и отдернул трубку от уха. Затем трясущейся рукой положил на аппарат.
   — Слышал? — спросила Кэти. — Это Луис?
   — Да, — сказал Джонни.
   — Он стал сильнее. Радиотелескоп ему уже не нужен. Он звонил мне еще вчера вечером, когда я ложилась спать.
   — Видимо, нам нужно хорошенько обдумать ваше предложение, — обратился Джонни к Сен-Сиру и Харви. — Необходимо уточнить стоимость предложенных вами участков, да и вы, наверное, хотели бы проверить финансовую отчетность «Вильгельмины». На это потребуется время. — Он с трудом выговаривал слова. Живой голос Луиса Сараписа из телефонной трубки потряс его до глубины души.
   Джонни договорился с Сен-Сиром и Харви встретиться в конце дня и предложил Кэти пойти позавтракать. У Кэти не было аппетита, но она согласилась, поскольку не ела со вчерашнего дня.
   — Что-то не хочется есть, — сказала она, глядя в тарелку с беконом, яйцами и гренками с джемом.
   — Если это и Луис, — заговорил Джонни, — тебе не...
   — Не надо «если», ведь ты его узнал. Он с каждым часом все сильнее. Наверное, берет энергию от Солнца.
   — Хорошо, пускай это Луис, — упорствовал Джонни. — Все равно надо соблюдать свои интересы, а не чужие.
   — Наши интересы совпадают, — возразила Кэти. — Мы хотим удержать «Экимидиэн» за собой.
   — Чем он может тебе помочь? Ведь его даже твоя болезнь не беспокоит! Только поучать горазд! — Джонни рассердился.
   — Он всегда рядом, я чувствую. Мне не нужны телевизор и телефон — я его ощущаю. Наверное, этому способствуют мои мистические наклонности. Религиозная интуиция. С ее помощью легче войти в контакт.
   — Ты имеешь в виду амфетаминовый психоз? — спросил Джонни.
   — Я не лягу в больницу. Недуг мне не страшен, ведь я не одна. У меня есть дедушка. И ты. — Она улыбнулась. — Да, у меня есть ты. Несмотря на Сару Белле.
   — На меня не рассчитывай, Кэти, — спокойно произнес Джонни. — Во всяком случае, до тех пор, пока не уступишь Харви. Соглашайся на ганимедские участки, и дело с концом.
   — Ты увольняешься?
   — Да.
   После паузы Кэти сказала:
   — Дедушка говорит: валяй, увольняйся. — Взгляд темных, широко раскрытых глаз был ледяным.
   — Не верю, что он так сказал.
   — А ты сам его послушай.
   — Как?
   Кэти указала на телевизор в углу зала.
   — Включи и послушай.
   — Ни к чему, — сказал Джонни, вставая. — Я и сам уже решил. Буду в гостинице, если понадоблюсь — звони. — Он направился к выходу. Ему показалось, что Кэти окликнула его. Он обернулся у порога. Нет, действительно показалось.
   Он вышел на улицу и остановился на тротуаре. Все, довольно с него. Стоило Кэти намекнуть, что он блефует, и блеф стал реальностью. Что ж, бывает.
   Джонни бесцельно брел по улице. Да, конечно, он прав. Но все-таки... «Черт бы ее побрал! — мысленно выругался он. — Почему она вдруг уперлась? Из-за Луиса, конечно. Не будь его, Кэти с радостью отдала бы контрольный пакет за ганимедские земли. Черт бы побрал Луиса Сараписа, а не ее», — подумал он со злостью.
   «Что же теперь делать? — спросил он себя. — Вернуться в Нью-Йорк? Заняться поисками работы? Наняться к Альфонсу Гэму? Это сулит неплохие заработки, особенно, если Гэму удастся выиграть. Или остаться здесь, в Мичигане? Подождать, не передумает ли Кэти?»
   «Она не удержит концерн, — подумал он. — Что бы ни нашептывал ей Луис. То есть, что бы ей ни мерещилось».
   Он остановил такси и через несколько минут вошел в вестибюль гостиницы «Энтлер». И направился в свой номер. В пустой, неуютный номер. Чтобы сидеть и ждать. Надеяться, что Кэти одумается и позвонит.
   Подойдя к двери, он услышал звонок телефона. Секунду Джонни стоял неподвижно с ключом в руке. Телефон за дверью надрывался. «Кэти? — подумал Джонни. — Или он?»
   Он вставил ключ в замочную скважину, повернул и вошел в номер. Снял трубку и произнес:
   — Алло?
   Дребезжание и далекий шепот. Середина монотонного диалога.
   Цитирование самого себя.
   — ...нехорошо оставлять ее одну, Бэфут. К тому же, ты предаешь свое дело — да ты и сам это понимаешь. Подумай о нас с Кэти. Что-то я не припомню, чтобы ты меня когда-нибудь подводил. Я ведь не случайно открыл тебе, где буду лежать — хотел, чтобы ты остался со мной. Ты не можешь...
   У Джонни на затылке стянуло кожу ознобом. Не дослушав до конца, он положил трубку.
   Телефон немедленно зазвонил опять.
   «Пошел ты к черту!» — мысленно выругался Джонни. Подойдя к окну, он долго смотрел на улицу и вспоминал свой давний разговор с Луисом Сараписом. Тот самый разговор, в котором босс предположил, что Джонни не поступил в колледж из-за желания умереть.
   «А что, если прыгнуть? — подумал он, глядя на проносящиеся внизу автомобили. — Иначе с ума сойду от звона».
   «Что бы там ни говорили, а старость — это мерзко, — размышлял он. — Мысли неясны, путаны. Иррациональны, как во сне. Старый человек, в сущности, уже не живет. Полужизнь — и то лучше, чем дряхлость. Старение — это угасание сознания, сгущение сумерек души. Чем гуще сумерки, тем громче поступь неотвратимой и окончательной смерти... Но даже в смерти — квинтэссенции маразма — у человека сохраняются желания. Он чего-то хочет от Джонни, чего-то — от Кэти. Останки Луиса Сараписа активны и настойчивы и ухитряются находить пути к достижению своих целей. Его цели — пародия на те, к которым он стремился при жизни. Но от него так просто не отмахнешься».
   Телефон не умолкал.
   «А вдруг это не Луис? — подумал Джонни. — Вдруг Кэти?»
   Он взял трубку и сразу положил, снова услышав бренчание осколков личности Сараписа. «Интересно, он выходит на связь избирательно? Или по всем каналам одновременно?»
   Джонни прошел в угол и включил телевизор. Засветился экран, появилось необычное пятно. Расплывчатые очертания человеческого лица.
   «Да, его сейчас видят все», — с дрожью подумал Джонни и переключил канал. Картина не изменилась — те же смазанные контуры лица.
   И — сбивчивое бормотанье: «...снова и снова повторять, что главная твоя обязанность...»
   Джонни выключил телевизор. Слова и контуры лица канули в небытие, остался только трезвонящий телефон.
   Он поднял трубку и спросил:
   — Луис, ты слышишь меня?
   — ...когда начнутся выборы, мы им покажем! Человек, которому хватает духу баллотироваться во второй раз, который берет на себя расходы... В конце концов, это не каждому по карману...
   Нет, старик не слышал Джонни. Связь была односторонней.
   И все-таки Луис был в курсе происходящего. Каким-то путем он узнал (увидел? почувствовал?), что Джонни решил выйти из игры.
   Положив трубку, Джонни уселся в кресло и закурил сигарету.
   «Я не смогу вернуться к Кэти, пока не внушу себе, что сделка с Харви бессмысленна. Но это мне не по силам. Надо искать другой выход.
   Как долго он будет меня преследовать? Есть ли на Земле место, где можно укрыться от него?»
   Джонни подошел к окну и посмотрел вниз, на улицу.
   Клод Сен-Сир опустил монету в щель автомата и взял свежую газету.
   — Благодарю вас, сэр или мэм, — произнес робот-продавец.
   Пробежав глазами передовицу, Сен-Сир оторопел. Нет, ерунда — видимо, просто разладилась аппаратура полностью автоматизированного микрорелейного издательского комплекса. Какая-то словесная каша, строчки наползают друг на друга. Впрочем, один абзац ему удалось прочесть целиком:
   «...у окна в гостинице и готов выброситься. Если надеетесь и впредь иметь с ней дело, удержите его. Она от него зависит. С тех пор, как ушел Пол Шарп, ей нужен мужчина. Гостиница „Энтлер“, номер 604. Думаю, у вас есть еще время. Джонни слишком горяч, зря он блефовал. У Кэти моя кровь; она не любит, когда блефуют. Я.».
   Сен-Сир взглянул на Харви и быстро произнес:
   — Джонни Бэфут стоит у окна в отеле «Энтлер» и хочет выпрыгнуть. Нас об этом предупреждает Луис. Надо спешить.
   Харви кивнул.
   — Бэфут на нашей стороне, нельзя допустить его самоубийства. Но почему Сарапис...
   — Полетели, некогда рассуждать. — Сен-Сир бросился к вертолету.

4

   Неожиданно телефон затих. Джонни отвернулся от окна и увидел Кэти Шарп, стоящую возле аппарата с трубкой в руке.
   — Он позвонил и сказал, что ты в гостинице, — сообщила Кэти. — Сказал также, что ты затеял.
   — Чепуха, — буркнул Джонни. — Ничего я не затевал.
   — Он думает иначе.
   — Выходит, он ошибается... — Джонни не заметил, что докурил сигарету до фильтра, и раздавил окурок в пепельнице.
   — Дедушка всегда тебя любил, — сказала Кэти. — Он очень расстроится, если с тобой что-нибудь случится.
   Джонни пожал плечами.
   — С Луисом Сараписом меня больше ничто не связывает...
   Кэти замерла, прижав трубку к уху. Джонни понял, что она его не слушает, и умолк.
   — Говорит, что сюда летят Сен-Сир и Харви, — наконец сообщила Кэти. — Дедушка их тоже известил.
   — Как это мило, — буркнул Джонни.
   — Джонни, я тоже тебя люблю. И понимаю, почему к тебе так привязан дедушка. Ты боишься за меня, да? Хочешь, я лягу в больницу? Только ненадолго, ладно? На недельку-другую.
   — Разве этого хватит? — спросил он.
   — Может быть. — Кэти протянула ему трубку. — Выслушай, пожалуйста, он ведь все равно найдет способ сообщить тебе все, что считает нужным.
   Помедлив, Джонни взял трубку.
   — ...беда в том, что ты не занят любимым делом. Это тебя угнетает. Такой уж ты человек — часу спокойно не просидишь. И мне это по душе — я сам такой же. Слушай, у меня идея. Стань доверенным лицом Альфонса Гэма. Ей-богу, это шикарная работа. Позвони Гэму. Позвони Альфонсу Гэму. Джонни, позвони Гэму. Позвони...
   Джонни положил трубку.
   — Я получил работу, — сказал он Кэти. — Буду доверенным лицом Гэма. Во всяком случае, так говорит Луис.
   — Ты согласен? — оживилась Кэти.
   Джонни пожал плечами.
   — Почему бы и нет? У Гэма есть деньги, он не скуп. И ничем не хуже Кента Маргрэйва.
   «Кроме того, мне действительно нельзя без работы, — осознал Джонни. — Надо жить. Шутка ли — жена и двое детей?»
   — Как ты считаешь, у Гэма есть шанс?
   — По-моему, нет. Впрочем, политика не обходится без чудес. Вспомни хотя бы невероятное избрание Никсона в шестьдесят восьмом.
   — Какого курса стоило бы держаться Гэму, как ты думаешь?
   — Об этом я поговорю с ним самим.
   — Все еще дуешься, — заключила Кэти. — Потому что я не согласилась на сделку с Харви. Слушай, Джонни, а давай я передам «Экимидиэн» тебе.
   Поразмыслив, он спросил:
   — А что на это скажет Луис?
   — Я его не спрашивала.
   — Ты же знаешь, он не согласится. У меня мало опыта, хоть я и был при «Экимидиэн» с первого дня его существования.
   — Не прибедняйся, — ласково произнесла Кэти. — Ты стоишь немало.
   — Пожалуйста, не учи меня жить! — вспылил он. — Давай попробуем остаться друзьями. Далекими, но друзьями.
   «Терпеть не могу выслушивать нотации от бабы, — со злостью подумал он. — Даже если она заботится о моем благе».
   С грохотом распахнулась дверь. В номер ворвались Сен-Сир и Харви. И застыли у порога, увидев Кэти рядом с ним.
   — Выходит, вас он тоже позвал, — тяжело дыша, сказал Сен-Сир.
   — Да, — ответила Кэти. — Он очень испугался за Джонни. — Она похлопала Джонни по плечу. — Видишь, сколько у тебя друзей, далеких и недалеких?
   — Вижу, — буркнул он. Почему-то в эту минуту ему было как никогда одиноко.
   В тот же день Сен-Сир улучил часок и навестил Электру Харви, бывшую жену своего босса.
   — Знаешь, куколка, — сказал он, обнимая Электру, — я затеял одно хорошенькое дельце. Если выгорит, ты получишь часть потерянного при разводе. Не все, конечно, но достаточно, чтобы стать чуточку счастливей.
   Ответив на поцелуй, Электра легла на спину и, извиваясь всем телом, притянула Сен-Сира к себе. То, что произошло потом, было чрезвычайно приятно для обоих и длилось довольно долго. Наконец Электра оторвалась от него и села.
   — Ты, случайно, не знаешь, что означает этот бред по телевизору и телефону? Впечатление, будто кто-то полностью захватил эфир и линии. Лица не разобрать, но оно не исчезает с экрана.
   — Пустяки, — бодро произнес Сен-Сир. — Как раз этим мы сейчас и занимаемся. Скоро выясним, в чем дело.
   Его люди искали Луиса по всем усыпальницам. Рано или поздно они разыщут старика, и тогда, ко всеобщему облегчению, чудеса прекратятся.
   Подойдя к бару, Электра капнула в бокалы по три капли горькой настойки и спросила:
   — А Филу известно о наших отношениях?
   — Нет. Его это не касается.
   — Учти, у Фила стойкое предубеждение к бывшим женам. Смотри, как бы он не заподозрил тебя в нелояльности, ведь если он меня не любит, то и тебе не полагается. Фил называет это «чистотой отношений».
   — Спасибо, что предупредила, — сказал Сен-Сир, — но тут ничего не поделаешь. Впрочем, он о нас ничего не узнает.
   — Ты уверен? — Электра подала ему бокал. — Знаешь, я тут недавно пыталась настроить телевизор и... боюсь, ты будешь смеяться, но мне показалось... — Она замялась. — В общем, он назвал наши имена. Правда, невнятно из-за помех, но все-таки я поняла, что речь идет о нас с тобой. — Спокойно глядя ему в глаза, Электра поправила бретельку платья.
   У Сен-Сира похолодело в груди.
   — Дорогая, это абсурд. — Он включил телевизор.
   «Боже ты мой, — подумал он. — Неужели Сарапис всеведущ? Неужели он видит из космоса все, что мы делаем?»
   Эта мысль отнюдь не обрадовала его, тем паче что он хотел навязать внучке Луиса сделку, которую старик не одобрял.
   «Он подбирается ко мне», — осознал Сен-Сир, пытаясь онемевшими пальцами настроить изображение.
   — Между прочим, мистер Бэфут, я собирался вам звонить, — заметил Альфонс Гэм. — Я получил от мистера Сараписа телеграмму, он настоятельно советует принять вас на работу. Но на этот раз, я думаю, надо подготовить совершенно иную программу. У Маргрэйва огромное преимущество.
   — Вы правы, — кивнул Джонни. — Но надо учитывать, что на сей раз вы получите помощь от Луиса Сараписа.
   — Луис и тогда помогал, — возразил Гэм, — но этого оказалось недостаточно.
   — Теперь он предоставит помощь иного рода. — Мысленно Джонни добавил: «Ведь что ни говори, старик контролирует все средства связи и массовой информации. Газеты, радио, телевидение. Даже телефонные линии. Да, старый Луис стал почти всемогущ. Едва ли он во мне нуждается». — Но Джонни не сказал этого Гэму — очевидно, тот не понимал поступков Луиса, не догадывался о мотивах. В конце концов, у Джонни свой интерес — ему нужна работа.
   — Вы пробовали смотреть телевизор? — спросил Гэм. — Или звонить по телефону, или читать свежую газету? Везде — сущий бред, абракадабра. Если это Луис, от него на съезде будет мало проку. Он двух слов связать не может.
   — Я знаю, — сдержанно сказал Джонни.
   — Я вот чего боюсь: какой бы тонкий план ни разработал Луис, все пойдет прахом. — Гэм явно упал духом; не так должен выглядеть человек, рассчитывающий победить на выборах. — Вы, похоже, куда больше моего верите в возможности Луиса. Знаете, я недавно встречался с мистером Сен-Сиром. У нас был долгий разговор, и, должен сказать, его доводы убийственны. Я держался внешне бодро, но... — Гэм тяжело вздохнул. — Мистер Сен-Сир прямо в глаза назвал меня неудачником.
   — И вы ему поверили? — Джонни просто изумляла наивность его нового хозяина. — Он же на стороне противника. Вместе с Филом Харви.
   — Я сказал ему, что уверен в победе, — пробормотал Гэм, — но, говоря откровенно, вся эта бессмыслица... Ну, по телефону и телевизору... Все это ужасно. Мне очень не хочется участвовать в этой затее.
   — Я вас понимаю, — сказал Джонни.
   — Луис прежде не был таким, — жалобно произнес Гэм. — Он теперь бубнит... и все! Если даже он добьется моего избрания... Я устал, мистер Бэфут. Очень устал. — Он умолк.
   — Если вы ждете от меня моральной поддержки, — сказал Джонни, — то обратились не по адресу. — Голос Сараписа действовал на него отнюдь не ободряюще. Еще и Гэма утешать — нет уж, дудки.
   — Вы же специалист по общественным связям. Ваша профессия требует умения разжигать энтузиазм в тех, кто его лишен. Убедите меня в том, что я должен стать Президентом, и я смогу убедить в этом весь мир. — Гэм достал из кармана сложенную телеграмму. — На днях получил от Луиса. Очевидно, телеграфная связь тоже в его руках.
   — Текст вполне разборчив, — заметил Джонни, развернув телеграмму.
   — Так и я о том же! Луис очень быстро сдает. Когда начнется съезд... Да что там говорить — уже... Знаете, у меня самые ужасные предчувствия. Не хочу я участвовать в этой афере. — Помолчав, он признался: — И все же, очень тянет попробовать. Вот что, мистер Бэфут, возьмите-ка вы на себя посредничество между мною и Луисом. Поработайте психологом.
   — Простите, кем?
   — Посредником между Богом и человеком.
   — Вы не победите на выборах, если не перестанете употреблять такие слова. Я вам обещаю.
   Гэм криво улыбнулся.
   — Как насчет выпивки? Скотч? Бурбон?
   — Бурбон, — сказал Джонни.
   — Какого вы мнения о девушке, внучке Луиса?
   — Она мне нравится, — честно ответил Джонни.
   — Вам нравится неврастеничка, наркоманка, сектантка с уголовным прошлым?
   — Да, — процедил Джонни сквозь зубы.
   — По-моему, вы спятили. — Гэм протянул ему бокал. — Но я с вами согласен, Кэти — славная женщина. Между прочим, я с ней знаком. Не могу понять, почему она пристрастилась к наркотикам. Я не психолог, но мне кажется, тут виноват Луис. Девочка его боготворила. Ну, вы понимаете, о чем я говорю. Инфантильная и фанатичная преданность. Вместе с тем очень трогательная. На мой взгляд.
   — Ужасный бурбон. — Джонни поморщился, сделав глоток.
   Гэм развел руками.
   — Старый «Сэм Мускусная Крыса», — сказал он. — Да, вы правы.
   — Старайтесь не угощать посетителей подобными напитками, — посоветовал Джонни. — Политикам этого не прощают.
   — Вот почему вы мне необходимы! — воскликнул Гэм. — Видите?
   Джонни отправился на кухню — вылить бурбон в бутылку и взглянуть на шотландское виски.
   — Какие у вас мысли насчет предвыборной кампании? — спросил Гэм, когда он вернулся.
   — Думаю, мы можем сыграть только на человеческой сентиментальности. Многие огорчены смертью Луиса, я сам видел очередь к гробу. Впечатляющее зрелище, Альфонс. Стоят и плачут, и так день за днем. Когда он был жив, многие его боялись. Но теперь народ успокоился — Луис ушел, и пугающие аспекты его...
   — Он не ушел, Джонни, — перебил его Гэм. — В этом-то все и дело. Вы же знаете, что существо, несущее вздор по телефону и телевизору, — он!
   — Но народ-то этого не знает, — возразил Джонни. — Народ ничего не понимает, как тот инженер, что впервые услышал старика в кратере Кеннеди. Да и кому придет в голову, что источник электромагнитных волн, расположенный в световой неделе от Земли, — на самом деле Луис.
   — Думаю, вы ошибаетесь, Джонни, — помедлив, сказал Гэм. — Но как бы там ни было, Луис велел взять вас на работу, и я не стану возражать. Даю вам карт-бланш и полагаюсь на ваш опыт.
   — Благодарю, — сказал Джонни. — Вы действительно можете на меня положиться. — В глубине души он вовсе не был в этом уверен. — «Быть может, народ куда сообразительней, чем мне кажется, — подумал он. — Быть может, я совершаю ошибку. Но что остается? Только упирать на симпатию Луиса к Гэму, иначе не найдется человека, который отдаст за Гэма голос».
   В гостиной зазвонил телефон.
   — Наверное, это он, — сказал Гэм. — Луис обращается ко мне по телефону или через газеты. Вчера я попытался напечатать письмо на компьютере, а в результате получил от него совершенно бессмысленное послание.
   Телефон все звонил. Гэм и Джонни не двигались.
   — Может, возьмете задаток? — предложил Гэм.
   — Не откажусь. Сегодня я ушел из «Экимидиэн».
   Гэм достал из кармана бумажник.
   — Я выпишу чек. — Он посмотрел Джонни в глаза. — Она вам нравится, но вы не можете с ней работать?
   — Да. — Джонни отвечал неохотно, и Гэм решил оставить эту тему. При всех своих недостатках Гэм был джентльменом.
   Как только чек перешел из рук в руки, телефон умолк.
   «Неужели они держат непрерывную связь друг с другом? — подумал Джонни. — Или совпадение? Кто знает. Кажется, Луис может все, что захочет. А сейчас он хочет именно этого».
   — Думаю, мы поступили правильно, — отрывисто произнес Гэм. — Послушайте, Джонни, мне бы хотелось, чтобы вы помирились с Кэти Эгмонт. Ей нужно помочь. Всем, чем только можно.
   Джонни что-то пробурчал.
   — Попытайтесь, ладно? — настаивал Гэм. — Ведь вы ей уже не подчиняетесь.
   — Подумаю, — сказал Джонни.
   — Девочка очень больна, к тому же на ней такая ответственность... Что бы ни послужило причиной вашего разлада, надо прийти к взаимопониманию. Пока не поздно. Это единственно верный путь.
   Джонни помолчал, сознавая, что Гэм прав. Но как сделать то, о чем Гэм просит? Как найти ниточку к сердцу душевнобольного человека? Тем более сейчас, когда волю Кэти подавляет воля Луиса...
   «Пока Кэти слепо обожает деда, ничего не получится», — подумал он.
   — Что думает о ней ваша жена? — спросил Гэм.
   Вопрос застал Джонни врасплох.
   — Сара? Она с Кэти незнакома. А почему вы спрашиваете?
   Гэм взглянул на него исподлобья и не ответил.
   — Очень странный вопрос, — заметил Джонни.
   — А Кэти — очень странная девушка. Гораздо более странная, чем вам кажется, друг мой. Вы о ней еще многого не знаете. — Гэм не пояснил, что имеет в виду.
   — Я хотел бы кое-что узнать, — сказал Харви Сен-Сиру. — Где труп? Пока мы это не выясним, можем не мечтать о контрольном пакете «Вильгельмины».
   — Ищем, — спокойно ответил Сен-Сир. — Обыскиваем одну усыпальницу за другой, но Луиса, похоже, прячут. Видимо, кто-то заплатил хозяину усыпальницы за молчание.
   — Девчонка получает приказы из могилы! — с возмущением произнес Харви. — Луис впал в маразм, но она все равно его слушается. Это противоестественно.