Входя в залу, гости видели по левую сторону окна, а в правую – две двери на кухню и довольно монументальный камин. Первая треть залы была уставлена столами, на которых слуги торопливо накрывали банкет. В центре стояло несколько рядов кресел, обращенных в сторону галереи. Джерард в своей разноцветной форме вошел последним. Громкий стук захлопнувшихся за его спиной дверей означал, что настало время выхода на сцену основных действующих лиц. Закрывавшие двери двое Клинков остались дежурить на улице. Еще четверо стояли в дальнем кони залы, наблюдая за всем происходящим, а пятый – на галерее – сменил слугу, о котором договаривался Джерард. Черт бы подрал этого жирного Амброза! Хорошо еще, ни где не было видно высокого колпака Белой Сестры.
   Он протиснулся через толпу прислуги, прошел по у; кому проходу между креслами и остановился у маленьког стола – единственного предмета мебели, стоявшего в третьей части залы. Он обернулся с поклоном к собравшимся, потом расстегнул свою сумку и разложил на столе не обходимые бумаги. Когда все было готово, он поднял взгляд и кивнул стоявшему на галерее Клинку. Тот вышел приглашать свадебную процессию.
   Джерарду никогда еще не приходилось сочетать браком герцогов, так что он нервничал бы, даже не зная о надвигающемся несчастье. Как бы то ни было, когда он взял бумажку с изображением цапли на водяном знаке, на которой он написал несколько бессмысленных строк, он дрожала так сильно, что ему пришлось прижать ее к животу. Бельский флот или был унесен бурей за сотни лиг или поднимался в эту минуту вверх по реке.
   Первым на галерее показался мерзкий герцог Дурь-Плюх, который предпочел приехать один, хотя мог захватить с собой любую из трех дочерей или нескольких внучек. Зрители встали. Столько времени, сколько ты нам дашь, говорил Леофрик. Церемония началась. Джерард порвал листок. Туман и дождь за окном не позволяли видеть деревья в парке достаточно отчетливо, чтобы разглядеть любую птицу размером меньше орла, так что он ничего не почувствовал – ну разве что слабое дуновение ветра на лице? Он никогда не был особенно чувствителен к духам, но он находился слишком близко к мощному заклятию, а птицы – порождения воздушной стихии.
   Пока жених спускался по лестнице, на галерее показались шестнадцать свидетелей. Возглавлял процессию, разумеется, сам Амброз, идущий под руку с дряхлой принцессой Кристал, Шарлоттиной бабкой. До сих пор все шло строго по сценарию. Они отрепетировали это меньше чем час назад, а даже аристократам вряд ли удастся забыть такие несложные действия за такой короткий срок. Дядья, братья, сестры, дети…
   Одолел ли Эйлед дождь или его корабли беспомощно бултыхаются в наводнении?
   Облаченный в дорогие шелка герцог остановился у стола; на впалой груди его сиял словно солнце орден Белой Звезды, а штаны были подбиты, чтобы скрыть тонкие паучьи ноги. Омерзительные язвы на шее скрывались под высоким воротником, какие снова входили в моду у молодых грендонских щеголей. Не обращая внимания на Джерарда, он окинул собравшихся довольным взглядом. Ох, ну и сюрприз же его ожидает!
   Свидетели выстроились в ряд поперек зала – принц и пожилая принцесса, разумеется, в середине. На галерее появилась под руку с отцом Шарлотта, за ней вошел Клинок и затворил за собой дверь. Снова в поле зрения находились пятеро Клинков. Из этого следовало, что остальные одиннадцать охраняют дом на улице, если только кто-то из них не отдыхает от службы – впрочем, у Джерарда имелось неприятное подозрение, что Клинки не отдыхают от службы никогда. Клинки были уже не совсем людьми. Шарлотта в своем длинном платье осторожно спускалась по лестнице – не спеши, помедленнее! Это было не совсем то величественное шествие, как им было задумано, но с учетом обстоятельств – не так уж и плохо. Впрочем, это произвело бы большее впечатление, перестрой они лестницу так, как он предлагал.
   Шарлотта остановилась рядом с герцогом и отпустила отцовскую руку. Она была выше жениха и едва ответила на приветственную улыбку, глядя куда-то поверх головы Джерарда. Она не опустилась до притворства, будто все это доставляет ей удовольствие.
   Он затянул паузу, насколько осмелился. Зрители морщились и ерзали на своих местах, слуги звенели посудой Где ты, Эйлед? В конце концов и жених, и невеста начали хмуро коситься на него, и ему пришлось начинать.
   – Ваше королевское высочество, ваше высочестве ваши светлости, милорды, леди и джентльмены… – Если Эйлед взял бы все это собрание свидетелей голубых кровей в заложники, он запросто мог бы купить трон Бельмарк. Возможно, он именно это и задумал, если не что-то хуже. Он вовсе не обязательно делился с Джерардом своим истинными намерениями. – Вы собрались здесь сегодня, чтобы стать свидетелями – изнасилования – бракосочетания Жюля Клода де Манжа Тайссона Эверард герцога, – не оговорись! – Драгпорта, кавалера орден Белой Звезды… – И прочая, и прочая, длинный спи сок почетных званий, титулов и поместий. Богатств семьи Драгпорт пошло от знаменитого разбойника, жившего в правление позапрошлой династии, – человеке возможно, худшего, чем Эйлед. Впрочем, поколения баронов, немилосердно обдиравших крестьян, изрядно приумножили это состояние. – …с леди Шарлоттой старшей дочерью…
   Шарлотта требовала, чтобы церемония прошла как можно быстрее. Он затягивал ее до предела возможного. Может, бельцы уже высаживаются с кораблей? Когда их за метят и поднимут тревогу, сколько времени пройдет, прежде чем переполох достигнет этого каменного мавзолея? Что, если не случится вообще ничего, и ему придется заканчивать этот ужасный фарс? Следующим пунктом программы являются клятвы обеих сторон, а он не должен допускал чтобы это зашло так далеко. Альтернативой оставалось только перечислить сначала свидетелей.
   – …в присутствии его королевского высочества, наследного принца Амброза Тайссона Эверарда Госберта V династии Ранульфов… – И прочая, и прочая. Шарлота испепеляла его взглядом. Герцог Дери-Пасть хмурился. Церемония продолжалась. Увы, без малейших помех продолжаться до бесконечности она не могла. Он добрался до младшей из сестер Шарлотты, и на этом список кончился. Ему приходилось переходить к собственно ритуал:
   – Повторяйте за мной: я, Жюль Клод де Манж Тайссон Эверард, герцог Дрист-Пук, виконт…
   Старый пердун, похоже, даже не заметил оговорки.
   – Я, Жюль Клод де Манж Тайссон Эверард, герцог Драгпост…
   Кошмар! Роясь в бумагах, Джерард никак не мог найти бумагу с водяным знаком в форме корабля. Он схватил всю стопку и старался не слишком шелестеть ею.
   Жених повторил за ним последние слова клятвы. Жаль.
   – Повторяйте за мной: я, Шарлотта Роз…
   В кухне послышался шум.
   Джерард замолчал и хмуро покосился в том направлении. Ничего больше не происходило. Он вздохнул.
   – Так, на чем мы остановились? Ах да. Повторяйте за мной: я, Жюль Клод…
   – Мы уже проделали это! – свирепо прошипел ему Драгпост.
   – Правда? Ох, прошу меня простить. Хорошо, миледи, повто…
   На кухне снова послышался шум, на этот раз громче. Теперь уже все смотрели в ту сторону.
   Дверь на галерею для менестрелей с треском распахнулась, и в нее ворвались два Клинка, бросившихся к стоявшему там товарищу.
   – Бельцы! – выкрикнули они. – Набег! – Двое бросились к лестнице, а третий перемахнул через перила, приземлившись на пол с мягкостью кошки. Четверо, стоявшие у стен, рванулись вперед, наперегонки стараясь оказаться рядом со своим подопечным. Зрители завизжали. Джерард разорвал разом все бумаги, которые держал в руках…
   …И застыл.
   Он не мог даже скосить глаза. Он едва мог дышать. Бегущие Клинки покатились кубарем, и громче всех – те, что находились на лестнице. Амброз и многие другие застыли в неустойчивом равновесии, пошатнулись и упали. Со стороны слуг в противоположном конце залы послышался оглушительный звон бьющейся посуды. Потом наступила тишина, нарушаемая только далекими криками и металлическим лязгом. Со стороны зрителей доносился негромкий сдавленный стон – предел того, на что были способны застывшие глотки.
   Клинки ожили. Подобно тому, как утиные перья отталкивают воду, наложенное на них заклятие Уз сопротивлялось действию заговоренной бумаги. С усилием, словно выбираясь из патоки, они поднялись на ноги и через несколько секунд освободились окончательно за исключением одного из двух, свалившихся с лестницы. Остальные сбежались к упавшему принцу и с трудом подняли его массивное тело.
   – Окно! – крикнул один, но они успели сделать всего несколько шагов и замерли, извергая проклятия. Джерард не мог повернуться и посмотреть, что они там увидели, но предположил, что дом окружали рыжеволосые рейдеры. Одна из дверей, ведущих на кухню, с грохотом распахнулась, и из нее вывалились еще трое Клинков с обнаженными мечами. Они тоже устремились на защиту своего подопечного; из двери доносился шум хаоса и смертоубийства.
   На галерею вышел Тофбьорт, огромный и устрашающий, со щитом и боевым топором в руках. Лица его не было видно под стальным шлемом; грудь и плечи густо поросли рыжей шерстью. Следом за ним показалось с дюжину людей, вооруженных арбалетами.
   – Клинки! – проревел он. – Мы не замышляем ничего плохого против вашего подопечного! – Должно быть, это Эйлед выбрал его на эту роль, ибо голос его гремел как гром. – Мы пришли сюда не для того, чтобы угрожать принцу Амброзу. Поставьте его в угол…
   Двое Клинков, перепрыгнув через лежащего товарища, рванулись вверх по лестнице навстречу угрозе. Первый одолел уже половину марша, когда сухо хлопнула тетива спущенного арбалета, и дротик, пробив ему грудь, вонзился в ступень. Он опрокинулся навзничь и упал прямо на него. Второй Клинок замер на месте.
   – Я же сказал, – проревел Тофбьорт, – отодвиньте своего подопечного в угол, и ему не будет причинено вреда. Арбалетчики останутся здесь. Посмотри, что с вашим раненым, Клинок.
   Свирепо косясь на него, Клинок на лестнице убрал меч в ножны и склонился над своим товарищем. Остальные отволокли своего подопечного в мертвую зону под галереей и окружили его живым щитом. Лица их побелели от ярости. В следующее мгновение еще двое вбежали из кухни – один из них хромал и оставлял за собой кровавый след, но и они присоединились к остальным. Эйлед рассчитал верно: Клинки не представляли для него угрозы, пока он не трогал их подопечного.
   – Что же до остальных, – проревел Тофбьорт, – мы явились сюда не для того, чтобы убивать или брать кого-то в рабство. Вы освободитесь от действия заклятия очень скоро. Оставайтесь на местах, и вам не причинят вреда. Делайте, что вам говорят, и вы сохраните жизнь и свободу. – Он оглянулся на пару, которая только что появилась на галерее, и заревел еще громче, подражая объявлению герольда: – Ее величество вдовствующая королева Мод Бельмаркская!
   Ее спутником был, конечно же, Эйлед в куртке, штанах в обтяжку и плаще, с мечом на поясе. Джерард не знал женщины, шествовавшей с ним под руку, но вспомнил, что ему приходилось слышать о ней.
   Заклятие прекратило действовать так же неожиданно, как начало, оставив за собой короткое ощущение головокружения. Джерард пошатнулся и вцепился в стол, чтобы не упасть. Остальным повезло меньше: они хватались за соседей, в отдельных случаях увлекая их за собой. Те, кто упал раньше, пытались подняться, и под крышей пошел гулять эхом тревожный сигнал рога. Свидетели сбивались в группы по семьям – Шарлотта держалась с родителями, братьями и сестрами, герцог со своими сыновьями. Десятки вооруженных бельцев заполняли зал, сгоняя слуг в компактное стадо, перекрывая выходы и даже выстроившись в цепь за спиной у Джерарда, чтобы не дать свадебной процессии смешаться с остальными.
   Амброз поднялся на ноги, раскрасневшийся и сыплющий проклятиями, однако живая стена Клинков надежно зажала его в углу, не позволяя ему сойти с места, пока на галерее над их головами продолжали дежурить вражеские арбалетчики. Бельцы подобрали раненых Клинков и передали их товарищам. Постепенно в зале воцарилась неуютная тишина – все ждали, что нужно их пленителям.
   Джерард встретился взглядом с Шарлоттой. То, что он увидел, можно было охарактеризовать одним словом – ярость, хотя лицо ее покрылось мертвенной бледностью. Она-то помнила, кто распространялся насчет бельцев. Она не могла знать, что должно воспоследовать. Он надеялся, что она почувствовала бы себя лучше, знай она это; прощение, если и придет, то значительно позже.
   Эйлед с матерью спустились по лестнице вдвоем. Хотя таких одежд в Шивиале не видели уже несколько столетий, их качество и дороговизна не подлежали сомнению. Королева Мод была немолода, но развевающаяся вуаль скрывала ее шею и волосы, а ростом и осанкой она не уступала никому в этой зале. Сын ее, разумеется, легко мог затмить всех мужчин. Его пояс, рукоять меча, перевязь и брошь на плече переливались золотом и драгоценными каменьями. Его медные волосы спускались до плеч. Сойдя с последней ступеньки, он остановился и посмотрел на Джерарда.
   – Герольд!
   Сердце Джерарда подпрыгнуло; он подлетел к нему и поклонился.
   – Ваше высочество?
   – Можешь представить этих ноблей моей августейшей матери.
   Покосившись на ощетинившийся мечами комок Клинков, Джерард решил не подходить ближе. С кого начинать? Он поклонился королеве Мод.
   – Ваше величество, я имею честь представить вам его королевское высочество, наследного принца Амброза Шивиальского.
   Она выжидающе склонила голову набок. Амброз ответил свирепым взглядом. Его телохранители не оставили ему места для поклона, но он и не выказывал желания кланяться.
   Джерард сделал еще одну попытку, хотя заведенные Коллегией нормы этикета мало чем помогали в подобной ситуации, да и титулы не подлежали точному переводу – ателинг меньше, чем принц; эльдорманн больше, чем эрл, что-то вроде герцога…
   – Ваше королевское высочество, имею честь представить вам его высочество, ателинга Эйледа, эрла Каттерстоу.
   Эйлед поклонился.
   – Пират! – взревел Амброз. – Ты ответишь головой за свою наглость!
   Пират расплылся в улыбке.
   – Мне было двенадцать лет, когда меня отучили бросать пустые угрозы.
   Он явно желал, чтобы шарада продолжалась, поэтому Джерард повернулся к группе Кэндльфренов, следующей по значимости в зале. Первой следовала принцесса Кристал. Он объявил ее титулы. Благослови ее духи! – старая леди серьезно поклонилась королеве.
   Мод улыбнулась.
   – Мы польщены вашим почтением, ваше высочество.
   – Мы благодарны вам за то оживление, что вы внесли в это утомительное утро, ваше величество. – Глаза старой леди озорно блеснули.
   Эйлед был представлен и низко поклонился ей. Потом настала очередь герцога, но его украшенная бриллиантами звезда исчезла куда-то, и когда Джерард попытался представить его ателингу, тот отвернулся.
   Эйлед весело оскалился.
   – Если таковы шивиальские манеры, я научу вас бельским. Гольдстан, вытащи этого человека на улицу и брось в выгребную яму. Очисти сначала его карманы. – Пока двое здоровых бельцев выносили визжащего герцога из залы, эрл повысил голос, перекрикивая эхо: – Я прибыл сюда по личному делу. Я намерен жениться на прекрасной леди Шарлотте – и увезти ее в Бельмарк в качестве моей законной супруги.
   Не обращая внимания на поднявшиеся визг и аханье, он подвел свою мать к невесте и поклонился ей. Долгое мгновение они молча смотрели друг на друга. Потом Эйлед поклонился снова.
   – Слух о вашей красоте пересек моря, миледи, хотя слова не передают и десятой доли ее. Я понимаю, что поспешное сватовство должно быть потрясением для вас, но клянусь, что намерен обращаться к вам со всеми почестями, подобающими жене эрла, лелеять вас до конца моих дней и – если духи случайности будут благосклонны ко мне – сделать вас королевой моей страны.
   Шарлотта, все еще мертвенно-бледная, снова посмотрела на Джерарда, и обвинение в ее глазах не требовало пояснений. Он кивнул, и она отвернулась.
   Отпустив руку матери, Эйлед достал кольцо и протянул ей. Это был золотой перстень с рубином размером с крупную малину.
   – Я предлагаю вам это кольцо в качестве обручального подарка, миледи.
   В первый раз с тех пор как вступила в залу, Шарлотта заговорила:
   – И где ты украл его, пират? Не ты ли этой весной надругался над Эмблпортом?
   Вспышка ее гнева вызвала на лице Эйледа еще более широкую улыбку.
   – Я, миледи. Но кольцо это принадлежало моей семье дольше, подозреваю, чем этот дом – вашей.
   Лицо лорда Кэндльфрена, всегда насыщенного цвета, побагровело до опасной степени. Он даже говорил с трудом, задыхаясь.
   – Какая наглость! Вы силой врываетесь в наш дом, чтобы похитить мою дочь!
   – Я женюсь на вашей дочери. Это совсем другое дело. Похищениями я и так занимаюсь постоянно.
   – Разве у нее есть выбор?
   – А разве у нее был выбор раньше? Почему вы не защищали ее тогда? – Этот вопрос Эйледа заставил отца замолчать. – Регистратор, подойди сюда.
   Джерард подошел ближе. Шарлотта больше не смотрела на него.
   – Доверься… – начал шептать он.
   – Совершай бракосочетание, – рявкнул Эйлед.
   – Да, эальдор. Ваше величество, ваше королевское высочество, ваше высо…
   – Я не желаю принимать участия в этом насилии! – взревел Амброз в своей клетке.
   Джерард проигнорировал его и благополучно дочитал список свидетелей до конца.
   – Повторяйте за мной: я, Эйлед Фюрлафинг, эрл Каттерстоу, потомок и наследник Каттеров, беру эту женщину, Шарлотту Роз…
   Эйлед повторил текст голосом, от которого в стропилах долго не смолкало эхо.
   Теперь Джерарду снова пришлось смотреть ей в глаза. Наступал решающий момент. Он должен был связать женщину, которую любил, с господином, которому решил служить. Она кусала губы, смотрела в пол, боролась со слезами.
   – Повторяйте за мной: я, Шарлотта Роз…
   Молчание.
   Шепот среди зрителей…
   – Записи могут засвидетельствовать, – мягко произнес Эйлед, – что жених может предъявить свои права на невесту как на пленницу. Если ей так угоднее, конечно.
   Никакой реакции.
   И тут послышался голос королевы Мод, такой тихий, что разобрать слова могли только те, кто стоял рядом с ней.
   – У меня было еще меньше выбора, дорогая. Меня взяли силой, как тех молодых людей из Эмблпорта. Мне повезло, что их вожак взял меня себе и не стал офралливать. Но я была его рабыней. У меня не было выбора – ни в постели, ни где-либо еще. Я родила ему сына, прежде чем он признал, что любит меня, и взял меня в жены. Я дарила ему детей и позже, хотя выжил только Эйлед. Я тоже полюбила его, ибо с учетом своего происхождения он был благородным человеком. Я должна предупредить тебя, что Эйлед вылеплен из той же глины, что его отец, и что ничего не остановит его, если он принял решение. Он вынесет тебя отсюда на плече, визжащей и брыкающейся, если ты выберешь этот путь. Но он предлагает тебе выбор, и ты можешь встретить неизбежное, сохранив свое достоинство. Это не победа, но это может подсластить горечь поражения. И он будет перед тобой в долгу. Это важно, ибо он научился у своего отца всегда платить свои долги.
   Долгое мгновение Шарлотта сердито смотрела на пожилую женщину, потом на Джерарда… на вооруженных разбойников, вторгшихся в дом ее предков… и, наконец, на Эйледа – так, словно не видела его до сих пор.
   – В долгу? – прошептала она.
   Он кивнул:
   – В большом, миледи. Обещайте мне это, и вы сможете просить у меня почти все.
   – Корону? – Еще тише.
   – Я завоюю корону Бельмарка или погибну в бою за нее. Если я проиграю, вас отошлют домой. Если я выиграю, вы будете править со мной как моя королева.
   Она сделала глубокий вздох и повернулась к Джерарду.
   – Начните сначала.
   – Повторяйте за мной: я, Шарлотта Роз…
   Она возвысила голос, и он зазвучал звонко и четко, почти так же громко, как только что говорил Эйлед:
   – Я, Шарлотта Роз…
   Зал ахнул.
   – …торжественно и добровольно клянусь…
   – …торжественно и добровольно клянусь…
   Она даже не колебалась.
   – В таком случае я объявляю вас мужем и женой согласно законам Шивиаля, – договорил он.
   Оп!
   Это было незаконно. Даже не говоря о необходимости королевского разрешения на брак, свадьба с приставленным к горлу мечом не может считаться законной. Он не посмел просить свидетелей расписаться на свидетельстве – Амброз наверняка отказался бы, а все остальные побоялись бы ему перечить.
   Эйлед улыбался.
   – И по законам Бельмарка тоже, ибо мой верод тому свидетель. Фейны, слава леди Шарлотте, госпоже Каттерстоу! – Бельцы взорвались торжествующими криками, заколотили мечами по щитам, устроив в зале оглушительный грохот. – Это в знак обручения. – Он положил кольцо ей на ладонь. – А это – свадебный подарок. – Он достал из кармана нить рубинов и надел ей на шею. – И поцелуй.
   Она не противилась. Правда, она и не поощряла его, но когда он оторвался от ее губ, вид у него был довольный.
   – Вы оказываете мне большую честь, миледи.
   Не говоря ни слова, Шарлотта повернулась к матери, и они обнялись. Это было величественное зрелище. Похоже, оно произвело впечатление даже на Эйледа. Он затаил дыхание и обвел залу взглядом, словно не веря тому, что это торжество происходит на самом деле.
   – Жена моя, мы должны спешить, ибо каждая минута промедления с отъездом увеличивает возможность кровопролития. Твоя семья может проводить нас до корабля, если хочет. Даю тебе слово, что им не будет причинено ни малейшего вреда и их никто не будет задерживать. Если у тебя есть горничные или дамы свиты, готовые путешествовать с нами, клянусь честью фейна в том, что ты сможешь щедро вознаградить их за это и с миром отпустить домой. – Он возвысил голос, чтобы его слышали все. – Уходя из дома, мои люди возьмут заложников, но они будут освобождены тотчас же, как мои корабли отчалят от берега. Моя жена одна поднимется на борт – если только никто из вас не пожелает сопровождать ее: таким я обещаю благополучное возвращение. Не скрою, всех остальных попросят сделать посильный взнос в качестве свадебного подарка, но во избежание неприятных недоразумений я рассчитываю на обыкновенную вашу щедрость.
   Он замолчал, повернулся к наследному принцу, исходившему бессильной злобой за щитом из столь же разъяренных Клинков, и зубы его блеснули в улыбке. Джерард вдруг понял, что сейчас произойдет…
   Не надо, Эйлед!
   Разумеется, Эйлед поступил как не надо. Верно, он не любил лезть на рожон, но в эту минуту был возбужден победой, какая дается человеку только раз в жизни, и не мог противостоять соблазну позлорадствовать. Если в тот день он и забывал про волчицу, так только в эту минуту.
   – Кузен? Ты не будешь возражать, если я буду называть тебя так, кузен? Теперь, когда мы породнились? Мы ведь родились в одну неделю, знаешь? Но, конечно, некоторые мальчишки растут быстрее других. Дорогой Амброз, мы с женой всегда будем рады видеть тебя у себя в гостях, если у тебя будет такое желание. Ты только дай нам знать заранее, ладно? Наши берега хорошо защищены.
   – Я приду! – взревел Амброз. – Я приведу с собой флот и выжгу твое гнездо, пират! А тебя повешу на самом высоком дереве в Бельмарке!
   Эйлед поклонился.
   – Слова для болтунов. Принцы должны быть людьми действия. Удачи тебе, кузен. Мне понравились твои Клинки. Они были хороши.
   Он предложил руку, Шарлотта приняла ее, и зал снова ахнул от изумления. Улыбаясь, повел он ее вдоль выстроившихся живым коридором фейнов к парадному выходу. Джерард двинулся следом и оказался бок о бок с королевой Мод. Вглядываясь в ее профиль, он не обнаружил в нем никакого сходства с Эйледом. Годы и невзгоды покрыли ее лицо сетью морщин, но они придавали лицу такой характер, что ему вдруг захотелось нарисовать его.
   – Это нелегкое путешествие, госпожа, – заметил он, когда они вышли из зала. – Ваше присутствие здесь делает вам честь.
   Она посмотрела на него и отвернулась.
   – Никто не вышел из этой аферы с честью. Девушка выказала исключительное мужество при публичном изнасиловании, только и всего.
   Они вышли на улицу, и перепуганные лакеи бросились к ним с зонтами, явно поощряемые остриями бельских мечей. Эйлед с невестой возглавляли процессию по террасе; Шарлотта куталась теперь в длинный, до пят, плащ с капюшоном, на вид горностаевый, а если так – можно сказать, бесценный.
   – Леди Шарлотта не нашла бы лучшего мужа, чем ваш сын.
   – Вы так считаете? – приподняла бровь Мод. – Он обращается с женщинами, как со скотом, а с мужчинами – как с орудиями. Его отец тоже был такой. Я не нахожу подобное поведение достойным восхищения. Мой позор, что я не смогла отговорить его от этого плана или хотя бы заставить его передумать.
   На газоне рядом с дорогой лежали у всех на виду два убитых Клинка, однако, судя по примятой траве и кровавым пятнам, тел было гораздо больше, просто значительную часть их уже уволокли. Да и кровь была уже наполовину смыта дождем.