— Спасибо, но в этом нет необходимости, — сказала Ванесса, — я все уже поняла. Благодарю вас за визит.
   Ей хотелось как можно скорее остаться одной и спокойно обдумать этот немыслимый поступок Дамиена. Она была ошеломлена таким поворотом событий, однако не стала сгоряча швырять бумаги в лицо ни в чем не повинному стряпчему, как это сделала бы на ее месте любая другая уважающая себя женщина, оскорбленная откровенной попыткой купить ее. Сердце подсказывало ей, что Дамиен не хотел ее оскорбить. Напротив, он выразил таким образом свою благодарность и заботу о ее благосостоянии.
   Стряпчий не стал обременять ее своим присутствием и, почтительно поклонившись, удалился. Ванесса, рассеянно кивнув ему и пожелав благополучно добраться до Лондона, наконец осталась в кабинете одна.
   Мысли ее смешались, тело охватило оцепенение. Неужели она действительно стала богатой и самостоятельной женщиной? Неужели теперь она сможет сама решать, как ей жить дальше? Неужели ей больше не придется ни выходить по расчету замуж, ни становиться чьей-то любовницей?
   Но зачем Дамиен подарил ей свободу? Что он хотел ей сказать своим сказочно-щедрым подарком? Неужели он и вправду не ждет от нее ничего взамен? Отдает ли он себе отчет в том, как много значит для нее независимость и свобода?
   По щекам Ванессы побежали слезы. Конечно же, подумала она, Дамиен все это понимает. Но почему он так поступил? Может быть, его замучила совесть? А что, если причина его странного шага совсем в другом? Выяснить это можно было только при личной встрече.
   Как назло, в этот момент в кабинет вошли вернувшиеся с прогулки сестры. Вид Ванессы серьезно их встревожил.
   — Что случилось? — спросила Фанни. — Стряпчий принес тебе скверную новость?
   — Нет, напротив…
   — Тогда почему ты плачешь?
   Ванесса вытерла мокрое лицо и, взяв со стола бумаги, встала.
   — Я и сама не знаю, — сказала она. — Наверное, от счастья. Мне нужно немедленно ехать в Лондон.
   — Как? К чему такая спешка? У нас сегодня на полдник пирог с заварным кремом! — разом вскричали сестры.
   — Разрешаю вам съесть мою порцию, — с натянутой улыбкой сказала Ванесса. — У меня пропал аппетит.
   И вот она вновь очутилась на ступенях парадной лестницы лондонского дворца Князя Порока, во второй раз за минувшие месяцы бросив вызов нормам общественной морали своим незваным визитом к холостому джентльмену с сомнительной репутацией. После всего случившегося между ними на эту маленькую дерзость можно было и не обращать внимания.
   Ванесса не была уверена, что застанет барона Синклера дома, когда в шесть часов вечера она стучалась в его дверь. В это время он обычно еще не выезжал в клуб для ночных увеселений. В том случае, если бы выяснилось, что он еще не вернулся из города, она намеревалась его ждать, и если это потребовалось бы, то хоть целую вечность.
   Уже знакомый ей представительный мажордом, впустивший ее в прихожую, сказал, что барон у себя, и вызвался проводить ее к нему. Следуя за дворецким по просторному холлу, Ванесса была поражена обилием больших горшков и ваз с розами, расставленными повсюду. Крупные красные и белые цветы ласкали взор и благоухали, пробуждая в ней воспоминания об усадьбе Палисандровая Роща. Ванессу это новшество удивило, в первый ее визит цветов здесь не было. Неужели Дамиен специально заказал их у своего садовника? Означает ли это, что его не тяготят воспоминания о своей жизни там?
   Взволнованная этим предположением, Ванесса вошла в сопровождении дворецкого в гостиную, ярко освещенную лампами и огнем в камине и с высокими потолками, сверкающими позолотой. Она прищурилась, ослепленная этим великолепием, и, подойдя к камину, протянула к решетке озябшие руки. Озноб, однако, не унимался, а лишь усиливался с каждой новой минутой тягостного ожидания встречи с Дамиеном.
   — Ванесса… — послышался внезапно знакомый голос. Она вздрогнула и, затаив дыхание, медленно обернулась. Сердце бешено заколотилось у нее в груди, ей показалось, что она вот-вот рухнет на ковер без чувств.
   Дамиен замер в дверях и молча смотрел на нее, тоже боясь вздохнуть. Он заметно осунулся с тех пор, как они расстались, лицо его было неестественно бледным, а левая рука после ранения, видимо, еще плохо слушалась его, и поэтому он держал ее полусогнутой у живота. И только его глаза, как и прежде, смотрели на Ванессу пристально и внимательно, словно бы проникая в ее сокровенные мысли.
   — Зачем ты это сделал? — без обиняков спросила она.
   — Хотел дать тебе возможность самой сделать свой выбор, — пожав плечами, ответил он. — Ты ведь всегда об этом мечтала!
   Такой ответ озадачил Ванессу, и она спросила, нахмурившись:
   — Означает ли это, что ты подарил мне и право решать, за кого лучше выйти замуж? Разве ты не понимаешь, что я могу избрать не тебя, а кого-то другого? Или именно этого ты и добиваешься — поскорее избавиться от меня?
   — Ты можешь думать обо мне все, что тебе угодно, ведь ты свободная и богатая женщина. Я не хочу, чтобы ты зависела от меня или от каких-то иных обстоятельств, — хрипло ответил Дамиен. — Если твое сердце противится нашему браку, ты вправе выйти за другого. Разумеется, я бы предпочел, чтобы ты стала моей женой.
   — Зачем тебе это? — спросила Ванесса.
   Глаза его потемнели, губы искривились в болезненной улыбке.
   — Без тебя я погибну. Спаси меня, Ванесса! — прошептал он. — Я понимаю, что хочу слишком многого. Но иного выхода я не вижу.
   Ванесса молчала. Дамиен сделал несколько шагов вперед и, остановившись посередине комнаты, взволнованно произнес:
   — Мне бесконечно жаль, что я так скверно обошелся с тобой. Если бы ты только знала, как горько я раскаиваюсь в своей никчемной жизни! Но из своих ошибок я извлек хороший урок. Я понял, что человек может измениться, если у него возникнет движущий мотив. На примере твоего брата я убедился, что это действительно так. Однако у меня не было серьезной причины, чтобы начать жить иначе. Но лишь до тех пор, пока я не встретил тебя.
   — Примерно то же самое говорил когда-то и Обри об Оливии, — срывающимся голосом сказала Ванесса.
   — Как выяснилось, у нас с твоим братом много общего, — промолвил Дамиен. — Когда ты отвергла меня, сказав, что не можешь любить негодяя и развратника, я решил стать другим человеком, достойным твоей любви. К той пустой, никчемной жизни для меня возврата нет. За время нашей разлуки я преобразился.
   — Но почему, Дамиен? — шепотом спросила Ванесса.
   — Потому что я люблю тебя!
   Он подошел к ней и, порывисто обняв, прижал к своей груди. Трепеща в его объятиях, Ванесса что-то невнятно бормотала.
   — Ты снишься мне каждую ночь! — признался Дамиен.
   — Это еще не свидетельствует о том, что ты меня любишь, — ответила она, плотнее прижимаясь к нему. — Откуда ты знаешь, что это настоящая любовь, а не зов плоти?
   — Я знаю это, потому что мне приятно быть рядом с тобой, слышать твой мелодичный голос. Без тебя я начинаю тосковать и ощущать пустоту в сердце. Разве этого мало? До нашей встречи я не знал подлинного счастья. Только с тобой я познал истинное блаженство. Я люблю тебя, Ванесса!
   Она молчала, боясь ему поверить. А Дамиен продолжал взволнованно говорить, не обращая внимания на боль в левом плече.
   — Я пытался убежать от правды, внушал себе, что это всего лишь страсть. Мое чувство к тебе было столь велико, что пугало меня. Я опасался стать рабом своей любви, заложником этого наваждения. Но в конце концов я был вынужден сдаться. И совершенно не жалею об этом!
   Дамиен отстранился и, взглянув на лицо Ванессы, увидел, что она плачет. Он нежно погладил ее по щеке и прошептал, глядя в ее миндалевидные карие глаза:
   — Я люблю тебя, люблю так, как еще никогда не любил ни одну женщину.
   Ванесса затаила дыхание, пронзенная его страстным взглядом. Сердце ее заныло, она коснулась кончиками пальцев его губ и сказала:
   — Дамиен, тебе вовсе не обязательно жениться на мне. Если хочешь, я снова стану твоей любовницей.
   — Мне этого мало, моя радость! — пылко возразил Дамиен. — Я хочу видеть тебя постоянно. А для этого нам нужно пожениться. До конца своих дней я буду доказывать, что я действительно тебя люблю. Ты согласна?
   В его глазах она прочла мольбу беззащитного ребенка.
   — Дамиен… — прошептала она, потрясенная своим открытием.
   Он зажмурился и в отчаянии воскликнул:
   — Не мучь меня Ванесса! Не томи! Если ты не можешь заставить себя полюбить меня, так и скажи…
   — Я люблю тебя, Дамиен, — ответила наконец она. — Я люблю тебя таким, каким ты стал, и всегда буду любить.
   Он пристально взглянул в ее глаза и, словно в зеркале, увидел в них отражение собственных чувств — удивление, страх и любовь. На миг ему почудилось, что его сердце перестало биться.
   — В таком случае могу ли я надеяться, что ты ответишь мне согласием, если я дерзну повторить свое предложение?
   Взгляд ее затуманился, она улыбнулась и ответила:
   — Да.
   От ее обаятельной улыбки у Дамиена перехватило горло. Он проглотил подступивший ком и, продолжая смотреть ей в глаза, сказал:
   — Означает ли это, что ты примешь меня, несмотря на всю мою испорченность? Вместе со всеми моими грехами и пороками?
   Ванесса не смогла сдержать улыбку. Ей был не нужен никто, кроме него, потому что только ему принадлежало ее сердце. Как, впрочем, и тело, и душа.
   — Да! Я приму тебя, Дамиен! Приму таким, какой ты есть.
   Он сжал ладонями ее лицо и спросил:
   — Так ты выйдешь за меня, моя любовь?
   — Да!
   — Ах, Ванесса… — Дамиен наклонился и нежно ее поцеловал, поглаживая по шелковистым волосам.
   Ему не верилось, что эта необыкновенная женщина станет его женой, что они теперь всегда будут вместе. Он был бесконечно счастлив и безмерно признателен ей за оказанное ему доверие. И он был преисполнен решимости оправдывать его до конца своих дней.

Эпилог

   Усадьба Палисандровая Роща, ноябрь 1810 года
   Дамиен замер у дверей спальни и, окинув жадным взглядом свою невесту, осевшим от нетерпения голосом произнес, целуя ей руку:
   — Наконец-то мы одни! Я боялся, что этого никогда не случится.
   Ванесса мечтательно улыбнулась и ответила:
   — Ты ведь сам настоял на пышной свадьбе.
   — Я хотел, чтобы весь мир узнал, как мне повезло!
   Они венчались одновременно с Оливией и Обри. На их бракосочетании собралось столько народу, что в церкви яблоку негде было упасть. После банкета в усадьбе Оливия и Обри вместе с его матушкой и сестрами уехали в Кент. Гости разъехались по домам гораздо позже, и лишь тогда барон и баронесса смогли вздохнуть с облегчением и подняться в спальню, чтобы провести в ней свою первую брачную ночь.
   — Как я рада, что Оливия поправилась настолько, что могла стоять во время торжественной церемонии! — воскликнула Ванесса, пока Дамиен распахивал перед ней двери. — Она чудесно смотрелась в наряде невесты, не правда ли?
   — Честно говоря, я смотрел только на свою невесту, — ослепительно улыбнувшись, ответил барон.
   Ванесса вошла в спальню, особым образом подготовленную для этой ночи, и обвела ее восхищенным взглядом.
   Несколько зажженных ламп наполняли помещение неярким светом, огонь в камине отпугивал осенний холод. Рубиновые розы, поставленные в красивую большую вазу, источали дурманный аромат, а покрывало огромной кровати с четырьмя столбиками по углам было предусмотрительно откинуто.
   Ванесса поежилась, охваченная приятным предчувствием ожидающего ее наслаждения. Дамиен настоял на сохранении ими целомудрия до принесения супружеской клятвы. Поэтому на протяжении всех предшествовавших свадьбе недель оба они испытывали томление чувств и неудовлетворенность. Но теперь, став законными супругами, они могли наконец утолить жажду своих сердец.
   Дамиен плотно закрыл двери, Ванесса обернулась и прочла в его взгляде такой восторг, что сама тотчас же наполнилась страстью.
   Пока он обходил комнату, туша одну за другой все лампы, кроме одной, она подошла к окну, шторы на котором были отдернуты, как это любил барон, и посмотрела на залитый лунным светом сад. Ей все еще не верилось, что она стала его хозяйкой и что отныне она будет часто гулять по этим аллеям под руку с любящим ее Дамиеном и вместе с ним наслаждаться ароматом чудесных цветов.
   Дамиен подошел к ней и, обняв, тихо спросил, чувствует ли она себя счастливой.
   — Да, — ответила она. — Но мне пока не верится, что это случилось.
   — Тебя не огорчает, что мы будем проводить большую часть года не в этом чудном уголке, а в Лондоне?
   — С тобой мне везде хорошо, дорогой, — уклончиво ответила Ванесса.
   — Если хочешь, я откажусь от своего нового поста в казначействе.
   — Нет, милый, я готова повсюду следовать за тобой, пока твое сердце будет принадлежать мне.
   — Оно твое до конца моих дней! Тебя это устраивает?
   — Вполне! — ответила она.
   Он поцеловал ее в висок и погладил по бедру.
   — А чтобы ты не скучала без меня, пока я буду занят важными государственными делами, мы с тобой родим детей. Для начала — двойню. Что ты на это скажешь?
   Ванесса резко обернулась.
   — Пожалуй, только рождение от тебя ребенка способно доставить мне большую радость, чем та, которую я испытываю сейчас, Дамиен! — взволнованно сказала она, любуясь его прекрасным лицом, освещенным лунным светом.
   — Тогда мы не должны медлить с его зачатием! — с улыбкой воскликнул он, сверкнув глазами. — Дети внесут полноту в нашу семейную жизнь.
   — Значит, нам больше не понадобятся губки?
   — Нет! Никаких губок!
   Он отнес ее на кровать и, опустив полог, стал жадно целовать, разжигая в ее крови огонь. Ванесса томно вздохнула и крепко обняла его. Они раздели друг друга, и Ванесса дотронулась до шрама от пули на плече Дамиена. Он не позволил ей погрузиться в неприятные воспоминания о его темном прошлом, а снова страстно поцеловал в губы. Ему хотелось, чтобы она думала только об их прекрасном будущем и наслаждалась каждым мигом настоящего.
   После продолжительного воздержания, доставившего им изысканное удовольствие, они принялись самозабвенно ласкать друг друга, все сильнее возбуждаясь от взаимных нежных прикосновений и упиваясь видом своих обнаженных тел.
   Дамиен вынул из ее волос бриллиантовые заколки в форме роз, которые подарил ей на свадьбу, и шелковистые волосы рассыпались по ее плечам. Вдохновленный ее неземной красотой, Дамиен стал ее жадно целовать, хрипло произнося ласковые слова. Его пальцы касались ее лица, гладили волосы, ласкали шею. Потом его рука скользнула по бархатистой белой коже ниже, она раздвинула ноги, и он стал ласкать ее волшебную расселину. Ванесса застонала, изгибаясь дугой, по ее телу побежали теплые волны. Продолжая произносить нежные слова, Дамиен осторожно дотронулся своим мужским естеством до преддверия ее росистого лона.
   Ванесса охнула и, согнув в коленях ноги, замерла. Он не стал томить ее долгим ожиданием не спеша заполнил своей великолепной твердью ее восхитительную пустоту. Она закинула ноги ему на спину, понуждая действовать решительнее. Но Дамиену хотелось насладиться сполна увертюрой их первого супружеского соития. Он вводил в ее трепетное горячее лоно свой нефритовый жезл медленно, дюйм за дюймом, испытывая неописуемое удовольствие от сдавливания любовного орудия стенками лона, его восхитительного внутреннего жара и головокружительного аромата. Ванесса, возбужденная до умопомрачения, завиляла бедрами и с мольбой вскричала:
   — Дамиен! Быстрее! Я изнемогаю…
   Но он не внял ее отчаянной просьбе, а продолжал ее мучить своими неспешными размеренными телодвижениями, с каждым разом все глубже проникая в ее огнедышащую волшебную пещеру, шепча ей на ухо эротические слова о своей любви к ней и желании слиться с ней в единое целое.
   Наконец вожделение переполнило чашу терпения Дамиена, сладкое томление в чреслах стало невыносимым, и он принялся двигаться внутри Ванессы быстро и бесцеремонно. Подчинившись властному зову природы, он спешил утолить свой голод. Но Ванесса была не менее голодна и не отставала от него в этой бешеной скачке. Крепко обхватив его ногами и руками, она отчаянно работала торсом, издавая звериные звуки.
   Они достигли конца дистанции вместе, и взрыв эмоций, одновременно потрясший и ослепивший их, заставил Ванессу пронзительно вскрикнуть, а Дамиена зарычать, извергнув в ее расплавленное сладострастием лоно струю густого горячего семени. Он вложил в этот чудесный миг всю свою душу, и она с радостью приняла этот дар.
   Потом они долго лежали неподвижно, прижавшись друг к другу, в приятном забытье, выжидая, пока в телах уймется дрожь. Их сердца стучали в унисон, влажные от испарины кожные покровы слиплись. Уткнувшись лицом в шелковистые волосы Ванессы, разметавшиеся по подушкам, Дамиен думал о том, что такого восторга он еще никогда прежде не испытывал. Только любовь способна подарить влюбленным райское наслаждение, решил он и тотчас же удивился, как умудрялся раньше жить без любви. Ванесса стала для него всем, она заполнила пустоту в его сердце и внесла в его существование смысл.
   Только с ее появлением в его доме он понял, что такое подлинный уют. Ее рассыпчатый смех и мелодичный голос ласкали его слух. Уроки сладострастия доставили им обоим много счастливых минут. А теперь, став супругами, они сполна использовали свои знания для обретения неземного блаженства.
   — Странно, как это я раньше не понимал, — пробормотал он, потрясенный своим открытием, — насколько приятнее предаваться любовной игре с человеком, которого любишь.
   Ванесса открыла глаза и промолвила:
   — Я тоже поняла это лишь сегодня. Интересно, можно ли умереть от удовольствия?
   — Мне искренне хочется надеяться, что это невозможно, — с улыбкой ответил Дамиен. — Теперь ты понимаешь, как сильно я тебя люблю?
   — Пока лишь догадываюсь, — ответила, с лукавыми искорками в томных глазах, Ванесса.
   Он взял ее за руку и, прижав ладонь к своей груди, серьезно сказал:
   — Мое сердце всегда будет твоим!
   — А мое — твоим, — добавила она, касаясь его губ кончиками пальцев.
   — Повтори, — попросил Дамиен.
   — Я тебя люблю! — сказала Ванесса, глядя в его подернувшиеся поволокой глаза.
   — Я клянусь сделать все, чтобы ты всегда была счастлива! — воскликнул Дамиен.
   — Ты уже доказал, что способен на это, — ответила она и, обняв его за плечи, крепко поцеловала.