В этой связи можно отметить разрушение во взрослости ряда «жизненных иллюзий», известных в психологии под названием фикционного финализма. Термин «фикционный финализм» принадлежит А. Адлеру, который использовал его для обозначения феномена подчинения поведения человека им же самим обозначенным целям в отношении будущего <…>
   А. Адлер предположил, что основные цели, которые определяют направление жизни личности и ее назначение, – это фиктивные цели, соотнесенность которых с реальностью нельзя ни опровергнуть, ни подтвердить. К примеру, очень многие взрослые пытаются строить свою жизнь, руководствуясь представлениями, что напряженная работа и чуть-чуть удачи позволят достигнуть намеченных целей; что честный труд всегда приведет к благосостоянию; что талант пробьет себе дорогу; что все наделены равными возможностями; что перенесенные жизненные страдания рано или поздно будут вознаграждены и т. п. С точки зрения А. Адлера, это распространенные фикции, поскольку многие из тех, кто напряженно трудятся, не получают почти ничего, таланты часто вырождаются в неудачников, безнравственные и бездарные люди чувствуют себя «хозяевами жизни» и т. д.
   Подобные фикции довольно долго сохраняют реальность для тех, кто их принимает. Когда фиктивная цель сознательно поставлена личностью, все последующие ее действия наполняется неким смыслом и «история жизни» приобретает объяснение (почти каждый взрослый имеет свою жизненную «легенду», которую транслирует молодым поколениям, в которой с той или иной степенью достоверности представлен жизненный путь и в которую с течением времени сам автор начинает иногда верить). Хотя фиктивные цели обычно не имеют аналогов в реальности, тем не менее они способны помочь людям более эффективно решать жизненные проблемы, выполняя функцию ориентиров в повседневной жизни. Предположим, человек стремится ко все большему совершенству в профессиональной сфере. Сравнивая себя со значимыми коллегами, он может побуждать себя к напряженному труду, самообразованию и достичь высокого профессионального уровня, но совершенство не имеет четких границ, и он всегда может узнать что-то новое с помощью разнообразных действий – читать специальную литературу, посещать заседания профессиональных обществ, размышлять, экспериментировать и т. д. Конечной цели такой человек может никогда не достичь, но поддерживаемое ею стремление к «преодолению себя» оказывается разумным и здоровым, поэтому и сам профессионал, и те, с кем он имеет дело, извлекут из этого несомненную пользу. Но в случае повторяющихся жизненных неудач фиктивные цели могут быть опасными и пагубными для личности. Простейший пример – ипохондрик, вообразивший, что он смертельно болен, или параноик, ведущий себя так, как будто бы его реально преследуют, или неудачник, думающий, что все его начинания закончатся поражением, или нацист, убежденный в чистоте своей расы <…>
   Во взрослом возрасте расшатывание и крушение таких фикционных идей происходит благодаря вторжению рационального компонента в жизненные стратегии, появлению здорового скептицизма (и даже цинизма) в отношении жизненных возможностей и наполнению новым содержанием понятий «смысл жизни», «жизненные ценности». Известное заключение, выраженное афоризмом «лучше не питать иллюзий, чем лишиться возможности их питать» может принадлежать только зрелому возрасту.
Е. Сапогова, 2001.
   Е. Сапогова (2001) пишет, что для взрослого человека становится личностно значимым экстраполировать свой опыт – «остаться в памяти потомков», закрепившись в бытии своими поступками, событиями своей жизни, результатами творчества, сделанными выводами, накопленными жизненными наблюдениями. Чем взрослее становится человек, тем больше он начинает нуждаться в восприимчивом слушателе, готовом учиться на чужих ошибках. Поэтому пресловутый «конфликт отцов и детей» – это конфликт не только детей, желающих жить своим умом, но и отцов, навязывающих свой опыт, несмотря на новые, изменившиеся со времени их молодости условия жизни. В известном смысле качество и оригинальность личного опыта могут не беспокоить взрослого, ему просто важно быть услышанным, принятым, оцененным потомками. «Старики» переживают это конфликт острее, так как, по мнению ряда авторов (Р. Голд, Д. Левинсон, Д. Вейлант), доминирующим источником жизненной удовлетворенности людей после 50 лет жизни становятся успехи детей.
   Ученые (Farrel, Rosenberg, 1981) сделали выводы о существовании четырех главных путей развития мужчин в среднем возрасте. Первый из них – путь трансцедентно-генеративного мужчины. Он не испытывает кризиса середины жизни, так как нашел адекватные решения большинства жизненных проблем. Для такого мужчины середина жизни может быть временем реализации своих возможностей и достижения поставленных целей. Второй путь – путь псевдоразвитого мужчины. Этот мужчина справляется с проблемами, делая вид, что все происходящее его удовлетворяет или находится под его контролем; однако на самом деле он, как правило, чувствует, что потерял направление, зашел в тупик или что ему все смертельно наскучило. Мужчина, испытывающий кризис середины жизни – третий путь, – находится в замешательстве: ему кажется, что созданный им мир рушится. Он не в состоянии удовлетворять предъявляемые к нему требования и решать проблемы. Для одних мужчин такой кризис может быть временной фазой развития; для других он может стать началом непрерывного падения. Четвертый путь развития – разочарованный мужчина. Такой человек чувствует себя несчастным и отвергаемым другими большую часть своей жизни. Он проявляет признаки кризиса середины жизни и неспособности справляться с проблемами.
Г. Крайг,Д. Бокум, 2004. С. 688.

3.2. Кризисы взрослой жизни

   Г. Крайг (2000) рассматривает две модели возраста – модель перехода и модель кризиса. Модель перехода предполагает, что перемены в жизни заранее планируются и поэтому человек в состоянии с ними справиться. Модель кризиса – противоположная. При кризисном течении жизни происходит утрата иллюзий, возникает болезненная неспособность справиться с собственными проблемами, разводами, потерей работы, признаками надвигающейся старости. При данном подходе этапы развития четко не выделяются, кризис, таким образом, является не нормой развития, характерной для данного возрастного периода, а негативным вариантом развития.
   Личностный кризис является переломным моментом жизненного пути, и заключается он в осознании и переживании человеком несоответствия его жизненных целей, смысло-жизненных ценностей, представлений о себе и основных потребностей в сложившейся системе отношений и взаимодействия с другими людьми, с условиями существования, которые он не в силах изменить.
   Жизнь не река, она – противоречье.
М. А. Светлов
   Кризис середины жизни, по мнению разных ученых, имеет различные временные рамки. Согласно Левинсону (Levinson, 1986), типичный возраст для этого кризиса – между 40 и 45 годами, по Жаке (Jagues, 1965) и Гоулду (Gould, 1978) – около 37 лет. На основании обширного обзора литературы Кирл и Хог (Kearl, Hoag, 1984) заключили, что чаще всего начало кризиса относят к 37,5 годам. Некоторые авторы считают, что кризис середины жизни – это общий феномен, поэтому практически каждый человек, вступающий в середину жизни, должен столкнуться с его биологическими, психологическими и социокультурными признаками: осознанием, что половина жизни прошла, что смерть неизбежна, столкнуться с изменением в семейных ролях и профессиональном статусе. Другие ученые, однако, указывают на то, что кризис середины жизни встречается только у некоторых людей, в то время как другие минуют этот период жизни без каких либо явных или скрытых признаков переживания кризиса. Тем не менее Коста, Макгрей (Costa, МсСгае,1978) и Крюгер (Kruger, 1994) настаивают на том, что кризис середины жизни – это реальный психологический феномен, включающий в себя переживания повышенной тревожности и депрессивности.
   Характеристики кризиса середины жизни:
   • убывание физических сил и привлекательности;
   • осознание расхождения между мечтами и жизненными целями человека и действительностью его существования;
   • «социализация», принятие других людей как личностей, как потенциальных друзей.
 
   Идея кризиса середины жизни, подобно кризису самоопределения (identity crisis), обращена в большей мере к феноменам, связанным с развитием, чем к патологическим феноменам. Это проявляется в существенном изменении точки зрения личности на жизнь. В период кризиса середины жизни, с одной стороны, происходит переоценка прошлого и неудовлетворенность настоящим, а с другой – появляются новые возможности последовать за личными мечтами и выбрать новое направление приложения собственных усилий.
   Таким образом, кризис середины жизни – это процесс интенсивного и трудного перехода, вызванного осознанием, что адаптационный стиль, который был адекватен в возрасте ранней зрелости, стал неадекватным в возрасте средней зрелости. Этот процесс включает изменение во временном взгляде на будущее от «времени рождения» до «времени, оставшегося жить», обзор прошлых и настоящих достижений и потерь, переоценку личностных целей.
   Конструктивный характер проживания периода середины жизни связан со следующими личностными характеристиками: интернальный локус контроля, преимущественная ориентация на себя, на собственные силы; позитивная временная перспектива; позитивное самоотношение с высоким самопринятием; высокая личностная зрелость; развитость самоактуализации (высокая степень контактности, сензитивности, гибкости поведения, спонтанности, синергичности, познавательной потребности, креативности); позитивная смысложизненная ориентация (ощущение результативности жизни, интерес, целеустремленность), выбор активной формы преодоления и разрешения проблем.
   Деструктивный характер проживания периода середины жизни сопряжен со следующим комплексом личностных характеристик: экстернальный локус контроля; негативная временная перспектива; негативное самоотношение с ярко выраженной внутренней конфликтностью и самообвинением; негативная смысложизненная ориентация (отсутствие интереса к жизни, отсутствие целей в жизни, оценка себя как нерезультативного); низкий уровень самоактуализации и личностной зрелости, выбор пассивной формы преодоления и разрешения проблем, избегание их.
М. О. Алферова, 2010. С. 3.
   Выделяют два кризиса в период взрослости: кризис тридцатилетних, т. е. первого подведения итогов (Д. Левинсон, Г. Шихи, Е. Шахновская и др.), и кризис сорокалетних, т. е. середины жизни (К. Юнг, Д. Холлинс, Д. Левинсон и др.).
   Исследования Д. Левинсона проводились на мужском контингенте испытуемых, что вызвало дальнейшие исследования, испытуемыми в которых стали женщины. Обнаружилось, что у женщин, в отличие от мужчин, стадии жизненного цикла в большей степени детерминированы не хронологическим возрастом, а стадиями семейного цикла – брак, появление детей, оставление детьми родительской семьи. Обнаружились различия в том, какие мечты возникают у мужчин и женщин: у мужчин они связаны с карьерой и профессией, у женщин мечты связаны с семьей и профессией; это переживается женщинами как чувство раздвоенности. И переживание это не связано с конкретным возрастным периодом, а связано с конкретными обстоятельствами, такими как, например, необходимость оставить работу ради детей.
Ю. В. Борисенко, 2007. С. 39.
   У тридцатилетних, как показано Л. А. Головей с соавторами (2010), наблюдается кризис в профессиональном развитии, у сорокалетних – в возрастном развитии. Это рассогласование сопровождается эмоционально негативной дезорганизацией Я-концепции, утратой прежних ценностей и идеалов, «размыванием» временной перспективы и жизненной стратегии. В период кризиса происходят переосмысление человеком своей жизни и создание новой жизненной стратегии, что часто способствует развитию личности, ее духовному росту.
   У тридцатилетних наблюдается снижение всех параметров профессионального развития. Отмечается низкая удовлетворенность профессиональной деятельностью и возможностью своего профессионального развития, снижается направленность на самореализацию. Все взрослые возрастные группы уже со средних лет существенно сокращают свою социальную активность и локализуют жизнедеятельность преимущественно в узком семейном кругу. Фактически уже в среднем возрасте россияне переходят на образ жизни, характерный для старшего поколения: домашнее хозяйство и просмотр телепередач, работа на приусадебном участке и воспитание подрастающего поколения (Л. Преснякова, 2005). Ухудшаются социально-психологические показатели: обнаруживаются неадекватность межличностного общения, неудовлетворенность самоконтролем и поддержкой со стороны коллег, доверительными отношениями с коллегами, негативное оценивание организации и условий труда. Происходит переоценка личных достижений. Возрастают показатели эмоционального истощения и деперсонализации.
   Период сорокалетия характеризуется снижением выраженности профессионального кризиса и доминированием возрастного личностного кризиса. На фоне повышения удовлетворенности профессиональной деятельностью и снижения показателей эмоционального истощения и деперсонализации наблюдаются повышение конфликтности, низкая оценка поддержки со стороны друзей и коллег, снижение эмоциональной устойчивости, увеличение тревожности, фиксирование на неудачах, снижение инициативности, возрастание чувства долга.
   Кризис среднего возраста
   «И вроде бы все в жизни хорошо – и дети здоровы, и муж замечательный, и работа… нормальная такая работа. Но лезут в голову непрестанно мысли разные. И чем старше становлюсь, тем чаще. Мне уже многого не сделать в этой жизни. Ну, например, не стать олимпийской чемпионкой по фигурному катанию или гимнастике. Мне никогда уже не будет 25 лет, а будет 40, 50, 60 и т. д. Большинство событий, которые случаются с людьми впервые, уже произошли – и первый поцелуй, и первый мужчина, и первая свадьба, и первый ребенок. Что там дальше? Что еще может со мной случиться впервые? Чего еще не было? Вот, разве, лыжи горные, да, может, парашют, но разве это так глобально, как хотелось бы?
   А может, чем старше, тем приятней мечтать о недостижимом и жалеть себя: “Ах, я бедняжка! И не дадут мне уже олимпийскую медаль!”, так как никто уже не скажет: “Старайся – и получишь!” И от этого становится немного грустно. Такая легкая грусть. Потому что все у меня сложилось замечательно – и любовь есть в моей жизни, и ребенок, и работа. Но иногда накатывает грусть». Это слова молодой тридцатипятилетней женщины. Попробуем разобраться: в чем причина ее сложностей.
   С кризисом середины жизни непременно сталкивается каждый из нас. Возраст между 35 и 45 годами – время разного рода опасностей и в то же время огромных возможностей. Независимо от того, что мы делали до сих пор, в нас есть нечто, что мы подавляли, и сейчас оно рвется наружу. Мы сталкиваемся с особенностями нашей натуры, которые до этой поры были скрыты. Старое Я умирает, новое Я не родилось. Еще Данте писал: «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу». Человек становится ранимым и чувствительным, как эмбрион, постепенно приспосабливаясь к окружающим условиям. Ему предстоит серьезная внутренняя работа, переосмысление жизненных позиций, коррекция сложившегося отношения к миру и самому себе. Кризис среднего возраста имеет свои причины, закономерности и цели. Он неизбежен и естествен. Причем особенно мощно и болезненно кризис может протекать у людей энергичных и успешных. Кому-то нужна помощь для преодоления кризисного периода, и практически всем необходимы знания об этом возрасте и сопутствующем ему кризисе. Человеку очень важно понимать, что с ним происходит и какие ему предоставлены возможности для дальнейшего развития. Как говорит восточная мудрость, «тот, кто не способен оценить всех достоинств своего возраста, обречен испытывать все его недостатки». Каждый кризис содержит и позитивный, и негативный компонент. Если конфликт разрешен удовлетворительно (т. е. на предыдущей стадии Эго обогатилось новыми положительными качествами), то теперь Эго вбирает в себя новый позитивный компонент, и это гарантирует здоровое развитие личности в дальнейшем. Если конфликт остается неразрешенным, то этим наносится вред и встраивается негативный компонент (базальное недоверие, стыд). Задача состоит в том, чтобы человек адекватно разрешал каждый кризис, и тогда у него будет возможность подойти к следующей стадии более адаптивной и зрелой личностью. Кризис среднего возраста – это момент, когда ты переходишь условно из юношеской стадии во взрослую: когда мечты не оправдались и много еще чего не сделано, а так как на место мечтаний всяких приходит реализм, то условно мечтать не о чем, вот и мучается человек от кризиса среднего возраста.
   Есть ли различия в том, как протекает этот кризис у мужчин и женщин? Признаки и симптомы одинаковы. Прежде всего, при кажущемся благополучии на работе, в семье, человек вдруг начинает сравнивать себя со сверстниками. Кто достиг большего, у кого лучше квартира, семья, карьера. На этот период жизни приходится очень большое количество разводов или супружеских измен. Люди сравнивают своих супругов, хотят свободы, новизны. Очень часто такие «новшества» заканчиваются неудачно. Дело в том, что лекарством от проблем не может стать другой человек. Такое поведение только отодвигает проблемы, но не способствует их решению. Насколько человек удовлетворен прожитыми годами? Насколько у него есть запас смелости, чтобы корректировать то, что не устраивает? Какие дальнейшие перспективы рисуются из настоящей ситуации? Все это очень индивидуально. И реакции, естественно, тоже отличаются. Их можно разделить на две большие группы вариантов:
   1. Впасть в печаль и ощущение бесцельности и невозможности, опустить руки, «списать на матушку природу собственную никчемность». В данной ситуации могут возникать депрессии, алкоголизация или наркотизация, другие виды зависимости (еда, азарт, секс), психосоматические заболевания. Ведь нужно заполнять чем-то пустоту, которая возникла, и искажать реальность, которая не устраивает.
   2. Несмотря ни на что, пытаться изменять свою жизнь, пытаться сделать так, чтобы ожидания от реальности и реальность совпадали. Искать себя, свой комфорт и удовлетворенность при помощи активных действий. Пробовать, ошибаться, опять пробовать, экспериментировать. Иногда приходится учиться новым умениям и навыкам, осваивать совершенно незнакомые области. Но я думаю, это стоит того, несмотря на жуткий страх и безнадежность, которые возникают. Ведь от таких действий зависят душевное здоровье и удовлетворенность собой и собственной жизнью.
   Обратите внимание, оба эти варианта действий основаны на отношениях человека с реальностью собственной жизни. Только в первом варианте делается все, чтобы исказить и уйти от неудовлетворительной реальности. А во втором – создать свою реальность самому. Есть еще один вариант – это подстройка под имеющуюся реальность, он промежуточный между этими двумя, но часто, подстраиваясь под неудовлетворяющую реальность, человек переходит к первому варианту.
О. Покусаева, интернет портал: Искусство жизни. ru
   Кризис сорокалетних – это кризис подведения некоторых итогов. Человек уже поработал достаточное время, совершил что-то как в карьерном плане, так и в личной жизни. В середине жизни он понимает, что осталось ему не так уж и много. Он понимает, что пора избавиться от мифов и мечтаний и реально посмотреть на жизнь, на свои достижения. В этом возрасте происходит частая смена ценностей, появляется страх перед разрывом между старыми (более романтическими) и новыми (более прагматическими) ценностями. Некоторые, достигнув значительных успехов в бизнесе, бросают свое дело и уезжают жить в сельскую местность. В качестве примера Б. Ливехуд (1994) приводит отрывок из разговора с одним сорокалетним директором: «Вы знаете, что я построил свое предприятие на деньги, взятые взаймы. Я проработал упорно двенадцать лет, чтобы выплатить долг. Все время я думал, что, как только я это сделаю, начнется настоящая жизнь, тогда я стану самостоятельным человеком и отправлюсь в большое путешествие. На прошлой неделе это чуть было не осуществилось. Но мне не до каникул. Я нахожусь в состоянии глубокой депрессии. Я должен еще тридцать лет сидеть за одним и тем же письменным столом, заниматься теми же проблемами, и кроме того, очарование самостоятельности исчезло… Как вы думаете, не продать ли мне предприятие и не начать ли где-нибудь все сначала? Тогда у меня по крайней мере снова будет что-то, для чего я смогу жить!» Далее Б. Ливехуд пишет: «Но все бесполезно – от себя не убежишь. Нельзя еще раз стать девятнадцатилетним, нельзя избавиться от кризиса ценностей, хотя его можно надолго отодвинуть. Ничего не возразишь против того, что кто-то хочет делать что-то иначе, но он сначала должен иметь возможность делать привычное по-другому. Тогда в большинстве случаев не будет необходимости менять профессию или место работы» (С. 74).
   К большинству из тех, кто взрослел и подходил к зрелости в 80-х и 90-х гг. XX в., пройдя через надежды и разочарования, уже не вернулся былой оптимизм. По множеству вопросов сорокалетние разделяют более скептические и пессимистические оценки своих старших современников <…>
   Люди, достигшие сорока лет в конце 1990-х гг., в массе своей не могут претендовать на «хорошую» работу, с зарплатой, которую на современном языке называют «достойной». Речь идет не о работе высококвалифицированной, где вопрос о найме решается индивидуально, но о деятельности, скажем, в сфере услуг. В объявлениях о таких вакансиях способность к труду, профессиональная пригодность людей старше сорока ставится под сомнение или отрицается не в результате проверок, а заранее, априори. Возникает аналогия с пенсионным возрастом.
   Недаром в ответах на вопрос: «В каком возрасте сейчас начинается старость?» – первый сгусток реакций дают именно сорокалетние. Применительно к более ранним возрастам практически никому (1 %) не приходит в голову говорить о старости.
   А начиная с сорока уже поговаривают (9 %), чаще других – люди без специального образования (11 %), женщины, у которых есть дети (11 %), но нет мужа. Их доходы невысоки, они живут в небольших городах (13 %), их участь им представляется невеселой. А невеселую участь они зовут «старостью».
Левинсон А., 2005.
   Нельзя не отметить, что в общественном сознании кризис сорока лет имеет мистически-роковую репутацию. Давно подмечено, что многие люди уходят из жизни в 40–42 года, поэтому некоторые даже не отмечают свой сороковой день рождения.
   Человек, переживающий кризис среднего возраста, испытывает внутренний разлад, тревогу, депрессию, утрачиваются жизненные ориентиры, все чаще его посещают мысли, что жизнь уходит и он «не успевает вскочить в последний вагон». Прежние ценности теряют смысл, появляется ощущение тупика. Юнгианские психологи (и среди них Д. Шарп) считают, что этот кризис имеет и позитивный смысл. Это сигнал о том, что возникает необходимость наконец понять, кто мы такие на самом деле – в отличие от того, кем мы себя считаем. И не только увидеть собственные ограничения, но и узнать свою силу и свою истинную сущность, осознать свои настоящие потребности и, может быть, выбрать иной путь в жизни.
   Е. Сапогова (2001) пишет, что взрослость, несмотря на кажущуюся устойчивость, такой же противоречивый период, как и другие. Эту противоречивость хорошо отразил Е. Евтушенко в поэме «Уроки Братска»:
 
Сорокалетье – странная пора,
когда еще ты молод и не молод
и старики тебя понять не могут,
и юность, чтоб понять, – не так мудра.
 
 
Сорокалетье – страшная пора,
когда измотан с жизнью в поединке
и на ладони две-три золотинки,
а вырытой пустой земли – гора.
 
 
Сорокалетье – дивная пора,
когда иную открывая прелесть,
умна, почти как старость, наша зрелость,
но эта зрелость вовсе не стара.
 
   В возрасте сорока лет наблюдается все усиливающаяся тенденция довольствоваться тем, что есть, и меньше думать о вещах, которых, скорее всего, никогда не удастся достичь.
   В этот период многие переоценивают свои прежние выборы: супруга, карьеры, жизненных целей; иногда дело доходит до развода и смены профессии. У женщин в этот период наблюдается рост представленности ориентации на негативное прошлое и фаталистическое настоящее.