Эмма Ноэль
Пятьдесят оттенков страсти
История чувственного перевоплощения

   © ООО Группа Компаний
 
   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
 
   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ()

Глава 1
Жизнь как монорельсовая дорога

   Он гнусавит. Я уже привыкла к этому звуку, как к будильнику, который дотошно требует, чтобы я поднялась с постели, ведь меня ждут «великие» дела! И как я не заметила такое навязчивое дребезжание в его голосе в наш первый день знакомства? Ведь женщина любит ушами! Хотя… в тот момент, когда ко мне подошел улыбчивый молодой мужчина в красивой одежде и вооруженный изысканными комплиментами, я была юной простушкой, верящей в неземную любовь и принцев. Воспринимая мир через импульсы, я преданно ждала особенного мужчину, который сделает так, что у меня не возникнет и мысли смотреть в сторону. Так и случилось: Феликс обвил меня словно плющ, не давая сделать и шагу без его контроля. Познакомившись с претендентом на роль мужа, я сразу ошарашила его информацией о том, что планирую лишиться девственности только в брачную ночь. Я не боялась выглядеть несовременной и когда подруги объявили, что я нахожусь в зоне риска, потому что могу остаться в одиночестве до самой старости, я, посмеиваясь, отвечала на их колкости и скабрезности:
   – В моей жизни появится человек, который оценит это!
   – Ах, бедная Ассоль, скорее проверь, нет ли за окном алых парусов! – не унимались шутницы. Мои приятельницы спорили между собой, уверяя меня, что я сломаюсь во всех смыслах слова при первой влюбленности в красавчика-атлета, но они меня плохо знали!
   – Принципы, девочки!
   – ПринцЫпы, – вторили две гуляки, любившие просыпаться в разных местах и с разными мужчинами.
   Мы все втроем недоумевали, что за сумасшедшая фея, взмахнув своей волшебной палочкой, превратила нас в подруг? Эти две нашли друг дружку, а каким образом меня пришвартовало к этой разгульной гавани – это был вопрос! Мы сдружились в институте, причем не на первом курс, а только к третьему. Две разбитные девчонки были настоящими звездами ВУЗа, но у них было золотое правило: не гадить там, где ешь! Другими словами: не спать с теми, кто сидит за соседней партой. Ну а преподаватели были под полнейшим запретом. Особенно после того, как один женатый математик обрюхатил скромницу-студентку и она вышагнула в окно аудитории, потому что этот развратник посчитал, что с проблемами подобного рода взрослая девочка должна справляться самостоятельно. После трагического случая я отказалась сидеть на его лекциях. Встала и заявила, что не желаю получать знания от того, кто может убить, пусть даже и словом. Вместе со мной покинули аудиторию больше половины группы. Первыми присоединились Дина и Лера, которые были вдохновлены моей пионерской смелостью.
   – Леди Совершенство, не выпить ли нам текилы в честь такого неожиданного поворота событий? – предложила одна из них. Я не употребляла крепкие напитки и предпочитала коктейли или вино в небольших количествах. С тех пор мы были «не разлей вода». Иногда мне приходилось вытаскивать моих безответственных подружек из ночных клубов на собственном горбу и развозить по домам после бурного времяпрепровождения. Они меня прозвали «Мама Чоли». Я поначалу обижалась, а потом отнеслась к этому прозвищу философски: ну ведь должен кто-то контролировать двух оголтелых девах, готовых снять трусы при виде качка-красавца уже на пороге увеселительного заведения! Я их не осуждала, считая, что каждый вправе выбирать, как ему жить.
   После того, как я вышла замуж за Феликса, он «перекрыл кислород» – возможность общения со сладкой парочкой. Ему не нравились мои подруги. Новоиспеченный муж взял под контроль мою жизнь максимально, как я этого и хотела. В обмен на двух разбитных веселушек, пьющих текилу и таскающих пачку презервативов в маленькой сумочке просто на всякий случай, я получила в наперсницы робота по имени Вероника. Конечно, она была человеком, но мыслила как-то механически, словно ее запрограммировали говорить нужные и актуальные вещи. На любой вопрос у нее был идеальный ответ, а из каждой ситуации она находила правильный выход.
   От безделья я иногда выдумывала всякие глупости и фиксировала их в маленьком блокноте. Если честно, когда-то у меня была мечта написать книгу. Я даже придумала сюжет: в нем одна девушка, влюбилась в солнце. Она была ученой-изобретательницей и создала специальный несгораемый скафандр, в котором можно было передвигаться по воздуху. Она подлетела совсем близко к полыхающей жаром планете и… расплавилась! Мораль этой истории была следующая: уж лучше погибнуть от того, что ты пытаешься что-то сделать, нежели чахнуть в бездействии!
   – Катя, ты серьезно?! – выдавил Феликс, вытирая слезы смеха. Мне было обидно, что он так поверхностно отнесся к моей идее. Муж вытирал увеселительные ручейки, стекающие по его лицу, а я, словно окаменев, сидела на диване и смотрела перед собой.
   – Забудь! Я серьезно! У тебя совсем нет фантазии. Твое дело – быть умницей-красавицей, той, которую я так обожаю. Выбей эту дурь из головы, оставь пачканье листов бумаги тем, кому нечем заняться.
   Мое сознание зафиксировало его замечание про отсутствие у меня фантазии. Я немного разозлилась, но проглотила обиду. Несмотря на вето супруга, я продолжала писать всякие «минимализмы-измышлизмы» (как я их называла):
   «Жизнь… моя жизнь… Это длинная дорога… Но, как сказал мой знакомый живущий в маленьком провинциальном городке: у нас нет дорог, у нас только направления…».
   И так, мое направление. А точнее та занятость, о которой напомнил муж, после того, как высмеял мою мечту: каждое утро я просыпаюсь ровно в шесть утра. Готовлю завтрак для Феликса, накрываю на стол, кладу свежую газету. Он просыпается, идет в ванную, затем трапезничает, штудирует прессу и уходит на работу. Ничего лишнего, кроме самого необходимого. Мы даже не разговариваем – это не входит в часть ритуала. Оставшись дома одна, я погружаюсь в быт с головой. Я почти весь день «вылизываю» наше жилище, потому что стала фанатом чистоты. Это словно болезнь, навязчивая идея! Мы с мужем живем, словно в музее – так все безукоризненно в нашей квартире. Ему это определенно нравится. Этот каждодневный ритуал продолжается много лет. Сразу после свадьбы я взяла на себя обязанность хранить семейный очаг и ухаживать за супругом. Он подсел на мою опеку и относится к этому, как к должному. Цветы и конфеты давно канули в лету, мой мужчина не считает уместным тратить часть семейного бюджета на всякие глупости. Слово «романтика» давно отсутствует в нашем семейном словаре. Сосуществование – вот слово, четко характеризующее нашу совместную жизнь. Сухое и бездушное, но так тонко отражающее наш союз! «Зачем я вышла за него замуж?» – этот вопрос возникает каждое утро, сразу после того, как будильник кричит о том, что мое место на кухне.
   Иногда я вспоминаю своих бунтарок-по дружек и наши ночные гульбища. Мы словно три мушкетера в поисках приключений слонялись по злачным местам. Иногда это становилось даже опасным, но они никогда не давали меня в обиду и изо всех сил помогали беречь честь.
   – Мужики слетаются на «свежачок», как мотыльки на огонь, – сказала как-то одна из них. Со мной действительно часто знакомились. Каким образом противоположный пол отцифровывал, что я была не распакованным товаром, – понятия не имею! В любом случае, я знала, что нахожусь под опекой моих рьяных защитниц. В любой стадии алкогольного опьянения при малейшей опасности Лелик и Болек (они себя так прозвали) могли вступиться за Маму Чоли. Однажды девчонки действительно ввязались в серьезную драку, чем произвели впечатление на миллионера, отдыхающего в затрапезном заведении. Он выглядел весьма скромно, непритязательно. Король оплатил нам дорогую выпивку, а после повез в свой замок. Таких огромных домов я не видела никогда. Я не мечтала жить в таком огромном домище, с ужасом представляя сколько по времени может занять уборка. Я задремала под утро на огромной мягкой шкуре у камина, свернувшись, как кошка, и почти мурлыча от удовольствия. Мои разбитные подружки куражились с хозяином в спальне, на кровати таких размеров, на которой могли бы уместиться пару десятков семейных пар и не мешать друг другу, развлекаясь. Наутро мы завтракали вчетвером за большим столом. Миллионер предложил развратницам посещать его раз в неделю за хорошую плату, но Лелик и Болек не торговали телом, они просто получали от жизни удовольствие.
   Пока подруги принимали душ, богатей сделал мне предложение. Звучало это делово и спокойно, без прелюдий.
   – Я вижу, ты хорошая девушка. И уверен, что будешь прекрасной матерью. Сколько детей сможешь родить?
   Помню, я подавилась свежевыжатым соком из диковинного фрукта, и, выпучив на него глаза и прокашлявшись, произнесла:
   – Это из серии: мне ухаживать некогда?
   Он тяжело вздохнул и с печалью констатировал мой отказ.
   – Ну, почему мне так не везет?! Как встречу идеальную девушку, так она непременно умничать начинает.
   – Я не идеальна! – произнесла я. – Иногда грызу ногти…
   – Надеюсь свои?
   Я не успела отметить искрометность юмора, так как в эту самую секунду в комнату влетели мои сумасшедшие и сексуально озабоченные приятельницы. Они оббежали несколько раз стол, громко визжа и залихватски смеясь, после чего снова скрылись в ванной.
   – Похоже, они нашли мой тайник с гашишем, – заговорщически произнес он и вызвался проконтролировать сумасбродных дам, чтобы они не пошли ко дну в огромной ванне, которую стоило бы называть бассейном. Целую неделю мы прожили в его доме. Утром нас отвозила машина на лекции и после учебного дня забирала. По вечерам мы посещали рестораны, но прежде заглядывали в дорогие магазины, чтобы купить одежду на «выход в люди». Скучающий немолодой мужчина с удовольствием сорил деньгами, потому что наша троица развлекала его. От меня, как ни странно, решили не избавляться, несмотря на то, что в сексуальных оргиях участия я не принимала. Это были бесшабашные, безалаберные, безумные времена!..
   Именно Феликс настоял, чтобы я не работала, а домохозяйничала. Надо отдать ему должное: за многие лета нашего сожительства он ни разу не упрекнул меня в том, что я не сижу где-нибудь в офисе, пытаясь «сколотить» копейку в семейный бюджет. Я не чувствовала себя содержанкой, потому что мой рабочий день начинался рано утром и заканчивался поздно вечером.
   – Как прошел день? – формально вопрошал Феликс во время ужина, торопливо кивнув, словно уже получил ответ. Я задумалась, мне хотелось придумать новое слово, характеризующее настроение, создаваемое моим времяпрепровождением.
   – День прошел, – равнодушно произнесла я, не сочинив ничего оригинального.
   – Хорошо, – отвечал муж и, чмокнув меня в лоб, удалялся из кухни, чтобы я могла заняться своими делами: помыть посуду, освежить пол. Согласно его дальнейшему графику предстоял просмотр вечерних телевизионных новостей с комментариями вслух. Я, тяжело вздохнула, оставшись наедине с грязной тарелкой, и принялась убирать со стола.
   Перед сном я решила внести конструктивное предложение:
   – Может собаку завести?
   – Зачем? – немного удивленно вопрошал Феликс.
   – Для настроения. Я весь день одна в тишине, а тут хоть кто-то живой рядом.
   – Будет шерсть везде. Тявканье! Погрызенная обувь! Знаешь, сколько стоят мои ботинки?! – возмутился супруг. Лицо его исказилось, словно он ощутил острую боль, от мощного укуса зубастой собаки-невидимки.
   – Она не будет грызть твою обувь, – заверила я.
   – Откуда ты знаешь?
   – Я с ней договорюсь!
   Он не оценил юмора и не позволил впустить в ЕГО дом животное. Меня почти не возмутил его отказ. Еще одно «нет» в моей коллекции запретов.
   – Спокойной ночи, – зевая, произнес он и отвернулся.
   Я лежала и слушала его сопение. В голове кружились разные мысли. Я жалела себя. При всем внешнем благополучии мне было грустно и одиноко. Сколько еще я смогу так жить? Возможно, я просто не умею быть счастливой и радоваться тому, что имею? Вспомнить к примеру о бедных детках в Африке… У них не всегда есть еда, не говоря о каких-то благах! Я засыпала, ругая себя за черствость.
   – В выходные я уеду, скорее всего, – сказал муж за завтраком.
   – Куда?
   – Хотим с друзьями скататься в Финляндию.
   «Феликс в Финляндии», – мысленно отчеканила я, уточнив при этом цель поездки.
   – Развеяться, – лениво произнес мой муж. – Надоело: каждый день одно и то же.
   – Да… каждый день… одно и то же…
   Я осмотрела вылизанную «тюрьму» в стиле модерн и вздохнула достаточно громко, чтобы предоставить ему возможность уточнить причину моей внезапной грусти. Феликс был занят своими мыслями и каким-то экономическим журналом. Он принимал как должное мое заточение.
   – Скататься в Финляндию – это чудесно, – произнесла я, испытующе глядя на него, он лишь кивнул, потому что тоже так считал. – Придумаю себе достойное занятие на выходные. Может помыть окна? Нет… они чистые… я мыла их на прошлой неделе! Что же придумать оригинального? Может, застрелиться?!
   Меня оскорбляло безразличие Феликса. Хотелось рыдать и бить посуду, чтобы выпустить бьющуюся внутри меня истерику. Усилием воли я держала свои бушующие эмоции в узде. Я зажмурила глаза и сжала в кулаках низ кухонного передника, который был неотъемлемым атрибутом жены—обслуги. Я глубоко и шумно дышала, в ушах звонили огромные колокола. Как бы вдалеке я услышала голос супруга:
   – Дорогая, что с тобой?
   Он не был обеспокоен, скорее озадачен. Наверное, так бы удивился кот, наблюдавший за осмелевшей мышью, исполняющей перед его сытой мордой канкан. «Что со мной? Я умерла!!» – кричал мой разум. Я медленно повернулась к Феликсу, он заметно занервничал, и, не выдержав тяжести моего красноречивого взгляда, поспешно встал из-за стола.
   – Я все делаю для того, чтобы мы были счастливы, – произнес он монотонно и строго.
   – Я понимаю, – выдавила я.
   – Не уверен!
   Феликс рассматривал меня с отчуждением, в его темных глазах сверкали льдинки.
   – Ты счастлив, Феликс? – голос мой прозвучал неожиданно звонко, с надрывом. Будто я стояла у обрыва, не решаясь на шаг вперед, и просила его о помощи – подтолкнуть, чтобы мое бренное тело поглотила пучина бурного водоворота эмоций.
   – У меня все в порядке!
   – Ты счастлив? – повторила я вопрос.
   – К чему этот разговор?
   Я пожала плечами и безразлично улыбнулась, снова спрятавшись в свой панцирь. Опять все осталось по-прежнему. Мне не хватило духу сказать ему правду…
   «Моя жизнь, как монорельсовая дорога. Я укомплектована в вагонетку, которая движется с медленной скоростью в никуда!» В моем блокноте осталась маленькая заметка, фиксировавшая мою растерянность. Затем я беззвучно порыдала в ванной, после чего легла спать.

Глава 2
Мир трещит по швам

   Феликс уехал на выходные в Финляндию, а я осталась наедине со своими верными спутницами: тоской и скукой. Вечером ко мне заехала Вероника. Я была против ее визита, но она настояла на своем появлении в нашем доме. Видимо заботливый супруг решил организовать мой досуг, и пригласил в гости друга нашей семьи.
   – Мне звонил Феликс! Что с тобой происходит? – с порога взвыла Вероника. Ее учительский тон раздражал меня.
   – Ах, мой милый заботливый муж! Взвалил на тебя миссию по спасению моей души?
   – Мне это не в тягость!
   В районе получаса я выслушивала повествование о том, как мне повезло с Феликсом, ведь жить у Христа за пазухой – мечта любой здравомыслящей женщины!
   – Я твоя подруга и хочу тебе помочь! – отчеканила она. Мне не хотелось исповедоваться Веронике. Интуиция говорила, что моя собеседница не услышит меня, потому что цель ее проста: унять «бурю в стакане», подавить назревающее восстание внутри нашей с Феликсом гробницы, сделать так, чтобы «низы» – революционеры смирились с тем, что они «низы» и дали возможность «верхам» спокойно главенствовать и жить своей сложившейся комфортной жизнью. Место овцы в стойле, а не рядом с пастухом!
   – Я мерзну рядом с ним! – выпалила я неожиданно и выразительно посмотрела на спасительницу моей заблудшей души, надеясь, что ее женское начало услышит мои импульсы «sos», но Вероника не оценила виртуозно придуманную аллегорию, ее практичный ум не принимал лирических условностей. Одинокая карьеристка считала, что мое недовольство – всего лишь очередной каприз, вызванный передозировкой благополучной семейной жизнью (частенько в ее разговорах сквозило сожаление о том, что она упустила Феликса). Как случилось, что бывшая девушка моего мужа стала моей единственной подругой? Это было изуверство.
   – Может тебе на работу пойти? – предложила Вероника. – Ты столько лет сидишь дома!
   – Нет, не получится… Феликс будет против.
   – Я с ним поговорю, – многозначительно произнесла бывшая пассия моего супруга и похлопала меня по плечу. Самоуверенность этой женщины вызывала приступы тошноты. Я мрачно рассматривала ее бледное запудренное лицо и в этот момент мне отчетливо представилась картина: я держу лопату и со всего размаху шлепаю по затылку советчицы. От силы удара пудра осыпается и вот передо мной человек без маски. Меньше всего на свете я нуждалась в том, чтобы меня опекало лицемерное существо, делящее в прошлом постель с моим супругом.
   – Мы тысячу раз обсуждали с Феликсом мое трудоустройство. Бесполезно говорить с ним! – произнесла я членораздельно, выделяя каждый слог, чтобы самонадеянная дама, возомнившая, что ее влияние на моего мужчину очень велико, могла уяснить суть сказанного. – Феликс – человек-график, в его жизни все четко по расписанию, импровизации он не приемлет.
   – В этом мы с ним похожи, – с грустью произнесла Вероника. – Это удобно! Все можно рассчитать и быть уверенными в завтрашнем дне. Феликс – самый мудрый из всех людей, которых я когда-либо знала.
   Как гостеприимная хозяйка дома я предложила посетительнице чаю. Мы перешли из гостиной на кухню и продолжили беседу о неумении оценить то благо, которое свалилось на голову такой недостойной особи женского пола, как я. Это был бесконечный вечер, я с трудом дождалась, пока он закончится.
   – Почему вы с Вероникой расстались? – спросила я как-то Феликса.
   – Потому что мы оба – личности.
   – Получается, я не личность? Поэтому ты женился на мне?
   Феликс поморщился, ему явно был неприятен этот разговор.
   – И я, и Вероника – сильные люди! Мы бы постоянно были в противостоянии что ли, доказывали бы друг другу что-то, соревновались, соперничали…
   – Я понимаю… Со мной удобнее?
   – Ну, да…
   Не это я хотела услышать от супруга! Мог бы придумать что-нибудь приятное для женских ушей. Я бы поняла, конечно, что это иллюзорная картинка, а истина прячется где-то там… Но в сложившихся обстоятельствах, точнее, в нашем жизненном цикле, выгоднее было бы приукрасить информацию об истоках. Иначе получается, что смысла в «официализации» наших отношений не было изначально. Встретились два человека, натянуто улыбнулись друг другу, взялись за руки и пошли по темному коридору. Одному – страшно, второму – безразлично, но они продолжают двигаться вперед. Медленно и молча. И каждый недоволен своим спутником. Что это: нормальная жизнь или повинность?
   В мои размышления о несовершенстве бытия вторгся сухой звонок, оповещающий, что у входной двери кто-то есть. Я поспешила удовлетворить свое любопытство, потому что никого не ждала. Это был Василий Константинович – юрист моего супруга. Очень грамотный мужчина, пылающий любовью к собственной персоне и с вечной маской счастья на лице.
   – Катерина Ивановна, приветствую! Извините, что поздно – я по вашу душу, – с искусственной учтивостью произнес он.
   И почему, все кто меня окружают, носят неестественные маски? Хоть бы одно искреннее выражение лица, выражающее ненависть, а лучше – влюбленность. Учтивый лизоблюд, отрабатывающий лестью свою высокую зарплату, заметил, что прибыл по поручению Феликса с очень важной миссией. Я пригласила его войти в дом, и мы проследовали в гостиную.
   – Как же все-таки у вас все со вкусом обставлено! Феликс Владимирович умеет нанять нужных людей, чтобы создать комфорт и уют вокруг.
   – Это моя идея оформить так комнату.
   – Правда? – искренне удивился он.
   – Что вас смущает?
   Юрист выдержал паузу – пококетничал, как хитрая девица с ответом на предложение замужества. Потом прокашлялся и деликатно произнес:
   – Вас здесь нет, Катерина Ивановна.
   – В каком смысле – меня нет? – процедила я сквозь зубы.
   – Сочетание красного и черного… Страсть, Испания. Немного сдержано на первый взгляд, но кровь кипит и энергия требует выхода, – мне показалось, что в его голосе были нотки вожделения.
   – А я какова, по-вашему, Василий Константинович?
   – Бесцветная, – выпалил он, не подумав, после чего, спохватившись, попытался реабилитироваться: – Я не то хотел сказать! Вы – прозрачная дымка…
   – Достаточно! – я прервала неубедительные попытки раскрасить меня. – Так по какому поводу вы здесь? Чем я вам обязана?
   Мужчина немного смутился, и лицо его стало серьезным.
   – Феликс Владимирович обязал меня уведомить вас о том, что он готов расторгнуть ваш брак.
   – Это шутка? Он уехал вчера утром в Финляндию и…
   – Он поселился в гостинице.
   Мне показалось, что сквозь меня пролетело пушечное ядро. Даже померещился хруст костей, а сердце пропустило пару ударов.
   – Если нужно воды… – взволновано произнес юрист моего трусливого мужа, который таким сомнительным способом возвещал о том, что наши отношения исчерпали себя.
   – Это низко! – прошептала я.
   – Не стоит делать поспешных выводов. Именно поэтому я здесь, Феликс Владимирович доверил мне обсудить с вами деликатную ситуацию, которая сложилась в последнее время в вашей семье…
   – Деликатную ситуацию? Я не понимаю! – обескуражено шептала я, прокручивая в голове моменты наших совместных дней. Да, мы действительно отдалились друг от друга в последние месяцы, но кризисы переживают многие семейные пары. Я читала, что в такие моменты люди отправляются в кабинеты к специалистам и все вместе пытаются разобраться в сложившейся ситуации, стремясь сохранить брак и отношения.
   – Вы еще можете все исправить! – юрист произнес это так, будто я безнадежный больной, но у меня есть маленькая надежда на большое чудо.
   Моя бесцветная оболочка вскочила с ярко-красного дивана и двинулась на кухню, мне срочно нужно было потушить пожар в организме, вызванный пролетающими сквозь меня болезненными ядрами. Выпив воды, я вернулась в гостиную и сосредоточенно уставилась на прислужника Феликса, в ожидании разъяснений непонятной мне информации.
   – Понимаете, он пожаловался, что недоволен… Как бы это сказать…
   – Как есть, так и говорите, – произнес мой голос. Казалось, он теперь существовал отдельно, как и все остальные части организма. Это меня не удивляло, после нескольких нокаутов сознание было практически отключено.
   – Вы не со всей ответственностью подходите к… исполнению супружеского долга…
   – Что? Я с утра до вечера отмываю эту огромную квартиру. Я готовлю завтраки, ношу газеты. Спросите меня, когда я последний раз обновляла гардероб? Или встречалась со своими подругами где-нибудь в кафе? Как давно ходила в театр или кино?
   – Я о другом, – Василий Константинович погасил всплеск моего возмущения. – Повторюсь, мне неудобно об этом говорить, но претензия моего клиента к вашим с ним интимным отношениям. Вы холодны, неподвижны и то, что между вами происходит, трудно назвать близостью.
   – Ваш клиент обсуждал… наши с ним… интимные отношения? – выдавила я с огромным трудом. Теперь голос совсем не желал появляться из убежища-гортани. Похоже, настал апогей нашей встречи. На данный момент я видела только два выхода из этой ситуаций: убить Василия Константиновича, за то, что он слишком много знает или умертвить себя, потому что жить дальше не позволял проклятый стыд, больно сжимающий мои и без того поврежденные пролетающими сквозь меня ядрами внутренние органы.
   – И каков выход из этой ситуации? Как вы с Феликсом Владимировичем решили? – произнесла я подчеркнуто вежливо.
   Юрист положил растопыренную ладонь на грудь, этот жест по видимому должен был означать: «Я так вам сочувствую, но поймите меня правильно».
   Его миссия подходила к концу: он обрушил на меня небосвод, а я беспомощно барахталась в море отчаяния. На прощание юрист протянул бумажный кораблик – визитку человека, который был в состоянии залатать брешь в корпусе тонущего корабля, – нашего брака. Василий Константинович что-то говорил, но я не понимала слов. Передо мной был туземец, бормочущий на непонятном языке. Захлопнув за нежданным гостем дверь, я побежала к бару Феликса. Что-то нужно было предпринять и самое верное средство – употребить волшебной микстуры, которая вмиг притупит боль. В закромах Феликса томились дорогие напитки разной крепости. Я нашла среди них тот, который смог бы помочь слегка смягчить болезненные ощущения, нанесенные безжалостным посланцем. Коньяк, подаренный партнерами фирмы стоимостью больше десяти тысяч долларов Феликс берег, как зеницу ока. Откупорив сорокалетнее пойло, я сделала несколько глотков прямо из горла.