– Я провожу вас к машине, – сказал он.
   Когда они спустились вниз и прошли через холл, все на миг замерли. Женщина под вуалью вызвала всеобщее любопытство. Он вместе с ней подождал, пока ее шофер не подвел машину к ступеням.
   – До свиданья, месье Лоуренс. – Она протянула руку; Стивен поднес ее к губам и поцеловал.
   – Я хочу, чтобы вы знали одно, – сказал он. – Если бы я узнал об этом, я бы убил ее.
   Он захлопнул дверцу машины и стоял на ступенях, пока она не скрылась из вида.
* * *
   – Здорово, что вы нашли время прийти, – сказал Майк О'Халлорен.
   – Спасибо, что пригласили меня, – ответил Мэкстон.
   О'Халлорен похлопал его по спине.
   – Чем еще я могу отблагодарить вас за прекрасный вечер? К тому же я выиграл несколько долларов!
   Ему, конечно, везло. Он в жизни не прикасался к рулетке, но быстро сообразил что к чему и к концу вечера имел в кармане двадцать тысяч франков. Мэкстон принял приглашение выпить с ним в «Карлтоне». Он взвинчен, подумал Майк. С виду безмятежный, но чувствуется внутреннее напряжение. Его смех звучал как неприятное карканье, в котором не было ни тени веселости.
   – Да, вчера вечером вы имели успех! Газеты только и кричат об этой персидской принцессе, как там ее зовут...
   – Ашраф, – сказал Ральф. Они пили бурбон. Шампанское сегодня скисло бы у него в желудке. Американец прав. Успех был сногсшибательный.
   Наградой ему было то, что Стивен позвал его в свой кабинет и заявил, что после лета он здесь больше не работает.
   Ральф все прокручивал в уме этот разговор, рассеянно поддакивая О'Халлорену, который говорил о себе. «Я вас не выгоняю, – в ушах его снова и снова звучали слова Стивена, – потому что вы хорошо работали. Я просто ставлю вас в известность, чтобы вы искали другую работу. Я дам вам характеристику, с которой это будет нетрудно сделать. Но здесь вы больше не работаете».
   Он был ошеломлен. Помолчав, он спросил:
   – На это есть причины или мне знать необязательно?
   Стивен посмотрел на него.
   – Когда я нанимал вас, я поставил условие: держать язык за зубами. Вы его распустили, поэтому мы расстаемся. – Он с презрением отвернулся.
   – Не очень конкретное обвинение, – сказал Мэкстон. – Я думаю, вы должны сказать мне больше.
   – Я ничего вам не должен. Когда я нанял вас, вы были на мели. Считаю, что мы квиты, – сказал Стивен, не глядя на него.
   Мэкстон вышел из кабинета.
   Он только сейчас вспомнил, что вечером встречается с американцем. Никто ничего не узнал. Он вернулся к своей работе как ни в чем не бывало. Фалькони он больше не видел. Еще несколько месяцев здесь...
   О'Халлорен наклонился и постучал по его колену. Мэкстон был так погружен в свои невеселые мысли, что вздрогнул.
   – В чем дело? Вас что-то мучит? Слушайте, может быть, я могу помочь?
   – Я потерял работу, – выпалил Мэкстон, прежде чем успел остановиться и подумать. Ну и что с того, что посторонний человек узнал об этом? Случайный знакомый, который уедет через несколько дней. Должен же он с кем-то поделиться.
   У О'Халлорена был удивленный вид. Он и вправду очень удивился.
   – Боже, – сказал он, – вы-то, наверное, не ожидали такого. А почему? Не обижайтесь, что я спрашиваю...
   – Не знаю почему; во всяком случае, не по той причине, которую мне назвали. – На щеках у него горели красные пятна, словно мазки краски. Он был от природы бледен, поэтому казалось, будто у него жар.
   – Вы извините, – произнес О'Халлорен, – но такое впечатление, что вам просто дали пинка под зад.
   – Очень справедливое замечание, – сказал Мэкстон. – Вам, кажется, очень понравился мой босс, верно? Хотя вы с ним только поздоровались.
   – Теперь он не так-то уж мне нравится, – ответил он. – Каким же надо быть дерьмом, чтобы так обойтись с вами!
   – Особого сорта, – проговорил Мэкстон. – Я построил заведение в одиночку. Он ничего не смыслил в казино. Не знал никого на побережье, не знал, кого нанимать, как заинтересовать прессу – ничего! У него были только деньги. Я на него ишачил, Майк. А теперь он решил, что он на лихом коне, и вышвырнул меня. Разумеется, с прекрасной характеристикой. – Его глаза горели от ярости.
   О'Халлорен пристально наблюдал за ним. Этот тип может обозлиться, думал он. Здорово обозлиться, если его довести. Он решил надавить чуть посильнее.
   – Слушайте, Ральф... только поймите меня правильно... я выиграл деньги благодаря вам... если вам что-нибудь нужно, я всегда рад...
   – Спасибо, – сказал Мэкстон.
   Он не чувствует благодарности, решил Майк. Какая уж тут благодарность, если он так и кипит от ярости.
   – Деньги мне не нужны, он всегда хорошо платил.
   Значит, капитала у него нет, прикинул Майк. Он решил в этом убедиться:
   – Будете искать другую работу?
   – О да, придется. У меня дорогие вкусы. И совсем не накопительская психология. Попытаю счастья в другом месте. Может быть, в Италии...
   Майк перестал задавать вопросы. Оба молчали. Значит, деньги – не главная проблема. Во всяком случае, на несколько месяцев, пока он не подыщет новую работу. Наконец он сказал:
   – Каков мерзавец. Слушайте, давайте пообедаем вместе. Мне все равно нечего делать вечером. Знаете, может быть, я могу чем-нибудь вам помочь. У меня есть связи. Если вас не ждет девушка...
   Мэкстон покачал головой.
   – Моя девушка сегодня занята, – сказал он. – Мою шлюху колотит ее богатый ухажер. А женщина, которую я люблю, сидит за обедом с ним... Я свободен. И, раз я такой зануда, плачу за обед я.
   В голосе Клары слышалось нетерпение.
   – Какого дьявола ты там застрял? Ты уже неделю не звонил!
   – Если хочешь, чтобы я все испортил, я потороплюсь... – сказал Майк. По телефону он был смелее, чем лицом к лицу с ней. – Я наладил контакт с этим Мэкстоном, и, сдается мне, нам здорово повезло.
   – Почему? Что-то изменилось?
   – Его только что выгнали с работы, и он из-за этого зол как черт. Я целый вечер втолковывал ему, как хреново с ним обошлись.
   – Он это сделает? – требовательно спросила Клара. – Где твой распроклятый инстинкт, о котором ты болтал? Меня не интересуют ничьи переживания, мне нужен человек, который выполнит договор! – За неделю неизвестности ее нервы напряглись до крайности. Она не спала ночами, мысленно кляня О'Халлорена за то, что он зря тратит время, ничего не предпринимает.
   – Такой человек есть, – услышала она его голос. – Подожди орать на меня. Готовь лучше полмиллиона долларов.
   Она выругалась в трубку по-итальянски.
   – Мэкстон, что ли? Ты даже не знаешь...
   – Не Мэкстон, – перебил он. – Это я, Клара. Я все обдумал. Верь мне. – Он повесил трубку.
   Он ждал, что телефон снова зазвонит. Но этого не случилось. Она в бешенстве. Он представил себе взрыв этого кровожадного темперамента, но ему все равно. Он ухмыльнулся сам себе. Пусть себе бесится, ничего она ему не сделает. Кому еще она доверит совершить для нее три хладнокровных убийства. Она наняла его, а теперь они партнеры.
   И она заплатит. Он откинулся на спинку кресла, прихлебывая скотч и представляя себе, как он плюнет на агентство, заберет жену с детьми и купит домик в Мексике. И будет спокойно жить до конца своих дней. Они как-то проводили там отпуск, что стоило очень дешево, и пришли в восторг. Солнце, никакой суеты. И опять же – недорого. Там вполне можно жить, ни в чем себе не отказывая. Он сможет работать, если ему захочется. Полмиллиона долларов.
   Он тщательно все обдумал, оценивая свою выдержку. Ему приходилось стрелять в мужчин, а два раза – и в женщин, когда он служил в полиции. Он знал, каково это: нажимаешь курок, видишь, как человек на миг замирает и падает. Он знает запах крови и человеческих экскрементов, которыми пахнет смерть. А сейчас, на более далеком расстоянии, это будет гораздо легче. Он прекрасно стреляет. Фалькони он видел во время гала-вечера и запомнил его. Есть такой психологический фокус, которому их учили в полиции. Смотришь на жертву, не видя ее. Как будто она из картона. Чучело, стоящее в тире. Перестаешь видеть в них людей, и тогда все становится очень просто. Из-за Фалькони муки совести не станут терзать его. Белобрысая жена – не человек, а просто мишень. Он не мог бы описать ее лицо, но легко узнал бы в любой толпе. Он за милю чуял тех, кто может убить, потому что он понимал их. Это было сродство, более глубокое, чем полицейская форма или клятва блюсти закон. Иногда закон был хорошим прикрытием. Полмиллиона долларов.
   Мэкстон поехал домой. После сочувствия Майка ему стало еще хуже. А Майк сделал один вывод. Он мог бы прикончить Стивена Фалькони задаром. Вот что самое смешное.
* * *
   Стивен был в конторе. Он проводил в казино все вечера: приветствовал гостей, обходил заведение, наблюдая за обслуживанием и за игрой. Он мельком виделся с Мэкстоном, так же мельком говорил с ним о каких-то делах, связанных с казино. Он никак не ожидал, что поздно вечером Ральф явится к нему в контору.
   – Можно зайти на минуту?
   – Конечно. Входите. Что-то не в порядке внизу?
   – Все в порядке. Вы, как всегда, в выигрыше.
   Стивен остался сидеть на месте. Он знал этот издевательский тон, эту высокомерную улыбку на тонких губах.
   – Так что же привело вас сюда? – спросил он.
   У Мэкстона была привычка стоять, засунув обе руки в карманы. Он сказал:
   – Я тут думал о нашем позавчерашнем разговоре. Не хочу болтаться до конца лета. Не лучше, если я уйду сейчас?
   Стивен колебался. Кажется, это самый достойный выход для них обоих. Ничего не придется объяснять Анжеле. Этого он боялся больше всего. И откладывал. Поступок джентльмена. Почему-то это представилось ему именно так. Он видел в блеклых глазах Ральфа Мэкстона холодную и горькую ненависть. Он сказал:
   – Кому вы облегчаете жизнь, Ральф? Мне или себе?
   – Себе, – был ответ. – Не следует напоминать человеку слова, сказанные им в гневе. Так мне говорил один напыщенный осел. Тогда я подумал, что это чушь. Вы сказали, что ничего не должны мне. Я не могу претендовать даже на достойное объяснение, почему вы вышвыриваете меня за дверь. Так что не обманывайтесь мыслью, будто я думаю о вас. Меня устраивает уйти побыстрее. В таком случае я вам тоже ничего не должен. И так легче попрощаться с вашей женой. Если только вы не рассказали ей того, чего не желаете сказать мне. Почему я уволен?
   Стивен чуть было не выложил ему то, что услышал от Полины Дювалье. Но тут же отказался от этой мысли. Он не хотел припутывать ее. Вдруг Мэкстон решит ее найти. А она уже и так слишком сильно пострадала.
   Он сказал:
   – Я больше не собираюсь говорить вам ни слова. Я вам доверял, относился к вам как к члену семьи. Когда я не доверяю человеку, он у меня не работает. Хорошо, если хотите уйти побыстрее, уходите. Что-нибудь еще?
   – Нет, – ровным голосом сказал Мэкстон. Он отвернулся и направился к двери небрежной походкой, засунув руки в карманы; дерзость была в каждой линии его долговязой, угловатой фигуры.
   Он открыл дверь и обернулся.
   – Знаете, Стивен, вы мне напоминаете тех джентльменов из Лас-Вегаса, которые заставили моего бедного друга утопиться из-за пары тысяч долларов. Каким же я был идиотом, когда вообразил, что вы от них чем-то отличаетесь. – Он тихо закрыл за собой дверь.
* * *
   Он лежал на кровати, сбросив ботинки, закатав рукава рубашки. Он сделал красивый жест, сохранил некоторую долю самоуважения. Стивен вздрогнул, получив этот прощальный удар. Это утешало, но не слишком. Придется теперь стать практичным, вспомнить голодные дни после того, как пришлось покинуть Монте-Карло. Тающие деньги, долги, переезды в более дешевые гостиницы и наконец тесная комнатушка в дешевом пансионе. Он достал свои банковские счета и прикинул. Достаточно, чтобы с удобствами прожить на побережье с полгода, прежде чем он найдет работу. Благодаря высокому окладу и щедрым премиям, которые, как было ему известно, Фалькони выплачивал из собственного кармана, так как казино еще не давало дохода.
   Но полгода пройдут очень быстро; он человек инертный и, оказавшись в тяжелом положении, будет просто ждать, пока что-нибудь не подвернется. Нет, больше он не будет рисковать. Поедет в Италию, как он сказал Майку О'Халлорену. На Итальянской Ривьере есть богатые курорты, прекрасные казино. Но это значит потерять связь с Анжелой. С глаз долой – из сердца вон. Он ведь был так уверен, что будет на месте и сможет выступить на первый план, когда случится неизбежное, когда наступит следующая размолвка между ней и Фалькони. Когда повторится то, что чуть не случилось на Рождество. Но тогда карты его подвели. Теперь Фалькони нашел случай от него избавиться. По мнению Мэкстона, босс ждал такого случая с того момента, как этот паршивец Чарли наговорил о нем гадостей после смерти Хью Драммонда. Он разочтется с ним за это. Он никогда не думал о Чарли как о сыне Анжелы. Для Мэкстона это был враг, копия своего отца.
   Он был погружен в свои горькие мысли, когда зазвонил телефон. Это был вездесущий американец. Славный парень этот американец. Ральф едва удержался, чтобы с ходу не отделаться от него.
   – Приезжайте, Ральф, – услышал он голос О'Халлорена. – У меня есть для вас предложение. Вы можете приехать прямо сейчас?
   На этот раз в его голосе не было дружелюбия. Он звучал трезво и по-деловому. Мэкстон на миг задумался. Почему бы и нет? Что он теряет, кроме одинокого вечера, проведенного в тоске по той, что теперь стала еще более недосягаемой?
   – Что ж, можно выпить и поболтать, – сказал он. – Через полчаса приеду. – Он попытался что-нибудь разведать, чтобы не ехать зря. – А что за предложение? – спросил он.
   – Жду вас через полчаса, – сказал О'Халлорен и повесил трубку.
   Несмотря на работающий кондиционер, в комнате было душно и накурено. Как только Ральф открыл дверь и увидел О'Халлорена, водрузившего ноги на кофейный столик, все представилось ему в другом свете. Американец тоже был совсем другим. Без галстука, измятая рубашка, окурки, полупустая бутылка виски, стакан рядом с ним на полу. Он пьян, подумал было Ральф и выругал себя за то, что приперся сюда. Но это было не так. О'Халлорен просто сбросил личину.
   – Давайте, приятель, берите стакан, наливайте себе. Нашли работу?
   – Нет. – Мэкстон соблюдал осторожность. Он не стал пить. – Я и не искал. Еще рано, торопиться некуда.
   – Вы часто видите этого подонка Фалькони? – Это было сказано напрямик, как удар в лоб.
   Мэкстон всегда гордился тем, что воспринимал неожиданное как само собой разумеющееся. Ему и сейчас это прекрасно удалось.
   – Простите, – переспросил он, – кого-кого?
   Майк покачал головой. У него были пронзительные глаза и рот, напоминающий ловушку. Совершенно другой человек; вовсе не тот дружелюбный и в небольших дозах симпатичный. Очень он убедительно сыграл, этот мистер Майк О'Халлорен.
   – Не дурите, Ральф, – сказал О'Халлорен. – Я знаю, кто он, не хуже вас. Собственно, поэтому я здесь. Вы не единственный, кому он испортил жизнь. И вы не единственный, кто его ненавидит. Сдается мне, у вас хватит пороху кое-что сделать. Как вы смотрите на то, чтобы заработать полмиллиона долларов?
* * *
   – Жаль, что я спала, когда ты вернулся домой, – сказала Анжела. – Как прошел вечер?
   Они завтракали на террасе. На следующее утро Чарли отправлялся в школу, где заканчивался последний семестр. Они сидели и ждали, пока он спустится к ним.
   – Превосходно, – сказал Стивен. – Полно народу, много крупных игроков. Наше дело в шляпе, дорогая! Как говорил твой отец...
   – Да, говорил; – так смешно, когда ты повторяешь его словечки. Я часто думаю, как ты был добр к нему. Он был к тебе привязан.
   – Он мне очень нравился, – мягко сказал Стивен. – А Анна скоро спустится?
   – Еще рано. – Анжела улыбнулась ему. – Любящему папаше придется подождать, пока ее искупают и вывезут в коляске. Пойду-ка позову Чарли; он опять проспал. Мы будем скучать о нем, когда он уедет, правда?
   – Правда, – согласился он. – Но через несколько недель он вернется уже насовсем. Я тогда поговорю с ним о его будущем. Анжела... пока ты здесь...
   – Что? – Она уже встала, собираясь взбежать наверх, чтобы разбудить сына.
   – Ральф предупредил меня, что уходит, – сказал Стивен.
   Она вернулась и снова села.
   – О, не может быть... почему? Когда?
   Он не стал лгать ей.
   – Я уже раньше знал, что он уйдет. А вчера он пришел и сказал, что не хочет ждать до конца сезона.
   – И ты не пытался его уговорить? – спросила она.
   Он помолчал, потом взглянул на нее.
   – Нет, не пытался. Я думаю, будет лучше, если он уйдет.
   – Стивен, но это не из-за той ерунды, что наговорил Чарли? Не уверяй меня, будто ты в самом деле решил... – Вид у нее был убитый.
   Он поспешно сказал:
   – Нет, дорогая. Может быть, он к тебе и неравнодушен – мне-то что? Дело вовсе не в этом, клянусь тебе. Он стал слишком много говорить. Упомянул фамилию Фалькони.
   Она так и ахнула.
   – О нет... не может быть...
   – Мне об этом сказали. Мне кажется, по каким-то причинам он на меня рассердился. У него есть женщина, с которой он хороводится; он даже ей назвал мою настоящую фамилию. Сама видишь, так будет лучше.
   – Да, – твердо сказала Анжела, – так лучше. Только представь, что могло бы случиться несколько месяцев назад, если бы это кое-кто услышал, если бы об этом прознали газеты...
   – Верно, – сказал Стивен. – Попробую назначить на его место Франсуа, он знает, как вести дела. До конца года найду нового служащего по связям с общественностью. О нас столько трубят в газетах, что нам пока никто не нужен.
   – Надеюсь, он придет попрощаться, – сказала Анжела. – Мне очень жаль, что все так грустно кончается. В нем есть что-то трогательное, я всегда это чувствовала.
   – Кто это тут трогательный, мам? – Около нее стоял улыбающийся, бодрый Чарли. Красивый молодой человек, переполненный уверенностью в себе и в своем окружении.
   – Я о Ральфе, – сказала она. – Он уходит.
   – Я знаю. Папа сказал мне вчера вечером.
   – Чарли не спал, когда я вернулся, – объяснил Стивен. – Мы с ним выпили немного, и я ему все рассказал.
   – Он не трогательный, мам. Он только прикидывается, чтобы обмануть тебя. Я умираю с голоду – тут еще есть кофе? – Чарли уселся и принялся за завтрак.
   – Пойду посмотрю, как там Анна. – Стивен поднялся. – Дорогая, может быть, приедешь попозже и мы с тобой сходим куда-нибудь поесть?
   Она улыбнулась.
   – С удовольствием, а куда мы пойдем?
   – Предоставь это мне. – Он наклонился и поцеловал ее. – У меня для тебя сюрприз.
   Анжела посмотрела на сына и спросила:
   – За что ты ненавидишь Ральфа?
   Чарли поставил на стол свою чашку кофе.
   – За то, что он ненавидит папу, – спокойно ответил он. – Вот за что. К тому же мне не нравилось, как он крутится вокруг тебя, поддакивает бедняге деду – все это одно к одному. Но главное – то, как он смотрел на отца. Он думал, что я не замечаю. Он мне не нравится, и я ему не доверяю. И я рад, что он уходит. Я так и сказал вчера вечером. Нечего его жалеть, мам. Он противный тип. Можно, я съем еще круассан?
   – Я и не знала, что ты такой беспощадный, – сказала мать. – Ты еще слишком молод, Чарли. Нельзя судить слишком резко.
   Она встала и оставила его в одиночестве. Он кончил завтракать. Слишком уж она мягкосердечна. Если у тебя есть враг, зачем относиться к нему как к другу? Чушь какая-то. И он отправился к приятелю, чтобы поиграть в теннис.
   Полмиллиона долларов. Этой ночью Мэкстон и не пытался заснуть. Он сел в машину и поехал вдоль побережья: мимо Жуан-ле-Пэн, мимо казино в Антибе, где его двоюродный дед проводил счастливые деньки перед русской революцией; мимо Ниццы, где в ресторанах и барах все еще бурлила жизнь. Он проехал Болье и маленькую рыбацкую деревню Виль-франш и направился дальше – к Муайенн-Корниш над самым Монте-Карло. Оттуда, где он остановил машину, открывался удивительный вид на Монако, на освещенные яхты в гавани, на сверкающие дворцы развлечений для богатых и на величайший из них – казино с его экстравагантной роскошью. Море походило на черный шелк с блестками лунного света. Легкий ветерок овевал лицо, а он стоял около автомобиля, глядя на этот мираж, в котором была вся его жизнь. Полмиллиона. Пятьсот тысяч долларов. За жизнь Стивена Фалькони.
   Он закурил. Поначалу он пытался обратить все в шутку. Но американцу было не смешно. Он продолжал говорить, обрывая Мэкстона, когда тот пробовал возражать. Конечно, был и другой вариант: повернуться и уйти. Вовсе не обязательно было выслушивать предложение, когда речь зашла об убийстве. Необязательно было наливать себе виски и оставаться. Но он остался. И О'Халлорен знал, что он останется. Мэкстон это видел. Он видел, что американец приметил в нем то, о чем он и сам не догадывался. Ральф был готов к тому, чтобы выслушать этого человека.
   Он помнит, как сказал тогда:
   – Почему столько денег? Это же целое состояние. Вы могли бы нанять кого-нибудь в Марселе за несколько тысяч франков.
   Но О'Халлорен, как выяснилось, знал, что делает. Никаких связей с преступным миром. Ничего такого, что могло бы навести на след его клиента. Чистое убийство, плата и билет на ближайший авиарейс из Ниццы. В любом преступлении, связанном с азартной игрой, в первую очередь будут заподозрены гангстеры из Марселя и мафия из Ниццы. Поэтому он выбрал его. А потом Мэкстон стал задавать новые вопросы, увязая все глубже.
   – Кто платит за это?
   – Клиент, – ответил О'Халлорен, – имя вас не касается. Вам нужно время подумать?
   Мэкстон решил проверить его. Или, точнее, себя.
   – Откуда вы знаете, что я не сообщу в полицию?
   Американец ухмыльнулся. Издевательской ухмылкой, которую даже не попытался скрыть.
   – Не сообщите. Даже и не подумаете, вы ведь уже решились, приятель. Я позвоню вам завтра. Не пытайтесь связаться со мной. Я исчезаю отсюда прямо сейчас.
   Мэкстон сделал последнюю попытку.
   – А если я откажусь?
   – Никаких проблем, – ответил О'Халлорен. – Кто-нибудь другой поработает и заберет бабки. – Он поднялся и распахнул перед Мэкстоном дверь.
   Целое состояние. Достаточно денег, чтобы начать все сначала. Изменить жизнь. Дом в Англии, надежное будущее. Он станет нужен Анжеле. Она обратится к нему, как обращалась раньше. Он будет в выгоднейшей позиции. Верный друг, готовый поддержать и защитить ее после трагедии. Нужно только набраться решимости и совершить единственный отчаянный поступок – и он сорвет банк. Совесть не станет мешать ему. У него ее нет. Он всегда гордился тем, что никогда ни о чем не сожалеет, за исключением поступков, которые оборачиваются против него самого. Если он сделает то, что от него требуется, совесть не будет его тревожить. Он не будет страдать от чувства вины. Единственный раз в жизни он сорвет банк и уйдет, не обернувшись. Он бросил окурок через дорогу в пропасть. Затем сел в машину, завел мотор и осторожно съехал по крутой дороге на побережье, где было безопаснее.
   Сейчас не время испытывать судьбу лихой ездой.
* * *
   Стивен отыскал прелестный ресторанчик в горах над Мугэном. Старая ферма, оригинально перестроенная, со столиками на террасе с видом на долину. Еда была простой, но превосходной; ресторан стоял на отшибе и не привлекал туристов. Стивен был в веселом настроении, всю дорогу держал ее за руку. Они уселись в тени олив и заказали еду. Он смотрел на нее, и его душа была преисполнена удовлетворения.
   Везет ему в жизни, думал он. Жена, сын, маленькая дочь. Малышка заметно подрастает, улыбается, превращается в самостоятельную личность. У него есть все, чего только можно пожелать, и этим он обязан Анжеле.
   – А знаешь что, – вдруг сказал он, – ты такая же хорошая, как и красивая. Правда, хорошая.
   Она смутилась.
   – Что за глупости, милый. Ничего подобного.
   – Нет, правда, – настаивал он. – Благодаря тебе я многое понял. И ты вырастила хорошего сына. Я как раз думал: я же в жизни не слышал, чтобы ты о ком-нибудь сказала гадость. Не пойму, чем я заслужил тебя.
   – Действительно непонятно. – Она обратила разговор в шутку. – Ты сегодня странный.
   – Счастливый, – поправил он. – У нас все так славно, правда?
   – Ну конечно.
   – Может быть, не следовало этого говорить. На Сицилии не принято хвастаться удачей. Боги ревнивы.
   – Мы не на Сицилии, – мягко напомнила она. – Так что нам нечего беспокоиться.
   Он погладил ее руку, сжал пальцы, повертел обручальное кольцо. То самое кольцо, что дал ему перепуганный ювелир в Палермо много лет назад.
   – Ты права, – сказал он. – Нечего беспокоиться. А вот и наш ленч. Может быть, после еды забежим на часок домой?
   – Давай. Наше с тобой лучшее время – после полудня.
* * *
   На вилле стояла тишина: было время сиесты. Чарли на весь день ушел куда-то с друзьями. Жанин с матерью отдыхали, няня и крошка Анна тоже. Самый жаркий час дня даже в прохладных горах. Солнце пульсировало в бронзовом небе. Воздух был неподвижным и тяжелым от жары.
   Когда они шли по саду, он сказал ей:
   – Помнишь наш с тобой первый раз? Когда я возил тебя в горы? Было так же жарко.
   – Ты говорил о богах, – напомнила она. – А я лила вино на землю.
   – И мы занимались любовью. А давай пойдем и найдем место...
   Под оливами была тень, земля поросла мягкой травой.
   Когда все кончилось, Стивен заговорил:
   – Это было не так, как тогда, дорогая... Что-то новое – как никогда. И нигде.
   Она поцеловала его.
   – Интересно, мне когда-нибудь надоест заниматься с тобой любовью? Каждый раз не похож на предыдущий. И каждый раз – самый лучший...