Без автора
 
Повесть о Белой Змейке

«Повесть о том, как Белая Волшебница была навеки погребена под Громовой башней»
Рассказ двадцать восьмой из сборника «Цзинши тунъ-янь».
 
* * *
 
За горами синеют горы,
За дворцами видны дворцы.
 
 
На Сиху сегодня веселье,
Льются песни во все концы.
 
 
Теплый ветер несет ароматы,
Как вино, он людей пьянит,
 
 
На столицу похож Ханчжоу,
Как столица, он знаменит.
 
 
   Кто не знает, каковы окрестности озера Сиху! И реки и горы там исполнены прелести и прохлады. В годы Сянь-хэ [1] династии Цзинь вода в реках сильно поднялась, и вот уже неистовый поток рвется к Западным воротам Ханчжоу. Вдруг среди волн мелькнула голова буйвола. Всех поразила его масть: шерсть буйвола была золотая. И тут же вода начала спадать, и многие видели, как этот буйвол двинулся к Северным горам и исчез.
   Происшествие это сильно взбудоражило весь город. Горожане решили, что в образе буйвола им явилось божество: они построили кумирню и назвали ее храмом Золотого Буйвола. А у Западных ворот, – тех, что сейчас, как знает каждый, зовутся воротами Кипящего Золота, – воздвигли храм Златоцветного Полководца. Как-то в этом краю появился пришлый монах по имени Хунь Шоу-ло. Долго любовался он убегающими вдаль рядами гор, а потом вдруг воскликнул:
   – Когда-то в горах Волшебного Орла исчезла одна вершина. Оказывается, вот куда она перелетела!
   Те, кто услыхал эти слова, не поверили монаху.
   – Нет, это правда, – настаивал он. – Помнится, в тех горах была пещера, а в пещере жила белая обезьяна… Хотите, я ее сейчас кликну?
   И он крикнул, и на его зов выбежала белая обезьяна.
   Внизу, у воды, стояла еще беседка Студеного Источника, а прямо из озера поднималась Гушань – Одинокая Гора. В далекие времена там яотл отшельник Линь Хэ-цин. По его наказу жители города и окрестных селений наносили глины и камней и возвели дамбу, на востоке она соединялась с Оборванным мостом [2], а на западе дошла до подошвы горы Приют Вечерней Зари. Дамба эта получила название Пути к Одинокой Горе.
   В династию Тан поэт Бо Цзюй-и [3], служивший в Ханчжоу начальником округа, возвел на озере еще одну дамбу – от Изумрудных Гор до Приюта Вечерней Зари. Ее назвали дамбой Бо Цзюй-и. Несколько раз ее размывало, и хотя горожане усердно восстанавливали разрушенное, все же в династию Сун, когда в город приехал Су Дун-по [4], получивший должность правителя области, он увидел, что обе дамбы почти начисто снесены водой. Новый правитель купил строительного леса и камня, собрал людей и взялся за дело. На шести мостах выросли ярко-красные перила, а вдоль дамбы были посажены ивы и персики… В теплые весенние дни вид озера, окруженного горами, был несказанно хорош – оно так и просилось на картину.
   Прошло много лет, и постепенно дамба стало называться дамбою Су Дун-по. Путь к Одинокой Горе украсился еще двумя каменными мостами: Оборванным мостом и мостом Западного Спокойствия; они словно бы рассекли и перерезали озерную гладь.
 
Скрываются храмы
На склонах зеленой горы.
 
 
Два моста высоких
Ушли, как хребты, в облака.
 
   Мы поведали вам о красотах озера Сиху и о древних достопримечательностях, запечатленных именами великих людей. А теперь послушайте, как один красивый юноша повстречался на берегу озера с двумя женщинами и что из этого вышло. История его сделалась широко известна во многих городах империи и породила великую сумятицу на «цветочных улицах и в ивовых переулках» [5]. К тому же она заключает мудрое в себе назидание и далеко не случайно стала предметом нашего рассказа.
   Однако ж прежде чем узнать, кто был этот юноша, как его звали, с кем он повстречался и к чему привело случайное его знакомство, послушайте стихи, которые как бы предваряют все дальнейшее:
 
Был праздник Цинмин [6],
Мелкий дождь моросил, моросил,
 
 
И путник в тоске
Брел и брел по дорогам ползущим.
 
 
«Харчевня тут есть?» –
Пастуха он устало спросил.
 
 
«Иди, пешеход,
Вон туда, к абрикосовым кущам» [7].
 
   Рассказывают, что в годы Шао-син [8], в ту пору, ко: гда император Гао-цзун перенес свою резиденцию на юг, жил в городе Ханчжоу в переулке Черного Жемчуга, что у моста Ратников, чиновник по имени Ли Жэнь. Он исполнял должность казначея при военном складе и служил под началом у тайвэя [9] Шао. В доме Ли Жэ-ня жил младший брат его жены Сюй Сюань, двадцати двух лет от роду. Сюй рано лишился родителей, и пришлось ему поступить в аптеку дяди Ли: когда-то отец Сюя сам держал аптеку. Аптека Ли стояла у входа в переулок Чиновников.
   Как-то раз, когда Сюй, по обыкновению, стоял за прилавком, на пороге появился буддийский монах. Он поклонился, поздоровался и сказал так:
   – Я бедный монах из обители Баошута. Помните, однажды я приносил вам пампушки-маньтоу из храма. Скоро праздник Поминовения усопших, и надо бы вам отслужить заупокойный молебен по родителям. Вы, конечно, придете к нам возжечь благовонные курения? Приходите непременно.
   – Да, да, непременно, – пообещал Сюй Сюань. Монах ушел, а юноша, проторговав до вечера, отправился домой.
   – Сегодня был в аптеке монах из Баошута, – сказал он сестре, – и напомнил, что надо принести жертвы душам умерших. Я хочу завтра пойти в храм.
   На другой день он купил бумажные фигурки священных животных, свечи, билетики с заклинаниями и бумажные деньги [10], завязал все в платок, потом поел на дорогу и оделся в праздничное платье. Сперва он решил завернуть в аптеку к дяде Ли. Дядя удивился.
   – Куда это ты собрался? – спросил он.
   – Иду в обитель Баошута, хочу помянуть родителей, принести жертвы их душам. Пожалуйста, дядя, отпустите меня на сегодня.
   – Иди, но только возвращайся поскорее, – разрешил дядя.
   Выйдя из лавки, юноша оказался в торговых рядах Долголетия и Спокойствия. Потом он прошел по Цветочной улице, перешел через мост Колодезной Беседки и вышел к воротам Цяньтанмынь, что в конце улицы Чистой Реки. Вот остались позади мост Каменных письмен и арка Возрождения к жизни, а вот он уже и перед обителью Баошута. Первым делом он разыскал монаха, который заходил к нему в аптеку. Монах отслужил заупокойный молебен и сжег бумажные деньги. Отстояв службу, Сюй отправился в молельню и слушал, как монахи читали сутры. Под конец он отведал монашеской пищи, простился со знакомым монахом и, не торопясь, пошел к обители Четырех Мудрецов. Он постоял у могилы отшельника Линь Хэ-цина, побродил у источника Шести Единиц [11], как вдруг откуда ни возьмись набежали тучи, упал туман и заморосил дождь. Он становился все чаще: в праздник Поминовения усопших Владыка Небес всегда посылает на землю весенний дождь, тонкий, как шелковые нити. Быстро появились первые лужи, и Сюй, подумав, что надо бы поберечь новые туфли, разулся. Он спустился к воде в надежде найти лодку, но гладь озера была пустынной. Сюй совсем было растерялся, но тут показалась джонка, – Эй, Чжан! – радостно крикнул Сюй, узнав старика с шестом, который стоял на корме. – Возьми меня в лодку!
   Старик услыхал зов и причалил.
   – А, молодой господин! – сказал он, узнав Сюя. – Что, под дождь попали? Куда вас отвезти?
   – Высади меня у ворот Кипящего Золота. Старик подал Сюю руку и оттолкнулся от берега.
   Они проплыли с десяток чжанов [12], и с берега послышался новый зов:
   – Эй, старичок, плыви сюда!
   Звала женщина. Ее черные как смоль волосы, уложенные в простую и словно бы траурную прическу, были заколоты белым гребнем. Одета она была в белую шелковую кофту [13] и тонкую полотняную юбку. Рядом стояла служанка в темном платье. Волосы служанки были собраны в два пучка, похожие на рожки, перевязанные алой лентой и унизанные разными украшениями. В руках она держала узел.
   – Знаешь, как говорится: «Под ветром огонь развести – труд не велик», – промолвил Чжан. – Может, захватим их? Нам все равно по пути.
   – Пусть садятся, – согласился Сюй.
   Старик снова причалил, и обе женщины вошли в лодку. Та, что была в белом, обратилась к юноше с приветствием, и он увидел, как между алыми ее губами блеснули два ряда белоснежных зубов. Сюй поспешно привстал и ответил низким поклоном. Незнакомки уселись под навесом, в тесной каюте. Женщина в белом все время поглядывала на молодого человека, и глаза ее были прекрасны, словно осенняя волна. Сердце простодушного Сюй Сюаня радостно забилось. Ну, еще бы! Ведь перед ним была красавица, похожая на драгоценный нефрит или же на цветок, а рядом с него – миловидная служанка.
   – Могу ли я осведомиться у молодого господина о его высоком имени? – спросила красавица.
   – Мое ничтожное имя Сюй Сюань. Я в семье старший сын.
   – А где вы живете?
   – Мое убогое жилище – в переулке Черного Жемчуга, что у моста Ратников. Я торгую в аптеке.
   Красавица умолкла. «А почему бы и мне не обратиться к ней с вопросом?» – подумал Сюй.
   – Осмелюсь спросить, а вас как зовут? И где вы живете? – сказал он, почтительно привстав со своего места.
   – Я младшая сестра придворного служителя Бая [14]. Меня выдали замуж за господина Чжана, но супруг мой, увы, скончался, и его похоронили вот здесь, у Громовой горы. Мы со служанкой пришли прибрать могилу – ведь скоро праздник Поминовения усопших. И вот, пожалуйста, – какой дождь! Если бы не вы, мы бы просто не знали, что и делать!
   Она говорила, не умолкая, пока лодка не причалила к берегу.
   – Ох, мы уходили второпях и забыли деньги, – спохватилась молодая вдова. – Не одолжите ли вы мне несколько монет, заплатить за лодку? Если, разумеется, это вам не в обузу.
   – Не тревожьтесь, госпожа. Я расплачусь сам, это ведь мелочь!
   И Сюй Сюань протянул лодочнику деньги.
   А дождь между тем лил не переставая. Сюй помог женщине выйти из лодки.
   – Я живу в Чайном переулке у Стрельчатого моста, – сообщила красавица. – Если вы теперь свободны, может быть, зайдете ко мне выпить чашку чаю? Заодно я и долг свой вернула бы.
   – О госпожа Бай, забудьте об этом! – воскликнул юноша. – Я с удовольствием зайду к вам в другой раз, но сегодня уже поздно.
   И они простились.
   Сюй Сюань вошел в городские ворота. Прячась от дождя под навесами домов, он добрался до улицы Трех Мостов, где стояла аптека младшего брата его хозяина. У дверей Сюй увидел хозяина аптеки – брата господина Ли.
   – Сюй, откуда так поздно? – спросил он.
   – Ходил в обитель Баошута, приносить жертвы душам родителей. И вот попал под дождь. Не одолжите ли мне зонтик?
   – Эй, Чэнь! – крикнул молодой Ли своему приказчику. – Принеси зонт для господина Сюя.
   Через некоторое время появился приказчик Чэнь.
   – Господин Сюй, – сказал он, раскрывая зонт. – Этот зонт сделал знаменитый мастер Шу. Вот видите – восемьдесят четыре распорки и ручка фиолетового бамбука. Он совсем целый, так смотрите же не сломайте его. Будьте осторожны!
   – Не беспокойтесь! – воскликнул Сюй и взял зонт.
   Он простился с хозяином и приказчиком и двинулся дальше. Когда он подошел к кварталу Дальний Торг, его вдруг окликнули:
   – Господин Сюй!
   Юноша обернулся – на углу, под навесом маленькой чайной стояла его недавняя попутчица.
   – О, госпожа Бай, как вы сюда попали?! – воскликнул Сюй.
   – Дождь все льет и льет, и у меня промокли ноги, Я и послала Цин-цин домой за другими туфлями и за зонтом… А тем временем уже стемнело. Может, вы меня проводите?
   Прикрываясь одним зонтом, они подошли к дамбе.
   – Вам куда, госпожа? – спросил Сюй.
   – К Стрельчатому мосту.
   – А мне к мосту Ратников. Это совсем рядом. Вы можете взять зонт, а завтра я за ним приду.
   – Большое вам спасибо за вашу любезность, хотя, наверно, не надо бы ее принимать, – неловко это…
   Сюй Сюань повернул домой, прижимаясь к стенам и прячась под карнизами. У ворот дома он увидел слугу Ван Аня. Зять посылал его навстречу Сюю с зонтом и туфлями на толстой подошве, а тот проблуждал по улицам немалое время, так и не встретив молодого господина.
   Сюй поужинал и отправился спать, однако ж всю ночь не мог сомкнуть глаз и без конца ворочался. Красавица стояла перед ним неотступно, и ему казалось, будто она отвечает благосклонно на глубокую его страсть. Но запели петухи, и юноша опомнился: это были лишь грезы, сны наяву, подобные сну правителя области Нанькэ [15]. Вот уж поистине верно говорится:
 
Сердце мечется, как обезьяна,
Мысли мчатся бешеным галопом,
Пред глазами бабочки мелькают,
В голове – пчелиное гуденье;
Ночь без сна проходит.
 
   Когда же наконец рассвело, Сюй Сюань умылся, расчесал волосы, позавтракал и пошел в аптеку. Чувства его были в разброде, мысли разбегались. Наступил полдень, и Сюй подумал: «Как бы получить обратно зонт? Ничего не поделаешь, придется обмануть господина Ли». Он несмело приблизился к аптекарю, сидевшему
   за прилавком.
   – Зять просил вернуться пораньше обычного – надо отнести подарки друзьям. Пожалуйста, отпустите меня.
   – Ступай, но завтра приходи тоже раньше обычного, – сказал аптекарь.
   Юноша поблагодарил хозяина и, не мешкая, зашагал к Стрельчатому мосту, подле которого жила красавица Бай. Однако никто из прохожих не знал, где ее дом, и даже не слышал про госпожу Бай. Сюй остановился в растерянности, как вдруг увидел служанку Цин-цин.
   – Сестрица, где же это ваш дом? Я хочу забрать свой зонт.
   – Рядом, молодой господин. Идите за мною, – сказала Цин-цин.
   И в самом деле, через несколько шагов служанка объявила:
   – Вот он.
   Сюй Сюань огляделся. Он стоял перед огромными воротами, за которыми виднелось высокое строение. Напротив возвышались палаты князя Сю-вана. В воротах была калитка, а в ней – смотровое оконце, задернутое красным занавесом тонкой работы. Служанка отворила калитку и вошла. Сюй Сюань успел разглядеть с дюжину черных лакированных кресел, а на стенах – четыре отличные старинные картины, изображавшие горы и реки.
   – Пожалуйста, подождите здесь, господин, – проговорила служанка через занавес.
   Сюй Сюань тоже вошел. Служанки уже не было, но Сюй Сюань слышал, как она доложила вполголоса:
   – Госпожа, к вам господин Сюй.
   – Проси и подай гостю чаю, – сказала хозяйка.
   Служанке несколько раз пришлось повторить приглашение, прежде чем смущенный Сюй отважился переступить порог хозяйкиных покоев. Окно было забрано деревянной решеткой. За откинутым пологом из синей ткани – ложе для отдыха, на столе – чаша с благовонным аиром, волоски которого напоминали усы тигра. На стенах четыре картины – красавицы, одна лучше другой, и пятая с изображением святого. В комнате стоял столик, на котором гость заметил древнюю медную курильницу и вазу с цветами.
   Когда Сюй появился в дверях, хозяйка низко поклонилась и промолвила:
   – Вчера господин был так внимателен ко мне. Как я вам благодарна! Ведь мы даже не знакомы!
   – Ну, что вы, стоит ли об этом говорить.
   – Пожалуйста, садитесь, выпейте чаю.
   Они опорожнили свои чашки, и хозяйка предложила:
   – А теперь прошу вас, выпейте чарку вина. Оно совсем слабое. Я хочу хоть как-то выразить свою признательность и расположение к вам.
   Сюй выпил и уже готов был отдать прощальный поклон, но па столе появились фрукты, овощи и всякие прочие яства. Расторопная служанка ставила на стол блюдо за блюдом.
   – Большое спасибо за прекрасное угощение. Мне, право же, неловко – сколько хлопот я вам доставил!
   Вместе они выпили еще несколько чарок. Наконец Сюй поднялся:
   – Время позднее, а дорога длинная. Простите меня, я должен идти.
   – Да, знаете, ваш зонт взял вчера один мой родственник, – спохватилась госпожа Бай. – Выпейте еще вина, а я пока пошлю за зонтом служанку.
   – Нет, уже поздно, мне пора идти.
   – Ну, хоть еще одну чарку!
   – Нет, благодарю вас, больше не могу.
   – Ну, если вы так спешите, тогда я смогу вернуть вам зонт только завтра.
   Сюй Сюань попрощался и пошел домой. На другой день он снова под каким-то предлогом отпросился у хозяина и около того же часа, что накануне, снова был у красавицы, а госпожа Бай снова предложила юноше вино и всевозможные яства.
   – Нет, госпожа, я не смею вас больше беспокоить. Верните мне зонт, и я пойду, – сказал Сюй.
   – А может быть, все-таки выпьете на дорогу, ведь угощение уже на столе? – попросила хозяйка.
   Гость сел. Молодая вдова налила чарку вина и протянула Сюю. Ее алые, как вишня, губы приоткрылись, блеснули белые, словно гранатовые косточки, зубы, и все лицо госпожи Бай пылало весенним чувством – любовью.
   – Молодой господин, – нежно проговорила она, и голос ее журчал, как ручеек. – Я скажу вам всю правду – перед честными и благородными хитрить не годится. Мой муж умер как раз оттого, по-моему, что моя судьба изначала была связана с вашей. Мы полюбили друг друга с первого взгляда. Пожалуйста, найдите сваху, и мы навсегда соединимся в любви и согласии.
   Юноша задумался: «С какой стороны ни взглянуть, невеста завидная! Лучше не найдешь! Я бы с радостью взял ее в жены. Одна помеха – ничтожное мое положение. С утра до вечера я в аптеке, а ночую в доме зятя. Кое-какие деньги у меня, правда, есть, но их едва достанет на то, чтобы самому одеться к свадьбе. Где же я возьму на все остальное?» Сюй не отвечал, погруженный в свои мысли и сомнения.
   – Почему вы молчите, господин? – спросила госпожа Бай.
   – Я до крайности тронут вашими чувствами и словами, но принять предложение не могу. Не скрою от вас, все дело в деньгах, я очень беден.
   – О, это мы уладим без труда! Денег у меня много! Цин-цин! – кликнула она служанку. – Принеси слиток серебра!
   Цин-цин, крепко держась за перила, поднялась наверх. Спустя немного она сошла по лестнице вниз и отдала хозяйке какой-то сверток.
   – Вот деньги, и тратьте их, как вздумается. Эти выйдут – возьмете еще, – сказала Бай и протянула сверток Сюю.
   Юноша развернул его и увидел слиток белоснежного серебра весом в пятьдесят лянов. Он положил деньги в рукав халата, поднялся и отдал поклон. Цин-цин протянула ему зонт. Вернувшись домой, Сюй Сюань сейчас же спрятал серебро в надежном месте.
   Назавтра Сюй Сюань побывал в переулке Чиновников и возвратил зонт молодому Ли. Потом он купил жареного гуся, свежей рыбы, мяса, молодую курицу, фруктов, не забыл прихватить и бутыль вина. Все эти припасы он отдал служанке и няньке и просил приготовить разные кушанья.
   В этот день зять Сюя был дома. Когда кушанья поспели, Сюй пригласил его и свою сестру к себе в комнату – откушать и выпить вина. Зять очень удивился.
   – Что с тобой? Обычно ты к чарке не притронешься, а тут смотри, как разгулялся! Прямо удивительно!
   Втроем они сели за стол – каждый занял место по старшинству – и принялись за еду. После двух или трех чарок зять спросил:
   – Ну, шурин, признавайся, что ты затеял. К чему такие расходы и хлопоты?
   – Я все расскажу, только не нужно надо мною смеяться. Вы с сестрою долго заботились обо мне, и я перед вами в неоплатном долгу. Но вы ведь знаете, что один гость не должен донимать сразу двух хозяев. Теперь я возмужал, и вот что меня тревожит: когда придет старость, я останусь один на свете, некому будет обо мне позаботиться. Я хочу посоветоваться с вами насчет женитьбы. Пусть ваше мудрое решение определит дальнейшую мою жизнь.
   Супруги переглянулись и ни слова не ответили. Слова Сюй Сюаня повергли их в немалое смущении. «Обычно из мальчишки, как говорится, перышка не вырвешь, а нынче вон сколько денег истратил! Не иначе, как надеется, что женить его будем мы».
   Угощение кончилось, и Сюй Сюань вернулся в свою аптеку. Прошло и два и три дня, а сестра все молчит. Юноша забеспокоился: «Почему она не отвечает?» – думал он с тревогою и наконец решился спросить напрямик:
   – Ты говорила с зятем насчет моей женитьбы?
   – Нет.
   – Отчего же?
   – Это дело не простое, за него надо браться с умом. Вдобавок все эти дни муж чем-то озабочен и, по-моему, даже расстроен. Я и не посмела ему докучать.
   – Ну, как же так! А может, ты просто-напросто боишься, что я введу твоего мужа в расходы?
   Сюй Сюань быстро поднялся к себе в комнату. Он открыл шкатулку, вынул серебро, которое дала ему госпожа Бай, и показал сестре.
   – Пожалуйста, замолви словечко перед зятем, ведь мне ничего не надо, кроме его согласия.
   – Ого, сколько ты накопил, пока работал у дяди в аптеке! Значит, жениться решил? Ну ладно, я все устрою.
   Вскоре явился домой и хозяин.
   – Муженек! – обратилась к нему жена. – Знаешь, оказывается, не с пустыми руками надумал брат жениться. Он накопил много денег и сегодня дал мне серебра на расходы. Давай поможем ему со свадьбой.
   – Ах, вот оно что. Деньги – это хорошо. А ну-ка покажи мне серебро.
   Жена протянула ему слиток. Муж осмотрел его со всех сторон и вдруг, увидев выбитый номер, закричал:
   – Беда! Все мы погибли!
   – Чего ты испугался? – всполошилась жена.
   – Несколько дней назад из казны тайвэя Шао исчезли пятьдесят слитков серебра. Печати на дверях не тронуты, замок не взломан, и подкопа никакого не обнаружили. Приказано разыскать грабителей немедленно. По всей нашей области хватают подозрительных людей, и многие уже задержаны, но пока все без толку. В объявлениях о розыске названы и номера слитков. «Всякий, кто задержит похитителей серебра, получит вознаграждение в пятьдесят лянов. Тот же, кто скрывает воров или хотя бы знает, где они укрылись, но молчит, будет наказан самым строгим образом, а семья его будет сослана на поселение к отдаленным границам», – вот что написано в приказе. Видишь номер слитка? Он совпадает с одним из объявленных! Наверняка деньги украдены из казны господина Шао. Надо сейчас же заявить властям. Сама знаешь: «Коли вспыхнул пожар, спасайся сам, а родню забудь». А ну, как завтра эта история откроется? Нам тогда не оправдаться. Сам он похитил деньги или получил у кого – не наше дело: наше дело – донести, а его – держать ответ.
   Жена словно язык проглотила. Выпучив от страха глаза, она смотрела на мужа и не могла произнести ни звука. А муж схватил слиток и опрометью кинулся в ямынь – управу Линьаньской области. Правитель области, узнав о доносе военного казначея, потерял покой и сон. Едва только забрезжил рассвет, он послал судейского Хэ Ли с целым отрядом отборных стражников арестовать грабителя Сюй Сюаня. Мигом добравшись до переулка Чиновников, где стояла аптека Ли, стражники с оглушительным криком ворвались в лавку, связали юношу и под грохот гонгов и барабанов потащили его в управление области. Правитель области господин Хань тем временем уже открыл присутствие. Стражники ввели арестованного в зал суда и бросили его на колени. Правитель распорядился бить вора батогами.
   – Уважаемый господин правитель, не бейте меня! – взмолился Сюй. – Я даже не знаю, в чем меня обвиняют.
   – Злодей и вор! – вскричал правитель. – Значит, ты не знаешь за собой никакой вины? Тогда слушай: у господина тайвэя Шао похищены пятьдесят слитков серебра, хотя запоры и печати на дверях остались в целости, Один из похищенных слитков Ли нашел у тебя! Остальные сорок девять слитков тоже наверняка украл ты. Подумать только, печати целые, а серебро исчезло! Погоди, погоди, да уж не оборотень ли ты? Стойте! – приказал он служителям, прилежно махавшим батогами. – Сейчас испытаем его нечистую кровь!